Кубинские прокси. Тайное оружие Острова Свободы

Вы видели многочисленные примеры в учетных книгах, изъятых в Кабо. Там был „шоп-лист“ на оружие: пятьдесят АК-47, тысяча АК-47, сто М16; двадцать семь RPG-7 и AR-15. Это был не весь список желаемого: там были гранатометы, патроны и многое другое… Подсудимый не мог вести свои войны без инструментов войны, таких как огнестрельное оружие».

Вступая в эту цепочку поставок, Голдбарг касалась важной, но сложной темы. Она описывала заговор по торговле оружием. И действительно, такой заговор существовал. Картель Синалоа не только снабжал огромными количествами кокаина, достаточного, чтобы каждый американец смог нюхнуть линию. Он также был крупным игроком на рынке оружия.

Те же автомобили с тайниками, что перевозят наркотики на север через границу США, едут на юг с оружием. Те же самолеты, что вывозят кокаин из Южной Америки, привозят оружие. Поскольку торговля наркотиками картеля имеет глобальный размах, его оружейные сети простираются от США до Мексики, Колумбии и дальше. Они связываются с преступниками, продающими оружие уличным бандитам в США, так же легко, как с коррумпированными силами безопасности Латинской Америки и с повстанцами и парамилитариями, признанными террористами.

И картель Синалоа – лишь один из множества, переправляющих оружие через Рио-Гранде. Разнообразные контрабандисты отправляют оружие на юг – от пары стволов в багажнике до сотни единиц в трейлере. Это складывается в огромный арсенал.

С 2007 по 2018 год ATF проследила 150 811 единиц оружия от преступников в Мексике до продавцов и фабрик в США. Различные цифры обсуждаются в дебатах, но это самая важная конкретная цифра, которая бесспорно подчеркивает проблему.

Этого оружия хватило бы для разжигания восстания. И в некотором смысле это произошло. Картели убили тысячи полицейских, солдат, мэров, судей, политиков, журналистов, священников и гражданских. Они дестабилизировали Мексику и замедлили ее развитие.

Тактика повстанцев особенно проявилась в октябре 2019 года, когда солдаты арестовали сына Эль Чапо, Овидио Гусмана, в Кулиакане, столице Синалоа. Сотни вооруженных людей вышли на улицы, блокировали дороги, сражались с солдатами и похищали офицеров. Некоторые стреляли из огромных винтовок калибра .50, пока напуганные жители прятались в школах, куда пришли за детьми. Столкнувшись с этим террором, мексиканское правительство отступило и освободило Овидио.

С 2007 по 2019 год в Мексике было совершено более 277 000 убийств. Две трети из них совершены с использованием огнестрельного оружия. Этот период совпадает с началом кампании президента Мексики Фелипе Кальдерона против картелей, поддержанной США, с вертолетами, оборудованием для прослушивания и продажей оружия. Фабрики США поставляют оружие обеим сторонам Мексиканской нарковойны.

И это только те стволы, которые удалось изъять и проследить. Гораздо больше оружия все еще в обращении и используется в терроре картелей. Мы никогда не узнаем истинный масштаб торговли. Но одно исследование оценивает, что более 200 000 единиц оружия ежегодно переправляется через границу. Это привело мексиканские правоохранительные органы в 2020 году к оценке, что за десятилетие было контрабандой переправлено 2,5 миллиона единиц оружия.

Даже четверть этой оценки – уже серьезная проблема. Это исторический случай торговли оружием в условиях крайне насильственного конфликта. Мексика пережила гуманитарную катастрофу. И США тоже страдают, живя в насильственном регионе, с американцами, погибающими в Мексике, и беженцами, направляющимися на север.

Оружие также «утекает» из мексиканской полиции и армии. Но все данные указывают, что основная часть оружия для картелей поступает из США – крупнейшего оружейного рынка в мире. Из 16 343 единиц оружия, которые Мексика передала ATF для прослеживания в 2018 году, 70,4 % было однозначно произведено или продано в США.

Позже я подробнее разбираю все цифры. Можно спорить, что мексиканские картели всегда найдут где достать оружие. Но нет сомнений в том, что прямо сейчас они получают огромное количество стволов из США.

И это не заканчивается Мексикой. С 2013 по 2018 год центр прослеживания ATF в Западной Вирджинии отслеживал оружие, произведенное или проданное в США, в 136 стран. Среди них – одни из самых смертоносных стран, например, Гондурас, откуда прибывает наибольшее число беженцев на южную границу США.

Голдбарг об этом говорила. Но прокуроры фактически не предъявили Гусману обвинение в торговле оружием, а только в его использовании. Причины иллюстрируют огромные трудности в остановке «железной реки» и скандал, омрачающий ATF.

Первой причиной стало то, что нет конкретного закона против контрабанды оружия. Или, другими словами, законодательство США гораздо строже по наркотикам, чем по оружию.

Агенты обвиняют торговцев кокаином в «заговоре по торговле контролируемым веществом» – обвинение, использованное против Эль Чапо и многих других в войне с наркотиками. Оно позволяет привлечь всех участников и отправить их в тюрьму на десятки лет. Но подобное обвинение трудно предъявить торговцам оружием. Как заявляет Министерство юстиции: «Нет федерального закона, специально запрещающего торговлю оружием или „подставные“ покупки».

Вместо этого существуют десятки более мелких нарушений, таких как «ведение бизнеса с оружием без лицензии», «умышленная продажа запрещенному лицу» и «умышленная транспортировка украденного оружия». Есть также Закон об экспорте вооружений и нормативная система International Traffic in Arms Regulations, регулирующая легальный экспорт оружия. Но это меры соблюдения правил, а нарушения часто ограничиваются выговором или штрафом.

Это отражает разницу между торговлей наркотиками, где героин и кокаин запрещены на всех этапах цепочки, и торговлей оружием, где оружие «утекает» из легальной индустрии.

Возможно, формулировка обвинения не имеет решающего значения: если опасный преступник в тюрьме, значит, он в тюрьме. Но она отражает приоритеты и реально влияет на то, как прокуроры могут строить дело.

Второй причиной является крупнейший скандал в истории ATF, получивший название «Fast and Furious» по мотивам гоночных фильмов. В 2011 году выяснилось, что агенты ATF наблюдали, как почти две тысячи единиц оружия переправляются картелям в Мексике, не предпринимая действий. Агенты утверждали, что пытаются поймать главарей, а не мелких игроков. Но ситуация вышла из-под контроля, когда преступники убили агента пограничной службы Брайана Терри, а часть оружия была прослежена до операции Fast and Furious.

В последующие годы оружие из Fast and Furious продолжало появляться в неловких местах. Оно доходило до рук бандитов в Колумбии. Винтовка калибра .50 была изъята в последнем убежище Эль Чапо при его поимке в 2016 году. И новые случаи продолжают появляться.

Федеральные прокуроры понимали: чем больше обвинений в оружии они выдвинут против Эль Чапо, тем больше его адвокаты будут пытаться открыть эту «ящик Пандоры». А Гусман всё равно получил бы пожизненное за наркотики.

Адвокат защиты Эль Чапо Эдуардо Баларезо всё же пытался спрашивать о «Fast and Furious». Но прокуратура это остановила, подав ходатайство «предотвратить любые вопросы или ссылки на… Операцию Fast and Furious». Они утверждали, что факт, что оружие, предоставленное правительством США, оказалось в тайнике Эль Чапо, «никак не относится к делу» и что «защита пытается использовать известную операцию, чтобы поставить правительство на суд».

Прокуроры не хотели, чтобы присяжные слышали об этом. Или чтобы публика продолжала об этом слышать.

Fast and Furious возвращает нас к разделяющей Америку политике. Многие демократы давно выступают против торговли оружием. Но история Fast and Furious была «на стороне» консерваторов, возмущенных тем, что это произошло при президенте Бараке Обаме, который хотел ужесточить законы об оружии.

Это действительно важное дело, которое я рассматриваю подробно. И оно отражает более широкую проблему: соучастие государственных агентов и торговцев оружием по обе стороны границы.

Однако проблема оружия по сути не про левое и правое – а про жизнь и смерть. Большинство из нас согласны, что закаленные преступники не должны быть вооружены. Так почему попытки остановить их оказываются такими неэффективными?

Разговор об оружии вызывает бурные эмоции. Особенно в США.

В конце концов, оружие – всего лишь машины, инструменты, которые люди могут использовать во благо или во зло. Но мало какие инструменты в современном мире вызывают такую страсть «за» или «против».

Очевидно, что когда их используют для убийства, они оставляют глубокие раны. Между тем сторонники оружия утверждают, что оно необходимо для самозащиты, что их жизнь зависит от этого.

Возможно, дело еще и в том, что это такие простые машины, обладающие невероятной силой. Легкое нажатие на спусковой крючок – и можно лишить человека жизни. В том числе собственной. Эта сила завораживает, придает смелости и пугает.

Проблема настолько взрывоопасна, что даже слова вызывают споры. Термины «штурмовая винтовка» и «оружие военного типа» вызывают бурные дебаты еще до того, как речь зайдет о том, что такое «терроризм».

История оружия переплетена с остро обсуждаемыми событиями в США. Традиционный рассказ связывает их с завоеванием Запада и Войной за независимость. Современные авторы указывают на использование оружия в геноциде коренных американцев, а также полицейскими и охотниками за рабами.

Политика оружия затрагивает фундаментальные вопросы нашего времени. Насколько правительство должно ограничивать права граждан и, с другой стороны, насколько оно обязано защищать их от вооруженной угрозы. Вопрос индивидуальной безопасности против коллективной. Целостность государства против попыток международного решения глобальных проблем.

Эта книга посвящена торговле оружием, поэтому последний пункт особенно важен. Черный рынок оружия перемещается через контрольно-пропускные пункты, самолеты и туннели под границами. Оно часто производится в одной стране, продается в другой и используется для убийств в третьей.

Незаконная торговля оружием – часть темного подбрюшья глобального капитализма, подрывающего национальные правоохранительные органы, наряду с контрабандой наркотиков, людьми и торговлей секс-услугами. Эти черные рынки составляют значительную долю мировой экономики, но мы едва можем их понять.

Кризис коронавируса 2020 года обострил идеологические противоречия. С одной стороны, угроза вируса показала, что нужны коллективные решения проблем времени. Миллионы остались без работы, системы здравоохранения под давлением, и возник лозунг: в пандемию нет места либертарианцам.

С другой стороны, протестующие по всей стране вышли с оружием, требуя отмены локдауна. Продажи оружия взлетели – люди боялись, что общество рухнет, и им понадобится оружие, чтобы отбиваться от мародеров.

Когда протесты после жестокого убийства Джорджа Флойда в Миннеаполисе заполнили улицы, а грабежи вспыхнули во многих городах, продажи оружия достигли рекордных высот. Наряду с мирными маршами возникли проблемы с беспорядками. В то же время резко выросло число преступных стрельб – что возвращает нас к черному рынку оружия и наркотиков. Глубокие страхи подпитывались историями, которые сторонники оружия рассказывали с шестидесятых: оружие необходимо, чтобы бороться с преступностью, возникающей из разрушения традиционных ценностей. Изобилие оружия усилило политический раскол и превратило его в смертельные уличные столкновения.

Я пришел к теме оружия через освещение нарковойны в Мексике и попытки понять, как преступники могут дестабилизировать крупную страну. Двадцать лет я изучал механику торговли наркотиками и пытался понять, почему она приносит столько крови. Написание книги об оружии стало новым вызовом. Хотя литературы о наркотиках много, конкретные материалы о черном рынке оружия удивительно скудны.

Я изначально пытался рассматривать торговлю оружием как отдельный бизнес. Но мои расследования показали, что незаконная торговля наркотиками и оружием в Америке тесно переплетены, как два ядовитых сорняка. Связи существуют на всех уровнях: от уголка с героином в Балтиморе до клуба байкеров в Голливуде и повстанцев на плантациях коки в Колумбии.

Как минимум десятилетие писатели используют образ «железной реки», чтобы описать огромный поток оружия из США в Мексику. В 2011 году даже появился триллер с таким названием. Еще раньше политики говорили о «железной трубе» оружия из штатов с более либеральными законами о ношении, включая Вирджинию, Джорджию и Северную Каролину, в города Восточного побережья с более строгими законами, особенно Нью-Йорк, Вашингтон и Балтимор. Однако эти «водные пути» переплетены с международной контрабандой: гангстеры пересекают границы так же легко, как и границы штатов. Я использую термин «железная река» более широко – для обозначения потока оружия из легального рынка США к преступникам по всему континенту.

Также было трудно ориентироваться в политике оружия. Писать о наркокартелях страшно, но большинство читателей могут понять мои цели. Писать об оружии – значит вступать в раздирающий США спор; я столкнулся с гигантом американской культуры оружия.

Изначально я пытался рассматривать черный рынок оружия чисто как преступный бизнес, избегая политических дебатов. Но это оказалось невозможным. Американская культура оружия сформировала странный лабиринт законов, в котором процветает черный рынок. Его нельзя анализировать только технически, когда эмоции так сильны.

Следя за торговлей оружием, я видел рекордные годы массовых стрельб в США: Лас-Вегас 2017, Паркленд 2018, Эль-Пасо 2019. Хотя число жертв в этих атаках – лишь малая часть преступных смертей, эффект колоссален. Трагедия детей, убитых в школе, не поддается описанию, психологический эффект ужасающий.

Оружие в этих трагедиях покупалось легально, в других случаях стрелки нарушали закон. Но все массовые убийства связаны с широкой картиной: смешением преступности и террора в XXI веке. Мотивы различны, но техники стрельб повторяют методы террористических атак в Европе. Те же AR-15 и АК-47 переправляются к картелям.

Пробуждение молодежи к этому ужасу вдохновляло меня, как и многих других. Миллион+ человек на Марше за наши жизни изменили дискуссию и создали шанс переосмыслить подход США – а через них и всего мира – к оружию. Чтобы найти новый путь, важно понять, как работает черный рынок, а также разобраться с деньгами в легальной индустрии и проникающей культурой оружия.

«Американцы любят оружие».

Я слышал эти три слова снова и снова, чтобы описать американскую культуру оружия. И это правда для многих американцев, отличающихся от жителей большинства других стран. Я ездил в Сербию, страну, считающуюся также любящей оружие, но обнаружил, что там контроль соблюдается, а сторонники оружия пассивны. Йемен – еще одна «оружейная» страна, и это племенное полугосударство, успешно создающее гиперзвуковые ракеты.

Любовь к оружию есть не у всех американцев и даже не у большинства. Согласно опросу Pew, 30 процентов американцев владеют оружием, тогда как в 1970-х их было более половины. При этом 41 процент живет в доме с оружием, а 72 процента хотя бы раз стреляли из него.

Эта любовь проявляется по-разному. Любовь к спорту, стрельбе, к мастерству и совершенствованию навыков. Любовь к хобби, к коллекционированию старого оружия, разборке и изучению. Любовь к безопасности.

Когда владельцев оружия спрашивают, зачем им оно нужно, 67 процентов называют главным мотивом личную защиту. Существует бурная дискуссия о том, делает ли оружие на самом деле безопаснее, учитывая риск несчастных случаев или самоубийств, и достаточно ли дробовика, чтобы защититься от грабителя. Существуют разные причины, почему США страдают от насилия больше, чем Европа, но меньше, чем многие страны Латинской Америки. Несмотря на это, около ста миллионов американцев считают, что их оружие необходимо для защиты от преступности.

Любители оружия быстро упоминают другое слово – «свобода». Свобода ношения оружия, закрепленная во Второй поправке, и свобода, которую оружие дает для защиты от преступности и тирании. Опрос Pew показал, что три четверти владельцев оружия считают право на оружие важным для их личной свободы. Кроме того, существует идея, что вооруженные американцы должны быть готовы восстать против тиранического правительства. Хотя многие владельцы оружия не воспринимают это всерьез, значительное число людей придерживается этой мысли на подсознательном уровне.

Этот коктейль страсти и самозащиты, смешанный с политическим характером Второй поправки, обостряет дискуссию об оружии. Для радикалов это становится крестовым походом против федеральных агентов, стремящихся «забрать наше оружие». В такой атмосфере умеренные владельцы оружия считаются предателями, а фанатики доходят до абсурда, обвиняя плачущих родителей жертв массовых стрельб в том, что они «актеры кризиса». Я общался с мягкими исследователями, получавшими угрозы смерти, и сам получаю множество злых сообщений за репортажи о торговле оружием.

Тем не менее большинство владельцев оружия не относятся к этой крайности – они просто хотят заниматься своим хобби и защищать семью. Многие придерживаются продуманных и взвешенных позиций и действительно ищут лучшие решения. Я надеюсь, что эта книга сможет обратиться ко многим людям с разными взглядами. Это исследование, а не проповедь.

В любом случае политика оружия принимает странные формы. Закон и порядок, наказание насильственных преступников традиционно были лозунгом консерваторов, но для некоторых это уступает приоритету защиты права на оружие. Беспокойство о бандах вроде MS-13 оправдано, но где забота о том, как они получают оружие? Случаи неправомерной стрельбы полицейских вызывают справедливое возмущение. А случаи, когда члены банд расстреливают детей, часто остаются без должного внимания.

Культура оружия не статична – она менялась десятилетиями. Особенно это видно на примере NRA, которая была основана в Нью-Йорке в 1871 году для обучения точной стрельбе, а только в 1970-х превратилась в воинствующую организацию, сопротивляющуюся любым законам об оружии. За последние два десятилетия она снова изменилась, создав медиамашину, продвигающую образ жизни, с миллионерами на руководящих должностях и спорной бухгалтерией, что привело к кризису.

NRA получает значительные средства от оружейных компаний, которые, в свою очередь, почти уникально выигрывают от черного рынка. Некоторые владельцы компаний по продаже оружия очень богаты, и отрасль обладает огромным влиянием, что видно по силе лобби в Конгрессе. Тем не менее бизнес оружия далеко не так прибыльный, как большие технологии, фармацевтика или даже незаконные наркотики. Он не создает много рабочих мест, и несколько известных производителей проходили через банкротства с 2000 года.

Многие отдельные продавцы оружия едва сводят концы с концами, и многие живут на военные пенсии. Большинство владельцев оружейных магазинов добросовестны и законопослушны. Я разговаривал с одним, кто рисковал жизнью, пытаясь остановить торговлю оружием. Но есть и небольшое число продавцов, которые поставляют огромное количество оружия, используемого в преступлениях.

Винтовка AR-15.

«Отчаяние делает черный рынок оружия гораздо более значимым экономически для отрасли, и это становится важной частью их клиентской базы», – говорит Джонатан Лоуи, юрисконсульт и вице-президент группы по безопасности оружия Brady. «Даже если это не прямая клиентская база, это предполагаемая клиентская база».