Феликс и Серебрата. Уроки математики на Рублевке

© Александр Барковъ, 2018

ISBN 978-5-4490-1840-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Решетка Серпинского. Фрактал

Часть 1

Довелось мне в начале века давать частные уроки математики на Рублево-Успенском шоссе…

Репетиторство – не люблю – в нем есть что-то постыдное – похоже на проституцию.

Как деве любви, при первой встрече с клиентом, репетитору надо выложиться, показать достоинства и талант… – доказать, что за малые деньги быстро можно сделать из лентяя дуралея трудолюбивого гения.

Как ночная бабочка – репетитор должен быть глубоким психоаналитиком, а иногда гипнотизером.

Но преподавать люблю – особенно длинноногим студенткам.

Был месяц март – горячая пора.

Первый год ЕГЭ (Единого Госэкзамена для школьников) … Сижу, пью кофе… Вдруг Звонок.. Срочно требуется репетитор на Рублевку!

Добрался на своем Байке по ориентирам до одиноко стоявшего дома с колоннами в Жуковке.

Охрана недоверчиво осмотрела мой Байк и меня в косухе – но пропустила… Подъехал к большому желтому Дому с колоннами, как у Русского музея. Открыл тяжелую дверь, прошёл в обширну залу. Лакеи и швейцары меня не встретили..

Появилась строгая симпатичная управляющая Ольга, женщина средних лет. Приняла мой шлем… и неизвестно зачем провела по Дому, показала гостиную, зимний сад и бассейн, а затем без долгих консультаций – к ученице.

К атрибутам богатства я не проявляю симпатии… Они мне чужды.

Понимаю – хочется этой мишурой от других забор высокий поставить, чтоб в душу не лезли…

Меня не тронули залы с полотнами Милле и Курбе. Четырехэтажный монстр был похож на усадьбу Шереметьевых… с тремя элеваторами, гостиной, где можно расположить две роты замерзших гренадер.

Не вызвал восторга и умиления двухуровневый бассейн, в водоеме которого можно при случае мыть трех индийских слонов. Ни произвела впечатления, как на специалиста, система вентиляции и «кондишн» воздуха, создающие в пространстве морской и горный воздух с запахами йода, озона, водорослей и медуз.

Не удивила меня зимняя оранжерея – с цветущими оливковыми, лимонами и зрелыми гроздями винограда в марте месяце.

Кого в Москве этим можно удивить?

Это не пригород Парижа Фонтенбло или Версаль..

Это – Ж.у.к.о.в.к.а.

Кривая Коха. Фрактал.

Удивила меня ученица. Звали ее Серебратой, а точнее Златой.

Серебрата была шестнадцатилетней тонконогой девицей с фигурой балерины и миловидным, выщипанным от угрей лицом шлюшки-аристократки. И остро выраженной психопаткой…

На первом занятии я констатировал: при слове математика с ней начинается паника, лицо покрывается розовыми пятнами, быстро переходящими на красивую шею, белые ручки с ухоженными тонкими пальцами.

В области математики она представляла собой маленького математического идиотика, который не умеет ни складывать, ни вычитать, ни умножать простые числа типа -1 и +3…

Для меня был удар, когда я узнал от Серебраты, что она прекрасно сочиняет прозу, пишет стихи, берет уроки сольфеджио, и отлично музицирует на рояле…

Я тайно влюбился в нее – так влюбляется врач в долго и мучительно умирающего больного.

После первого урока строгая Ольга передала шлем и поставила грандиозную педагогическую задачу – подготовить Злату к майскому экзамену ЕГЭ за короткий срок – за два с половиной месяца…

Это был вызов… для меня, Байкера Баркова.

Мне нравятся неординарные личности. Для Серебраты я выработал уникальный метод преподавания… Сначала я решил покорить ее волшебством чисел, красотой линии графиков функций, особенно синуса и косинуса…

Затем обрушил на ее головку все богатства знаний, выработанные многими поколениями математиков – от Пифагора, Коши, Лейбница, Лапласа, Тейлора до Лобачевского и Софьи Ковалевской… Я долго и упоенно рассказывал ей историю страстной любви подростка Софьи Ковалевской к Федору Михайловичу Достоевскому, которого Серебрата почему то боготворила.

Я намерен был вызвать в девичьем сердце острую ревность к прославленной математичке.

Через мистические образы, решая самые сложные задачи высшего математического анализа, курса неоднородных дифференциальных уравнений, я пытался внедриться в ее младое сознание.

Серебрата распалялась, краснела, бледнела, нервно теребя тонкими пальцами острые коленки, но следовала за моей логикой решения, с постр оением самых сложных веерообразных изоклин в трехмерном пространстве.

Множество Мандельброта. Фрактал

Часть 2

Описываемые события – подлинные, имена в целях исторической правды не изменены.

Мы с Серебратой, любовались формированием Хаоса – колбасами Минковского, «сосиськами» Бжезиньского, В абстрактном гильбертовом пространстве следили, затаив дыхание, за крестом Коха и борьбой под ковром Серпиньского.

Для непосвященных в теории детерминированного хаоса и фракталов отсылаю к Википедии – немного фантастические, но очень реалистичные математические картины.

Потрясённая, с присущим ей девичьим воображением и любопытством, девушка искренне, но с трудом, следовала за моей бешено развивающейся логикой трагедии решения задачи. Что там Шекспир!

Я и сам не знал порой, к какому концу я приведу её.

Серебрата, бедная девочка, в течение нескольких минут после таких занятий всё забывала.

Словно урока и не было.

Но у неё оставался чудесный непривычный осадок загадочности, схожий с запахами сухой ромашки и конопли.

Для Серебраты я постепенно становился таинственным проповедником внезапно открывшегося для души ребенка волшебного мира, где властвовал холодный гений алгебры.

Через неделю я познакомился с папой Серебраты. Звали его Феликсом.

Все в Доме называли его только по имени.

«Феликс едет. Феликс решил.. У Феликса болит голова.. Феликсу надо погладить брюки…».

Папа Феликс для своих лет необычайно молодо выглядел, был в хорошей спортивной форме, по-рублевски накаченным, с волчьими воровскими повадками.

Феликс был разносторонне развитым интеллектуалом: любил гонять на бешеной скорости на желтом спортивном «Порше», любил летать в облаках Подмосковья на своем маленьком военном истребителе Фантоме, и, как водится у людей рисковых профессий, – любил менять каждую неделю прыщавых коротко юбчатых пацанок.

Кроме того, Феликс владел сетью банков, клиник, имел множество автосалонов, выпускал гламурный журнал «Мастер и Маргарита», был владельцем кирпичного завода под Ржевом, цеха которого теснились на площади в несколько футбольных полей.

Феликс имел кучу долгов, которые отбивали у него вкус к жизни.

Феликс – мой одногодка и закончил тот же университет, что и я. То есть был нормальным парнем… В дальнейшем, из разговора с ним я узнал, что он, бывший инженер-физик и сын своего, в штатском, отца, курирует закрытые, военные предприятия и делает отличный бизнес.

Занятия по математике продвигались успешно. Мы с Серебратой, наконец, перешли от

высшего математического анализа к усвоению непростых арифметических операций.

До ЕГЭ – оставалось полтора месяца.

Я предпринял ряд виртуозных ходов.

Перед симпатичной домоуправительницей Ольгой я поставил ультиматум. Для успеха дела Серебрата должна со мной заниматься или «долбить» математику по четыре часа каждый день без перерыва, невзирая на субботу и воскресенье.

Я еще студентом подметил, что непрерывность занятий делает чудеса в голове. Что там происходит с сетью нейронов и серой жидкостью наука не знает до конца. Но я замечал лично, как студент-двоечник среди пьяной компании студентов в «общаге», вооружившись хорошим конспектом лекций, взятым у своей красивой подруги, изучал лекции за сутки (без перерыва на еду) и успешно сдавал экзамен на хорошо и отлично. Помню наш сокурсник Дима Могилевский нам с Павловым рассказывал:

«Экзамен что! Фигня!

От учёбы отвлекают девчата.

Кинешь бывало палочку и снова за конспект лекций!»

Чтобы вовлечь в губительный процесс освоения материала Серебрату я

придавал числам некую половую жизнь…

Так отрицательные целые числа типа -1, -2, -3 и т. д. являлись у меня, естественно, мальчиками – и были вонючи и неаккуратно подстрижены.

Положительные числа +1,+2,+3 и т. д. являлись, соответственно,

девочками…

Эти цифры благоухали и были романтически красивы.

В результате операций сложения, вычитания и умножения отрицательных и

положительных чисел рождались

дети-числа.

Если, конечно, родители-числа не были лесбиянками (т.е. оба положительные), или геями (т.е. оба отрицательными числами).

Если мама преобладала (например +5—3=+2) над папой, то рождалась

девочка (+2), а если наоборот (например -5+3=-2) рождался мальчик (-2).

При операции сложения с одинаковыми числами (например +5—5=0) дети-числа не рождались.

Я объяснял такой парадокс, что папа-число или мама-число

при совершении полового числового акта использовали противозачаточные средства, тем самым нарушали закон природы.

Процесс половой игру с числами взбудоражил Серебрату и она начала делать головокружительные успехи в алгебре…

При вдалбливании в девичью неразвращенную голову сложного понятия

производной функции в точке – я усложнял драму полов и переходил на животный мир. Описывал вот такую картину спаривания из семейства хоботовых.

«Функция – это большой розовый слон,» -говорил я и при этом рисовал большого индийского слона на листе бумаги с осями координат x и y, а Серебрата старательно его закрашивала розовым фломастером.

«Касательная – это подруга розового слона или мама», – продолжал я и при этих словах энергично проводил большую прямую линию, которая касалась бока слона только в одной точке.

– «Но, что же такое производная?» -недоумевала Серебрата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.