Метка девяти хвостов

Пролог

В те времена, когда Ад ещё не был разделён на владения и кланы, ходили сказания о Великом Лисе — о том, кто мог стирать границы между мирами одним взмахом хвоста. Говорили, что у него было девять хвостов, и каждый хранил в себе силу одной из стихий: пламя, лёд, гром, тень, свет, бурю, пепел, эхо и тишину. Он не был ни демоном, ни богом — он был хранителем равновесия. Но однажды равновесие нарушилось. Кто-то захотел власти над всеми девятью силами. Началась война, которая расколола само пространство. Великий Лис исчез. Остались только осколки его силы, разбросанные по мирам, и пророчество: «Когда тьма станет слишком густой, наследник встанет между светом и бездной — и либо спасёт всё, либо станет её частью». Старики шептались, что кровь Великого Лиса течёт в избранных. А те, кто обладал властью, делали всё, чтобы эти избранные никогда не пробудились. Никто не знал, что в одном из мрачных особняков Ада растёт мальчик, в жилах которого уже тлеет эта древняя сила — и однажды она вспыхнет.

Глава 1: «Детство Оптимуса»

Тусклый багрово-красный свет просачивался сквозь свинцовые тучи Ада — места, где даже воздух казался пропитанным горечью и злобой. В одном из мрачных кварталов, среди изломанных каменных домов, стоял особняк Вольфа — угрюмый, словно крепость, с решётками на окнах и вечно запертыми воротами.

Здесь, в этом холодном доме, рос Оптимус Егер — старший сын Конрада Вольфа, могущественного демона-военачальника. Ему было всего десять, но он уже знал: в глазах отца он — разочарование.

Конрад Вольф — отец. Высокий, с жёсткими чертами лица и ледяным взглядом. Ненавидел Оптимуса за то, что тот не был похож на него. «Ты слаб, — шипел он. — Ты мечтаешь о чести, а не о власти. Ты — позор рода».

Феликс — средний брат. Верный, бесстрашный, всегда стоял за спиной Оптимуса. «Если отец снова тебя ударит — я ему зубы выбью», — шептал он по ночам.

Макс — младший. Подхалим и льстец, старательно копировал отца: те же жесты, те же интонации. За это Конрад любил его — или делал вид, что любит.

В тот день Оптимус собирался к деду — единственному человеку в семье, кто относился к нему с теплом. Дед жил за городом, в старом доме у огненного озера, и всегда встречал внука улыбкой: «Ты не такой, как они, Оптимус. В тебе есть свет».

— Ты никуда не пойдёшь, — отрезал Конрад за завтраком. — Дед болен. Лежит при смерти.

Оптимус нахмурился. Он знал, что отец лжёт. Накануне он тайком позвонил деду — тот бодро отчитался, что «сажает новые сорта адских роз» и ждёт внука в гости.

— Я всё равно поеду, — тихо, но твёрдо сказал Оптимус.

Конрад вскинул бровь. Его пальцы сжались в кулак, на столе задрожали чашки. Феликс напрягся, готовый броситься на защиту брата. Макс ухмыльнулся, ожидая зрелища.

Но Конрад лишь процедил:

— Иди. И Феликс пусть идёт. Может, хоть он научит тебя послушанию.

В карете, пока колёса стучали по раскалённой земле, Феликс сжал плечо брата:

— Ты ведь понимаешь, что он не простит тебе этого?

— Пусть, — отозвался Оптимус, глядя в окно на мелькающие пейзажи — чёрные скалы, ядовитые цветы, дымящиеся трещины в земле. — Дед говорит, что правда важнее страха.

Феликс усмехнулся:

— Вот уж кто действительно не боится отца

Дом у огненного озера встретил их ароматом трав и звуком старого граммофона — дед любил земную музыку, которую привозил из своих путешествий.

— А, мои мальчишки! — воскликнул он, выходя на крыльцо. — Оптимус, ты вырос! А Феликс, ты всё так же выглядишь, будто собрался кого-то ударить.

Братья рассмеялись. Дед обнял их, и на миг Оптимус почувствовал себя в безопасности — здесь, вдали от отца, от его ненависти, от вечного напряжения.

— Дед, — спросил Оптимус, когда они сидели за столом с чаем из адских трав, — почему отец меня ненавидит?

Дед помолчал, помешивая напиток. Его глаза — такие же серые, как у внука, — стали серьёзными.

— Он видит в тебе то, что потерял сам. Когда-то и он мечтал о чести. Но власть она меняет. — А ты?

— А я верю, что ты не повторишь его путь. В тебе есть сила, Оптимус. Не та, что ломает, а та, что защищает.

Когда карета въехала во двор особняка, у ворот уже стоял Конрад. Его лицо было маской гнева.

— Ты ослушался, — прошипел он.

Оптимус выпрямился:

— Я проверил твою ложь.

Конрад замахнулся. Феликс бросился вперёд, но отец отшвырнул его. Удар пришёлся Оптимусу в скулу — горячий, жгучий.

— Ты никогда не будешь достоин рода Вольфа! — выкрикнул Конрад.

В этот миг что-то внутри Оптимуса щёлкнуло. Перед глазами вспыхнули странные образы: девять хвостов, пылающих алым, катана, рассекающая тьму, голос, шепчущий: «Ты — наследник».

Он сжал кулаки, чувствуя, как по венам растекается незнакомая сила.

— Я буду достоин, — выдохнул он. — Даже если ты этого не увидишь.

Конрад замер. На долю секунды в его взгляде мелькнуло узнавание? Но тут же исчезло.

— Убирайся в свою комнату. И чтобы я тебя не видел.

В своей комнате Оптимус прижимал к щеке холодный компресс. Феликс сидел рядом, молча перевязывая ссадину.

— Ты видел? — прошептал Оптимус. — Эти образы

— Что-то вроде воспоминаний? — Феликс нахмурился. — Может, дед знает?

— Он не скажет. Не хочет, чтобы отец узнал.

За окном клубился адский туман. Где-то далеко выли демоны. А Оптимус, закрывая глаза, всё ещё видел девять хвостов, танцующих в пламени.

Глава 2: «История о шести классах»

Зал особняка был погружён в сумрак — лишь шесть парящих сфер отбрасывали призрачные блики на каменные стены. Воздух дрожал от напряжения. Конрад Вольф стоял у трона, скрестив руки, его взгляд метался между сыновьями. Макс нервно теребил рукав, Феликс сжимал кулаки, а Оптимус смотрел прямо перед собой, будто уже знал: сегодня всё изменится.

— Начинайте, — бросил Конрад без приветствий.

Каждая сфера пульсировала своим цветом: чёрный — для чёрта, багровый — для демона, тёмно-красный — для дьявола, алый — для высшего дьявола, пурпурный — для высших дьяволов степеней, белый — для чего-то иного.

Макс шагнул первым. Его рука дрогнула, коснувшись тёмно-красной сферы. На щеке вспыхнул знак — треугольник с тремя точками.

— Дьявол, — процедил Конрад. — Достойно.

Макс расплылся в улыбке, бросив победный взгляд на братьев.

Феликс подошёл к алой сфере. Когда его пальцы сомкнулись на ней, на щеке проступил серебряный круг с восемью лучами.

— 14-й высший дьявол, — выдохнул дед, впервые за вечер подавшись вперёд. — Сила контроля. Неплохо.

Феликс сжал губы, но в глазах мелькнуло удовлетворение.

Оставалась белая сфера — пустая, без символа. Она висела перед Оптимусом, словно вызов.

— Ну? — рявкнул Конрад. — Не тяни.

Оптимус вдохнул и коснулся сферы.

Мир взорвался белым светом. Зал затрясся, сферы разлетелись искрами. Когда сияние угасло, на щеке Оптимуса ничего не было.

— Пусто? — хмыкнул Конрад, но в его голосе проскользнула тень сомнения.

— Нет, — прошептал дед, вскакивая. — Смотрите.

На коже медленно проступал круг, внутри которого вращались девять точек. Они не светились — скорее пульсировали, как далёкие звёзды.

Тишина. Даже Макс замер, забыв о своей гордости.

— 16й, — выдохнул дед. Его лицо побледнело. — Этого не может быть.

— Что значит «16й»? — резко спросил Конрад.

— Это новая метка. Не из списка. Не из прошлого. Она создаётся сейчас.

Конрад шагнул к внуку, но дед резко встал между ними:

— Отступись. Ты не понимаешь, что видишь.

— Я вижу угрозу, — прошипел Конрад. — Он не наш.

Тем же вечером братья ворвались в дом у огненного озера. Дед сидел у камина, разглядывая древний свиток.

— Объясни! — выпалил Оптимус, скидывая капюшон. Метка слабо мерцала в полумраке.

Дед поднял глаза — и впервые за всю жизнь Оптимус увидел в них страх.

— Ты ты не должен был получить её.

— Но получил! — Феликс сжал плечо брата. — И что это значит?

Дед медленно сложил свиток:

— В легендах говорится о Создателе метки — том, кто не наследует силу, а рождает её. Но последний такой был...

— Когда? — перебил Оптимус.

— За тысячу лет до нас. И он исчез.

Макс, до этого молчавший, фыркнул:

— Может, он просто сдох?

— Нет, — дед посмотрел на Оптимуса. — Он стал чемто иным.

— Почему отец так испугался? — спросил Феликс.

— Потому что 16я метка — не из Ада. Она...

Дед замолчал, прислушиваясь. За окном промелькнула тень.

— Кто-то идёт, — прошептал он. — Быстро!

Он сорвал со стены старинный кинжал и провёл лезвием по ладони Оптимуса. Кровь капнула на пол, образовав круг.

— Скажи: «Я принимаю» — и коснись метки.

Оптимус колебался.

— Делай! — крикнул дед.

— Я принимаю, — выдохнул Оптимус и прижал палец к девяти точкам.

В тот же миг метка вспыхнула алым. Из пола вырвались лиловые корни, оплели ногу, но дед ударил по ним кинжалом.

— Они уже здесь — прохрипел он. — Бегите. И не доверяйте никому. Даже мне.

В темноте леса Курама возник из тени:

— Ты разбудил древний зов. Теперь они чувствуют тебя.

— Кто — «они»? — спросил Оптимус.

— Те, кто создал метки. И те, кто хочет их уничтожить.

Метка на щеке пульсировала, словно сердце. Где-то далеко завыли демоны. А где-то ещё дальше — за гранью миров — что-то проснулось.

Глава 3: «Чеш и Миша»

Лес окутала вечерняя дымка — сизая, влажная, пронизанная шорохами ночных тварей. Оптимус и Феликс брели по едва заметной тропе, прислушиваясь к каждому звуку. После побега из особняка Вольфа они потеряли счёт времени: голод, усталость и тревога за деда гнали их вперёд.

— Думаешь, отец уже выслал охотников? — тихо спросил Феликс, оглядываясь.

— Не сомневаюсь, — бросил Оптимус, сжимая рукоять катаны. Его метка едва заметно пульсировала под капюшоном, напоминая о себе.

Внезапно между деревьями мелькнули две фигуры.

На небольшой поляне, окружённой корявыми дубами, стояли:

Чеш — высокая девушка лет двадцати. Красные волосы отливали медью в сумраке, чёрные глаза сверкали, как два угля. На ней — чёрная обтягивающая кофта, джинсы, кроссовки и кожаная куртка с вышитым на спине красным драконом. На поясе — катана в простых ножнах.

Миша — маленький плюшевый медвежонок, сидящий на её плече. Его стеклянные глаза блестели не по-игрушечному умно.

Они спорили.

— Ну пожалуйста! — ныл Миша, дёргая Чеш за рукав. — Я же сейчас растаю от голода! Если не пойдём в лапшичную, тебе придётся меня нести!

— Мы не можем, — отрезала Чеш, скрестив руки. — Демоны прорываются в мир, люди гибнут, а ты думаешь о лапше?

— Но ты же тоже хочешь! — настаивал Миша. — Я вижу, как ты поглядываешь на ту тропинку, что ведёт к городу.

Чеш покраснела, но тут же взяла себя в руки:

— Наша задача — остановить их, а не набивать живот.

Оптимус и Феликс замерли, не решаясь подойти.

— Кто вы? — резко обернулась Чеш, заметив их. Её рука легла на катану.

— Мы беглецы, — выдохнул Оптимус, поднимая ладони. — Нас преследует отец.

— Конрад Вольф? — её брови взметнулись. — Так вы — те самые братья?

Миша с любопытством наклонил голову:

— А у старшего метка 16-го ранга, да? Вижу, вижу, — он ткнул лапкой в сторону Оптимуса.

Чеш опустила оружие, но взгляд остался настороженным:

— Что вам нужно?

— Помощи, — сказал Феликс. — Наш дед сказал бежать и не доверять никому. Но вы не похожи на демонов.

— Мы и не демоны, — фыркнула Чеш. — Мы — наблюдатели. Следим, чтобы баланс не рухнул.

— И лапшу едим, — буркнул Миша, но получил от неё лёгкий щелчок по носу.

Оптимус шагнул ближе:

— Вы знаете, что такое 16я метка?

Чеш помрачнела:

— Знаю. И это плохо. Очень плохо.

— Почему?

— Потому что она пробуждает древних. Тех, кто создал метки. И тех, кто хочет их уничтожить.

Миша вздохнул:

— Вот теперь точно не пойдём в лапшичную.

Чеш скрестила руки:

— Если хотите выжить, идите за нами. Мы знаем, где спрятаться.

— А взамен? — насторожился Феликс.

— Ничего. Пока что — просто помощь. Но когда придёт время, вы должны будете принять решение.

— Какое?

— Выбрать сторону.

Оптимус почувствовал, как метка на щеке снова запульсировала.

— А вы кто вы такие?

Чеш улыбнулась — холодно, но с искрой веселья:

— Я — Чеш. Тот, кто записывает истории. А он, — она кивнула на Мишу, — мой помощник. И да, мы тоже охотимся на демонов. Но не ради славы. Ради баланса.

Миша шмыгнул носом:

— И ради лапши. Иногда.

Они двинулись через лес. Чеш шла впереди, легко ориентируясь в темноте. Миша, усевшись на её плечо, время от времени ворчал о «несправедливости мира», но вскоре затих.

— Почему вы помогаете? — спросил Оптимус, когда они вышли к заброшенной хижине.

— Потому что ты — не просто носитель метки. Ты — ключ. И если демоны доберутся до тебя, мир погрузится в хаос.

— А дед?..

— Твой дед, — Чеш помедлила. — Он знал, на что идёт. И теперь его след потерян.

Феликс сжал кулак:

— Вы думаете, он...?

— Надеюсь, что нет. Но пока мы должны скрыть тебя.

В хижине пахло пылью и сухими травами. Чеш зажгла свечу, и её свет выхватил из темноты древние символы на стенах.

— Здесь безопасно, — сказала она. — На время.

Миша, наконец, слез с её плеча и уселся у очага:

— Ну хоть чаю.

Чеш вздохнула:

— Ладно. Но только после того, как объясню вам, что такое 16-я метка на самом деле

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.