- -
- 100%
- +
ПРЕДИСЛОВИЕ
Рим, когда там прибрал окончательно власть к своим рукам Марк Ульпий Траян, гордая Дакия и встающие на ноги и набирающие силу далёкие предки славян в лице племенного союза карпов, и их разгоревшееся противоборство в конце I и в начале II веков новой эры, обо всём этом и рассказывается в Третьей части моего исторического романа «Дакия в огне».
Эта часть мной названа «Под небом Перуна». Причём это название у неё появилось не случайно. Событий в романе много, и они нарастают стремительно. Однако происходят они не только в Дакии, но и вокруг неё.
Вкратце их изложу…
Марк Ульпий Траян, получив императорскую власть из рук престарелого Нервы, который перед этим его усыновил, перебрался с Германо-Ретийского лимеса в Рим, и сразу же после этого вознамерился стереть с лица Земли царство свободолюбивых даков, которое как бы нависало над Балканскими провинциями империи и угрожало им постоянно. Однако от долгого противостояния и многочисленных разборок устали не только в Дакии, но и на берегах Тибра. Надменные сенаторы не желали развязывать новую войну с северными варварами в ближайшее время, и тогда Траян пошёл на заведомый обман. Он ловким приёмом сумел спровоцировать даков напасть на мост Аполлодора Дамаскина и на охранявшие его форты, и после этого переправился со своими легионами через Дунай и развернул масштабные военные действия.
Впрочем, и на этот раз противостояние с даками не получилось в виде легкой прогулки, так как с легионами Рима вступили в борьбу не только Децебал и его отважные воины! К дакам на помощь поспешили и их соседи, а именно бастарны и карпы. Последних возглавлял на тот момент князь Драговит. И потому Риму приходится, напрягая все свои силы, уже в который раз подступаться к «Дакийской твердыне», и неся не малые потери брать её приступом.
Следует сказать, что у древних славян к тому времени наступил знаковый период в их истории, и я бы даже назвал его в какой-то мере ещё и переломным. Это когда у них, во всяком случае у той части этих племён, которые обитали у самого порога Дакии, начали зарождаться первые городские центры, а вместе с ними проявлялись и зачатки государственности, и начало формироваться классовое общество. Из вождей, старейшин и их приближённых выделилась устойчивая верхушка, и более того появились несменяемые предводители, которых древние славяне стали называть князьями.
А потому, тот же племенной союз карпов, располагавшийся в верховьях Днестра, к I – II в.в. новой эры, я думаю, вполне можно было бы считать ранним государственным образованием, хотя и находившимся ещё на первоначальной стадии своего формирования.
Вот об одном из самых первых протогосударств, только что возникших у тогдашних славян, в основном и пойдёт речь в Третьей части моего исторического романа.
И так…
105-106 г.г. новой эры.
Область к Северо-Востоку от Карпских гор (нынешние Карпаты).
Верховья Данастрия (нынешний Днестр).
Укреплённое городское поселение Тамасидава (позже, отделившиеся от карпов уличи, переименуют его на славянский лад в Пересечень, и уже под этим названием его будут не раз упоминать в древнерусских летописях).
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Сообщу заранее тебе читатель, что вынужден буду в своём повествовании по времени вернуться несколько назад, и вскоре ты поймёшь причину этого…
Заканчивался месяц червень (по нынешнему календарю - это июнь). Тамасидава вновь была взбудоражена. Но на этот раз из-за прибытия в город гостей от роксоланов, и прежде всего из-за дочери их Верховного вождя.
Савлея была не только красавицей, у которой были редкого небесного цвета глаза и пышные русые волосы, а ещё при этом она была и упрямой. Причём, упрямой во всём. В том числе и в проявлении своих чувств. И если уж она что-то решила, то переубедить её уже не было никакой возможности. Фарзон это знал прекрасно, и, хотя поначалу он и пытался увиливать и не желал давать своего согласия на заключение этого брака, но, в конечном итоге, это ни к чему не могло привести. Верховный вождь роксоланов это понимал. «Ну вся в неукротимую свою мать, в Дандамию,» - вздохнул Верховный вождь, и уже вслух как бы подытожил:
- А-а-а! Да пусть всё будет, как будет! Клянусь священным огнём, и нашей матерью-прародительницей Табити, я что мог сделал! Но высшие силы захотели иного… И и-и-им… им противостоять у меня нет ни сил, ни желания. Всё! Моё терпение иссякло. Я умываю руки…
Так в очередной раз Савлея добилась своей цели.
А тут ещё следует сказать, что у праславян не запрещалось вступать в любовную связь до заключения брака, это никак ими не порицалось, ну и нравы у наших предков в этой области были намного свободнее, чем в Средние века, когда они отринули язычество и перешли в христианскую веру, тем более эти нравы были раскрепощенными у соседей карпов, у роксоланов, у которых до сих пор женщины сохраняли многие права и привилегии, и их нельзя было в чём-либо ограничивать, и потому ещё до того, как Воислав и Савлея сыграли свадьбу, они уже вовсю зажили вместе.
Ну и никого это не шокировало.
***
Драговит, конечно же, был рад тому, что Воислав, наконец-то, нашёл себе суженную.
Для Воислава и Савлеи он выделил целое крыло в своих палатах, и велел до свадьбы их не тревожить. И это было с его стороны вполне благоразумно. Потому что молодые в первые дни не покидали своего ложа сутками, и никак не могли насытиться друг другом. Им даже еду и напитки приносили к закрытым дверям, и там их деликатно оставляли.
А между тем подготовка к свадьбе шла своим чередом.
Поначалу Драговит хотел её перенести на время по завершению похода в Дакию, но Вирута убедила его, что этого ни в коем случае не стоит делать.
- Пойми же, дорогой, - обратилась к князю супруга, - нам очень важно заручиться поддержкой Фарзона и его роксоланов, а для этого надо как можно скорее породниться с ним! Так что свадьбу ни в коем случае не переноси на потом. После свадьбы роксоланы окончательно и бесповоротно встанут на нашу сторону!
И Драговит согласился с доводами Вируты.
Сестра Децебала как всегда была мудра и многое предвидела.
***
А что же жених?..
А вот про Воислава нельзя было сказать, что он являлся каким-то тихоней и пугливо шарахался от всех молодок. О-о, совсем и нет! Девушки у Воислава появились, наверное, лет с семнадцати, а может даже и раньше. По очереди он встречался с несколькими соплеменницами, пусть это и делали они не сильно то и таясь, и по обоюдному желанию, но никому Воислав не обещал, что непременно женится. Однако одна из них очень уж хотела выйти замуж за Воислава.
И это была не кто-нибудь, а племянница воеводы Ратибора.
Родослава была дочерью родной сестры уличского воеводы. Она была под стать Савлеи, но чуть помладше. Ей было неполных восемнадцать лет. И она страстно влюбилась в старшего сына князя, и поэтому известие о его свадьбе с голубоглазой красавицей роксоланкой её не могло не огорчить. А ещё надо сказать, что в ней текла и кровь прабабки, ну а та являлась скифкой, происходившей из знатного рода, когда-то правившего в небольшом скифском княжестве, располагавшемся в низовьях Гипаниса (нынешний Южный Буг). Ну а хорошо было известно, как относились скифы к сарматам, и в частности к роксоланам, с которыми они враждовали уже не один век не на жизнь, а на смерть. И было известно, что роксоланы немерено пролили скифской крови и чуть-ли не под корень выкосили этот народ, когда-то главенствовавший во всём Северном Причерноморье. И это разумеется накладывало свой отпечаток на отношение Родославы к невесте роксоланке.
Ну и следует заметить, что Родослава до сих пор ещё надеялась стать если и не первой, то хотя бы второй супругой княжича (а это вполне было возможно, ведь у древних славян не запрещалось иметь несколько жён, при условии, что в таком случае мужчина должен был быть не бедным, и мог их всех содержать).
И тут Родославе кажется улыбнулась удача…
Она попыталась воспользоваться тем, что как раз наступил праздник летнего солнцестояния и который назывался Ярилиным днём или Купалой, а это был главный летний праздник у тогдашних славян, и его особенно любила молодёжь. В этот праздник босоногие и простоволосые юноши и девушки отрывались во всю, и никто их не мог удержать от фривольных игрищ и более серьёзных развлечений.
Они плели венки, совместно водили весёлые хороводы, играли в пятнашки и прочие игры, пели, прыгали через разведённые костры, чтобы очистить себя, и совершали омовения в различных водных источниках. Праздник длился на протяжении нескольких дней, и племянница воеводы надеялась, что Воислав не удержится и примет участие в нём, и уж тогда-то…
О-о-о! Она не будет дурёхой! Нет-нет! Она его выследит и поговорит с ним наедине.
И вот на пятый день по прибытию Савлеи в Тамасидаву, Родослава застала старшего сына князя на берегу Данастрия, когда тот, оставив свою голубоглазую роксоланку, со сверстниками во всю веселился и прыгал через самый большой костёр.
Родослава подбежала к старшему сыну князя, одела на него заранее сплетённый ею венок и, ухватив Воислава за руку, увлекла его вниз, к реке.
Там, не сговариваясь и беззаботно смеясь, они полностью разделись и бросились в воду. Когда же они вышли из воды, Родослава вновь схватила княжича за руку и увлекла его в разросшиеся кусты, и уже та-а-ам…
Родослава всё точно рассчитала.
***
В разросшихся кустах, между ними случилось то, чего девушка и добивалась.
Воислав не долго сопротивлялся. И уже через некоторое время, как и прежде, с ней занялся неистовой любовью. Родослава пол ночи не давала покоя княжичу. Она как никогда была страстна и раз за разом разжигала страсть и в своём партнёре, в таком желанном для неё старшем сыне князя.
А надо ещё заметить, что наши предки в любви были очень раскрепощёнными, и их желания и фантазии ничего не сдерживало. У них не было ограничений. И для них не существовало никаких запретов в этой области. В отличии от уже более поздних времён.
Но когда они оба подустали и разъединились, девушка, помолчав некоторое время, обратилась к возлюбленному:
- А скажи-ка: кто лучше? Я … и-и-или… и-и-или же она?
- Ну а зачем тебе это знать? – ушёл от ответа Воислав. – Вы - обе хороши… Я не хочу вас сравнивать. За-а-ачем?
- А-а-ах та-ак?! Ну тогда и меня возьми в жёны! – разгорячённо произнесла Родослава, и вновь она прильнула всем телом к возлюбленному. – Я согласна стать твоей даже второй женой! Так что, ты меня возьмёшь, а-а?
Но на этот раз Воислав не захотел близости и резко отстранился от Родославы.
- Ну-у, почему?! По-о-очему?! – сорвалась и чуть ли не закричала племянница воеводы. – Что тебе мешает завести помимо роксоланки через некоторое время и вторую жену? Ты же не простой вой, ты даже не воевода, а – княжич! Ты рано или поздно станешь князем и будешь во главе всех нас! Или роксоланка тебе не разрешает? Эта своенравная чужеземка тобой уже начала верховодить?!
Воислав молча оделся и удалился, а Родослава вслед ему горько разрыдалась.
***
Я уже рассказывал, что избушка старой ведьмы Семаргалы располагалась на краю почти что непроходимых и весьма обширных болот, и потому её редко кто осмеливался посещать. Даже дикие звери, казалось, её опасались и предпочитали обходить стороной.
Старуха Семаргала c раннего утра была очень занята. Она варила различные снадобья и отвары, и, изрядно утомившись, сейчас отдыхала на печке, когда услышала бешенный лай своих бойцовских мастифов.
Псы её не могли просто так лаять, а сейчас они не то что лаяли, а в лае уже надрывались. Видно кто-то забрёл в их пропащее место…
- Э-э-эх, кого это не лёгкая там принесла? – проворчала старая ведунья, и кряхтя и охая стала слазить с печи. Но вот она, наконец-то, сползла, обулась в онучи, которые носила даже в летнюю и жаркую пору, и прошла к дверям. Поднявшись на верх, она увидела в отдалении всадников. Старуха прикрыла ладонью глаза, что бы её не ослепляло полуденное яркое солнце, и сильно прищурилась:
- Кто-о-о вы?! Что вам надо, залётные?! – прокричала старая ведунья.
- Да это же я!.. – в ответ ей закричал старейшина рода Дулёб.
- А-а-а! Это ты, красавчик… - старуха успокоила своих громадных и очень свирепых четвероногих охранников, которые могли разорвать любого, и даже вооружённого и крепкого мужчину. Опасливо косясь на мастифов, Хвалимир бочком прошёл вслед за старухой в её убогую и вросшую в землю избёнку с очень низким потолком.
- Ну что у тебя за дело ко мне? – спросила Семаргала старейшину.
Хвалимир насупился и только после некоторой заминки ответил:
- Помощь твоя нужна… О-опять…
- Ну, что ж, выкладывай… Чем смогу…
- Так и ничего не получилось с сарматами, - сокрушённо произнёс Хвалимир.
- Да я уж об этом немного наслышана, - кивнула головой старая ведьма.
- Вот-вот… Э-э-эх, ну и что теперь мне делать? – растерянно развёл руками старейшина рода Дулёб. – Как же мне быть? Драговит опять меня получается обыграл?
- Дай подумаю… Надо бы всё хорошенько, о-о-оч-чень хо-орошенечко обдумать… - откликнулась Семаргала.
- Ду-у-умай, ду-у-умай, старая… - повторил Хвалимир.
Семаргала велела своей помощнице пока что принести прошлогодней медовухи, которая была особенно забористой и крепкой. Хвалимир её выпил почти что залпом, крякнул от удовольствия и вытер пятернёй рыжеватую с проседью бороду.
Наконец, Семаргала нарушила напряжённое молчание и заговорщическим тоном произнесла:
- Я думаю, у тебя ещё не всё потеряно, Хвалимир, и ты можешь добиться того, чего задумал, но для э-этого… Ты должен для этого на что-то всё-таки решиться…
- Говори, что я должен сделать?! – нетерпеливо переспросил Хвалимир. – Я готов уже на всё! Ну-у-у!
- Тебе следует на предстоящей свадьбе отравить… роксоланку.
- Что-о-о? Отравить дочь Фарзона?!
- Ну, да!
У Хвалимира от услышанного нервно задёргалась щека. Он на некоторое время даже чуть-ли не остолбенел. Но вот он немного ожил, то есть кое как очухался, усиленно почесал висок, и затем потеребил кончик своего мясистого и с красными заметными прожилками носа:
- А что? А… а по-другому… а по-другому ну никак нельзя, старая?
- Нет, нельзя!
- И что мне это даст?
Старая ведьма стала старейшине рода Дулёб обстоятельно всё объяснять:
- Э-э-э, Хвалимир, ну прикинь-ка сам… - и вдруг Семаргала умолкла.
- Что замолчала? – нетерпеливо повторил старейшина. – Уж давай, разъясняй…
Семаргала продолжила:
- Фарзон очень дорожит своей единственной дочерью, и если она на свадьбе будет отравлена, то он не станет разбираться, кто прав, а кто виноват, и сразу же начнёт мстить князю Драговиту… Ты понял, наконец-то, что я тебе предлагаю?
Хвалимир уже не долго раздумывал над предложением старой ведьмы и согласился вскоре.
- Готовь яд! - произнёс он. – Ты права! Так я и поступлю.
- А у тебя есть человек, который сможет этот яд подсыпать роксоланке прямо на её свадьбе? - переспросила Семаргала.
Хвалимир вновь почесал висок, совсем нервно и усилено, а затем и бороду, и, наконец-то, добрался до кончика своего носа и тоже его нервно потеребил, и только потом уже произнёс:
- Я-я-а-а… я найду такого человека. Да, кажется найду! Я знаю, кто может это сделать!
- А этот человек у тебя надёжный? – переспросила старая ведьма.
- Я в нём не сомневаюсь! – откликнулся старейшина рода Дулёб.
Ну и о цене Хвалимир с Семаргалой быстро столковались. И вскоре старейшина рода Дулёб заполучил вожделенный яд.
***
Вот и настал день долгожданной свадьбы княжича Воислава и роксоланки Савлеи. День для свадьбы был подходящий, потому что именно в это время карпы больше всего их и играли. И вновь вся Тамасидава не осталась в стороне и гуляла.
Драговит и Вирута были не меньше рады этому торжеству, чем виновники его. Князь щедро угощал буквально всех. Да и благо ещё с прошлого торжественного пира столы так и не успели разобрать. Но помимо этих длинных столов на главной площади перед княжеским теремом были поставлены и с два десятка качелей, вокруг которых вилась молодежь, и слышался ни на мгновение несмолкаемый её смех.
Молодёжь веселилась не только днём, но и всю ночь. И никто её из старших не одёргивал и не укрощал.
Отца Савлеи на этом торжестве представлял Тагасий. Он не сразу согласился ехать в Тамасидаву, однако Фарзон настоял, чтобы именно старший сын заменял его. И теперь Тагасий повсюду сопровождал свою сестру. Но по его неулыбчивому и даже мрачному облику было видно, что эта церемония не слишком то старшего сына Фарзона и радовала. И что он не очень-то и доволен был приобретению среди карпов новых родственников в лице князя и его семьи.
Тагасий считал, что совершенно опрометчиво его отец пошёл на разрыв с римлянами, и из-за Савлеи вновь вступил в союзнические отношения с карпами, а значит и с даками. Наследник Фарзона искренне полагал, что предпочтительнее дружить было с более богатой и сильной Южной империей. Кстати, среди роксоланов так думал не только Тагасий.
Все предварительные обряды были до мелочей соблюдены, в том числе и на капище Перуна, где жрец Богумил и его помощники провели жертвоприношения, и вечером, на самый последний день Купалы, в княжеских палатах зажглись десятки факелов, и…
И начался долгожданный свадебный пир.
***
Во главе стола усадили молодожёнов.
Они, облачённые в праздничные белые одежды и с венками на головах, принимали поздравления. А по левую и правую руку от брачующихся восседали их родственники, включая князя Драговита и его супругу.
Задействованы были сразу несколько оркестров.
Музыка не смолкала. Звучала она очень громко, и иногда даже заглушала застольные разговоры. Но помимо гусляров, флейтистов, тамбуристов и прочих музыкантов, развлекали собравшихся гостей и скоморохи.
Ну а это были ещё те пройдохи, настоящие оторвы и плуты!
Скоморохи себя вели иногда совсем уж развязно, задирая многих гостей, и даже князю и молодожёнам от них нередко доставалось по полной. Их шуточки порой казались совсем уж откровенными и даже скабрезными, и могли любого вогнать в краску. Но на них мало кто обращал внимание. А один из скоморохов привёл с собой годовалого медвежонка, и тот на потеху всем начал отплясывать на задних лапах и настырно стал выпрашивать пряники и мёд у всех подряд.
Столы ломились от различных яств. Тут было кажется всё, что только пожелаешь! Были медовуха, пиво, ну и греческое вино, которые сейчас лились рекой.
Вскоре начали жениху и невесте преподносить подарки. Эту особенно торжественную церемонию по традиции возглавили родители брачующихся.
Князь сделал царский подарок молодожёнам. Он одарил их целым уделом с центром в Пироборидаве, только что отстроенном и укреплённом городище, располагавшемся примерно в тридцати верстах от столицы карпов, а Верховный вождь роксоланов дал табун превосходных скакунов и пятьдесят тысяч римских золотых ауреусов в придачу.
Остальные подарки были, разумеется, поскромнее.
Когда преподносились подарки, даритель вставал и принимал чашу с медовухой, которую он должен был выпить до дна, а затем перевернуть чашу и показать, что выпито уже всё до последней капли.
Настал черёд преподнести подарок воеводе Ратибору и его родственникам.
Ратибор вышел из-за стола, а за ним последовали его супруга, его дети, и семья его сестры, здесь же находилась и необычно бледная Родослава, совсем недавно отвергнутая Воиславом.
***
Воевода поздравил молодожёнов, пожелал им многих лет совместной счастливой жизни и кучу отпрысков, и объявил, что их семья дарит Воиславу и Савлеи пару вавилонских ковров и римские доспехи старшему сыну князя. От сестры Ратибора преподносились римская посуда: бронзовые чаши и кубки, а также сосуды, очень красиво расписанные греческими мастерами.
В самый разгар свадебного пира, уже далеко за полночь, Родослава решилась и, встав со своего места, подошла к невесте.
- Дорогая невестушка, - произнесла вкрадчиво Родослава, - ты сегодня ну просто неподражаема! Ты так…ты… ты та-акая замечательная и… и та-акая… та-а-акая красивая! Ты прямо богиня! Ле-ебёдушка! Я очень рада за тебя! И я хочу стать твоей подружкой…Ты согласишься?
Савлея благосклонно заулыбалась в ответ.
Родослава протянула Савлеи чашу с вином и добавила:
- Давай выпьем с тобой! Ну-у-у, же! Давай же за тебя, дорогая… и самая красивая невестушка! Наша ты несравненная пава! И пусть Лада заботливо укроет тебя своим крылом!
- И за нашу дружбу! - ответила Родославе счастливая дочь Фарзона.
Родослава совсем стала бледной и просто впилась взглядом в роксоланку, когда та пила из преподнесённой чаши вино. Но вот чаша была Савлеей не сразу, но всё-таки осушена.
Родослава и Савлея обнялись и троекратно расцеловались.
- Теперь мы с тобой стали самыми близкими дружками! – произнесла, коверкая смешно слова и вся светившаяся от счастья дочь роксоланского Верховного вождя.
Человек, который преподнёс Родославе яд от Хвалимира, пообещал племяннице воеводы, что он не сразу подействует. И Родославу вряд ли заподозрят в совершаемом преступлении. Этот яд был хитрым, и он должен был подействовать только через несколько часов, то есть под самое утро.
После этого Родослава уже ни о чём не могла думать, и только со стороны внимательно наблюдала за роксоланкой, желая увидеть какие-то изменения в её поведении. Но шло время, час за часом, а Савлея не менялась, и только постепенно чуть пьянела и становилась всё более весёлой.
И вот под самое утро молодожёны покинули гостей и уединились в своих покоях. Перед этим им пожелали до утра не спать.
Ну а к вечеру следующего дня, по-прежнему радостные и счастливые, они появились перед всеми гостями, чтобы вновь присутствовать на своей свадьбе.
При виде обоих молодожёнов, Родослава едва не лишилась чувств.
Почему всё так случилось? И почему же роксоланка выжила и не испустила дух от яда старой ведьмы Семаргалы?
Да потому, читатель, что племянница воеводы просто не знала, что немая помощница старой ведьмы, обитавшей на болоте, подменила порошок с ядом, и этим самым спасла дочь Фарзона от верной гибели.
ГЛАВА ВТОРАЯ
После ночной переправы через Данувий, когда была скрытно пересечена имперская граница, у Квиета уже не было по сути ни одного спокойного дня. Трибун постоянно нервничал и находился всё время в каком-то напряжении. Впрочем, это и понятно было почему, ведь он же до сих пор не знал, что творилось на Юге и в Центральной части Дакийского царства, велись ли там уже ожесточённые бои или же пока что всё развивалось ни шатко, ни валко, однако приказ от Божественного был получен и его следовало выполнять. Причём неукоснительно и любой ценой. И даже если придётся, то и ценой своей жизни.
Траян всё продумал и всё рассчитал. Всё-таки ныне правивший в Риме принцепс был великим стратегом, да и вообще он был совершенно незаурядной личностью!
Он был умным, талантливым и всё, что касалось военного дела, то ещё и прозорливым! В общем, как многие считали, он был настоящим гением! И в это уже искренне уверовали не только на берегах Тибра.
И вот потому Особая номерная когорта VIII Ульпиева, под командованием новоиспечённого трибуна Лузия Квиета (в составе шести конных ал), продолжала исполнять, казалось бы, на первый взгляд совершенно безумный его приказ и продвигалась в одиночку по труднодоступному высокогорью в глубоком вражеском тылу. Однако она уже стала двигаться не ночами, а днём.
А ещё когорта Лузия Квиета далеко оторвалась от римских опорных баз и подвергалась постоянному риску быть обнаруженной и окружённой многочисленными враждебными даками.
Всё же это было уже Северное приграничье царства Децебала, а от него до империи было очень и очень далеко.