Хор в законе

– Как могут они после этого говорить о воспитании юного поколения.

Водрузив очки на нос, профессор застыл от ужаса. Перед ним медленно плыл открытый гроб. Неказистый мужичок спокойно катил саркофаг на больничной каталке. Мимо, не обращая на мужика никакого внимания, сновали отъезжающие. Грязный саван в гробу был усеян искусственными цветами, из которых торчало синее лицо старухи с подвязанной челюстью. Глаза умершей были полураскрыты. Не веря тому, что видит, Николай Трофимович оглянулся. Люди в зале были заняты своими делами. Кто то читал, кто то играл с детьми, кто то говорил по мобильному. На задних сиденьях страстно целовалась влюбленная парочка.

Профессор открыл рот, но мужичок сам обернулся к нему:

– Дорого нынче. На крышку вот и не хватило… – мужик громко высморкался: – Закурить есть?

– Н… не курю… – только и смог прошептать онемевшими губами профессор.

– Ладно.

Мужик спокойно покатил гроб к выходу на платформу. Николай Трофимович проводил его взглядом.

– Вы уронили, мужчина. – уборщица подняла с пола газету.

– Оставьте себе… – подхватив кейс, ректор быстро зашагал в сторону буфета.

Залпом осушив стакан минералки, ректор посмотрел на часы. В громкоговоритель объявили подачу состава.

– Отлично. Скорее бы убраться отсюда.

Фирменный поезд прибыл без опозданий. Сверившись с билетом, профессор подошел к девятому вагону. Путь до Москвы был неблизким, Николай Трофимович чувствовал усталость. «Сразу ложусь, будем отсыпаться».

Кивнув проводнику, ректор проследовал в седьмое купе. На удивление, он был единственным пассажиром.

– Тем лучше! – довольно улыбнувшись, профессор закинул кейс и снял пиджак.

Через полчаса он мирно храпел на нижней полке.

Стук колес убаюкал пожилого профессора. Ему снилось детство. Первая школьная любовь, танцы в вечернем клубе. Прощание у подъезда. Первый поцелуй. Даша обняла и сильно прижала его к себе. Прижала так, что Николай Трофимович вдруг ощутил необъяснимую боль в груди, стало трудно дышать…

Разлепив веки, профессор закричал от ужаса.

На нем лежала какая то девка, играющая с ребенком. Втроем они почему то были на верхней полке. С трудом отпихнув девку, ректор слез на пол. Перед ним за столом сидела пожилая цыганка. На газете были порезаны колбаса и помидоры. Старуха неспешно чистила яйцо. Оно было огромным, размером с футбольный мяч. Под волосатой скорлупой яйца шевелился сморщенный уродец.