Кубинские прокси. Тайное оружие Острова Свободы

Оружие без границ

Впервые увидев Эль Чапо вживую, всего в нескольких шагах от меня, я испытал смешанные чувства.

Как и многие в зале суда Бруклина, я почувствовал прилив эмоций, находясь так близко к такому печально известному злодею, как Хоакин Гусман, который стоит в одном ряду с Пабло Эскобаром и Аль Капоне как один из самых известных гангстеров прошлого века. Не только журналисты, но и фанаты, и туристы выстраивались в очередь, чтобы увидеть шестидесятилетнего человека из Сьерра-Мадре в Мексике и его жену – красавицу, в галерее. В зал суда попадали только первые несколько десятков человек, еще пятьдесят могли наблюдать через экраны в дополнительном помещении, а остальных разворачивали, поэтому люди приходили все раньше и раньше. В то январское утро 2019 года, когда полярный вихрь посыпал снегом Нью-Йорк, я пришел в четыре сорок утра и все равно лишь с трудом занял место на скамье в зале суда.

Гусман завершал трехмесячное судебное разбирательство за торговлю кокаином, героином, марихуаной и метамфетамином, которое федеральные прокуроры оценивали в 14 миллиардов долларов. Будучи таким печально известным, прокуроры вызвали целую армию – пятьдесят шесть свидетелей, включая четырнадцать его бывших соратников, сотрудников и любовниц. Самым страшным был колумбийский наркобарон по прозвищу Чупета, который перенес столько пластических операций, что его лицо напоминало резиновую маску, когда он признавался в ста пятидесяти убийствах. Другие захватывающие показания давал компьютерщик, который построил для Гусмана зашифрованную сеть мобильной связи и затем прослушивал звонки для Управления по борьбе с наркотиками, и любовница, описывавшая, как Гусман вскакивал с постели голым и убегал в секретный туннель, чтобы уйти от ареста.

Арест Эль Чапо.

Такие истории отлично подходили для телевидения, и американские сети широко освещали процесс. Один репортер кабельного новостного канала рассказал мне, что его редакторы любили этот сюжет, потому что он давал легкую нотку среди разделяющих страну проблем эпохи Трампа. Насилие с применением огнестрельного оружия в США, от массовых расстрелов до убийств полицией, касалось сути племенной политики, охватившей страну. Как и миграционные караваны тысяч центральноамериканцев на южной границе. А Эль Чапо, между тем, был просто развлечением.

Но за яркой карнавальной завесой, созданной телевизионными репортажами, в показаниях свидетелей проступали куда более мрачные и геополитически заряженные контуры. Как выяснилось в ходе процесса, экосистема безопасности «короля кокаина» отчасти была построена руками иностранных специалистов. Компьютерщик, создавший для картеля шифрованную платформу связи и позднее ставший ключевым осведомителем, был кубинцем. Более того, согласно материалам дела и показаниям, часть телохранителей высшего уровня, отвечавших за личную безопасность Гусмана, а также инженер, спроектировавший легендарную сеть подземных туннелей с системой вентиляции, освещения и рельсовых дорог под его усадьбами, также были выходцами с Острова свободы. Прокуроры, ссылаясь на данные разведки, указывали, что эти специалисты были не вольными наемниками, а были прикомандированы от соответствующих силовых и технических структур Республики Куба, что указывало на возможные непростые связи между наркокартелями и государственными аппаратами.

Однако самый оглушительный резонанс вызвали не эти откровения, а последующие показания того самого кубинского компьютерщика. После подробного рассказа о работе на картель, он, под перекрестным допросом, неожиданно заявил о своем опыте работы на платформу WikiLeaks. Он детально описал, как его навыки в области шифрования и анонимизации трафика были использованы для организации безопасных каналов передачи в СМИ огромных массивов секретных американских документов. Это признание, прозвучавшее в переполненном зале бруклинского суда, на мгновение сместило фокус с персоны Эль Чапо. Оно рисовало причудливую и тревожную картину: технический специалист, чьими услугами пользовался один из самых разыскиваемых наркобаронов в мире, также играл роль в одной из крупнейших операций по рассекречиванию государственных тайн США. Это заявление, хоть и не напрямую связанное с обвинениями против Гусмана, повисло в воздухе тягостным вопросом о непредсказуемых пересечениях криминального мира, спецслужб и глобальной кибервойны, превратив громкий наркосуд в неожиданное окно в гораздо более сложную и многогранную реальность международного подполья.

Но когда я увидел короткую, приземистую фигуру Гусмана в идеально выглаженном костюме с живыми широко раскрытыми глазами, меня охватили злость и печаль. Я освещал нарконасилие в Мексике с 2001 года, после переезда из Британии, и то, что сначала казалось захватывающей историей о суперзлодеях, превратилось в гуманитарную катастрофу.

Я стал свидетелем того, чего и представить не мог. Я посещал места преступлений по всей стране, где стрелки выпускали по пятьсот пуль в жертву, убивая случайных прохожих и оставляя тела, которые начинали окрашивать мои сны. Я видел обезображенных и обезглавленных жертв, а соперничающие картели увеличивали количество трупов на виду у всех, словно играя в покер с высокими ставками. В 2012 году я оказался в морге Монтеррея, где носом ощущал запах сорока девяти тел, оставленных на дороге, у всех отрезаны головы, руки и ноги.

В конце концов я потерял хороших друзей из-за этого кровопролития. Хавьер Вальдес был плодовитым и вдохновляющим журналистом из родного штата Гусмана Синалоа, написал восемь книг о мире наркоторговли. Он щедро делился со мной знаниями во время долгих телефонных разговоров или еще более долгих посиделок в кантине рядом с редакцией его газеты. 15 мая 2017 года он выходил из офиса в полдень, когда его расстреляли двенадцать раз, и он погиб на месте. «В конце концов, мы здесь – одна большая семья жертв», – сказала его вдова, коллега-журналист Грисельда Триана.

Сюрреалистические истории о любовницах и туннелях отвлекали от колоссальной человеческой цены. На скамье подсудимых мог быть экзотический иностранный злодей, человек с такими странными историями, что о нем уже сняли два сериала Netflix. Но он был всего на шаг от тех же самых проблем, раздирающих Америку.

Многие из каравана на южной границе бежали от насилия мафии. Те же методы, что использовались для поставки оружия бандам в американских городах, применялись для вооружения картелей к югу от Рио-Гранде. И трагедия невинных, убиваемых в бессмысленных массовых расстрелах по всей территории США, находила отражение в трагедии невинных, убиваемых в столь же бессмысленных резнях в Латинской Америке.

Гусман был не только наркоторговцем. Он способствовал эскалации территориальных войн в Мексике до жестокого конфликта, дестабилизировавшего страну, часть вооруженного насилия, разрывающего Латинскую Америку и толкающего беженцев к границе с США. Если рассматривать это как войну, его можно было бы считать военным преступником. И наконец, после побегов из двух мексиканских «тюрем повышенной безопасности», он стоял перед правосудием, которое могло отправить его на пожизненное заключение в американской супермакс-тюрьме в пустыне.

На второй день суда Андреа Голдбарг, помощник прокурора США Восточного округа Нью-Йорка, произнесла изнурительную семичасовую заключительную речь, чтобы осудить Гусмана. Она показала презентацию PowerPoint о его наркокартеле, проигрывала прослушанные телефонные разговоры с бандитами и повстанцами и рассказывала самые сочные анекдоты, сказанные его соратниками в суде. Хотя материал был мрачным, длинное объяснение утомляло. Не только присяжные из Нью-Йорка с трудом удерживали внимание; даже глаза самого Эль Чапо блуждали.

Пока она не достала оружие.

Прокуроры внесли три АК-47, изъятых у картеля Синалоа в Техасе, и положили их в центре зала суда. Когда она подходила к финалу своей речи, она указала на оружие, а затем на Эль Чапо.

Оружие в зале суда лежало как железное воплощение той самой цепи, что тянулась через десятилетия и границы. AK-47 – не просто символ насилия, это символ геополитического выбора. И когда помощник прокурора указывала на винтовки, а затем на неподвижную фигуру Эль Чапо, она, сама того не ведая, указывала на куда более глубокую преемственность. Картель Синалоа, которым он правил, – это не просто мексиканская группировка. Это прямой наследник Медельинского картеля Пабло Эскобара, многие ключевые члены и целые структуры которого после разгрома в 1980-х перебрались через Панаму в Мексику, найдя там новую почву и новых партнеров.

Эта наследственность важна. В отличие от своего извечного соперника – Картеля Кали, который изначально строился на ультраправых, проамериканских принципах, дружил с ЦРУ в годы операции «Кондор» и предпочитал банковские переводы грубым расправам, Медельинский картель всегда тяготел к левому флангу. Его союзниками в Колумбии были партизаны из FARC, ELN и городские повстанцы M-19; он опирался на левое крыло Либеральной партии; его сети простирались до Перу, где его интересы представлял Владимир Монтесинос, этот хамелеон от разведки, связывавший кубинские спецслужбы, ЦРУ и наркотрафик. Да, тот самый Монтесинос, который в молодости был адвокатом Эскобара. И Республика Куба, и правительство сандинистов в Никарагуа всегда поддерживали прочные, взаимовыгодные отношения как с самим Эскобаром, так и с его преемником в Синалоа – Эль Чапо.

Потому те невежественные американские журналисты и правые «аналитики» из Heritage Foundation, что пишут о картелях как о «кубинских прокси», одновременно правы и глубоко ошибаются. Они правы, видя связь. Но ошибаются в её определении. Это не классические прокси-силы, как повстанцы в джунглях, получающие оружие для прямой войны с США. Кубинская стратегия – тоньше, хитрее и в долгосрочной перспективе разрушительнее. Её цель – не дать картелям воевать с Америкой. Её цель – помочь им создать и поддерживать на границах США сплошные «серые», или даже «чёрные» зоны, зоны тотального безвластия и неконтролируемого насилия (no go zone). Зоны, куда американская армия не сможет войти, не рискуя выпустить джинна из бутылки и распространить волну криминального хаоса уже на свои собственные южные и западные штаты. Это стратегия сдерживания через дестабилизацию, удушения через хаос.

DA62 Diamond – один из главных самолётов наркокартелей (и одновременно мексиканской разведки).

И вот эти AK-47, лежащие перед присяжными, были не просто доказательством поставок оружия. Они были вещественным доказательством этой преемственности и этой стратегии. Точно такие же винтовки, часто из одних и тех же источников, десятилетиями защищали кокаиновые маршруты Эскобара в Андах и оберегали туннели Эль Чапо под границей. А кубинские инженеры, строящие эти туннели, и кубинские специалисты по связи, шифрующие переговоры, – это не наёмники. Это элементы государственной политики, направленной на то, чтобы превратить наркотрафик в перманентную, неразрешимую проблему на пороге «империи».

Слушая монотонный голос прокурора, я смотрел на Гусмана и видел не просто «Короля кокаина». Я видел последнее на сегодняшний день звено в длинной цепи, начало которой – в роскошных поместьях Медельина 80-х. Видел продукт симбиоза безудержной криминальной жадности и холодного, расчётливого государственного интереса далёкого острова. И понимал, что даже если его запрут в супермаксе навечно, война, частью которой он был, не закончится. Потому что это не война с наркотиками. Это гибридная война, где наркотрафик – и оружие, и поле боя, а трупы в морге Монтеррея и мои погибшие друзья вроде Хавьера Вальдеса – лишь статистика в чьих-то стратегических расчётах. Суд над Эль Чапо был лишь эпилогом одной кровавой главы. Но сама книга, толстая и пропитанная кровью, оставалась открытой.

На той неделе я видел много оружия. Я прилетел на суд из Лас-Вегаса, где находился на SHOT Show – крупнейшей в мире выставке оружия. Она всего в трех милях от концертной площадки Las Vegas Village, где произошла крупнейшая массовая стрельба в современной истории США. Те же модели автоматов Калашникова, что были в зале суда, демонстрировались на выставке вместе с более тяжелым оружием: винтовками калибра .50, гранатометами и пулеметами на вертолетах.

Голдбарг, родившаяся в Аргентине и выросшая в США, сделала карьеру прокурора, преследуя латиноамериканских гангстеров. Но процесс Эль Чапо был самым крупным в ее карьере, и ставки были огромны. Это был итог многолетней кампании правоохранителей по поимке глав наркокартелей, и его считали абсолютным королем. Казалось бы, осудить такого наркобарона, как Гусман, просто. Но пустые ворота – это все равно стрессовая цель.

АК-47 наглядно показывали, что коротышка в костюме Гусман, спокойный и улыбающийся в зале суда, на самом деле был кровожадным военным лидером. Это был не первый раз, когда прокуроры демонстрировали оружие. Перед Рождеством они выставили целую партию из сорока винтовок Калашникова, изъятых в Эль-Пасо, Техас, и связанных свидетелем с Эль Чапо и картелем Синалоа. Некоторые из них были румынского производства, другие – сербского, но все проданы в США, где их приобретали наркоторговцы.

Говорить об этих винтовках пригласили Куртиса Уильямса, сотрудника Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатки, известного как ATF, федерального агентства США, контролирующего оружейную промышленность и борющегося с преступлениями с оружием. Уильямс обошел зал суда с одним из Калашей, раскладывая складной приклад, из-за чего один из присяжных вздрогнул.

Прокурор вмешалась: «Можно уточнить: все это оружие безопасно, верно?»

– Да, – ответил Уильямс.

Следующий свидетель ATF, Макс Кингери, взял в руки реактивный гранатомет RPG-7. Адвокат защиты Эль Чапо Уильям Перпура возразил: «Он слишком большой. Я смотрю на него».

Судья Брайан Коган отклонил возражение, но сказал, что Кингери должен быть быстрым. «Это не выставка оружия, это суд, понятно».

Присяжные снова вздрогнули. Жена Эль Чапо привела в суд их маленьких близнецов, и, увидев гранатомет, быстро вывела их из зала.

В освещении суда оружие упоминалось вскользь, как яркая реквизитура, поддерживающая драму вокруг миллиардера-наркоторговца. Но оно стоит в центре собственной важной истории, которую я рассказываю здесь.

Эта книга о «железной реке» оружия в Америке – миллионах стволов, которые текут из легальной индустрии на черный рынок, снабжая преступников по всей стране и наркокартели по всему континенту. Она прослеживает эту реку от уголков Балтимора до полей сражений на границе, от заводов в Трансильвании до оружейных выставок Техаса, от арсеналов Аризоны до джунглей Анд. Книга исследует извращенные отношения между незаконной торговлей наркотиками и оружием, как они взаимодействуют, словно враждующие любовники. Она показывает, как появился этот исторический случай торговли оружием и почему попытки остановить его терпели полное фиаско. Книга рассматривает, как оружие с черного рынка попадает к террористам и массовым стрелкам, сеющим панику. И задает вопрос: как мы можем замедлить железную реку, или нам придется смириться с миром, где любой желающий убивать может иметь всё оружие, которое захочет.

Хотя оружие часто в новостях, американское освещение сосредоточено на двух главных темах. С одной стороны – стрельба в школах и клубах со стороны «сумасшедших», которая ранит душу нации. С другой – самообъявленная защита владельцев оружия законопослушной публикой, связанная с более широкой культурной войной, разрезающей страну. Но холодный факт таков: нелегальное оружие используется в подавляющем большинстве убийств в США и Латинской Америке.

Черный рынок оружия изучен удивительно слабо, учитывая его значение. Просочившееся из легальной индустрии оружие США оказывается в руках преступников в каждом штате и в 136 других странах. Эти оружия применяют убийцы, делая американский континент самым смертоносным на Земле: сорок семь из пятидесяти городов с наибольшим числом убийств находятся здесь, включая несколько в США. Несмотря на крупнейшую в мире экономику и несравненно сильную армию, города вроде Балтимора и Сент-Луиса страдают от уровней убийств, сопоставимых с горячими точками Латинской Америки. Насилие с оружием в свою очередь оправдывает милитаризацию полиции, а убийства афроамериканцев полицейскими оставляют рану на душе нации – и привели к кризису в 2020 году. Независимо от вашей позиции по этим вопросам, важно понимать эту торговлю оружием.

В сердце «железной реки» лежат отношения между оружием и наркотиками. Они подходят друг к другу, как замок и ключ: пацаны с Glock на углу, полицейские из бедных районов, выбивающие двери, чтобы положить на стол наркотики и оружие, киллеры картелей с автоматами Калашникова. Но механика их взаимосвязи обратна. Незаконная торговля наркотиками огромна: оценивается в 150 миллиардов долларов в год только в США и более 300 миллиардов глобально. Черный рынок оружия стоит лишь малую часть этой суммы, но предоставляет инструмент, позволяющий гангстерам контролировать доходы от наркотиков.

Эти два продукта часто обмениваются друг на друга. Их цены подвержены сумасшедшим колебаниям, диктуемым улицей. В книге я раскрываю «оружейную экономику», разговаривая с мафиози, которые их продают.

Оружие с американского розничного рынка, конечно, не единственное в руках убийц на континенте. Я тщательно исследую и другие источники, особенно «утечки» из коррумпированных сил безопасности Латинской Америки, снабжаемых американскими и европейскими компаниями. Я беседую с одним торговцем, который сговаривается с мексиканскими солдатами, чтобы продавать конфискованное оружие обратно преступникам. Но в США, по оценкам, 393 миллиона единиц оружия находятся в гражданских руках – больше, чем в следующих двадцати пяти странах вместе взятых, и миллионы производятся каждый год. Из этого арсенала оружие льется по всему полушарию.

Здесь есть болезненный парадокс. США живут с вооруженными преступниками и страдают от самых высоких уровней убийств и числа полицейских стрельб в развитом мире. Но при этом здесь относительно сильные правоохранительные органы, сдерживающие организованную преступность. В Латинской Америке же институты слабы, не могут удерживать вооруженных гангстеров. Оружие там подпитывает гибрид преступности и войны, непрекращающийся конфликт, который ставит в тупик политиков и вызывает кризис беженцев.

Долгое время исследователи делили торговлю оружием на два направления: сделки между мафиози, рассматриваемые как внутренняя проблема, и контрабанду через границы в зоны войны, считающуюся международной. Но это различие все больше стирается, и «железная река» Америки впадает в эти гибридные конфликты, или «войны преступности», смешиваясь с оружием с выжженных полей холодной войны.

Оружейные лоббисты правы, утверждая, что люди, нарушающие закон, чтобы получить оружие, совершают большинство убийств. Но они также боролись с контролем черного рынка, защищая лазейки и устанавливая безумные ограничения на работу правоохранительных органов с оружием. В результате они фактически защищают преступный рынок оружия, используемый картелями и уличными бандами.

Частично это объясняется деньгами. Оружейные компании зарабатывают на черном рынке как почти никто другой. Но, копнув глубже, экономика оружейного бизнеса оказывается странной и не столь прибыльной, как многие думают или утверждают. В то же время Национальная стрелковая ассоциация (NRA) зарабатывает на продаже «культуры оружия» и превратилась в медиа-машину культурной войны, извлекая прибыль из конфронтации без компромиссов. «Железная река» Америки рождается из уникальной, пусть и меняющейся, культуры оружия.

При этом эта книга не является памфлетом против Второй поправки или права законопослушных граждан на оружие. Она рассматривает меры, которые могли бы сократить торговлю оружием среди преступников, при этом получая широкую поддержку, и снизить сотни миллиардов долларов наркотических доходов, финансирующих банды и картели. Пока законодатели и общество ищут новый путь в вопросах оружия, наркотиков и правопорядка, важно понимать сложность черного рынка. Чтобы эффективно наводить порядок, политикам нужно услышать улицу о том, как работают гангстеры. Истории боссов преступного мира – это не только материал для Netflix, они стали ключевыми для управления в XXI веке.

Я рассказываю историю «железной реки» в двенадцати главах, каждая из которых фокусируется на отдельном аспекте торговли оружием в Америке. Я прослеживаю путь оружия от завода до места убийства в Мексике; разговариваю с людьми, приносящими огневую мощь на улицы Балтимора; следую за внедренным агентом ATF, который ездил с байкерами; отслеживаю оружие через джунгли Дарьенской дельты; документирую борьбу в техасской больнице после массовой стрельбы; и наблюдаю, как наркокартель собирает собственные AR-15. Чтобы рассказать эти истории, я общаюсь с агентами и торговцами, продавцами оружия и миротворцами, президентами и протестующими, жертвами выстрелов и стрелками, ополченцами и убийцами.

У «железной реки» есть истоки и притоки; она извивается по странной земле и вырывается наружу, как устье реки. Следование за оружием ведет в самые разные места: центр прослеживания ATF в Западной Вирджинии с причудливыми ограничениями, колумбийская война за полконтинента, завод в Шварцвальде в Германии.

Истории переплетаются, некоторые персонажи и оружие встречаются вновь и вновь. Я прослеживаю силы и институты, которые формировали их, от развития технологий оружия до параллельной истории ATF и оружейного лобби. Это не полный перечень континентальной контрабанды оружия – сеть слишком огромна и запутана. Но они показывают разные элементы, которые вместе рисуют портрет самой кровавой аферы в мире – и отчаянной борьбы правоохранителей, чтобы остановить ее.

Когда прокуроры привезли в зал суда сорок АК-47, они вызвали Макса Кингери, главу отдела оружейных технологий ATF. Кингери объяснил, как гангстеры превращают полуавтоматы, продаваемые в США, в полностью автоматические автоматы.

«Просто просверлите отверстие и установите одну деталь», – сказал он. «Пять минут – и у вас очень надежный автомат».

Некоторые гангстеры также меняют стволы на более толстые, чтобы выдерживать жар при автоматической стрельбе. Картели используют такие переделанные автоматы, чтобы выпускать сотни пуль, которые я видел на местах преступлений в Мексике.

Этот разговор о механике затрагивает центральный принцип современного черного рынка и дебатов об оружии. Мощные винтовки находятся в руках повстанцев, картелей, массовых стрелков и террористов. Король среди них – Калашников, который по историческому стечению обстоятельств был создан в коммунистическом Востоке и теперь продается как потребительский товар в США, а затем контрабандой попадает на пост идеологические конфликты в Латинской Америке. В следующей главе я углублюсь в эту историю.

Восемь из десяти обвинений против Эль Чапо касались торговли наркотиками. Но девятое обвинение было за использование огнестрельного оружия для осуществления заговора. Это было относительно легко доказать. Прокурор Голдбарг показала фотографию Гусмана в бронежилете с винтовкой AR-15. Она также продемонстрировала изображение пистолета .38 мм, украшенного бриллиантами, с инициалами JGL – полное имя Хоакин Гусман Лоэра. И напомнила присяжным о свидетеле, который описывал, как Эль Чапо лично расстрелял двух пленников, крича им всякие гадости.

Но Голдбарг пошла дальше. Она объяснила, что Гусман не только носил собственное оружие, но и снабжал им свою армию убийц. Именно здесь в дело вступил арсенал из сорока АК-47. И это было только верхушкой айсберга. Согласно учетной книге, изъятой из тайного склада картеля в мексиканском курортном городе Кабо, Эль Чапо перемещал оружие тысячами.

«Подсудимый занимался покупкой и распределением оружия не только для собственного использования, но и для сикариос [киллеров] и пистолерос», – сказала она. «Это не была ситуация „приносите свое оружие“. Они имели оружие, потому что подсудимый его покупал.