Маньчжурский гамбит. Книга четвертая

Глава 1

Селиванов затормозил в паре шагов от нас. Тулуп расстегнут, лицо раскраснелось от бега или от волнения. Сразу не разберешь. Скорее – второе. Бежал-то Петр недолго. Да и мы не стояли на месте.

Как оказалось, в кулаке он сжимал смятые листы газеты.

– Ваше… сиятельство… – начал управляющий, пытаясь восстановить дыхание.

– Да не торопись, Петр, – спокойно произнес я, хотя внутри уже начала скручиваться тугая пружина напряженного предчувствия. – Что стряслось? Пожар? Кто-то заболел? Умер, не дай бог?

– Вот… – Селиванов протянул мне несколько страниц, исписанных иероглифами и русским дублирующим текстом. – Утренняя. Я на рынок мотался, насчет муки и мяса договаривался. Все решил, к обеду привезут. Заодно газету свежую прихватил. Новости, оно ж всегда полезно.

Я взял листы бумаги, от которых изрядно припахивало дешевой типографской краской. Посмотрел один, второй.

– И что здесь такого? На тебе лица нет. Что ты увидел?

– Так это не я, – Петр обернулся и махнул рукой в сторону конторы. – Пришел, значит, сел за стол, собрался ревизией заняться. Газету положил рядом. А тут – князь Михаил. Он как взглянул на первую полосу – аж лицом посерел. Рявкнул на меня: «Бегом за князем! Срочно!» Я и рванул. Ежли их сиятельство так перепугались, значит дело дрянь.

Я снова посмотрел на передовицу. «Харбинский вестник», свежий утренний выпуск. Перелистнул.

А потом взгляд выцепил крупный заголовок, набранный жирным шрифтом:

«Торжественный прием в гостинице „Модерн“. Губернатор удостаивается высочайшей похвалы маршала».

Тут же, прямо под заголовком – фотография поганенького качества. На ней – какой-то китайский ферзь с высокомерной физиономией. Видимо, сам Бао Гуйцин.

Не понял…

Прочел еще раз название статьи, посмотрел на снимок. Затем пробежал глазами по тексту. С каждым прочитанным словом внутри все сильнее зрела и крепла ярость. Есть ощущение, что кое-кто решил меня кинуть. А я сильно не люблю такие подставы.

В статье красочно, с обилием азиатских эпитетов и дифирамбов, описывалось вчерашнее вечернее мероприятие в роскошном ресторане «Модерн». То самое, на котором Бао Гуйцина быть уже не должно. Мой «друг» Дин Сян планировал нанести свой политический удар до праздника. А здесь черным по белому сказано, что специальный посланник маршала Чжан Цзолиня вчера в торжественной обстановке вручил губернатору орден Полосатого Тигра за «выдающиеся заслуги в поддержании порядка, искоренении преступности и процветании региона».

В чем прикол? Дин Сян передумал? Договорился с губернатором? Сам попал в немилость? Или просто решил подождать более удобного момента?

– Что там, Павел Саныч? – тихо спросил Тимоха. – Неприятности?

По моему лицу он понял – новости и правда поганые.

– Пока не знаю, – я аккуратно свернул газету, вернул ее обратно Селиванову. – Либо Сян нас обвел вокруг пальца и разыграл козырь, как выгодно только ему. Либо губернатор Гуйцин стоит на ногах крепче, чем мне казалось. Петр, где сейчас Михаил?

– Отправился в столовую, сказал чаю горячего попросит.

– Зови его обратно. Еще найди Осеева и Корфа. Пусть пулей летят сюда. Скажи, князь устраивает совещание.

– Будет сделано!

Селиванов, сорвавшись с места, кинулся выполнять мое поручение.

Через полчаса весь мой «головной штаб» собрался на первом этаже, в «офисе». Корф, Михаил и Осеев заняли свободные стулья. Тимоха замер возле одного из шкафов, подпер его плечом.

Манджгаладзе, кстати, и правда был бледноват. Настолько, что мне стоило определенных сил удержаться от ехидного комментария. Он же так переживал за несчастных китайских чиновников. Отчего теперь не радуется? Вон они, живут себе, ордена получают.

Но решил не добивать бедного князя. Его статья в газете, похоже, сильно травмировала.

– Итак, господа. Есть несколько насущных вопросов, требующих решения. Но поговорим мы все-таки о предстоящей встрече японцев и семеновцев, – я уселся за стол, сдвинул в сторону бухгалтерские книги Селиванова, чтобы не мешали, – Ситуация следующая. Хунхузы и Триада на данный момент действуют сообща с нами. Вы все об этом знаете. Кто-то более подробно, кто-то лишь в общих чертах.

– Павел Александрович, прошу покорно меня простить, но не могу не высказать свое мнение. Бандиты – плохие союзники. – Заговорил Корф, – Вы же понимаете, они нас при первой возможности под монастырь подведут? К ним нельзя поворачиваться спиной. Ударят, даже не задумаются.

– Конечно, понимаю, Владимир Николаевич. Полностью с вами согласен. Однако в данный момент союз с хунхузами и Триадой нам нужен. Это – вынужденная мера. Тимофей, принеси из моего кабинета карту.

Едва успел договорить, казак уже метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Павел, пока ждем вахмистра, позвольте вас на пару слов… – попросил Манджгаладзе.

Я кивнул, поднялся из-за стола. Мы отошли к заиндевевшему окну, в дальнюю часть комнаты. Корф и Осеев, как вполне разумные и сообразительные люди, тут же тактично завели негромкий разговор о качестве закупленных накануне ватников для охраны. Сделали вид, что наши секреты их совершенно не касаются.

Михаил нервно дернул воротник рубашки, словно тот внезапно стал ему узок. Губы у него были плотно сжаты, в глазах плескалась откровенная паника.

– Вы читали статью? – едва слышно выдохнул грузинский аристократ. – Тот список… который передали Дин Сяну. Вчера вечером губернатор уже никак не мог присутствовать на приеме. А он был! Это же катастрофа, Павел! Выходит теперь опасность угрожает нам?

– Катастрофа – это когда ты одновременно выпил и слабительное, и снотворное, Михаил. Сейчас – всего лишь непонятная ситуация, – осадил я князя, пока он окончательно не впал в панику.

– Губернатор получил орден, – тихо продолжил Манджгаладзе. – Высшую похвалу Мукдена! Вместо ареста, трибунала и позора. Как это вообще понимать? Дин Сян нас предал?

– Пока не знаю. В любом случае, Сян не знает, что фамилию губернатора в тот документ вписали мы. Скорее всего, тут сыграл один из двух вариантов. Либо сановник банально продал эти бумаги самому Бао Гуйцину в обмен на кусок пожирнее. Но он не стал бы говорить, откуда получил бумагу. Скорее рассказал бы сказку о своих профессиональных информаторах. Мол, добыл сведения сам. Либо Гуйцин как-то узнал о плане Сяна. Такое развитие событий для нас менее желательно.

– Пожалуй, соглашусь. Если Бао начнет выяснять, кто доставил бумагу Дин Сяну… – Михаил нахмурился. – Вы понимаете, какими ресурсами он обладает?

– Михаил, помнится, совсем недавно вы читали мне мораль о том, как не должен вести себя порядочный человек, – не удержался все-таки я, – Теперь, погляжу, судьба чиновников волнует вас гораздо меньше, чем наша. Пока рано о чем-то говорить. Посмотрим. Сейчас надо разработать план нападения на японский поезд. У нас осталось всего два дня. Дальше – разберемся.

На лестнице послышался топот. Тимоха возвращался с картой.

– Всё, сворачиваем дискуссию, – я выразительно посмотрел на Михаила, – С китайскими политиками и их играми я разберусь позже.

Вернулся к столу, сел обратно на свое место. Тимофей как раз уже вошел в комнату и раскладывал на столешнице карту Харбина.

– Подойдите ближе, – позвал я соратников.

Осеев шагнул первым, за ним подтянулись остальные.

– Разъезд номер четыре, – мой палец упёрся в неприметную точку на извилистой линии железной дороги за чертой города. – Именно здесь японцы будут передавать оружие людям атамана Семенова. Уже через два дня. Пулеметы, винтовки, патроны и, думаю, все-таки взрывчатка. Нам надо выяснить все об этом месте…

Тимофей, стоявший по левую руку от меня, кашлянул в кулак.

– Ваше сиятельство, не извольте гневаться, не успел рассказать. Пока вы отдыхали, я позаимствовал у Еремея Марусю и проверил, что это за разъезд такой.

– Тимоха! – Я посмотрел на казака с укором. – Мой приказ был совсем другим. Отправил вас всех спать, а не в ночные рейды.

Тут же вспомнилась сцена, увиденная мною во дворе. Как возница вычитывал своей кобыле за плохое поведение. Вот, что он имел в виду.

– Дык под утро вернулся и поспал, – Невозмутимо ответил вахмистр, физиономия его при это была абсолютно невинной. – Разведка нужна, Павел Саныч. Вы бы все равно такое решение приняли. Я просто не стал ждать и поехал сразу. Зачем тратить время? Зато теперь имеется понимание.

– Ну ты… Чертяка. Ладно. Докладывай.

– Местечко гиблое, – начал свой отчет казак, – От нас почитай десять верст будет. С одной стороны – голая степь, с другой – узкая лесополоса. Сам разъезд – одно название. Водонапорная башня полуразрушенная, семафор, будка стрелочника. Недалече есть поселение. Небольшое.

– Охрана? – по-деловому уточнил Осеев.

– Патруль из четырех солдат греется в будке стрелочника, – ответил Тимофей, – Офицер ихний, видать, в тепле сидит, в отдельном домике начальника станции. Домик этот чуть поодаль. Будка телеграфиста вообще на отшибе. Пути на высокой насыпи. Слева и справа – рвы глубокие, снегом занесенные по самую грудь.

– Идеальное место для засады, – констатировал Корф, поглаживая усы. – Но нам надо знать, сколько людей явятся на на приемку груза со стороны атамана? Это важная информация. Мы ею пока не владеем.

– Владеем, барон. Уже выяснили, – кивнул я. – От Семенова будет не больше двадцати человек под командованием некоего есаула Строгова. Вроде бы человек опытный. Двадцать подвод для груза останутся в стороне, пока есаул не подаст им сигнал.

Я коротко рассказал соратникам все, что узнал от подхорунжего. В том числе про японский поезд и его охрану. Конечно, Зверев не может знать это на сто процентов. Что-то подслушал, что-то додумал. Однако, думаю, его информация весьма близка к истине.

Соратники выслушали меня молча, внимательно, впитывая каждое слово.

– Два десятка семеновцев со Строговым, плюс еще с десяток обозников при санях в лесополосе, – задумчиво начал Осеев, – Патруль на станции. Японская охрана «летучки». В передней теплушке будет сидеть как минимум отделение и десяток на платформе в хвосте… Если ударим в лоб – умоемся кровью. Их позиция более выгодная.

– Никакого «ударим в лоб», господа, – я по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. – Нам нужно забрать оружие и показать японцам, что мы с Линь Чжао и Секачом работаем в одной связке. Это притормозит Токуму Кикан. Не остановит, конечно, однако даст нам возможность подготовится к дальнейшему противостоянию. Уверяю вас, японцы не откажутся от Маньчжурии.

– Думаете? – спросил Корф.

– Уверен, – усмешка вышла у меня слегка горьковатой.

В отличие от моих соратников, я знаю, какой замес тут начнется через каких-то десять лет. И что последует потом. Это знание точно не радует. Как и понимание, что изменить события вряд ли получится.

– Но при этом мы не станем перегибать палку и развязывать открытую войну с Японской Империей, – продолжил свою речь, – Если сильно тряхнем японцев, они объявят за наши головы награды. И вовсе не в переносном смысле. До конца жизни будут преследовать. Мне моя голова дорога. Превращать всех нас в мишени номер один для императорской армии я не планирую. Хондзё должен понять, что мы – сила, с которой придется считаться. А не сброд отмороженных самоубийц.

– И как это сделать? – нахмурился Корф. – Если мы нападем на военный состав, жертвы неизбежны. Японцев придется убить. Многие погибнут.

– Не погибнут, Владимир Николаевич. Если мы сделаем все грамотно. Это не официальный военный эшелон, а контрабандная «летучка». Хондзё передает оружие белогвардейцам втайне от официальных властей и губернатора. Это секретная операция. Если груз пропадет, полковник не побежит жаловаться в Лигу Наций или писать об этом в газетах. Ему придется утереться. Главное – не устраивать бессмысленную бойню японской охраны. Вот за это они точно будут мстить.

Я ткнул пальцем в линию железной дороги.

– Первыми вступят люди Линь Чжао. Триада работает тихо. Их задача – перерезать телеграфные провода, чтобы охрана станции не вызвала бронепоезд из Харбина. Это раз. Два – они незаметно разбирают пути метрах в трехстах позади состава. Таким образом мы закроем путь за их спиной. Лишим паровоз возможности сдать назад.

– Грамотно, – согласился Осеев.

Барон и Тимоха тоже качнули головами, соглашаясь с первой частью плана. Михаил сидел молча. Он не военный, в стратегиях не разбирается.

– Далее Черный Секач, – мой палец сместился к зеленой кляксе лесополосы. – Хунхузы ударят со стороны деревьев. Их главная цель – не поезд, а семеновцы Строгова. Бандиты свяжут казаков боем, а по теплушкам с японской охраной дадут плотный подавляющий огонь. Только подавляющий. Пусть самураи сидят внутри, прячут головы и не высовываются. Нам нужно запереть их в вагонах, не дать развернуть оборону.

– А мы? – Корф заинтересованно подался вперед.

– А мы, Владимир Николаевич, условно говоря, сделаем хирургический разрез. – Я указал на водонапорную башню. – Алексей, возьмешь троих лучших стрелков. До начала атаки вы скрытно займете позицию наверху. Как только хунхузы откроют огонь, ваша задача – выбить пулеметчиков, если таковые будут. И аккуратно убрать локомотивную бригаду. Они несомненно попытаются прорваться. Поезд должен стоять мертво.

Осеев коротко кивнул:

– Понял. Сделаем.

– Мы с Тимофеем и нашими парнями выдвигаемся по кювету в слепой зоне, прямо к товарным вагонам. – Я обвел присутствующих взглядом. – И вот тут кроется самое интересное. Вы помните, что Зверев сказал про поезд?

– Что там паровоз, тендер, теплушка с охраной, товарные вагоны, – пожал плечами Тимоха.

– Вот именно. Ради винтовок для банды Красильникова японцы не стали бы гонять отдельный локомотив с усиленной охраной. Они могли банально прицепить этот вагон к любому попутному товарняку. Значит, в «летучке» есть что-то еще. Какой-то груз, предназначенный не семеновцам, и ради которого Хондзё организовал этот спецрейс. Мне чертовски интересно, что это.

В комнате повисла тишина. Осеев задумчиво прищурился.

– Думаете, там снова золото?

– Вскроем – узнаем, – усмехнулся я. – Пока хунхузы будут прессовать семеновцев и держать японскую охрану под шквальным огнем, с тыла подойдет Триада. Они окончательно поставят точку. Японцы будут вынуждены сдаться. Заберем груз и проверим, что японцы прячут от лишних глаз в соседнем вагоне. А потом тактично разъедемся.

– Дерзко, но должно сработать, – произнес барон Корф, задумчиво поглаживая усы. – Мы наносим точечный удар, лишаем Токуму Кикан оружия и возможности задействовать в своих планах людей атамана Семенова. Показываем свое единство с местными, но при этом не переходим грань, за которой может начаться карательная экспедиция регулярной армии.

– Да, Владимир Николаевич, – кивнул я, сворачивая карту. – Это идеальный баланс. Сегодня надо организовать еще одну встречу. С Черным Секачом и Линь Чжао одновременно. Они должны получить инструкции.

– Не уверен, что эти двое спокойно проведут в непосредственной близости хотя бы десять минут, – усмехнулся Михаил.

– Десять не потребуется. Мне хватит девять, – ответил я князю. – Все. Совещание окончено. По крайней мере на сегодня. Барон, придумайте, как оповестить наших союзников о том что я хочу обсудить детали. И где лучше всего это сделать.

Как только Корф, Михаил и Осеев вышли, повернулся к вахмистру.

– Тимофей, сообщи Ерёме, что нам предстоит поездка.

– Куда, ваше сиятельство?

– К Соломону. Старый еврей знает в этом городе всё. Он манипулирует слухами, долгами и чужими тайнами с ловкостью карточного шулера. Настоящий паук, который сплел невидимую паутину от нищих кварталов Нахаловки до роскошных кабинетов в зданиях КВЖД. Пусть тебя не обманывает его скромный вид. Если кто и знает, что произошло между Дин Сяном и губернатором Бао, так это наш ростовщик.

Глава 2

Я решил совместить приятное с полезным и отправился не прямиком к Соломону в лавку, а в тот самый ресторан «Модерн», где вчера прошло торжественное мероприятие. Во-первых, мы с Тимохой не успели позавтракать. Во-вторых, решил, будет разумнее организовать встречу со старым лисом на нейтральной территории. Ну и в-третьих – хотел послушать, о чем шепчется обслуживающий персонал. Вдруг повезет.

Как правило, эти непримечательные граждане в белых перчатках и ливреях знают больше, чем остальные. Болтать с гостями о секретах и тайнах заведения они не станут, это строго запрещено. Но, если очень хорошо постараться, корпоративные каноны и правила могут быть забыты ради нескольких серебряных монет.

Во всей моей затее имелся один жирный минус. Мне пришлось снова напялить костюм. Тимохе, кстати, тоже. Я настоял. Правда с нарядом для казака было сложнее. На лесопилке, среди груды барахла, собранного Верой Николаевной в качестве общинного гардероба, отыскать приличные вещи на медвежьи габариты Тимофея оказалось задачей почти невыполнимой. Но Шаховская не была бы собой, если бы с ней не справилась.

После неимоверного количества примерок мы все-таки облачили пластуна в тройку темно-серого цвета и белоснежную сорочку. Теперь у Тимохи был такой несчастный вид, что я еле сдерживался от смеха. Надо же, казак не боится врагов, спокойно лезет под пули, одной правой укладывает по три противника в ряд, а тут – всего лишь какой-то жалкий костюм и наш герой готов сдаться.

Вахмистр то и дело дергал плечом, пытаясь освободить мощную шею из тисков накрахмаленного хлопка, и шумно раздувал ноздри. Но терпел.

Еремей с ветерком, доставил нас к «Модерну».

В данном заведении я уже бывал. Когда впервые увидел Хлынова. Однако, надо признать, при повторном посещении ресторан впечатлили меня сильнее. Возможно, потому что в тот, первый раз, я не особо смотрел по сторонам. Меня волновали другие вещи.

Здесь все буквально кричало о роскоши: накрахмаленные скатерти с вышитыми вензелями, натертый мастикой паркетный пол, отполированный до блеска хрусталь. Даже швейцар у входа открывал перед посетителями двери с таким видом, будто делает большое одолжение, позволяя простым смертным посетить столь знаковое местечко. Но кланялся, чертяка, исправно.

Мы вошли внутрь, остановились в холле. Я с интересом осмотрелся по сторонам.

Чуть дальше, в глубине левого крыла, угадывался вход в концертный зал «Иллюзион». На семьсот зрительских мест, с полноценной театральной сценой для бенефисов петроградских артистов и собраний Офицерского клуба. Здесь же крутили фильмы. Надо ради интереса сходить разочек.

К нашей паре тут же подскочил метрдотель – холеный господин с безупречно ровным пробором и набриолиненными волосами. Услышав от Тимохи фамилию и титул, он посмотрел на меня с таким испугом, будто я прямо сейчас вытащу из-под полы карманный пулемет и начну крошить всех присутствующих в капусту. Репутация князя Арсеньева, похоже, набирает обороты. Метрдотель очень хотел, но никак не мог послать меня к черту. С князьями так нельзя. А с князьями, у которых есть деньги – тем более.

Он несколько раз поклонился, затем повел нас к самому престижному месту в ресторане. По крайней мере, очень убедительно говорил, что это самое престижное место.

Мы проследовали мимо Главного ресторанного зала. И слава богу. В прошлый раз нашел Хлынова и Соломона как раз там.

По мне – слишком уж он пафосный. Визуально пространство кажется гораздо больше, чем есть на самом деле. За счет зеркального шпона, вмонтированного прямо в стены. Но при этом возникает ощущение, будто ты не покушать зашел, а стал экспонатом на аукционе. Не хватает только стеклянного колпака.

Потолок в главном зале украшен лепниной – отсылка к эпохе Людовика XIV. Предполагалось, видимо, что она добавит заведению французского налета. В реальности, когда сидишь под ней, кажется, что сейчас вся эта гипсовая мутотень рухнет прямо на голову. Тут и там расставлены кадки с экзотическими пальмами, со всех сторон играют бликами хрустальные люстры и латунные бра. В общем – абсолютный кошмар для человека с хорошим вкусом. Так что решение метрдотеля усадить нас в другом месте вполне меня устраивало.

Мистер Бриолин завернул за угол, обернулся:

– Вот, пожалуйте, господа. Здесь у нас малые банкетные залы. Очень их уважают руководство КВЖД, иностранные дипломаты и самые успешные дельцы Харбина. Уверен, вы тоже оцените по достоинству возможность уединения.

Он подошел к одной из комнат, услужливо распахнул перед нами портьеру. Дверь отсутствовала, но тяжелая ткань занавески вполне неплохо создавала приватную обстановку.

Это было небольшое пространство. Внутри стояли несколько круглых столов темного дерева с венскими стульями, чуть в стороне – массивные кожаные кресла. Видимо, на тот случай, если гости захотят побаловать себя сигарами и бокалом коньяка.

– Благодарю, любезный, – высокомерно кивнул я и нырнул под занавеску.

Тимоха просочился следом.

Мы выбрали столик в дальнем углу. Когда пластун устраивался на венском стуле, тот жалобно заскрипел. В какой-то момент мне даже показалось – не выдержит. Но нет. Все обошлось. Вахмистр снова потянул воротничок, шумно втянул воздух ноздрями и уставился на метрдотеля с таким злобным видом, будто это именно он виноват в происхождении неудобных воротничков.

– Любезный, – взмахнул рукой, подзывая набриолиненного. Тот в одну секунду оказался рядом, склонился, чтобы мне не пришлось говорить громко, – Нам потребуется посыльный. Шустрый малый. Имеется такой?

Голова метрдотеля качнулась. Я невольно отстранился. Возникло полное ощущение, что с его волос сейчас капнет эта склизкая хрень.

– Имеется, конечно. Будет исполнено, ваше сиятельство. Куда прикажете отправить мальчонку?

– На Артиллерийскую, в ссудную кассу Соломона Марковича Блауна. Знаете такого?

– О-о-о-о… – метрдотель посмотрел на меня с уважением. Похоже, факт знакомства со старым лисом имеет ничуть не меньший вес, чем титулы, – Конечно. Соломон Маркович весьма известен в нашем городе. Какое послание желаете отправить?

– Передай, что князь Арсеньев ждет его здесь. Пусть поторопится.

Мистер Бриолин зафиксировал приказ коротким поклоном и растаял за портьерой. Вместо него в кабинет скользнул официант. Белоснежный фартук, идеальная выправка, в руках – небольшой блокнот и карандаш.

Я потянул к себе меню, которое лежало на столе. Несколько минут изучал его. Остановил выбор на классике европейского шика – пышном омлете со страсбургским пирогом, свежих круассанах из здешней кондитерской и чашке крепкого черного кофе.

Тимоха погрустнел еще больше. Решил, что и ему придется есть взбитые яйца, закусывая их выпечкой. Пластуну требовалось кое-что повнушительнее.

– Моему спутнику, – кивком указал на несчастного казака, – Организуйте солидный английский бифштекс с картофелем, яичницу из трех яиц и большой чайник черного чая. С сахаром не скромничайте.

Официант споро строчил карандашом, записывая заказ. Затем кашлянул в кулак и елейным голосом произнес:

– Прекрасный выбор, ваше сиятельство. Метрдотель просил передать, что посыльный уже отправлен на Артиллерийскую. Заказ подготовят через пятнадцать минут.

Халдей не обманул. Ровно через обозначенное им время на столе появились тарелки с едой.

Вахмистр, завидя мясо, повеселел. Он тут же принялся сноровисто орудовать ножом, отправляя в рот внушительные куски говядины. При этом Тимоха жмурился от удовлетворения и тихонечко кряхтел. Вкусная еда облегчила его мучения, вызванные ненавистным костюмом, который казак несколько раз обозвал «испанским сапогом».

Меня завтрак тоже порадовал. Готовили местные повара на удивление вкусно. Чашка крепкого кофе тоже оказалась к месту. Он отлично прочистил мозги.

Около получаса в кабинете слышался только стук приборов да тяжелое дыхание Тимохи. Когда мы перешли к «десерту», бархатная портьера колыхнулась. В проеме показался Соломон Маркович.

Старый лис замер на пороге, посмотрел своим цепким взглядом сначала на вахмистра, потом на меня. В глубине этого взгляда мелькнула настороженность. Ростовщик сразу понял, что я его позвал по какому-то делу. Но виду показывать не стал. Благодушно расплылся в улыбке, отчего вокруг его глаз собрались мелкие морщинки.

– Доброго дня, господа, – пропел Блаун, затем прошел в кабинет, скинул пальто и устроился за столом.

Тимофей слегка напрягся. Теперь, когда в сердце сурового пластуна царило огромное и, надеюсь, чистое чувство к Рахиль Соломоновне, он впадал в ступор не только в присутствии предмета страсти, но и рядом с папенькой. Видимо, вспоминал мои слова о том, что еврея очень не порадует ухажер с казачьими корнями.