Восставший из ада. Ночной народ

Семь

– Кирсти? Это ты?

– Да? Кто это?

– Рори…

Связь на линии плыла, словно ливень снаружи каким-то образом просочился в трубку. И все равно Кирсти была рада услышать Рори. Он так редко ей звонил, а когда все-таки это случалось, то обычно говорил за себя и Джулию. Но не сегодня. В этот раз именно Джулия стала предметом разговора.

– С ней что-то не так, Кирсти, – сказал он. – И я не понимаю, что.

– В смысле? Она заболела?

– Возможно. Она просто кажется мне очень странной. И выглядит ужасно.

– Ты с ней говорил?

– Она отвечает, что все нормально. Но это не так. Я тут подумал, может, она поговорит с тобой?

– Я с ней не виделась с новоселья.

– В том и дело. Она не хочет выходить из дома. Это так на нее не похоже.

– То есть ты хочешь… чтобы я с ней поболтала?

– А ты сможешь?

– Не знаю, будет ли от наших разговоров хоть какой-то толк, но я постараюсь.

– Только не говори ей ничего об этом звонке.

– Конечно, не скажу. Позвоню ей завтра…

(«Завтра. Надо все сделать завтра.

Да… я знаю.

Мне кажется, я теряю связь, Джулия. Снова ускользаю».)

– Я в четверг наберу тебя из офиса. Расскажешь, что думаешь и как все прошло.

(«Ускользаешь?

Они уже знают, что я сбежал.

Кто?

Разрез. Уроды, которые меня сюда затащили…

Они тебя ждут?

Уже стоят за стеной».)

Рори рассыпался в благодарностях, а Кирсти в ответ сказала, что зачем иначе нужны друзья? Потом он положил трубку, а она все стояла, слушая дождь на пустой линии.

Теперь они оба стали созданиями Джулии, присматривали за ее благосостоянием, беспокоились, если жену Рори мучили кошмары.

Неважно, это была хоть какая-то близость.

Мужчина в белом галстуке не стал тянуть время. Как только он положил глаз на Джулию, то сразу подошел к ней. А она тут же решила, что он не подходит. Слишком большой; слишком уверенный. После того, какое сопротивление оказал первый, Джулия решила выбирать агнцев с большей тщательностью. Потому, когда Белый Галстук подошел и спросил, что она пьет, Джулия ему тут же отказала.

Он явно привык к такому, отнесся спокойно и ушел к бару. Она же выпила еще.

Сегодня на улице лило как из ведра – дождь шел с перерывами уже три дня – и клиентов было меньше, чем неделю назад. Одна или две промокших крысы зашли внутрь, но никто на Джулию лишний раз не взглянул. А часики тикали. Было уже далеко за два. Снова попасться Рори на глаза в таком состоянии Джулия не хотела. Потому осушила бокал и решила, что сегодня Фрэнку не повезло. Вышла из бара под ливень, открыла зонт и направилась к своей машине. А потом услышала шаги за спиной, Белый Галстук появился рядом и сказал:

– У меня отель рядом.

– О… – только и произнесла она, не останавливаясь.

Но его было не так-то легко смутить:

– Я здесь всего на два дня.

«Не искушай меня», – подумала Джулия.

– Мне просто нужна компания… – продолжил он. – Я тут не говорил еще ни с одной живой душой.

– Неужели?

Он схватил ее за запястье. Схватил крепко, она чуть не вскрикнула. И тогда поняла, что убьет его. А он, казалось, увидел желание в ее глазах и сразу спросил:

– В отель?

– Мне не очень нравятся отели. Они такие обезличенные.

– Есть идея получше?

Разумеется, идея была.

Он повесил мокрый плащ на вешалку, она предложила ему выпить, он не отказался. Сказал, что его зовут Патрик, приехал из Ньюкасла.

– Правда, бизнес идет не очень. Не слишком-то я много сделал.

– Почему же?

Он пожал плечами:

– Наверное, я – плохой продавец. Вот и все.

– А что продаешь?

– А какая тебе разница? – слишком резко ответил он.

Она улыбнулась. Надо быстро проводить Патрика наверх, пока ей не начала нравиться его компания.

– А может, обойдемся без светских разговоров?

Фраза была банальной, но она первой пришла Джулии в голову. Он одним глотком расправился с выпивкой и пошел следом за ней.

В этот раз она не оставила дверь приоткрытой. Замок был заперт, что явно заинтриговало Патрика.

– После вас, – сказал он, когда дверь распахнулась.

Джулия пошла первой. Он за ней. В этот раз она решила, что до стриптиза не дойдет. Если какая-то пища и попадет на одежду, так тому и быть; она не даст жертве шанса понять, что в комнате они не одни.

– Значит, трахаться будем на полу? – небрежно спросил он.

– А есть возражения?

– Нет, если тебе так хочется, – сказал Патрик и прижался к ней губами, его язык стал шарить по ее зубам, словно ища в них изъяны. А в нем даже есть страсть, подумала Джулия; она почувствовала, как его твердый член уже прижался к ней. Но ей предстояла работа: пролить кровь, и накормить голодного.

Она прервала поцелуй и попыталась выскользнуть из его объятий. Нож лежал в кармане пиджака, висящего на двери. Без оружия ей ничего было противопоставить Патрику.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Никаких… – пробормотала она. – Но и спешки нет. У нас уйма времени.

Джулия прикоснулась к его штанам, чтобы приободрить. Как собака, которую погладили, он закрыл глаза и произнес:

– Ты странная.

– Не смотри.

– А?

– Закрой глаза и не открывай.

Он нахмурился, но подчинился. Она сделала шаг назад, к двери, и слегка повернулась, чтобы пошарить в кармане, быстро бросив на мужчину взгляд, чтобы проверить, не обманывает ли он.

Он обманул и уже расстегивал ширинку. И когда рука Джулии схватила рукоятку ножа, тени зарычали.

– Что это? – Патрик резко повернулся и принялся всматриваться в темноту.

– Ничего, – она постаралась убедить его, вытащив нож из тайника. Но мужчина уже пошел вперед, вглубь комнаты.

– Так кто-то…

– Не смей!

– …есть.

Последний слог он произнес неуверенно, заметив нетерпеливое движение во мраке рядом с подоконником.

– Боже… что там… – начал Патрик. Пока он вглядывался в темноту, Джулия кинулась на него и перерезала ему горло с расторопностью мясника. Кровь хлынула мгновенно, мощная струя ударила в стену с влажным шлепком. Джулия услышала довольный возглас Фрэнка, и стон умирающего, долгий и низкий. Он потянулся рукой в шее, закрыть рану, но Джулия рассекла ему ладонь, лицо. Патрик закачался, всхлипнул. А потом рухнул на пол, дергаясь.

Она отступила, чтобы не попасть под удар дрожащих ног. В углу комнаты туда-сюда раскачивался Фрэнк.

– Хорошая женщина… – сказал он.

У нее разыгралось воображение, или его голос уже окреп, стал похож больше на тот, что она тысячи раз слышала в голове за эти украденные у нее годы?

Затрезвонил звонок в дверь. Джулия замерла, неслышно произнесла:

– О боже…

– Все нормально, – ответила тень. – Он уже почти умер.

Джулия посмотрела на мужчину в белом галстуке и поняла, что Фрэнк прав. Судороги практически остановились.

– Он большой, – сказал Фрэнк. – И здоровый.

Он выбрался на свет, слишком жадный, чтобы помнить о собственных запретах; и тогда она впервые разглядела его в деталях. Фрэнк был карикатурой. Не просто на человека, но на саму жизнь. Джулия отвернулась.

Кто-то снова позвонил в дверь. На этот раз дольше.

– Иди и ответь, – сказал Фрэнк.

Джулия не ответила.

– Иди, быстро, – он повернул свою отвратительную голову в ее сторону, и глаза у него были такие яркие в окружающей их мерзости.

Звонок раздался в третий раз.

– Твой гость очень настойчив, – Фрэнк решил поиграть в убеждение там, где команды потерпели неудачу. – Я действительно думаю, что тебе стоит посмотреть, кто пришел.

Она отступила от него, а он снова обратил все свое внимание на тело, лежащее на полу.

Снова звонок.

Наверное, лучше ответить (Джулия уже вышла из комнаты, стараясь не слышать звуки, которые издавал Фрэнк), лучше распахнуть дверь навстречу дню. Скорее всего, там какой-нибудь страховщик или Свидетель Иеговы с вестью о спасении. Да, сейчас она была бы не против услышать о таком. Звонок опять забренчал.

– Да иду я, – сказала Джулия, боясь, что гость уйдет. Она дружелюбно улыбнулась, открывая. Но улыбка тут же умерла.

– Кирсти.

– Я уже хотела уйти.

– Я… я спала.

– О.

Кирсти взглянула на привидение, открывшее ей дверь. По описаниям Рори она ожидала увидеть изможденное сознание. Но реальность оказалась совсем иной. Лицо Джулии раскраснелось: пряди волос приклеились ко лбу от пота. Она не походила на женщину, которая только что проснулась. Может, и встала с постели, но не ото сна.

– Я просто зашла, – сказала Кирсти, – поболтать.

Джулия еле заметно пожала плечами:

– Ну, сейчас время не особо подходящее.

– Я вижу.

– Может, поговорим на неделе?

Взгляд Кирсти остановился на вешалке за спиной Джулии. Там висел все еще мокрый мужской плащ из габардина.

– А Рори дома?

– Нет, разумеется. Он на работе, – лицо Джулии застыло. – Ты за этим пришла? Повидать Рори?

– Нет, я…

– Не нужно просить у меня разрешения. Он – взрослый человек. Вы двое можете заниматься любой херней, какой вам угодно.

Кирсти не стала возражать. От столь крутого поворота в разговоре у нее закружилась голова.

– Иди домой, – сказала Джулия. – Я с тобой говорить не хочу.

И она захлопнула дверь.

Где-то с полминуты Кирсти стояла на пороге, ее трясло. Она мало сомневалась в том, что происходит. Мокрый плащ, волнение Джулии – ее покрасневшее лицо, неожиданный гнев. У нее в доме был любовник. Бедный Рори все понял не так.

Кирсти пошла по дорожке к улице. Мысли сворой толкались друг с другом, борясь за ее внимание. Наконец, одна одержала верх: что сказать Рори? Его сердце будет разбито, это она понимала. И кем тогда станет сама Кирсти? Незадачливой сплетницей, впечатление о которой будет навсегда омрачено этими известиями, разве нет? Она почувствовала, как подступают слезы.

Впрочем, они так и не пролились; другое ощущение, куда настойчивее, овладело Кирсти, когда та наконец ступила на тротуар.

За ней наблюдали. Этот взгляд она чувствовала затылком. Неужели Джулия? Но почему-то Кирсти так не казалось. Тогда любовник. Точно, любовник!

Выбравшись из тени дома, она поддалась любопытству и развернулась.

В сырой комнате Фрэнк наблюдал за ней через дырочку, которую проделал в жалюзи. Гостья – он даже вспомнил, что где-то видел ее раньше, – пристально смотрела на дом, на это самое окно. Уверенный, что она ничего не разглядит, он спокойно изучал ее. Определенно, его взгляд услаждали женщины куда роскошнее, но что-то в таком недостатке обаяния привлекало Фрэнка. Обычно с такими женщинами, как эта, было куда интереснее, чем с красотками, вроде Джулии. Они были всегда благодарны за внимание, а лестью или угрозами их можно было склонить к тому, чего красавицы никогда бы не разрешили. Возможно, она вернется, эта женщина. Фрэнк надеялся, что так и будет.

Кирсти осмотрела фасад дома, но ничего не заметила; в окнах либо ничего не было, либо они были занавешены. Но чувство того, что за ней наблюдают, не исчезало; более того, оно казалось настолько сильным, что Кирсти отвернулась в смущении.

Когда Кирсти отправилась дальше по Лодовико-стрит, снова пошел дождь, и ей это даже понравилось. Он остудил щеки и скрыл слезы, которые она уже не могла сдержать.

Джулия, дрожа, отправилась наверх, и увидела, что Белый Галстук лежит у двери. Точнее, его голова. В этот раз, то ли от жадности, то ли от злобы, Фрэнк расчленил труп. Куски костей и высохшего мяса разбросал по всей комнате.

Но сам гурман куда-то исчез.

Она повернулась к двери, и оказалось, что он там, загораживает выход. Буквально несколько минут прошло с тех пор, как она видела Фрэнка, склонившегося над трупом. За это короткое время он преобразился до неузнаваемости. Там, где раньше виднелись сморщенные хрящи, теперь показались не до конца созревшие мускулы; заново прорисовалась карта артерий и вен; они пульсировали от украденной жизни. На голом шаре головы даже пробился клок волос, пусть и несколько преждевременно из-за отсутствия кожи.

Все это совершенно не украсило Фрэнка. Скорее, сделало его еще отвратительнее. Раньше в нем едва ли можно было разглядеть хоть что-то узнаваемое, теперь же повсюду бросались в глаза обрывки человечности, лишь сильнее оттеняя катастрофическую природу его увечий.

А потом стало еще хуже. Он заговорил, и голос его совершенно точно принадлежал Фрэнку. Все прерывистые слоги исчезли.

– Я чувствую боль.

Глаза с наполовину отросшими веками, без бровей, следили за каждым ее движением. Джулия попыталась скрыть тошноту, подступающую к горлу, но понимала, что получилось довольно плохо.

– У меня снова работают нервы, – рассказал он ей, – им больно.

– И как я могу тебе помочь?

– Не знаю… может, забинтовать?

– Забинтовать?

– Да, помоги мне сделать перевязку.

– Ну, если ты так хочешь.

– Но мне нужно больше, Джулия. Мне нужно еще одно тело.

– Еще одно? – спросила она. Когда же все это кончится?

– А что терять-то? – ответил он, сделав шаг ей навстречу. От неожиданной близости она сильно встревожилась. Увидев страх на ее лице, Фрэнк остановился.

– Скоро я снова стану целым… – пообещал он, – и когда это произойдет…

– Мне лучше прибраться, – Джулия не могла смотреть на него.

– И когда это произойдет, милая Джулия…

– Скоро вернется Рори.

– Рори! – Фрэнк чуть ли не сплюнул. – Мой дражайший братец! Боже, да как ты могла выйти замуж за такого олуха?

Она вдруг почувствовала, как ее скрутила злость:

– Я любила его, – но, секунду поразмыслив, Джулия поправила себя: – Я думала, что любила его.

Фрэнк засмеялся, и от хохота его ужасное состояние стало еще очевиднее.

– Да как ты могла в это поверить? Он же слизняк. И всегда таким был. Никакой тяги к приключениям.

– В отличие от тебя.

– В отличие от меня.

Джулия посмотрела на пол; между ними лежала рука мертвеца. На секунду Джулию захлестнула волна отвращения к себе. Все, что она сделала, все, о чем мечтала последние несколько дней, вернулось в тот же миг: череда искушений, закончившихся гибелью, – и все ради вот этой смерти, которая, как она истово надеялась, закончится искушением. Джулия подумала, что, как и Фрэнк, проклята; какая бы отвратительная цель не зарождалась в его разуме, через минуту увещеванием или трепетом она проникала и в нее.

Что ж… все было решено.

– Исцели меня, – прошептал он. Жесткость исчезла из голоса Фрэнка. Он говорил как любовник. – Исцели меня… пожалуйста.

– Исцелю. Обещаю.

– И тогда мы будем вместе.

Джулия нахмурилась:

– А что насчет Рори?

– Глубоко внутри мы все равно братья. Я заставлю его увидеть мудрость такого решения, он поймет, что произошло чудо. Ты не принадлежишь ему, Джулия. Больше нет.

– Больше нет, – повторила она. И это было правдой.

– Мы принадлежим друг другу. Ведь ты же этого хочешь, разве нет?

– Этого я и хочу.

– Знаешь, я тут думал, что если бы со мной была ты, я бы не отчаялся, – произнес Фрэнк. – Не отдал бы свои тело и душу так дешево.

– Дешево?

– Ради удовольствия. Ради одного только сладострастия. В тебе… – он снова сделал шаг ей навстречу. В этот раз слова Фрэнка удержали Джулию; она не отступила. – В тебе я нашел смысл жить.

– Я здесь, – сказала она. А потом, не думая, протянула руку и дотронулась до него. Тело оказалось жарким и влажным. Оно как будто все пульсировало. Бился каждый нежный узелок нервов, каждая зарождающаяся жилка. Прикосновение взволновало Джулию. Как будто до этого самого мгновения она не до конца верила в то, что Фрэнк реален. Теперь же это было неоспоримо. Она создала этого мужчину или переделала его, лишь своим разумом и хитростью придала ему материальность. Трепет, который она сейчас ощущала, дотрагиваясь до этого тела, такого ранимого и хрупкого, был трепетом обладания.

– Сейчас наступило самое опасное время, – сказал он. – Раньше я мог спрятаться. Я был практически ничем. Но теперь все изменилось.

– Да, об этом я уже думала.

– Все надо сделать быстро. Я должен стать сильным и цельным, любой ценой. Ты согласна?

– Разумеется.

– И тогда ожиданию придет конец, Джулия.

При этой мысли его пульс, казалось, участился.

И тогда Фрэнк встал перед ней на колени. Сначала коснулся бедер Джулии своими незаконченными руками, потом ртом.