Я заберу твой Дар. Вор

– Нас же стащили, чтоб детей рожать? Тогда они очень неприятно удивятся, – повернувшись на бок и подперев голову рукой, довольно пропела Софи. – Десять лет назад, меня выкрал один грузин (Малхаз его зовут). Увидел в городе и с ума сошел. Влюбился парень, вот и выкрал. Женился. Странно да, в наше-то время? Но, как выяснилось, такое до сих пор случается. Редко, но бывает. Я сначала, конечно, против была. Вот только тетя с дядей, воспитывающие меня с четырех лет, после внушительного калыма, по инстанциям бегать не стали. А Малхаз делал всё, чтобы я в него влюбилась. Я и влюбилась. Не скажу, что красавец, но сильный, упрямый, волевой. Я таких уважаю. Со мной как с королевой обращался. В общем, согласилась я с ним быть. Жили мы хорошо, даже замечательно. Вот только год, два, три, а деток всё не было. Малхаз бредил детьми. Спал и видел. Естественно, начал таскать меня по врачам. Многих прошли, едва ли не всю страну объездили, диагнозы разные ставили: поликистоз, пониженная фертильность, дисфункция яичников. Каких только новых слов не узнала. Но суть одна – детей иметь я не могу. Вот уж не думала, что буду радоваться этому факту. Но волчары сильно обломятся.

Софи завалилась обратно на свою лежанку, закидывая руки за голову и с блаженной улыбкой смотря в потолок.

– Вот теперь надо решить, когда обрадовать их этой расчудесной новостью, – сладко зевнув, коварно протянула она.

– Ого, – не зная, как еще реагировать на подобную информацию, ошарашено хлопала я ресницами. – А ты оказывается опытная в вопросах похищения.

Софи рассмеялась. Но смех ее был печальный.

– Прямо скажем, это совсем не тот опыт, который хотелось бы повторять вновь и вновь.

Мы проснулись глухой ночью. И сразу стало понятно, что грайдеры «пляшут» именно от нас. Собравшись и свернув лагерь, маленький отряд вновь двинулся в путь. Ближе к утру Дикий лес резко оборвался в бескрайнюю шелестящую гладкими травинками степь. Пара часов блуждания под палящим солнцем по махровому изумрудному ковру, и мы вошли в какой-то мертвый город. Выбеленные отштукатуренные дома посерели, облупились и потрескались. Через дырявые крыши внутрь пустых жилищ запрыгивал проказник-ветер, высвистывая пыль сквозь выбитые окна с покосившимися ставнями. Улицы были широкие с вымощенными гладким камнем дорогами. На карнизах гнездовались красивые каменные горшки, в которых раньше наверняка росли цветы на любой вкус. Из темноты домов и переулков на нас испуганно взирали мордочки незнакомых мне животных, выглядывающие на шум. Когда же они чуяли запах грайдеров (я полагала, что они воспринимались ими как опасные хищники), то спешно убегали, припав к земле и поджав маленькие ушки.

Город был пуст. И пуст давно. Что здесь произошло? Что выгнало жителей? Болезнь? Стихия? Визромы? Скорее всего, последнее, но уточнять я не стала, помня наказ Рэйгара – поменьше говорить в присутствии грайдеров. Пройдя по центральной улице, мы вышли к высоченной стене, метров тридцать. Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть верх этой громадины. Но даже так не удалось рассмотреть, есть там кто живой или нет. Дверей, ворот или еще какого-нибудь отверстия, я не нашла, с тоской подумав, что сейчас вновь придется тащиться, пытаясь обойти эту махину.

Мои ожидания развеял Рэйгар. Подойдя к стене, он прикоснулся большим перстнем на среднем пальце правой руки, и по гладкому камню пробежала сизая волна тусклого света, будто в озеро бросили монетку. Как только удивительная цветная вибрация утихла, прямо перед вайгаром, словно мираж, вытесанные булыжники начали медленно расплываться, мерцать и тускнеть. Минута, и нашим взорам открылись высокие, обитые металлом, двери.

Я примерзла к земле. Рэйгар, конечно, что-то там говорил про магию. Но слышать это одно, а вот видеть совсем другое. Стоявшая рядом Софи тоже превратилась в восковую фигуру. Двери медленно начали расползаться. Как только они полностью отворились, мужчины двинулись к проходу. Вот только мы с Софи никак не могли заставить ноги вспомнить о своем предназначение.

– Ариадна, – почему-то позвал именно меня вайгар, заставив вздрогнуть.

В любом случае, эффект был достигнут. Эта рефлекторная реакция тела встряхнула меня. Ничего не говоря, я обхватила ладошку Софи и потащила ее вслед за Рэйгаром Драйграмэном.

Стоило минуть высокую арку, как мы оказались совсем в другом городе. Живом, громком, со своими запахами и душой. Отовсюду слышался гомон, громкий смех, выкрики, стук молота по чему-то металлическому. Грайдеры окружили нас теснее, практически закрыв весь обзор. Но всё же мне удавалось выхватывать небольшие рваные картинки. Дома походили на те, что находились за стеной, только выглядели ухоженными и свежими, с ровными ставнями и крышами без дыр. В горшках пушились объемные цветы разнообразной формы и цвета. По чистым улицам носились невысокие коренастые пышнотелые женщины, перемешиваясь с худенькими, юркими мужчинами, далекими от внушительности сопровождаемых нас грайдеров. На них была одежда будто из века эдак пятнадцатого. Ну хоть такая одежда имеется. А то в мою голову уже закрадывались подозрения, что у них тут все полуголые ходят. Спасибо нашим сопровождающим, что соизволили хоть штаны надеть. Повернувшись в сторону звука ударяющегося друг о друга металла, я увидела мощного дородного бородатого дядьку, лупящего огромным молотом по наковальне.

«Кузнец!? Господи, мы попали в пыльное прошлое?».

После такого долгого единения с природой, было одно желание – принять душ или ванну, а после растянуться на мягкой кровати. Посмотрев на местную «цивилизацию», я, едва ли не со слезами, поняла, что мыться, скорее всего, придется в какой-нибудь кадушке с, дай бог, теплой водой, а то и в холодной, а спать либо на шкуре, либо на лавке. О медицине здесь, наверняка, и слыхом не слыхивали. И если нам уготована участь рожать, то роды тут вряд ли принимают специализированные акушер-гинекологи со степенями, а кто-нибудь с гордой приставкой «повитуха».

«Какой кошмар…», – застонала я про себя. – «Отсюда надо удирать, и чем скорее, тем лучше. Но как? Как я поняла, портал открывают только в одном месте. В лесу, где шатаются эти визромы. И даже если мне удастся добраться до места портала, кто ж его откроет для меня?..».

От мысленных образов, окрашенных в черные и багровые тона, мое внимание отвлекло зрелище поистине невероятное. Минув усеянный уютными домиками городок, мы оказались возле обрыва. Он гигантским кольцом срывался в бесконечную пустоту, наполненную серыми клубами тумана. Из самого центра пушистой дымки рос мощный каменный столб, образуя на своем навершье плоскую «шляпку гриба». На этой шляпке громоздился огромный замок с острыми башнями, колоннами, аркадными галереями, окнами-розами и сверкающими витражами. Как такой прекрасный великан удерживается на столь тонкой «ножке», мне было непонятно. К островку бежали десятки длинных, расположенных через каждые метров пятьдесят, цепочек навесных мостов, застывших равномерными лучами над огромной пропастью.

Живя в своем прекрасном безоблачном мире, я была уверена лишь в одном – у меня имелся один-единственный страх – страх высоты. Даже не страх, а самая натуральная фобия. Попав в этот жутковатый мир, стало понятно, что страхов во мне значительно больше, но вот именно высоты – занимал по праву почетное первое место.

Грайдеры рассыпались на три группы, направившись к мостам, уверенно затопав по металлическим пластинам. От их грузных туш столь неустойчивая переправа начала волнообразно колыхаться, заставляя меня похолодеть от одного лишь этого вида. С фобиями не справиться за две секунды собственной силой воли или убеждениями.

– Я не пойду… – одними губами прошептала я, понимая, что мы следующие должны пройти по этой дороге смерти.

– Ариадна, – голос Рэйгара прозвучал спокойно, но в нем затаились грозные нотки. – Эти мосты выдерживают десятки грайдеров. Тебя выдержат и подавно.

Меня не волновало, выдержат они меня или нет, я боялась, что они каким-нибудь замысловатым образом перекрутятся, перевернуться, замотаются, налетит ураган или торнадо, и меня сдует, как солому с крыши. Не пойду! Не заставят! Я даже сделала шаг назад. Один из оставшихся шестерых грайдеров за нашими спинами жутковато зарычал, но он был не такой страшной перспективой, как размазаться кровавой лепехой о камни.

– Ариадна, – угрожающий металл звякнул в моем имени.

И даже это недостаточно испугало меня.

– Не пойду… Не заставите… – продублировала я шепотом свои мысли.

– Крайхр, – негромко выплюнул Рэйгар, направившись к нам с Софи, походя обратившись к одному из мужчин на незнакомом языке.

Точнее направлялся он ко мне. Софи предательски посторонилась, а я сделала еще один шаг назад, подумывая о трусливом побеге, лишь бы избежать путешествия по мосту. Когда вайгар подошел ко мне на расстояние трех шагов, моя выдержка всё же пошатнулась. Я уже развернулась спиной к Рэйгару, намереваясь, вероятно, убежать (хотя подсознательно понимала, что не убегу, а только разозлю мужчину, но страх слеп и глуп). Мне не удалось сделать и шагу, как платье на пояснице жестко стянулось, и недюжинная сила рванула меня назад. Каменные руки скрутили мое яростно трепыхающееся тело и оторвали от земли. Я, словно кошка, которую собрались бросить в воду, рвалась из мертвой хватки, царапаясь всё еще живым свадебным маникюром и пытаясь перелезть через плечо вайгара.

– Что вы за звери такие дикие!? Отпустите меня! Я не хочу! Я боюсь! – мой голос сорвался на какую-то доселе неизвестную противную ноту, а из глаз брызнули горькие слезы ужаса, ошпаривая щеки.

Рэйгар злился. Едва ли не впечатывая в себя, он сжал меня так, что, казалось, кости затрещали. Но мне было не до него. Сознание стремительно поглощалось волной черного страха. Сердцебиение зашкаливало. Воздух отказывался наполнять ставшую деревянной грудь. В голове развернула нешуточную деятельность карусель, закружив мелькающее в сетке чачвана клетчатое пространство.

– Я знаю, Ариадна! Угомонись! Закрой глаза и дыши глубоко! – очень агрессивно попытался успокоить меня вайгар.

В его груди, между ребер, раздавался странный пугающий звук, похожий на низкий рык страшного большого животного, от которого по телу пробегала вибрация. Пытаясь абстрагироваться от этого негостеприимного рычания, я сдавленно пискнула, когда Рэйгар ступил на мост, и вцепилась в него, как в единственную опору в этом шатком мире. Вот теперь никаких рывков с моей стороны не было. Меня колотило так, что, казалось, сейчас начнется землетрясение. Взгляд невольно прыгал с металлических дощечек, трясущихся от шагов тяжелого мужчины, в бездонную пропасть, скрывающуюся под плотной пеленой тумана.

– Ариадна, закрой глаза и дыши глубоко, – повторно процедил вайгар, скрипнув зубами.

В этот раз его слова дошли до моего перепуганного сознания. Еще крепче вцепившись в шею Рэйгара, я зажмурилась и уткнулась лбом в его плечо, часто-часто задышав.

– Крайхр… – вновь тихо произнес мужчина непонятное слово.

Через минуту мы добрались до острова. Вайгар без предупреждения довольно грубо опустил меня на землю (хотя слово «бросил» даже больше бы подошло), я едва успела встать на ноги, чтобы не приземлиться на пятую точку. После чего кинул через плечо непонятный приказ на своем птичьем языке добравшемся вместе с Софи грайдерам и, не оборачиваясь, направился к замку.

Сердце всё еще бешено барабанило в груди. Окаменевшие мышцы вдруг резко ослабли, начав противно дрожать. Заметив в двух шагах от себя большой валун, обросший высокой травой с маленькими головками желто-красных цветочков, я подошла и обессилено на него плюхнулась. Руки так сильно тряслись, что мне пришлось их сцепить.

Мелькнула тень, на несколько секунд затмив яркий свет солнца. Я оторвала взгляд от газона под ногами и вздрогнула, когда передо мной уселся на корточки зеленоглазый грайдер. Он уперся своими ручищами в камень, заключив тем самым в незамысловатую «клетку», несильно стиснув меня. Жар его кожи прожигал мои бедра сквозь плотную ткань платья. Это даже отвлекло от пережитого ужаса, заставив инстинктивно выпрямиться и замереть. Мужчина дышал глубоко, втягивая воздух в здоровенную грудь так, что, казалось, она сейчас лопнет. Зрачки в его глазах вдруг расширились до невероятных размеров, оставив лишь миллиметр зеленого ободка радужки. Он встал на колено и, придвинувшись ко мне еще ближе, пытался разглядеть сквозь чачван мое лицо.

«Не хорошо! Плохо! Очень плохо! Они так не должны делать!».

– Скаши мнэ «да», Арриана, – с диким акцентом хрипло прорычал грайдер на русском (я даже не сразу признала родной язык).

Когда же смысл его слов до меня, наконец, дошел, я ошарашено охнула и попыталась отстраниться от пылающих рук. Но мужчина не позволил, сжав их плотнее, вдавив свои кисти сильнее в мои бедра. Спасение пришло со стороны Софи. Подойдя со спины, она обхватила меня за плечи и рванула на себя, стаскивая с камня и вытягивая из капкана рук.

Грайдер самым натуральным образом взревел, как рассвирепевший волк или собака, поднимаясь на ноги. Я в свою очередь, поддерживаемая Софи, тоже бодро вскочила. Девушка спешно оттащила меня в сторону, в тот момент, когда перед смельчаком выросли два грайдера, толкая того в грудь и что-то миролюбиво, но с явной тревогой объясняя. Мужчина же, опасно выросший в размерах, вдруг медленно начал возвращаться в изначальные объемы. Его потемневший взгляд неотрывно следил за мной.

Благоразумная Софи быстро потянула меня прочь от этой звериной братии в сторону замка.

– Сдурела совсем с ними разговаривать? – гневно зашипела она, когда мы подходили к массивным кованым дверям замка.

– Да кому они нужны? Я и словом не обмолвилась! – возмутилась я, опасливо оглядываясь через плечо. Зеленоглазый грайдер продолжал сверлить мою спину своим тяжелым взором.

– Что он тогда там тебе говорил?

– Просил «да» ему сказать.

– Сказать «да»? – удивленно переспросила Софи, когда мы добрались до дверей. – Хм… Это хорошо.

Она уверенно толкнула тяжелую створку, выпуская прохладу замка в жар улицы.

– Что ж в этом хорошего? – поинтересовалась я, не разделив ее точку зрения.

– Если спрашивают, значит, без нашего разрешения не могут приступить к более активным действиям. Наверное, – предположила моя спасительница.

Глава 4

Всё оказалось не так плохо, как я себе представляла. Плохо, конечно, но терпимо. Замок, в который мы с Софи попали, впечатлял своими размерами. Множество каминов, залов, галерей и куча суетливо носящихся по нему «сочных», словно сдобные булочки, женщин. Они беспрестанно что-то оттирали, мыли, драили и готовили. От того большой холодный замок становился уютным и красивым. Все поверхности сверкали; стекла и витражи безукоризненно скрипели; бесчисленные ковры могли похвастаться безупречной свежестью; даже картинные рамы не хранили на своих боках пыль; гигантские камины, находившиеся в каждом помещении, неизменно разжигались вечером, а с утра вычищались и вымывались до такого состояния, что из них можно было есть.

Самое радостное для меня оказалось наличие водопровода. Здесь было нечто очень похожее на душ. В доставшейся мне комнате имелась умывальня, где на потолке висел каких-то просто невероятных размеров блестящий плоский круг с дырками, напоминающий гигантскую лейку. Кроме нее в кафельном помещении песочно-коричневого цвета не было ни ванны, ни кадушки, ни иного приспособления для омовения. Так что именно его я заподозрила в тесной связи с организованной подачей воды. Однако как работает загадочный агрегат, догадаться не смогла. Ни рычагов, ни вентилей не наблюдалось. Обратившись с этой проблемой к более прозорливой Софи, у которой была точно такая же комната с лейкой, я и здесь потерпела неудачу. Подруга тоже кроме как созерцанием серебристого круга на потолке ничем в этом странном помещении не занималась.

Конечно, мы вместе кинули все свои силы и умственные способности, дабы разгадать загадку душа без вентилей. Безрезультатно. Пытались выспросить об этом местных женщин, но они самым натуральным образом бегали от нас. Стоило завидеть наши покрытые силуэты на горизонте, в их глазах неизменно появлялось чувство, которое я, с удивлением для себя, классифицировала как ужас. Женщины замка боялись нас. Либо им почему-то нельзя было с нами контактировать. Учитывая выражение их лиц, могу предположить, что под страхом смерти.

Как мы ни старались с Софи, нам ни разу не удалось ни подловить прислужниц, ни застать их врасплох. То ли они обладали нечеловеческим слухом, то ли обонянием. Но стоило зайти в помещение, где несколько секунд назад слышались голоса, как никого там не оказывалось. Даже на кухне, где должны постоянно что-то стряпать кухарки, и то никого никогда не было. Несмотря на это, проблем с едой не возникало. Нам исправно оставляли ее под дверью, лишь бы лишний раз не смотреть на наши завернутые в тряпки фигуры.

Разозлившись, я пыталась найти вайгара, чтобы он помог нам мало-мальски адаптироваться. Но не нашла и его в этом лабиринте комнат, залов, галерей и лестниц. В одном из самых огромных помещений в этом замке с немыслимых размеров камином, в котором смело бы уместились три слона, и бесконечно длинным столом, мест эдак на двести, я наткнулась на непонятную для моего сознания проблему. По обе стороны от исполинского очага, на второй этаж бежали две широкие винтовые каменные лестницы. Посчитав, что они, возможно, ведут к Его Вайгарству, я, естественно, направилась к ним. Однако мне не удалось даже добраться до нижней ступени. Невидимая стена больно ударила меня во всю анфасную часть моего тела. Несколько минут после я потратила на этот невероятный феномен бронебойного воздуха, ибо никакого стекла обнаружить не смогла, ладонями скользя по невидимой преграде. Удивительно! Вновь меня потрясло осознание, что наверняка это проявление… магии. Магии! Невероятно! Чистое безумие!

Одним словом, проблему я не решила. Два дня в замке, мы ходили с Софи злые, потные и вонючие, не зная, как смыть грязь, насобираемую по лесам да полям. Загадка разрешилась на третий день. По бесполезной традиции, я зашла в дурацкую умывальню, чтобы попытаться в который раз добыть воды, хотя бы для умывания. Было очень холодно. Вообще, на этом Харне странный климат. Днем солнце беспощадно жарило, а ночью на землю опускалась дикая холодина, до очень нехороших минусов. Отапливаемые огромными каминами комнаты были защищены, а вот там, где тепло огня не дотягивалось, за несколько часов помещения неприятно выстужались.

Минуту посозерцав проклятущую лейку, я поуговаривала ее дать мне воды, и проклинала, и угрожала, в очередной раз облапала длинную полку с бутылочками масел и всевозможных мыл, даже сходила в комнату, взяла с резного туалетного столика шкатулку, в которой хранились неясного назначения стеклянные шарики, после чего вернулась в душевую и начала метко кидать их в серебряный кругляш. Не помогло. Только бардак развела. Пришлось потратить время на собирание стеклянных горошин, что взбесило меня еще сильнее. Когда в помещении вновь воцарился порядок, я, уже осатаневшая, стояла под лейкой и, бросив на нее последний недобрый взгляд, зло рыкнула, ударив кулаком по стене:

– Проклятая грайдерская сантехника!

Что-то шаркнуло, и в лейке послышалось натужное харканье. Я только успела поднять голову, как на меня будто вылили ушат самой ледяной воды, что существовала в мире. Тело обожгло острыми иглами. Из горла вырвался возмущенно-радостный вопль. Вымокшая, я выпрыгнула из-под мощных струй, едва не прибивших меня к полу. Душ ожил! Не знаю, для кого были созданы эти адовы приспособления, но они однозначно смывали не только грязь с тела, а вполне и само тело. Трясясь от неприятной липкой одежды, я радостно подпрыгнула и побежала в комнату Софи.

Уже в коридоре осознала, что бегу с зажатой в руках шкатулкой, поэтому быстро вернулась, поставила ее на столик и выскочила обратно в коридор. Наши спальни располагались на втором этаже. Когда я вновь выскочила, поняла, что забыла надеть паранджу. Возле перил каменной лестницы, тянущейся своими длинными ступенями с первого этажа, застыла молоденькая пухленькая девушка. Ее узкие губы приоткрылись, щеки заалели, а большие васильковые глаза заслезились от долгого немигания. То ли со страхом, то ли с восторгом она скользила по моему влажному лицу, мокрым волосам и прилипшему к телу платью. Чертыхнувшись про себя, я решила больше не возвращаться из-за какой-то тряпки. Мне не терпелось поделиться радостной новостью с Софи.

– День добрый, – натянув пластмассовую улыбку, я быстрым шагом минула девушку.

Услышав мой голос, она приложила руку к внушительных размеров груди, будто у нее вот-вот случится удар (мама всегда так делала, когда разыгрывала перед папой душещипательную драму, если он в чем-то с ней не соглашался). Бросив на молодую женщину последний косой взгляд, я не выдержала и бегом припустила к Софи.

Подругу поселили на другом конце этажа (это, кстати, был единственный момент, когда с нами контактировала жутко неприятная тетка). Потратив минуту, я влетела в ее комнату и запрыгнула на широченную мягкую кровать.

– Софи! Софи! Просыпайся! Хватит валяться, Софи!

Из глубины россыпи пуховых подушек послышался тяжелый недовольный стон. Девушку сложно было назвать жаворонком. Обычно она просыпалась не раньше десяти. Стрелка же напольных часов, стоявших в углу, едва доползла до восьми.

– Пошли, пошли! – я грубо схватила подругу за запястье и потащила к краю кровати.

Мне удалось выудить из вороха скомканного белья встрепанную и злую Софи в белой тонкой сорочке до пят. Тяжелые темно-бордовые портьеры скрывали высокие окна, погружая комнату практически во мрак. Никогда не любила тьму в помещениях. Недолго думая, я энергично подбежала к плотным занавесям и рванула их, впуская ослепляющие лучи в комнату. Софи яростно зашипела.

– Мне очень хочется тебя ударить, Ариадна, и если причина по которой ты меня подняла в такую рань будет глупой, я это сделаю, – пообещала она, пока я хватала ее за запястье и тащила в сторону душевой.

Отворив сливающуюся со стеной дверь и попав в мраморное бело-черное помещение с высокими потолками, нас сразу обдало неприятным холодом.

– О, порази меня. Порази меня, прошу! – с легкой насмешкой, но уже более благожелательно воскликнула подруга, когда мы оказались возле злосчастной лейки.

Широко ей улыбнувшись, я недолго похлопала по стене, в поисках невидимой кнопки, а когда раздалось уже знакомое шарканье, и на пол хлынули струи воды, Софи так же радостно-возмущенно завизжала, стоило ее правого плеча коснуться ледяным каплям. Мне тоже досталось, стрельнув мокрые «стрелы» в спину. Когда «Беллуччи» пришла в себя, то сразу громко и звонко рассмеялась, подставляя ладошки под воду. Я присоединилась к ее заразительному хохоту. Словно два шамана, впервые вызвавшие дождь, мы разве что хоровод вокруг маленького падающего водопада не водили.

– Вы что, совсем разум потеряли, лимы? – раздался гулкий гневный голос со стороны входа в умывальню.

Мы моментально затихли, обернувшись. В проходе стояла та самая пренеприятная женщина, что показала нам наши спальни, когда мы очутились в замке. Я до конца не могла сказать, чем именно она была мне неприятна, ведь визуально уродливой ее не назовешь. Высокая, выше нас с Софи на две головы; очень прямая спина и шея, будто изнутри ее держит металлический штырь, а не позвоночник; белое лицо с большими желтыми глазами, что создавало ощущение чего-то хищного во взгляде довольно молодой женщины; длинный прямой нос; высокие скулы; небольшие аккуратные губы с яркой черной родинкой над красиво изогнутой верхней; каштановые волосы, как и в прошлый раз, были убраны в тугой пучок. Она казалась бы даже красивой, если бы не надменное выражение с оттенком гадливости, с которым дама взирала на нас, будто перед ней две облезлые крысы.

Изумленно хлопая ресницами, мы смотрели на эту женщину, не зная, что и сказать. Откуда она вообще взялась? Два дня мы пытались выловить хоть кого-нибудь, кто сможет нам объяснить, как здесь всё устроено, да чтоб показали нам хотя бы, как вода включается! Отчаялись уже, а тут, стоило разгадать загадку безвентельного душа, и эта мадам сразу материализовалась!

– Вы хоть понимаете, где оказались? Вам выпала такая честь – стать лимга́рами великих вайгаров Харна! – очень высокомерно заявила она, будто это что-то для нас значило. – А одна носится по коридорам с непокрытой головой, как дворовая собака… – я охнула от неожиданности и возмущения, в то время как хабалка продолжила вещать: – Вторая ржет, как кобылица на родах…

– Вы что себе позволяете!.. – надувшись воздухом, начала было я, но Софи с такой силой вцепилась мне в запястье, что мое злостное негодование застряло в горле.

Никто и никогда не смел называть меня дворовой собакой, и никто и никогда не смел оскорблять моих друзей. Это взъярило не на шутку. Однако посмотрев на Софи и увидев ее слегка настороженное лицо с внимательным взглядом, направленным на хамку, я решила сдержать нелицеприятные слова до поры до времени. Что ж, практика показала, что «Моника» видит и понимает чуть больше меня.