Прирождённый целитель. Клиника Вельского

Глава 1. Новый директор

Новость о собрании персонала вызвала удивление у сотрудников клиники. Кто-то ждал кардинальных изменений и появление в наших рядах новых сотрудников, которые должны хоть немного разгрузить целителей, другие ждали плохих новостей, третьи надеялись на поздравление с грядущими праздниками, премию и обсуждение графика работы клиники в праздничные дни. Когда Вельский объявил о появлении преемника, и о своём уходе с поста директора, эта новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы.

Я прекрасно понимал, что теперь на меня смотрят совсем иначе. Теперь воспринимают не как молодого перспективного целителя, пришедшего в частную клинику работать и принести ей свежее дыхание, а как человека, который поведёт коллектив за собой. Эта ситуация накладывала свои обязательства, поэтому я чувствовал, что мне необходимо объясниться с коллегами.

— Дамы и господа, для меня честь возглавить клинику в это непростое время, — начал я. — Владислав Гаврилович, несомненно, остаётся владельцем и будет присматривать за порядком, но основная работа будет лежать на мне. Хочу подчеркнуть, что должность директора никак не соотносится с моими профессиональными качествами. Она не подразумевает, что я чем-то лучше или опытнее вас. Директор — управленец, который будет также принимать пациентов по мере возможности, потому как в первую очередь я — целитель.

— Николай Александрович, хотелось бы услышать о судьбе лаборатории, — вмешался профессор Фаворский. — Вы планируете поддерживать её работу на базе клиники?

— Безусловно! Без лаборатории не будет и самой клиники. И вообще, я не планирую отходить от направления развития. Но перемены будут. Уже в январе к нам присоединятся выпускники из академии, которые сейчас активно набираются опыта. Думаю, благодаря заблаговременной подготовке молодых кадров в стенах нашей клиники, их адаптация пройдёт максимально быстро. Да, это целители без самостоятельного опыта, поэтому я попрошу вас набраться терпения и по возможности помогать им. Но я не думаю, что появление молодёжи сильно ударит по нашей репутации. Мы берём не абы кого с улицы, а отбираем надёжных людей, демонстрирующих успехи как учёбе, так и в стажировке.

— Стажировка — это одно, но когда рядом не будет старшего целителя, который подсказывает и исправляет при необходимости — это совсем иное, — решил выдать очевидные вещи Карасёв.

— Кирилл Тимофеевич, если у вас есть возможность принять пациентов за двоих целителей, мы будем вам очень благодарны. Но раз у вас такой возможности нет, придётся часть посетителей доверить молодым. К тому же, часто бывает, что к нам обращаются люди с достаточно простыми проблемами, для решения которых не нужно иметь большой опыт или высокое мастерство. Никто не пустит молодёжь самостоятельно проводить операции на сердце.

Я сканировал общее настроение коллектива, и если в начале беседы, когда Вельский только представил меня в качестве будущего директора, чувствовалось волнение и сомнения, то к концу нашего общения мне удалось успокоить коллег и даже вселить в них надежду, что вскоре условия работы улучшатся.

— Отличная речь, — похвалил меня Владислав Гаврилович, который внимательно следил за общением и не вмешивался. — В тебе есть задатки настоящего дипломата. Это очень важно для управления крупной организацией. Посмотрим какой ты управленец и психолого, сможешь ли вести дела и решать споры в коллективе.

На самом деле, я не испытывал такого энтузиазма, как у бывшего директора. Управленец из меня был никакой, и я это отлично знал. Именно поэтому делами в кабинете занималась Разумовская. Но доверить управление клиникой администратору нельзя, поэтому придётся срочно постигать эту науку и обзаводиться необходимыми навыками.

С повышением до должности директора помимо бесконечного потока пациентов на мою голову свалилась ещё и куча организационной работы. Договориться о поставках расходных материалов, оплатить налоги, счета за услуги… Оказывается, всем этим Вельский предпочитал заниматься сам, но теперь приходилось открывать ещё одну статью расходов и выделять для этой работы отдельного человека. Проблема была в том, что я должен доверять этому человеку, потому как от него зависит очень многое. При желании можно натворить такой беды, что клинику проще будет закрыть, чем расхлёбывать последствия.

Именно поэтому мой выбор пал на Рину. Девушка отлично показала себя как администратор в моём кабинете, взвалив на себя учёт и организационную работу. Да, переговоры я буду вести сам, как и заключать сделки, но бумажную работу оставлю девушке с опытом. Проверять это всё куда проще, чем вести с нуля.

До конца декабря Вельский оставался директором клиники, а я старался перенимать у него опыт, пока представлялась такая возможность. А вот уже с начала января пришлось принимать бразды управления в свои руки.

Пока весь город отмечал праздники, мы с выпускниками академии встречались на базе клиники, где я показал им кабинеты и проверил их умение работать с пациентами. В качестве подопытных пригласили несколько желающих получить бесплатный осмотр.

— Николай Александрович, всё-таки в чём подвох? — засмущался мужчина, державший мясную лавку в центре Дубровска. — Я ведь прекрасно понимаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Иван Семёнович, этой акцией мы преследуем сразу несколько целей. Во-первых, это рекламная акция, призванная привлечь тех пациентов, которых отталкивает необходимость платить за приём и процедуры. Пусть воочию увидят разницу, и возможно решат прийти к нам ещё раз. Во-вторых, нашим молодым специалистам нужно набираться опыта, а в-третьих, я не хочу, чтобы клиника простаивала в праздники. Зачем терять время, если можно провести его с пользой?

— Хорошо, вы меня убедили, — улыбнулся мужчина.

А кто не любит халявы? Некоторые аристократы показательно будут избегать таких предложений, предпочитая переплатить, но получить качественный сервис. Но не одними аристо живёт клиника. Если мы будем работать исключительно ради них, то можно смело закрываться и оставлять двух-трёх целителей вместо девяти. И всё-таки мы рассчитывали на состоятельных людей Дубровска, потому как они помогали заведению держаться на плаву.

— На что жалуетесь? — перешёл я к делу, чтобы отвлечь гостя от ненужных мыслей и настроиться на рабочую волну.

— Тошнота, — скривился Морозов. — После праздников переел, и теперь кусок в горло не лезет.

— Команда, полный осмотр и диагностика, — скомандовал я, хлопнув в ладоши. — Через минуту жду от вас вменяемые причины, почему у пациента возникли проблемы.

— Отравление, — выдал первую версию Максим Матюхин. — Судя по процессам, протекающим в организме, была употреблена в пищу испорченная еда, или добавлен яд. У вас, случайно, нет врагов?

— Не замечал, — отозвался мясник, обретя дар речи. — Я как-то и не думал, что кто-то может…

— Спокойно! — вмешался я. — Это не отравление. По крайней мере, яд в вашем организме точно отсутствует. Ещё варианты?

— Переедание? — снова вмешался Максим.

— Мы играем в провидцев, или проводим диагностику как целители? Ребята, соберитесь! — рассердился я. Понимаю, что после праздников тяжело возвращаться к работе. Особенно, на третий день, когда многие ещё отдыхают, но сейчас мне нужна была собранная команда, а не кучка помятых целителей, которые мечтают о мягкой подушке больше, чем о помощи нуждающимся.

— Могу я задать несколько вопросов пациенту? — нахмурился Зиновьев.

Что тут говорить, если даже Саша волнуется, то всё плохо. За девчонок я не говорю, они явно пока стесняются. Да, совершенно неуместная черта для целителя, но в первый день это позволительно. Потом, когда немного освоятся, будем избавляться от этого недостатка. Это в быту стеснительность может быть к лицу, а в целительстве ей не место. Здесь нужно действовать решительно.

— Скажите, вы чувствовали боль в верхней части живота? Возможно, она могла отдавать в спину. Тошнота длится длительный срок? Проявлялась слабость, потливость? Повышалась температура?

— Всё в точку, — закивал мужчина и скривился от внезапно нахлынувшей боли. — Я сначала подумал, что простыл. Мы ведь отмечали Новый год на главной площади города и здорово замёрзли.

— Саша, ты хочешь сказать, что у пациента воспаление поджелудочной железы? — догадалась Тамара.

— Именно! — кивнул Зиновьев. — Острый панкреатит. Причём, некротической формы. Воспользуйтесь внутренним зрением и посмотрите на состояние ткани поджелудочной. Здесь у нас не просто воспаление, она начинает разрушаться! Мне потребовалось чуть больше минуты, чтобы всё перепроверить и не быть голословным, но теперь я готов назвать проблему и её решение.

— Отличная работа, — похвалил я парня. Зря я в нём сомневался.

Действительно, спешка при диагностике ни к чему, так можно пропустить ключевую деталь и неверно поставить диагноз, но мне хотелось научить ребят ценить время, ведь порой оно может стоить жизни. Я повернулся к Морозову и озвучил план лечения:

— Сейчас мы проведём процедуру, чтобы остановить процесс разрушения ткани, запустим регенерацию, постараемся убрать воспаление и восстановить нормальную работу поджелудочной. Увы, за один приём сделать это не получится, но вам необязательно приходить снова к нам. Если хотите, через три дня покажитесь в государственную больницу. А на это время убедительно прошу придерживаться диеты и воздержаться от жирной, жареной и острой пищи.

Через двадцать минут мы отпустили пациента, а я повернулся к ребятам, которые ждали мой вердикт.

— Хорошая работа, молодцы! Макс, просьба не угадывать, а работать внимательно. Саша, больше уверенности, нужно немного поработать со скоростью, но в целом я очень доволен. Девчонки, больше уверенности! Я знаю что вы отличные специалисты, не нужно сомневаться в собственных силах!

Следующие пациенты явились на приём одновременно. Оба мужчины выглядели паршиво: рваные кровоточащие раны на теле, большая потеря крови, поражение мышц и сухожилий. Пришлось разделить ребят на две команды и вызвать дежурного целителя, который бы присмотрел за вторым пациентом и нашими молодыми специалистами.

К себе в группу я выбрал Матюхина, потому как в Саше я был уверен, а вот Макс пока заставлял меня волноваться. К нему в компанию вошли Тамара Алёхина и Света Косарева. В общем, здесь были все те, к кому мне стоило хорошенько присмотреться.

— Господин Суханов, ваши раны очень… специфические, — начал я осмотр, давая своим помощникам возможность подольше заниматься диагностикой. Оба пациента были из числа аристократов, поэтому играть с ними в «угадайку» я не захотел. Они были не в том состоянии, чтобы задавать лишние вопросы, но внимание сразу трёх целителей обоих пациентов заметно порадовало.

— Николай Алесандрович, буду немногословен: у нас с господином Ряполовым возникло разногласие, которое перетекло в серьёзный конфликт. Не буду вдаваться в подробности, но ситуацию могла разрешить только дуэль.

Ох, уж эти аристократы! Постоянно у них какие-то немыслимые проблемы возникают. Наверняка спорили из-за какой-то ерунды, например: у кого лучше машина, кто больше заработал или сделал для этого города. В любом случае о причинах задумываться не нам, а вот последствия точно придётся разгребать целителям.

— А где же были ваши секунданты и целители? Почему не остановили бой после первого ранения? — задал я вполне логичный вопрос, потому как на проведение дуэлей смотрели сквозь пальцы, но у них был строгий регламент, за нарушение которого можно схлопотать наказание.

— Давайте вы не будете задавать неудобные вопросы? — скривился мужчина. — Я ведь плачу вам не для этого, верно?

Я видел как засмущались девушки, потому как о подобных случаях следовало сообщать хранителям порядка. Уверен, никаких секундантов и целителей у этих двух господ не было, а бой состоялся где-нибудь во дворе особняка во время мероприятия. Но Суханов прав — нам не стоит совать нос в эти дела. Если информация всплывёт, это уже не наша забота. Нам платят за лечение и конфиденциальность.

— Работаем, команда! — обратился я к ребятам, переминавшимся с ноги на ногу у меня за спиной.

Пришлось останавливать кровотечение, поддерживать общее состояние организма и обезболивать раны. Чтобы пациент не мешал и не испытывал дискомфорт, я решил отправить его в целительный сон. Так моим ассистентам будет куда удобнее лечить, а заодно возникнет меньше ненужных вопросов.

Когда всё было готово, мы принялись за сращивание повреждённых тканей. Задача эта непростая, потому как срастить мышцы и сухожилия — это далеко не то же, что соединить между собой разрезанную кожу. Пришлось полагаться на дар и специальные инструменты. Но абсолютно все молодые целители показали себя хорошо.

Стоило нам справиться с одним пациентом, появился новый.

— Николай Александрович, к вам посетитель. Хочет видеть только вас, — заявила Маргарита.

— Хорошо, пригласите его.

Пришлось отпустить ненадолго ребят, чтобы они не смущали нашего гостя. Когда в кабинет вошёл Бердников, я заметно удивился. Неужели он клюнул на уловку с бесплатным приёмом?

— Говорят, тебя можно поздравить с должностью директора? — улыбнулся Роман Николаевич, искренне радуясь за меня. Это я проверил по протекающим процессам в его организме.

— Откуда информация? Кажется, мы не делали официальных заявлений.

— Брось, Николай! Ты живёшь в Дубровске, а здесь подобные новости разносятся со скоростью молнии.

— Не такой уж и молнии, раз для этого понадобилось три недели.

— Я знал раньше, просто не было времени заскочить и поздравить тебя, — уклончиво ответил владелец ювелирной лавки. — Можно воспользоваться твоим предложением? Хочу, чтобы ты осмотрел одного мальчишку.

— Вообще-то я целитель для взрослых, — начал я, но Роман Николаевич меня перебил.

— Ничего серьёзного. Просто проведи диагностику. Все детские целители сейчас отдыхают, а я волнуюсь за состояние ребёнка.

— Вас можно поздравить с пополнением? Не припоминаю, чтобы ваша жена была в положении.

— Мы усыновили ребёнка из приюта, — ответил Бердников, развенчав мои подозрения. — Узнаёшь?

Когда нянечка внесла ребёнка в кабинет, я сразу его узнал, потому как видел ранее.

— Это шутка? — произнёс я, пристально посмотрев на гостя. — Вы ведь понимаете кого усыновили?

— Разумеется! Я взял мальчишку на воспитание, полностью осознавая все риски. Мне удалось воспитать замечательных детей, и я уверен, что удастся совладать с Потехиным-младшим. Знаю, что в кругах аристократов его уже прозвали отродьем и маленьким зверем, но мне не впервой сокрушать устоявшиеся стереотипы.

— Думаете, вам позволят взять его в семью?

— А кому, если не мне? Не думаю, что близкие родственники захотят иметь дело с сыном Дмитрия. Всё равно, у парня ничего нет за душой. Его лишили всего, что было у Потехиных. Что не прибрали к своим рукам родственники, конфисковало государство. Разумеется, ему отдадут часть наследства Дмитрия, на которую не наложен арест, но сумма не настолько велика, чтобы ради неё бороться в суде.

— Позвольте полюбопытствовать, а в чём ваша выгода? Зачем вы взялись за это дело?

— Скажем так, я обещал оказать услугу, — уклончиво отозвался Бердников, не желая вдаваться в подробности.

— Вы задолжали услугу Потехиным?

— Вовсе нет, — рассмеялся Роман Николаевич. — Я должен человеку, от которого напрямую зависит моя судьба, и мне никак нельзя ему отказывать.

— Вы ведь понимаете, что он придёт за сыном? — задал я вопрос, который всё это время крутился у меня на языке.

По глазам Бердникова я всё понял. Даже то, что он не решился сказать вслух. Он знает, что Потехин придёт за сыном. Именно поэтому усыновить Дмитрия вынудили именно его. Просто потому, что никто другой не смог бы справиться с этой задачей: выманить зверя из логова, заставить действовать, но при этом сохранить мальчишку в безопасности.

— Хорошо, я помогу вам, — ответил я, проглотив застрявший ком в горле.

Глава 2. Первый день

Мне совершенно не понравилось, что Бердников уже знает о смене руководства клиники. Кто мог ему рассказать? Уверен, Вельский молчал, потому как это в его интересах. Выходит, выболтал кто-то из числа персонала. Разумеется, мы не делали из этого большой тайны, но информация сама по себе была не для широкого круга людей. А выходит, что о происходящем знают все. Может, я себя накручиваю, но вполне может быть, что в наших рядах завелась крыса.

Этот день преподнёс нам массу сюрпризов, а я вспомнил одну простую истину ещё из прошлой жизни: после праздников всегда много пациентов, потому как люди во время отдыха позволяют себе некоторые вещи, которые ни за что бы не совершили в другой ситуации. И падения с высоты — это самое безобидное из того, что могло быть. В этом я убедился и в поликлинике, когда настал мой черёд дежурства.

А следующий день заставил меня волноваться об утечке информации ещё больше. Наши недоброжелатели успели распустить слухи о том, что Вельский ушёл с поста директора, назначив меня своим преемником, и что теперь клиника уже не та, ведь помимо ухода с поста директора мы стали набирать молодняк. Да, Вельский оставил своё детище в тяжёлое время, потому как с происками негодяев придётся разбираться мне, а Владислав Гаврилович будет потирать руки и наблюдать за происходящим со стороны, вмешиваясь при необходимости. При условии, что он вообще будет полезен.

Я собрал коллектив и опросил всех о том, общались ли они с кем-то о происходящем в клинике, но вполне ожидаемо получил отрицательный ответ.

После праздников мы договорились встретиться со вчерашними студентами чуть раньше начала работы, чтобы приготовиться к первому полноценному дню. И я здорово удивился, когда пришло только четверо.

— Друзья мои, я всё понимаю, но опаздывать в первый же день… — произнёс я, едва сдерживая раздражение. — Кто-то в курсе, почему Макс не отвечает на звонки?

Первый же официальный рабочий день в должности директора, и сразу всё пошло наперекосяк.

— На Матюхина нам не стоит рассчитывать, он переметнулся в стан конкурентов, — доложил Зиновьев.

— Ты хочешь сказать, он работает на Федина?

— Да. Я ему звонил, но он не берёт трубку, а потом прислал сообщение, что у него уже есть договорённость с другой клиникой. А какая ещё у нас в городе может быть клиника помимо нашей?

Плохая новость. Хотя, тут как посмотреть. Похоже, я нашёл крысу, которая сливала информацию конкурентам. Но паршиво то, что у нас стало на одного целителя меньше, а это дополнительная нагрузка на персонал.

— Хорошо, это его выбор. Вот увидите, мы справимся и без него. Раз все в сборе, слушаем ваши задачи на сегодня. Саша, к тебе придёт господин Елистратов. У него проблема с печенью, из-за чего пациент испытывает дискомфорт. Ты знаешь что с ним делать. Ничего сложного, поэтому справишься. Не забудь только напомнить о необходимости принимать лекарственные настойки. Делать это он всё равно не будет, потому и приходит к нам каждый месяц, но наш долг озвучить лечение, а дальше пусть сам решает за себя, не маленький уже.

Я повернулся к остальным целителям, которые ещё недавно были стажёрами. Если с Зиновьевым было всё понятно, то девчонки вызывали у меня опасения. Тамара была более сообразительная и смелая, а остальным застенчивость откровенно мешала полноценно раскрыться. Их бы на год-два отправить в ассистенты, но лишнего времени у меня нет. Целители нужны прямо сейчас!

— Тамара, я хочу, чтобы ты взяла на себя госпожу Рылееву. У неё жалобы на общее недомогание и судороги мышц ног. Ничего серьёзного у неё нет, тебе нужно просто напитать её тело целительной энергией и направить часть энергии в область голеней, поработать с мышцами и избавить женщину от дальнейших проблем. Не забудь выписать ей лекарства, которые избавят женщину от судорог.

Девушка понимающе кивнула и устроилась на стуле, а передо мной остались стоять всего две целительницы, но я уже знал куда их направить.

— Светик, работаешь по своему профилю. На тебе все пациенты, которые придут на разглаживание морщин и подтяжку кожи. Делаешь всё, как мы отрабатывали во время праздников. Самых сложных пациентов я возьму на себя, или отправлю кому-то из более опытных целителей, но с остальными ты точно справишься. Только не забудь, что у Ерёминой аллергия на ромашку. Уверен, она забудет тебя предупредить об этом. Используй другую настойку для обработки поверхности кожи.

Наконец, осталось задание для последней девушки, и я знал чем ей заняться. Всё-таки предварительная запись на приём — великое счастье, ведь можно заранее распланировать к кому записать пациента и как лучше провести процедуру.

— Нина, твоя задача — разобраться с мигренями госпожи Тихоновой. Причина возникновения недуга у неё кроется в маниакальном желании сохранить фигуру. Женщина морит себя голодом в надежде, что это поможет ей сохранять идеальные пропорции. Наша задача — устранить головные боли, выписать настойки и скорректировать диету. Будет лучше, если с ней пообщается такая деликатная девушка, как ты.

Всё! Кажется, первоначальные назначения всем выдал, а что будет дальше — посмотрим. По крайней мере, предварительных записей с простыми проблемами больше нет. И так превратили клинику в какой-то детский сад, где целители за деньги потакают капризам пациентов. Прям противно тратить свои усилия и энергию на такие мелочи, когда есть люди, которым нужна помощь с куда более серьёзными проблемами.

Зиновьев стоял неподвижно, не сводя с меня глаз.

— Саша, что-то не так? — поинтересовался я, потому как парень явно хотел поговорить, но не решался начать разговор самостоятельно.

— Николай Александрович, а серьёзные задачи будут, или мы так и будем заниматься ерундой? На практике мы решали куда более серьёзные проблемы.

— Саша, всё будет. Но сегодня вы начинаете приём самостоятельно, и я хочу, чтобы вы прежде всего справились с волнением и провели приём идеально. Затем будем постепенно усложнять задачи. Не торопись.

— Понял. Нужно доказать, что мы чего-то стоим, — парень воспринял ситуацию на свой лад, но даже так он был недалёк от истины.

Выдав всем назначения, я отправился к кабинету директора, который теперь принадлежал мне. Пусть я и стал руководителем клиники, до сих пор не посещал рабочее место. Морально было сложно перестроиться и воспринимать кабинет своей собственностью. В моих мыслях он до сих пор принадлежал Вельскому. Казалось, вот-вот он вызовет меня к себе, чтобы сообщить об очередной проблеме.

— Доброе утро, Николай Александрович! — звонкий голос Маргариты заставил меня вздрогнуть. Я ведь пришёл на работу куда раньше своих коллег, чтобы встретиться с новыми сотрудниками, поэтому не видел как девушка пришла.

— Доброе, — бросил я и поспешил подняться по ступеням наверх.

Остановившись у двери, я попытался прочувствовать это место, но смирился с тем, что оно особо не отзывается. Провернув ручку, решительно шагнул внутрь, чтобы увидеть впечатляющую картину.

В кабинете было непривычно пусто. Казалось, без личных вещей Владислава Гавриловича он утратил грозный вид. Атмосфера тотального контроля и властности вмиг испарилась, словно её здесь никогда и не было. Да, Вельского боялись, но такая модель поведения явно не для меня. Он — владелец клиники, поэтому имеет полное право вести себя так самоуверенно. Ему решать кто будет здесь работать. Одним росчерком пера он может принять или уволить нового сотрудника. А у меня нет таких полномочий, да и не собираюсь я устраивать тиранию, поэтому будет сложнее. Нельзя позволять коллегам фамильярничать, но в то же время хочется оставаться человеком, к которому могут обратиться за советом, или прийти с проблемой.

— Обживайся, — послышался за спиной голос Вельского. — Теперь это твоё место работы.

Я так и думал, что Владислав Гаврилович придёт разведать обстановку и убедиться, что я не уничтожил его детище в первый же день!

— Никак не могу к нему привыкнуть, — признался я. — Мне бы свой кабинет, где я буду чувствовать себя хозяином, а этот кабинет всегда будет ассоциироваться с вами.

— Брось, пройдёт пара месяцев, и ты тут обживёшься, а через полгода и думать забудешь о том, что кабинет когда-то был не твоим. Так устроен человек, что ко всему привыкает. И потом, это место специально проектировалось для директора. Оно находится в самом центре заведения, в равной степени доступное для всех пациентов и специалистов. Это сердце нашей клиники, поэтому директор должен быть здесь. Тебе придётся встречаться со спонсорами, деловыми партнёрами, представителями государственных структур. Кабинет должен производить впечатление и задавать тон разговора. Директор не может сидеть на хлипком стульчике, ему нужно величественное кресло, подчёркивающее его статус.