Колхоз. Назад в СССР. Книга 4

Глава 1: О новых обстоятельствах и старых случайностях

– Чего тебе? – Нина Григорьевна, а это несомненно была она, обернувшись, застыла перед дверью.

Взгляд у нее был такой, что хотелось провалиться сквозь землю. Там безопаснее.

– Да я вот… – Показал на корзину, которая стояла рядом. – Это от Николая Николаевича. Вернее, от Наташки. Ну… то есть от них обоих. Просил передать. Пирожки там, яйца, масло…

Чувствовал себя идиотом, если честно. Какие нахрен пирожки, когда тут вон, что творится.

– Да неужели? – Бабка постояла, подумала, а потом всё-таки спустилась с крыльца и подошла к калитке.

Открывать пока не торопилась. Хотя, страха в ней не чувствовалось. Просто не хотела меня пускать и все.

– Хочешь сказать, только от сына привез гостинцы? Больше нет причины? Не меня разыскал? Странно, чего это он тебя отправил… Знает ведь, я Милославских на дух не выношу. И про то, что сынок Светкин в Зеленухах объявился, слышала, но запретила ему вообще о тебе говорить. Проклятая ваша семейка. Проклятая! Ну, ничего. Там… – Нина Григорьевна подняла вверх указательный палец, намекая на вселенскую справедливость. – Там все видят, все знают. Твоей матери ещё за каждый грех вернётся. Да. За каждый…

– Вы простите, пожалуйста… – Меня просто разрывало на части от желания понять, что плетет старуха.

На сумасшедшую она точно не похожа. Это однозначно. Взгляд цепкий. Внимательный. Спина прямая, жесты резкие. Говорит, кстати, не так, как остальные деревенские. Чувствуется или нормальное образование или опыт работы, где хорошая речь имеет значение. Хотя, насколько помню, Николаич местный. В Зеленухах родился. Значит, и она оттуда. Может, в прошлой работе дело? Да и по словам Андрюхи, когда он про марксизм-ленинизм вспоминал, Нина Григорьевна могла быть сильно идейной. В партии состояла, выступала много, все дела. Может, самообразованием человек занимался. Чего нет-то?

Тетка очень даже полна сил, несмотря на возраст. Это заметно. Есть четкое ощущение, такая и по голове настучит, если что. При том, что я – моложе. Безумием от нее не веет. Значит, все, что она сейчас мне вещает – реально правда. Выходит, Нина Григорьевна бывала в Москве. Встречалась с маман. Уж не знаю, по какой причине, но явно не ради пустых разговоров. Не последние деревенские сплетни обсудить. Бабка что-то хотела от Светланочки Сергеевны. Причем, рассчитывала, та не откажет. Типа, имеется на нее компромат. Беседа у них в итоге не задалась. Походу, класть хотела госпожа Милославская на любые компроматы. Это, кстати, не удивительно. Сталкивались, знаем. И вот после беседы маман с бабулей, случился ещё один разговор. Только между Ниной Григорьевной и Жориком. Что-то она ему наплела. Или наоборот? Глаза открыла? Твою мать! Как же хреново-то. Тыкаюсь мордой вслепую.

– Прощаю. – Сразу ответила старуха, не дожидаясь продолжения моей фразы. – Вот тебя прощаю. Сын за мать не в ответе. Тем более, Колька нет-нет, а хвалит тебя. Я злюсь, а он все равно хвалит. Говорит, парень ты хороший. Хороший…

Нина Григорьевна засмеялась. Потом покачала головой, будто не верила сама своим словам.

– Хороший… Среди Милославских это невозможно. Не та порода.

– Да подождите Вы. Тут вот какое дело… – Я на ходу лихорадочно соображал, как объяснить бабке, по какой причине не помню ни нашей с ней встречи, ни нашего разговора. – Перед тем, как меня отправили в Зеленухи, мы попали в аварию. Я сидел рядом с водителем и сильно ударился головой. И вот у меня теперь имеются некоторые провалы в памяти. Понимаете? Вы только не думайте, что я дурак. Или там, ненормальный. В остальном все хорошо. Но вот Вас…простите, не помню.

Старуха перестала скалиться и посмотрела на меня внимательнее. Прищурилась даже. Пыталась понять, говорю ли я правду. Чувствовал себя, как лошадь, которую хотят купить. Не удивлюсь, если сейчас прикажет зубы показать. Колоритная бабка, конечно.

– Вот как… Интересно… Ну, если бы ты начал себя хвалить, это было бы естественно. А ты рискуешь выглядеть не в лучшем свете. Милославские о себе плохо не говорят. Значит, скорее всего, так и есть. Сильно ударился?

– Да не особо. Наверное… Плохо помню, если честно. Мы в машине ехали с Вадимом и… – завис на секунду, соображая, не разозлит ли опять Нину Григорьевну имя Светланочки Сергеевны. Но и обойти его, не обойдешь. – С матерью ехали, в общем.

– Аааа… Ну, так тогда ничего удивительного. Ты же собирался ей за ту историю высказать, о которой от меня узнал. Сильно был злой. Если высказал, так она, наверное, тебя головой и долбанула. Для профилактики. Скажи спасибо, что только память отказала, а не мозги полностью.

– Да Вы что… Я вроде сын ее… – Не то, чтоб сильно верил в любовь Милославской к Жорику, даже наоборот. Уже понятно, к старшему ребенку она весьма прохладно относится. Но блин… Перегибает бабка. Что ж, Светланочка Сергеевна родного дитя хотела угробить? Это за какую ж такую правду можно до подобного додуматься? И опять же… Вадим рядом был. Свидетель так-то.

– Ой, я тебя умоляю! – Старуха махнула рукой. – У этой девки напрочь отсутствуют все чувства. Кроме любви к себе, ненаглядной. Они с Аристархом сто́ят друг друга. Не зря их судьба свела. Ладно. Давай, корзину заноси.

Бабка открыла калитку и посторонилась, пропуская меня во двор.

Я ухватил Наташкины гостинцы, а затем двинулся вперёд.

– Да стой! Куда разбежался? Тут оставь. Дальше сама. В дом не пущу. Нечего тебе там делать. И вообще, раз провалы в памяти, так это хорошо. Мой адрес забудь и больше сюда не приходи. Понял? Ради себя же самого. А зачем Колька это все передал? Только вчера утром заезжал.

Я пожал плечами, потому что реально не знал. Но для себя сделал очередную отметку. Мое подозрение подтвердилось. Наташке не нужно было тащить всю эту жратву своей бабке. Она поехала только из-за меня. Напела Николаичу про большую любовь к бабуле, типа соскучилась или ещё что-то такое, тот и согласился.

– Ясно… В общем, так тебе скажу, парень…На самом деле, забудь обо всем. И если наш разговор вдруг вспомнишь, тоже забудь. Понял?

– Блин, да Вы хоть скажите, в каком направлении думать? Я о матери ещё кое-что узнал. Но Вас там, вроде, не фигурировало. Вернее… – Снова завис, соображая, может ли все, о чем говорит Нина Григорьевна, касаться той истории, которую рассказал Лиходеев?

Если, да, то в его рассказе этой чу́дной женщине места не было. И всунуть ее туда тоже не всунешь. Своего говна там хватает. Если, нет…То ляпну про Николаича, про его ребенка, и выйдет вообще черти что.

– Ни в каком направлении не думай. Я когда поехала в Москву, со Светкой встретиться, уверена была, она поможет. Я ведь ей помогла. Давно. Но нет. Ничего она не боится, ни черта, ни бога. Рассмеялась в лицо и выставила за дверь. Мне много-то не надо было. Хотела, чтоб она помогла Наталью в институт хороший устроить. Девчонка в техникуме учится отлично. Но…Работает ещё. В Зеленухи мотается к родителям. Не каждая родная дочь так… Некогда ей серьезно к поступлению готовиться. Да и сам понимаешь, Москва это не областной центр. Просьба – фух! Пустяк!

Старуха поднесла пальцы к губам и дунула в них. Видимо, этот жест должен был пояснить мне, насколько ерундовая просьба. По сути, согласен. Если бы Светланочка Сергеевна захотела, то помогла бы. Может, на самый крутой универ рассчитывать не приходится, но уж в каком-нибудь институте могла слово замолвить.

– Так Светка от ворот поворот дала. Хотя, ей это ничего не стоит. А знаешь, почему? Заявила, мол, один раз пойдет у меня на поводу, потом ее буду постоянно просьбами одолевать. Сказала, мол, я ее… шантажирую. Понял? А я вообще о том случае не вспоминала. Она сама так решила. А потом вообще велела в Москву не соваться. Мол, узнает, все сделает, чтоб Наташка никуда поступить не могла. Ну, вот за это я и разозлилась… А тут ты…Подумала, будет справедливо…Сейчас так не считаю. Не бог я, чтоб кого-то наказывать. Понял? Все. Уходи.

Нина Григорьевна развернулась и пошла к ступеням. Я стоял, как дурак. Ситуация тупая. Не умолять же мне ее. Она явно решила ничего не говорить. И силой тоже не заставишь. Что мне, бить бабку? Да ещё бабка такая, большой вопрос, кто кого побьет.

Уже стоя перед дверью, взявшись за ручку, она вдруг снова обернулась.

– А вообще …знаешь, что… Виктора спроси. Дядьку своего. Спроси, что у них тогда получилось. Если кто имеет право, так только он. Я, конечно, плохо сделала, что Светке в той ситуации помогла. Тогда и Витькина судьба иначе сложилась бы. Но…грешна… На то свои причины были. Прощай, Георгий. И дом мой, повторяю, забудь.

Входная дверь уже закрылась за Ниной Григорьевной, а я все равно не двигался с места и тупо на нее пялился. На дверь, само собой. Бабки не было видно. Корзина стояла рядом с порогом. Я – рядом с корзиной.

– Как же вы все меня загребли!

Высказался от души. С чувством. Да потому что, реально бесит! Больше нет сомнений, что меня воскресили в Милославском с определённой целью. Но твою мать! Можно как-то более конкретно ставить задачи? Так ещё и тайны одни вокруг. Конспираторы хреновы.

Ладно, с отцом разобрались. Там хоть выяснилось, откуда ноги растут. Подозреваю, сын, то есть Жорик, должен искупить вину матери, то есть госпожи Милославской. Типа того. Звучит, конечно, как бред, но думаю, требуется определенная помощь Серёге. Пока не до конца, правда, могу сообразить, какая именно, с меня толку, что с козла молока, но в этом есть хотя бы смысл.

Теперь вот эта бабка и Виктор. Я так понимаю, речь о случае, который произошел между Светланочкой Сергеевной и братом много лет назад, когда его чуть не посадили. И ещё, так понимаю, там однозначно приложила руку госпожа Милославская. К проблемам Виктора, само собой. Эх… Как назло, дядька молчит, будто партизан. Надо его вывести на откровенный разговор. Напоить бы…Так он не пьет. Или всё-таки попробовать через Настю? Она тоже в курсе.

Я направился к калитке, продолжая тихо, себе под нос, материться. Ещё больше, чем слова старухи о дядьке, меня зацепил ее предположения про Жорика. Выходит, пацан от злой старухи узнал что-то относительно маман. Причем, это вызвало у него негативную реакцию и сильное желание высказать Светланочке Сергеевне, какая она дрянь. Тут полностью его понимаю, даже поддерживаю. И что? По этой причине подозревать, будто она собственного сына грохнула? Это уж вообще, конечно. За гранью добра и зла.

Да и чисто технически, если честно, не так просто было бы в машине рассчитать силу удара, чтоб Жорик долбанулся башкой в нужном месте, с нужной силой. Да нет… Нереально. Это надо быть либо медиком и понимать, в какую точку должен прийтись удар, либо вообще напрочь конечной маньячкой. Опять же – Вадим. В сговоре? Сомневаюсь. Светланочка Сергеевна всего лишь жена Милославского. А тот по головке вряд ли погладил бы за сына.

Короче, ситуация получается вообще отвратительная. Вернее, до этого тоже мало радости было. Но теперь, ещё хуже.

Кроме того, точно понимаю одно. Какой бы сукой не была Милославская, но ею что-то движет. На маньячку, которая просто так творит всякую херню, удовольствия ради, она не похожа. Должна быть причина. В любом поступке всегда есть мотив. Если человек не псих, конечно. Светланочка Сергеевна на психа точно не похожа. На меркантильную, конченую сволочь, да. На сумасшедшую, нет.

Я решил, пока что отодвинуть эти мысли в дальний угол. К ним, в любом случае, придется вернуться. Но сейчас – игра. Нужно решать проблемы по очереди.

Уже послезавтра наступит час икс, а я понятия не имею, как мне все это обстряпать. То одно, то другое. Задолбали!

Единственный момент…Судья, этот самый Геннадий, появится в Зеленухах завтра вечером. Привезет его Федька. Деревня, есть деревня. По-любому ему замутят баньку, ужин, выпить, все дела. Если допустить, что Геннадий у нас нахрюкается в усмерть и утром будет в невменозе, есть шанс провернуть фокус с монетой. А то и вообще, обойтись без нее. Действительно. Зачем усложнять?

С вечера отправлю… блин, Андрюху нельзя. Он будет добывать коровье дерьмо. Отправлю вон, деда Мотю с Семёном. Хотел же пацан участвовать в активной жизни. Отличный шанс.

Пусть они одну сторону поля немного испортят. Если судье утром будет очень хреново, а надо постараться, чтоб ему было не просто очень хреново, а чтоб он мечтал лишь об одном – как бы сдохнуть, то мы культурненько заберём себе "плохую" сторону. На игре нашей команды это вообще не скажется. Они что на хорошем поле жопоногие, что на плохом. А ту часть, которая достанется сопернику, мы предварительно "заминируем".

Да…Вот так оно должно все выглядеть. Надо сегодня снова напрячь Андрюху с коровьим дерьмом. По дворам, ясное дело, не пойдешь…

Я представил на секунду, как Переросток стучится к деревенским и просит навалить ему свежего говнеца. Ну, да. Смешно.

А вот колхозное стадо… Скотину держат в одном месте. Скотина, что логично, все свои дела там и делает. Я, конечно, не животновод-любитель, но думаю, надо оттуда плясать. От колхозных коров.

Вот с игрой сначала разберемся. Дмитрия Алексеевича на место поставим, Николаича научим больше глупых споров не затевать. Потом уже надо думать, что дальше. Конкретно браться и за отца, и за Милославскую.

Если даже предположить…Только предположить, не больше…Что Жорика она угандошила…

Я тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли. Чертова бабка. Увеличила мою паранойю. Теперь хоть ловушки вокруг сеновала себе на ночь делай. А что? Мало ли.

Пока думал, размышлял, не заметил, как оказался в центре.

Дед Мотя вместе с Семёном отирались неподалеку от машины. Я припарковал ее возле сквера, если так можно назвать одинокую аллею и несколько лавочек. Вот одну из скамеек заняли Матвей Егорыч и Младшенький. Они уминали с довольным какие-то булочки, запивая их лимонадом прямо из бутылки.

– О-о-о-о-о… Жорик! – Дед Мотя махнул мне рукой, приглашая присоединиться. – Есть хочешь? Смотри, какими кренделями нас угостили. Свойские. Домашние. Это через Алексея его супруга передала.

– Нет, спасибо. Сыт.

Очень хотелось сказать Матвею Егорычу, что меня тоже накормили. Так накормили, аж тошно. Только не едой, а информацией. Да и вообще, положа руку на сердце, я бы не против с кем-то посоветоваться. Тяжкий это груз, всё-таки.

– А где Андрюха с Наташкой? – Покрутил головой, но ни Переростка, ни девчонки не было видно.

– Да хрен их знает. – Матвей Егорыч активно пережевывал булку, – Мы с Семёном только недавно подошли. По идее, должны бы уже явиться. Конь-то наш, здоровее всех здоровых. В больнице любой врач это определит.

– А зачем он тогда больным притворялся? – Сенька уставился на нас с Егорычем, искренне не понимая прикола.

Когда мы с Андрюхой договаривались, что Наташку он возьмёт на себя, Младшенький шел впереди с дедом Мотей и этого диалога не слышал. Так было задумано. Мы, конечно, пришли с Семёном к взаимовыгодному сотрудничеству, но вот про Наташку не хотел, чтоб он знал. Даже не он, Светланочка Сергеевна. Вдруг пацан всё-таки растрепет.

– Да дурак он! – С умным видом заявил Матвей Егорыч. – Вот и шутковал. Баловство одно.

– По времени уже все шутки закончится должны бы… – Я посмотрел на часы. Ну, да. Прошло больше двух часов. У Сереги чаи́ долго распивал.

– Ой… – Звук вышел у Сеньки очень испуганный. – Вот они…А вы говорили, шуткует…

Повернулся в ту сторону, куда с ошарашенным видом указывал Младшенький. Действительно, к нам приближались Переросток и Наташка. Вот только, если девчонка выглядела, как обычно, то Андрюха резво скакал на костылях. Одна нога у него была в гипсу.

Глава 2 О том, как вредно для организма говорить неправду и дружеской поддержке

Это – удар под дых. Подстава подстав. Ну, вот как? Как можно было на ровном месте сломать ногу? Специально он, что ли? Великий махинатор, блин. Придумал отличный план. Ага!

В итоге, несомненно понял одно. Андрюха – удивительный человек. Ухитряется обгадить даже очень хорошую идею ее исполнением. Талант! Причем, к таким же выводам пришел не только я.

– Поражаюсь, конечно… – Матвей Егорыч постучал костяшками пальцев по андрюхиному гипсу, прислушиваясь к звуку, который этот гипс издавал.

Не знаю, что хотел услышать дед Мотя, я бы, если и стучал, то братцу по голове. Мало ли, вдруг не совсем пусто.

Переросток сидел на скамейке со страдальческим выражением лица, выставив поврежденную ногу вперёд. Она у него, естественно, теперь только в таком состоянии могла находиться.

Наташка побежала в универмаг и мы получили удивительную в нынешних обстоятельствах возможность, говорить спокойно, без лишних ушей.

Просто, как только я сообщил девчонке заготовленную версию, что посылка не пришла и трико не будет, она ожидаемо запаниковала. Даже про бабушку толком не расспрашивала. Новость вызвала у Наташки настоящий стресс, а также рьяное желание найти в главном магазине района подходящую замену. Я покивал в ответ на ее рассуждения и с чистым сердцем согласился. Даже почти благословил на это неблагодарное дело. Пусть ищет. Сколько угодно. Знал наверняка, если в Универмаге и найдется какое-то трико, то уж точно не для нашего случая.

– Да что? – Ответил Андрюха Матвею Егорычу.

Братец сидел расстроенный. По всему выходило, он меня подвел. На него возлагалась огромная ответственность – добыча коровьего дерьма. А теперь что? На костылях сильно не разбежишься. Тут и без костылей пока не ясно, куда бежать. Коровье дерьмо, особенно в том количестве, которое нам нужно, это задача не из простых.

– Ты, блин, понимаешь, как все не вовремя? – У меня зла на Переростка не хватало. – Я уже поделил вас на группы, определил задачу. Матвей Егорыч и Семён пойдут копать поле…

– Хто? Мы? – Удивился дед Мотя.

– Да. А кто ещё? Вы что, не хотите помочь родному селу? – Постарался вложить в интонацию голоса максимум осуждения. – Да и кроме того, что ж мне, разорваться? Я не могу одновременно сделать все сам. Предполагалось, пока Вы приведете поле в нужное состояние, Андрюха притащит снаряды для "мин", а я напою до соответствующей кондиции судью.

– Что-то ты, Жорик, себе самое интересное задание выбрал. Мы, значит, с малы́м землю пойдем рыть, гражданин наш, одноногий, дерьмо отправится таскать, а ты – весело время проводить?

– Ну, давайте начнем с того, с вами этот Геннадий точно пить не будет. Судя по вашим же словам, он Зеленухи ненавидит. А я – человек приезжий, из столицы. Практически, жертва обстоятельств. У нас много общего. Да и наш гражданин, одноногий, как Вы его назвали, теперь, если какое дерьмо и сможет таскать, так исключительно свое. Причем, очень долго.

– Ох ты…Ешкин кот… Помогаю ему, помогаю. Селу. Когда ж оно мне начнет помогать… – Матвей Егорыч вздохнул и почесал затылок.

– Ага. Конечно! Помогаете! – Андрюха заржал, но тут же осекся под нашими суровыми взглядами. – Да что опять? Просто хотел сказать, от помощи деда Моти больше забот, чем пользы.

– Ты бы вот помолчал. Да? От твоей помощи деревня прям цветет и пахнет! Это ж надо было так опростоволоситься. Притвориться, что хана ногам, пойти в больницу и реально сломать одну. Ты что там делал, убогий? Прыгал, лупил по стенам, считал порожки с закрытыми глазами? Что? На два часа оставили без присмотра. Куда тебя черт занёс?

Андрюха засопел. На все попытки разузнать, что произошло, он отвечал гробовым молчанием и багровыми щеками. Наташка тоже отбивалась от расспросов, сославшись на то, что обещала Андрюхе сохранить тайну. Естественно, благодаря их заговору, желание разузнать подробности становились только сильнее.

– А я вот сейчас пойду в больницу-то да и спрошу. Там, на месте, спрошу, как это у них люди ноги ломают. Должны чинить, главное, а они ломают. – Пригрозил Матвей Егорыч.

Ему вообще не было покоя от самого факта, где-то что-то приключилось, а он ни при делах.

– Ой, ну все… началось…Не надо ходить никуда. Сам расскажу…

Переросток вполне здраво рассудил, ума у деда на это хватит. Он действительно пойдет и спросит. Тем более, времени ещё навалом.

Наташка в сторону универмага умчалась совсем недавно. Пока она поймет, что там нет ни подходящего трико, ни перспективы разыскать ему замену, пока в процессе борьбы между природным упрямством и здравым смыслом смирится с этим обстоятельством и вернётся обратно, дед Мотя вполне успеет сбегать до больницы.

В общем-то, ситуация, приключившаяся с Андрюхой, оказалась из разряда "нарочно не придумаешь". Хотя… Проклятие Зеленух не знает границ. В этом я уже убедился.

Сначала все было хорошо. И они вполне спокойно дошли с Наташкой до больницы.

На носу маячили выходные, поэтому местное население решило, видимо, посетить всех докторов впрок. На всякий случай. Мало ли. В деревне вообще многое делают впрок. Это я тоже понял.

Соответственно, людей в коридоре сидело немало и все они хотели попасть к врачу. Но не у всех имелись проблемы с конечностями, потому как именно этот врач являлся обычным терапевтом. То есть, кроме братца, если уж совсем честно, – ни у кого. У Андрюхи, конечно, тоже проблем не имелось, но он данный факт решил скрывать до последнего. Да и кабинет выбрал первый попавшийся. Чего уж далеко ходить.

Переросток, воплотив первую часть своего плана, сильно поверил в то, что каждая его задумка гениальна сама по себе. Поэтому, пока Наташка выясняла в маленьком окошке регистратуры, куда им обратиться, он пристроился в конец очереди, рассудив, раз ничего на самом деле не болит, то на кой черт ему, например, хирург.

Спокойствие Переростка длилось недолго. Пришла Наташка, которая твердо решила Андрюху спасти. Девчонка сразу сказала, будто он, дурак, не там очередь занял. И ей, мол, только что в регистратуре разъяснили, в какой кабинет им надо. Андрюха заверил Наташку, все правильно он сделал, а в регистратуре сидят клуши, которые ни черта не знают. Хирург сейчас придет именно сюда.

– Как хирург? Как сюда? – Взгоношилась рядом придремавшая в ожидании врача бабулька.

У бабульки из болезней имелась бессонница и лёгкое головокружение, к хирургу ей вообще было не надо.

– Да вот так. Что-то у них путаница с кабинетами произошла. – Вдохновенно врал Андрюха, понимая, Наташке точно нельзя говорить про здоровые ноги.

Она его прибьет за такие шутки. А вот в кабинет девчонка за ним не попрется. И уже там, в кабинете, он врачу придумает, как все объяснить.

– Тут живая очередь? Ты занял? – Сразу принялась суетиться Наташка.

Чувство вины за травму Переростка заставляло ее двигаться в намеченную сторону его спасения семимильными шагами.

– Пока ещё живая… – Флегматично ответил вместо Андрюхи сидящий напротив дедок, – Ну, а там, как получится.

Причем дедка резкая смена специальности доктора, походу, не смутила, поэтому он остался на месте. Как позже выяснилось, был дедушка глуховат на одно ухо. Соответственно, с Наташкиной стороны слышал хорошо, а с Андрюхиной – почти никак.

Бо́льшая часть очереди, ставшая свидетелем разговора, переместилась в другой конец коридора, к тому кабинету, который называла Наташка. Девчонка ведь пришла из регистратуры! Регистратура, конечно, обитель зла, но там все всё знают. Не верить регистратуре ни в коем случае нельзя.

При этом, в образовавшейся суете, народ упустил главное – где должен быть какой врач. Андрюха ухитрился сбить с толку всех. До начала приема оставалось минут пять, и там, и там, поэтому пока ещё ни у кого не возникло причин сомневаться в Андрюхиных словах. Тем более, когда он выглядит, как приличный, честный человек.

А те, кто изначально ждали хирурга, наоборот, пришли к кабинету, где сидел Андрюха.

Переехавшая от настоящего кабинета хирурга очередь, принялась бурно выяснять новую нумерацию и кто за кем теперь должен идти. Те, что раньше числились в "хвосте", прибежали быстрее "головы", а поэтому искренне считали, они стоят в начале. Самым активным оказался здоровенный мужик, с красным лицом, весом, перевалившим за сотню килограмм, и полным отсутствием совести. Эти три фактора повлияли на весь расклад, соответственно, он как-то внезапно оказался первым.

Наташка пыталась спорить, что они с Переростком вообще-то по острой боли. И на минуточку, сидели тут, перед кабинетом. Андрюха заявил, мол, боль не очень острая, поэтому он вполне не против идти, когда пропустят. Это был хитрый, продуманный ход. Братец тянул время, дабы я наверняка оказался вне зоны доступа для девчонки. Стратег, ешкин кот.

Ну, а потом начался прием. Терапевт, совсем молодая женщина, только недавно приехавшая в Воробьевку по распределению, к местному населению ещё не привыкла. Оно казалось ей диким и немного пугающим своей душевной простотой.

Первым в кабинет зашёл тот самый мужик с красным лицом. На вопрос врача, что у него болит или беспокоит, он принялся стягивать штаны.