(Не)фальшивая история

Посвящение

Посвящается всем, кто когда-либо чувствовал себя недооцененным. Вы достойны большего, чем чье-то безразличие.

Ты уникален и неповторим. В тебе есть что-то особенное, что делает тебя ценным и важным. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.

Помни, что ты стоишь всего.

Плей-лист

Prime Circle – "Evidence"

Written by Wolves – "Goddess"

Max Oazo – "Airplane"

STARSET – "My Demons"

Rock Mafia, Aura Dione – "Friends"

Joe Cocker – "Feelin' Alright"

4 Non Blondes – "What's Up?"

Citizen Soldier – "Better off Broken"

Haiden Henderson – "hell of a good time"

P!nk – "Try"

t.A.T.u. – "All The Things She Said"

Teddy Swims – "Lose Control"

7Б – "Viva!"

Queen – "We Are the Champions"

Nico Santos – "Unforgettable"

Глава 1

Сегодняшний день не был похож на мои обычные дни. Обычно я провожу дни в гимнастическом центре, тренируясь перед Олимпиадой или тусуясь с двумя лучшими подругами. Ну, знаете, как обычно. В Лос-Анджелесе я типичная американская спортсменка-паинька. Я никогда не попадала в заголовки о чём-то скандальном, вроде: "Бронзовый призёр Олимпиады-2016 дисквалифицирована за плохое поведение" или "Гимнастка поймана на употреблении допинга". Нет, это не я! Вокруг меня никогда не ходили слухи, я никогда не демонстрировала своё нижнее бельё на танцполе (потому что, давайте будем честными, у кого есть на это время, когда ты тренируешься?), и меня определённо никогда не ловили с поличным за кражей банки с печеньем.

Итак, что же отличает сегодняшний день от других? О, вам это понравится. Прежде всего, позвольте мне сказать, что я не имею к этому абсолютно никакого отношения. Клянусь своими медалями. И да, я знаю, что прямо сейчас сижу на заднем сиденье полицейской машины в наручниках. Но я убеждена, что все это – одна большая космическая шутка. Полное недоразумение. Держу пари, они перепутали меня с каким-то другим, менее невинным на вид человеком. Верно?

Ладно, ладно, никто ничего не перепутал. Я просто не хотела признаваться, что имею какое-то отношение к этому маленькому инциденту – совсем чуть-чуть, как и парень, сидящий рядом со мной.

Вздохнув в сотый раз, я отвела взгляд от полицейского, который явно составлял какой-то отчет или что-то в этом роде, и взглянула на своего "подельника". Он был настоящим гигантом, занимал половину сиденья и практически касался моего колена своим, которое продолжало дергаться.

Действует мне на нервы.

Его голова откинулась на подголовник, глаза были закрыты. Отлично, он спит? Пока я здесь, как комок нервов, гадаю, что я скажу своему тренеру завтра (если мне повезет пойти на тренировку, а не в тюрьму), этот тупица просто прохлаждается в ожидании приговора.

– Ты можешь, ради всего святого, перестать ерзать? – проворчал он своим красивым голосом. – У меня был тяжелый день, а ты его ничуть не облегчаешь.

Невероятно, это у него был тяжелый день?! Я приподняла бровь, не то чтобы он мог видеть это с закрытыми глазами, но все равно.

– Мы на заднем сиденье полицейской машины, – прошипела я. – Как ты можешь быть таким спокойным? Мы, вероятно, попадем в тюрьму из-за твоей тупой боксерской задницы.

– Если бы мы не оказались втянуты в это из-за твоей сексуальной задницы, нас бы здесь не было, мисс Совершенство.

Я фыркнула, прикусив язык, чтобы не отметить, что он назвал меня сексуальной. Нашла время. Свирепо посмотрела на него. Я хотела разлепить ему веки и показать, насколько я раздражена, но сдержалась.

– Я не просила тебя спасать меня, Рокки[1].

Парень хмыкнул, уголки его до смешного привлекательных полных губ едва заметно дрогнули, обнажив небольшой шрам на щеке.

– Он хороший боец, – пробормотал он раздражающе спокойным тоном. – Бьюсь об заклад, ты выросла на этих фильмах, но ничему не научилась.

Он был невыносим.

– У меня никогда не было шанса продемонстрировать свой правый хук, кто-то мне просто этого не позволил.

– Уверена, что ты настоящий профессионал.

– Не заставляй меня показывать на тебе мои приемы.

– Конечно…

Прежде чем я успела придумать резкий ответ или дать по его красивому лицу, дверь с моей стороны распахнулась, и один из полицейских уставился на меня с недовольным видом. И тут мой спутник решил открыть свои чертовы глаза, оттолкнул меня в сторону и высунулся из машины.

– Эй, – я толкнула его, но он не сдвинулся с места, – у меня тоже есть рот, и я хочу поговорить…

– Господи Иисусе, Джина, просто заткнись на пять секунд, – прорычал он, и его тёмно-карие глаза встретились с моими. Ладно, сейчас он выглядел довольно устрашающе. Но я всё равно закатила глаза и показала пальцем, будто застёгиваю молнию на губах. Я позволила ему говорить самому. – Хорошая девочка.

– Придурок.

Вам, наверное, очень интересно, что чёрт возьми произошло, причём тут мой несуществующий правый хук и один из лучших бойцов в США?

Ноа Пратт, который к восемнадцати годам был практически непобедим на боксерском ринге, был настоящей занозой в моем боку на протяжении всей средней школы. Я имею в виду, кто называет свою первую любовь занозой, верно? Но Ноа был именно таким. Мы были соседями, он пачкал наш газон, а в детстве никогда не платил за мой лимонад, который я продавала на подъездной дорожке. И когда мы стали старше, из-за этого придурка у меня так и не появилось настоящего парня. Не потому, что я была в него влюблена (хотя, конечно, отчасти из-за этого), а потому, что он не подпускал ко мне никого другого.

Спасибо, бабушка, что дала мне Ноа Пратта в качестве личного телохранителя.

Но Ноа был отличным телохранителем, позвольте мне сказать вам. Меня никогда не дразнили за мои безумно вьющиеся волосы или брекеты. Один взгляд Ноа – и все отступали. Да, в старших классах я точно не была "Мисс Популярность". Если я была "Мисс Совершенство" за то, что была тихой, то моя старшая сестра Кара была "Мисс Популярность" и училась в одном классе с Ноа. Но она ему никогда не нравилась, я понятия не имею почему. Парни странные.

– Уверяю вас, офицер, это не так, – прогремел Ноа, прорезая ночной воздух. Он уже вышел из автомобиля и возвышался над полицейским, нахмурив брови. Я отвела глаза, не в силах встретиться с его пристальным взглядом.

Пока Ноа продолжал настаивать на нашей невиновности, позвольте мне попытаться объяснить, что произошло на самом деле.

Сегодня вечером был благотворительный вечер, на который я действительно не хотела идти. Мне не нужно было мелькать на вечеринках перед Олимпиадой, но поскольку его организовала моя мама, которая была основателем фонда, поддерживающего малый бизнес, созданный женщинами, мое присутствие было обязательным.

Поначалу все было хорошо, я встретилась со старыми знакомыми. Кто-то приветствовал меня тепло, так как мы часто встречались на подобных мероприятиях, а кто-то был мне не особо рад. На вторых мне было плевать. Но, учитывая, что ни Селена, ни Ками не получили приглашения, я довольствовалась тем, что просто кивала и коротко отвечала на некоторые вопросы собеседников. Я поняла, что что-то должно произойти, когда Джей Ти Фэллон, самый большой придурок во всем Голливуде, вошел в двери шикарного ресторана. Ноа Пратт был прямо за ним. Эти двое ненавидели друг друга, очевидно, потому, что были соперниками на ринге, и в старших классах Джей Ти Фэллон всегда пытался насолить мне под руководством моей сестры, которая тоже была полной дурой по отношению ко всем, включая меня.

Я собиралась уйти пораньше, потому что у меня была ранняя тренировка, и когда уже вышла через черный ход на приватную парковку, тут пьяный Джей Ти загнал меня в угол. Он действовал мне на нервы, и на секунду я подумала, что он действительно собирается что-то сделать. Но мой огромный, крутой рыцарь в сшитом на заказ костюме буквально отшвырнул Джей Ти от меня и начал выбивать из него всё дерьмо. Я не жаловалась, пока Кара не позвонила в полицию и не обвинила меня в том, что я сама спровоцировала эту драку. А поскольку Ноа уже отстраняли от участия в нескольких боях за нанесение ударов за пределами ринга, они даже не стали нас слушать. Включая моих придирчивых родителей.

И вот мы на заднем сиденье полицейской машины. Я и Ноа Пратт, с которым мы никогда по-настоящему не общались, если не считать того, что лайкали посты друг друга в Instagram и вели светские беседы на спортивных мероприятиях.

Возможно, совсем немного, я все еще смотрела на него так, как смотрела бы шестнадцатилетняя девушка, потому что Ноа всегда был невероятно привлекательным, а теперь, когда ему исполнилось двадцать четыре года, он стал еще привлекательнее. Он был высоким, шесть футов шесть дюймов, если быть точной, как указано на его странице в Википедии. Даже для меня, с ростом в пять футов девять дюймов, Ноа был гигантом. Его каштановые волосы всегда были подстрижены очень коротко, примерно на одну восьмую дюйма, и идеально выбриты по бокам.

После окончания школы у парня появились татуировки на обеих руках, типичные мужские "рукава", выглядывающие из-под его белой рубашки, и он явно проводил много времени в тренажерном зале. Он был стройным, но внушительным. Да, и у Ноа была потрясающая задница.

Но мы были врагами. Противоположностями. И вообще, я никогда не была в его вкусе. Моя влюбленность в Ноа испарилась в тот момент, когда он привел на наш выпускной какую-то суперсексуальную блондинку-бомбу и разбил мне чертово сердце. В отместку я начала встречаться с Джей Ти. И наши пути разошлись. Ноа больше не был моим рыцарем в сияющих доспехах, а я больше не была его девушкой, нуждающейся в спасении.

Он был грозовой тучей, а я – солнечным лучом. В то время как Ноа был мрачным и пугающим, я была милой и жизнерадостной. Его репутация среди элитных спортсменов была мутной, как болото, в то время как моя была чистой, как кристально чистое озеро. Он зарабатывал на жизнь в жестоком мире бокса, в то время как я нашла свою страсть в изящном виде спорта – гимнастике. Мы были такими же разными, как день и ночь, масло и вода, ястреб и голубка.

Единственное сходство между нами заключалось в том, что ни один из нас, казалось, не был способен поддерживать длительные отношения. Мой первый серьезный парень променял меня на какую-то голливудскую шлюшку, которая спала со всеми подряд. Которая, кстати, была бывшей парня моей лучшей подруги Селены. Меня немного утешало то, что я была не единственной, кого бросили. И Ноа тоже по-прежнему был одинок.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем толпа мужчин – Ноа, два полицейских, Джей Ти и рой папарацци – наконец-то обратили внимание на мое существование. Ноа наклонился и протянул руку, в то время как один из полицейских объявил:

– Мисс Бруно, пожалуйста, выйдите из машины.

Я прищурилась от галантного жеста Ноа. В ответ он закатил свои темные глаза и нетерпеливо пошевелил пальцами, словно призывая меня вложить свою руку в его большую ладонь. Отлично. Я так и сделала.

Офицер принялся возиться со связкой ключей, быстро освобождая мои руки. Я потерла запястья, слегка зашипев от боли.

– Ты в порядке, милая? – я замерла, когда посмотрела на Ноа, почти ожидая увидеть, что он обращается к кому-то другому. Но его взгляд был прикован ко мне.

– Эм… – Милая? Какого чёрта? – Прекрасно, – пробормотала я в ответ, совершенно сбитая с толку.

Ноа кивнул, а затем сделал то, чего я совершенно не ожидала. Когда вокруг собралась толпа папарацци, охрана Ноа была поблизости, а мои родители, вероятно, прятались где-то, делая вид, что я не их ребёнок, я поняла, что это вот-вот взорвёт все социальные сети.

Моё первое скандальное упоминание.

– Прости, мисс Совершенство, но это было первое, что пришло в голову, – пробормотал Ноа.

А затем его пальцы зарылись в мои волосы, оттягивая пряди у корней и запрокидывая мою голову назад, и его губы прижались к моим. Застигнутая врасплох, я приоткрыла рот, приглашая его язык исследовать меня. Это был требовательный поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание.

Ноа Пратт целовал меня.

И это был не просто поцелуй. Это был… страстный поцелуй. Потому что, черт возьми, я отвечала на этот поцелуй.

Я целовала Ноа Пратта.

И я понятия не имела почему.

Его губы были горячими и влажными, и они двигались по моим с такой уверенностью, что я не могла не ответить. Его язык скользил по моему, исследуя каждый уголок моего рта, и я чувствовала, как жар разливается по всему моему телу.

Он отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и я увидела в его глазах огонь. Он снова прильнул ко мне, и на этот раз поцелуй был еще более страстным, чем прежде. Я чувствовала, как его руки сжимают меня, притягивая к себе все ближе и ближе, и я уже не могла думать ни о чем, кроме него.

Мы целовались, пока у нас не закончился воздух, и когда он первым отстранился, я почувствовала себя так, словно побывала в другом мире. Мои щеки горели, сердце колотилось, а губы покалывало.

Кто-то выкрикнул наши имена, и я моргнула.

Реальность наконец обрушилась на меня, когда щелчки камер продолжили свою работу. Я попыталась отстраниться от Ноа, отвесить ему звонкую пощечину, но вместо этого продолжала смотреть на парня, который уводил меня подальше от всего этого хаоса. И только когда мы оказались в его огромном внедорожнике, я снова смогла заговорить:

– Какого черта, Ноа? – прошипела я тихим и раздраженным голосом. – Ты… ты поцеловал меня?!

Ноа вцепился в руль, мышцы на его лице подергивались от того, что он стиснул челюсти.

– Проще было сказать, что я защищал свою девушку, и именно поэтому я потерял контроль, – пробормотал он, заводя двигатель и глядя вперед.

– Девушку?

– Да, Джина, девушку. Я знаю, что твоя репутация безупречна, и ты не хочешь оказаться в эпицентре скандала, так что… – он вздохнул и, наконец, посмотрел на меня своими большими темными глазами, – Просто… давай надеяться, что это не распространится по всем социальным сетям. Я сделал это ради тебя. Чтобы Джей Ти не выдвинул обвинения против тебя. Ради старой дружбы, так сказать. Представь, что этого дня не было, хорошо? Я отвезу тебя домой. Еще раз извини за дерьмовое шоу. Последнее, чего бы я хотел, – это целовать тебя перед камерами.

Бабочки в моем животе, которые затрепетали после поцелуя с ним, немедленно прекратили свой хаотичный танец. Конечно, такой парень, как Ноа, не хотел, чтобы его видели с кем-то вроде меня.

Что ты думала, Джина? Он поцеловал тебя, потому что был тайно влюблен в тебя? Ха! Идиотка!

Я проглотила внезапно возникший в горле комок и просто кивнула. Что я могла сказать? Спасибо, что разбудил во мне эту чертову школьную влюблённость? В конце концов, однажды я даже представила себе наш первый поцелуй, и это было явно не так.

– Надеюсь, тебе не придётся делать это снова, – пробормотала я в ответ и прижалась лбом к стеклу.

Глава 2

Я не новичок в прессе. Черт возьми, я для них практически золотой гусь, с помощью которого они, вероятно, кормят свои семьи. Ноа Пратт много раз попадал в заголовки газет, но сейчас была совершенно новая ситуация. Если этим стервятникам нравилось выставлять напоказ все то грязное белье, в котором я, казалось, постоянно оказывался (хотел я того или нет), то теперь в глазах всего мира печально известный вспыльчивый чемпион по боксу стал настоящим святым. Что было просто уморительно. Если бы я знал, что всё, что для этого потребуется, – это поцеловать девушку с безупречной репутацией – Джину Бруно – на глазах у всех, я бы сделал это давным-давно.

Ладно, может, и нет.

С тяжелым вздохом я нажал кнопку блокировки на своем iPad, не потрудившись дочитать статью о том, что Джина, возможно, беременна от меня, и выскользнул из машины, направляясь к дому моей матери.

Двухэтажный коттедж с деревянной отделкой выглядел точно так, как я его помнил. Знакомые тонкие коричневые двери, деревянные окна, просторный, светлый и уютный интерьер. Даже для меня, который довольно давно жил один в дорогом пентхаусе в центре Лос-Анджелеса, этот дом казался настоящим домом. Хотя я заменил старые полы и окна, когда заработал свой первый миллион, и восстановил то, что мама и мой отчим не позволили мне выбросить. Мама любила этот дом, и не имело значения, что он помнил. Теперь он полностью принадлежал маме и Юджину – моему отчиму.

Из кухни донесся смех, голоса моей матери и сестры сливались воедино, и я прошел через маленькую гостиную, которая вела в нее.

Глаза мамы загорелись, когда моя высокая фигура появилась в дверном проеме.

– Ноа! – воскликнула она, бросая кухонное полотенце на стол и бросаясь обнимать меня, будто мы не виделись годами, а не неделю.

Вот такой была Вирджиния Пратт – шумной, любящей и всегда со счастливой улыбкой на лице. Редко можно было увидеть эту женщину озлобленной или хмурой. Через её плечо я заметил, как Лана ухмыляется и одними губами произносит слова "маменькин сынок". Я показал ей средний палец, как сделал бы любой уважающий себя младший брат, в то время как наша мама пребывала в блаженном неведении. Но я любил свою сестру, и, черт возьми, я бы без колебаний убил любого, кто попытался бы причинить вред ей или остальным членам моей семьи. В этом-то и были наши различия; если мама и моя сестра были милыми и дружелюбными, то я был полной противоположностью. Что в значительной степени объясняло мою дерьмовую репутацию.

– Привет, мам, – я поцеловал маму в макушку и отступил назад, проходя на кухню и усаживаясь на высокий стул рядом с Ланой, не забыв при этом взъерошить идеально уложенные локоны сестры, за что получил тычок в бок. – И тебе тоже привет, Элана.

Она терпеть не могла, когда её называли полным именем. Бросила на меня сердитый взгляд.

– Не могу поверить, что ты мой брат, – фыркнула она, но я заметил, как дёрнулись уголки её губ, и Лана добавила: – Ноа Себастьян Пратт.

– Просто "мистера Пратта", Лана, было достаточно, – сухо пробормотал я.

– Придурок.

– Заноза.

Мама ударила меня деревянной ложкой по лбу.

– Эй, за что?

Она указала на нас своим оружием.

– Прекратите спорить.

Мы с сестрой обменялись ухмылками, но прекратили подшучивать друг над другом. Для нас это было своего рода стандартным приветствием. Только эти несколько человек знали меня настоящего.

Настоящий Ноа Пратт не был тем придурком, за которого все его принимали. Настоящий Ноа Пратт, хоть и был немного грубоват, просто предпочитал, чтобы его оставили в покое.

Мои приятели всегда околачивались по барам или клубам, пытаясь подцепить кого-нибудь на одну ночь, в то время как я оставался дома, будь то в колледже или сейчас. Не поймите меня неправильно, я не монах, но я не горел желанием засунуть свой член в первую попавшуюся девушку. У меня было много предложений, но это было не по мне. Лана говорит, что я слишком старомоден для своих двадцати четырех лет, а я просто говорю ей, чтобы она не лезла не в свое дело. Мы были типичными братом и сестрой: в детстве постоянно ссорились, и Лана обычно брала надо мной верх, пока я не научился драться. Может быть, я и ударил ее пару раз, но в свою защиту скажу, что семилетний я не понимал, что бить женщин – это не круто, тем более что на самом деле я не думал о своей сестре как о женщине. Она была не женщиной, а просто… старшей сестрой и занозой в моей заднице. Сейчас мы переросли этот период, хотя по-прежнему часто спорим, как и сегодня, но все это делается с любовью. У меня замечательная семья. Очень жаль, что именно я был их родственником.

Юджин вошел на кухню с корзинкой в руках. Запах свежеиспеченного хлеба сразу же наполнил маленькое пространство, и у меня заурчало в животе.

– Ты как раз вовремя, сынок, – усмехнулся он, похлопав меня по плечу. – Надеюсь, кукурузный хлеб не испортит твои мышцы. Держу пари, ты уже забыл, каково это – питаться "правильно".

Я откинулся на спинку стула и слегка улыбнулся, покачав головой. Когда я был маленьким, Юджин и моя мама открыли пекарню. Они оба были отличными пекарями. Так эти двое стали семьей. Два партнера в небольшом бизнесе, два друга. Юджин был отличным парнем, относился к нам с сестрой как к родным детям и, самое главное, обожал мою мать, которая, черт возьми, заслуживала любви всего мира.

Юджин был моим отцом, и другого для меня не существовало. Он вытащил нас из темноты, из нищеты, в которой мы тонули, когда мой настоящий отец потерял все, что было у нашей семьи. Именно Юджин отдал меня в бокс, и благодаря ему я стал чемпионом. Но гены есть гены, верно? Каким бы крутым и любящим ни был мой отчим, кровь моего отца, чье имя я предпочел бы вообще стереть из своей памяти, все равно кипела в моих жилах. У меня была фамилия Юджина, но выглядел я как Макс Роудс, у которого был судебный запрет на приближение к моей семье. Он был игроком и наркоманом. Не человек, а его оболочка.

Лана и мама снова зашептались у плиты, где кипела кастрюля с чем-то ароматным. Они привлекли мое внимание, и я покосился на двух женщин.

– Вы не хотите поделиться со всей комнатой тем, о чем вы шепчетесь? – проворчал я, прекрасно понимая, о чем они тихо беседуют. – Если вы хотите быть незаметными, я бы посоветовал вам выключить свои телефоны.

Лана быстро вернулась на свое место, выключив телефон, на экране которого появилось большое зернистое фото меня и Джины возле полицейской машины.

– Чего ты хотел? – проворчала в ответ она, указывая на меня пальцем. – Ты сидишь взаперти в своей квартире, а новость распространяется уже больше недели.

– Лана, – прошептала мама, – не дави на него.

Лана проигнорировала мать, а Юджин, который хихикал, вероятно, пожалел, что у него в руках нет попкорна, чтобы сделать допрос более интересным.

– Джина Бруно? – моя сестра приподняла бровь и уперла руки в бока. Она была миниатюрной, с такими же темно-карими глазами и каштановыми волосами, как у меня и нашего отца, но с маминым темпераментом. И Лана была чертовски любопытной. Она взмахнула рукой. – Ты хочешь сказать, что я пропущу новость о том, что ты поцеловал дочь самых отъявленных идиотов во всем Голливуде на глазах у всех? Какого черта?

Я закатил глаза.

– Не верь всему, что пишет пресса, – я сделал глоток сока из ее стакана. – Ты же знаешь, как быстро распространяются слухи.

– Твой язык, который был у нее в горле, говорит об обратном.

– Лана! – Мама попыталась снова: – Боже мой, ты такая грубая…

Ругань в нашей семье была не в новинку, но я пока придержал язык, решив вместо этого спровоцировать сестру. Мой взгляд невольно переместился к окну, откуда открывался вид на соседний дом. Лана в чем-то была права. Родители Джины были ужасными людьми, претенциозными и помешанными на своей репутации. Отчасти из-за них я сделал то, что сделал: притворился бойфрендом Джины, взял вину на себя, получил отстранение на сезон, только чтобы спасти их дочь от заголовков.

Кому-то пара ударов может показаться пустяком, но в нашем мире, среди элиты, это может стоить тебе всего. Кара терпеть не могла Джину, а Джей Ти все еще переживал из-за того, что проиграл мне чемпионский пояс в колледже. Это была прекрасная возможность подставить и меня, и Джину. Или, может быть, это было просто совпадение. Я ведь случайно оказался на парковке, когда Джей Ти предложил "наверстать упущенное" своей бывшей девушке. Он был пьян и распускал руки. Я не мог стоять в стороне, когда из-за его широких плеч выглянуло испуганное лицо Джины. Все, что я увидел, было красным. Если бы я и пальцем не пошевелил ради родителей Джины, то ради Джины был готов на все. И, вероятно, это относилось не только к прошлому, но, как вы могли заметить, и к настоящему.

Когда мистер и миссис Бруно впервые предложили мне присматривать за их дочерью в обмен на солидную сумму, я подумал, что она будет такой же, как Кара: избалованная девчонка, жаждущая внимания. Но Джина была лучшим человеком, которого можно было знать.

Я часто задавался вопросом, что я хотел с ней сделать: задушить эту девушку, у которой всегда хватало наглости ставить меня на место, или поцеловать эти чертовы идеальные губы, извергавшие в мой адрес проклятия, когда я таскался за ней. Она была приветлива ко всем, кроме меня. Но именно это и привлекало в ней.