Ангелов не выбирают

Интервью № 1

Что такое первая русская эмиграция?

АП: Здравствуйте дорогие телезрители. С вами ваш постоянный ведущий – Александр Павлович Романцев. Тема нашего сегодняшнего разговора – русские без России. Мы все знаем о парижском этапе русской эмиграции тысяча девятьсот двадцатых, но многие ли знают о роли Сербии в эти трагические дни?

Подумайте только, рушилось все: страна, система религиозных ценностей, государственная власть. Горели города и шли ко дну пароходы, груженные, как дровами, лучшими людьми России. Это была катастрофа мирового порядка.

Поломанные судьбы, разрушенные семьи, сломленные души… Кто приютил это неоцененное сокровище России? Где нашел свое последнее пристанище генерал Врангель? О этом и многом другом вы можете узнать в очередном выпуске нашей программы «История рядом с нами». История, как вы знаете, это наука о прошлом. Но история России не предсказуема… в будущем.

У нас в гостях бывший военно-морской атташе в Белграде, а ныне – староста храма Федора Ушакова в черногорском городе Герцег-Нови, – Константин Георгиевич Хурцидзе, или, как его до сих пор называют друзья, – «Адмирал»…

Глава 1

Поездка «в никуда»

– Саша, Саша, не надо! Подожди!

– Отстань!

Он выскочил из квартиры, на ходу надевая пальто. «Ах, сукины дети! За спиной! Стоило только отъехать! Ах, а каков Георгий? А Игорь, – родной сын! Как же они сумели? У-у-у!» – Александр Павлович грязно выругался и так хлопнул дверью, что сам испугался. «А, ладно!..»

– Саша! – Отчаянный крик жены застал его у лифта. Лифт не работал. «Да чтоб тебя!..»

Он бросился вниз по лестнице. Набрал шофера. Тот не отзывался. Наконец растерянный голос произнес:

– Да, Александр Палыч?

– Быстро сюда! И чтоб через пять минут!

– А-а-а… Я тут… В общем, через полчаса, не раньше.

– Какого ляда? Ты что, с девкой, что ли? Ты – на работе! Я тебе плачу и за девок, и за все! Пять минут, понял?!

Машина не подъехала. Взбешенный Романцев направился к гаражу. Апрель, холодно, руки дрожат. «Уволю подлеца!» Уронил ключи: «Все, – уволил!» Гараж наконец-то открылся. Он сел за руль «Хонды» жены. Двигатель – как часы. Три сотни лошадей послушно рванули с места.

– Я взял твою машину!

– Что? Саша, ты где? – Вопрос повис в воздухе.

Руки привычно легли на матовое колесо руля. Вот оно: время и скорость, – что важнее? Газ!

Звонок. Романцев бешеным движением жмет на кнопку: «Альфонс, ты уже уволен!»

– Саша, это я! Саша, вернись! Саша…

– Алла, я… скоро. Готовь ванну. Все!

Знакомая трасса всосала автомобиль в урчащее чрево. Впереди какой-то лох. «Урод, сначала получи права!» – Александр Павлович нажал на сигнал, лох показал ему фак.

«Ах ты, падла, я тебя запомню!»

Хонда рванула, оставив девятку стоячей. В кабине повысилась температура. «Странно», – Александр Павлович расстегнул ворот. И вдруг слева обожгло так, что рука соскочила с баранки. Слабость, тело не слушается. Все поплыло: спереди, сбоку, все визжит и шипит! Жестоко, без сожаления и задержки – удар!

Он лежал на широком поле и пересохшие губы шептали о помощи. Рана была глубокой, безудержный пульс сердца выталкивал кровь из остывающего тела. Шелковые травы склонились над ним, а земля еще вздрагивала от топота разгоряченных коней. Жаркое небо не сулило ничего, кроме черного ворона, замершего в бесконечной бирюзе. Кольчуга давила на грудь. Его слабое дыхание замирало на каждом выдохе, с хрипом орошая ковыль брызгами ярко-алой крови.

Солнце померкло…

Интервью № 2

Тайны мозга

АП: Добрый день, дорогие телезрители. С вами ваш постоянный ведущий – Александр Павлович Романцев и передача «История рядом с вами».

А истории с нами, я хочу вам сказать, случаются разные. И разобраться в этом нам сегодня поможет главный специалист по этой теме, профессор, академик Наталья Петровна Бехтерева. Здравствуйте, Наталья Петровна.

НП: Добрый день, дорогие телезрители!

АП: Наталья Петровна, я знаю, что однажды на научную конференцию заглянула Раиса Горбачева. Философ по образованию, она с большим интересом выслушала ваш доклад, потом подсела к вам в зале, и в результате долгой беседы в Ленинграде появился Институт мозга. Бехтеревцы научились помогать людям в тех случаях, которые до них считались безнадежными: восстанавливали память, способность двигаться, говорить, читать. И вы, Наталья Петровна Бехтерева, стали директором института. Не чудо ли?

НП: Чуда нет никакого, поскольку в жизни все – чудо!

АП: Как это ни парадоксально, но самым неизученным объектом на Земле является мозг человека. Мы до сих пор не знаем ответа на важнейший вопрос: как работает этот орган и почему он появился у нашего предка, которому для удовлетворения базовых потребностей – питания и продолжения рода – разум совершенно не требовался.

НП: Не знаем мы, например, и что такое память. Как среди миллиона встреченных на пути мы узнаем своего одноклассника, которого не видели тридцать лет? В виде чего «хранятся» его жесты, походка и мимика в нашей голове? Если считать, что на каждый акт запоминания требуется образование в мозгу еще одного вещества – кусочка белка, то, чтобы запомнить гигантское количество информации, которой мы оперируем, человеку потребовался бы мозг размером с Луну.

АП: А есть и такое мнение – тайна мозга и есть тайна Творения, и нам никогда ее не раскрыть, поскольку Господь непознаваем…

Глава 2

Пробуждение

…Темно, синий купол, высокий, словно цирк. Он несется навстречу куполу и со всего размаху пробивает крышу. Звездное небо. Теперь его не остановить и не удержать. Все выше, выше, выше… Холодно. Страшно пусто, не за что уцепиться. Куда он летит? Тонкий серебряный лучик. Голоса. «Готов?» Это про него? Белый голос: «Не готов».

Падает. Куда-а-а?

Романцев открыл глаза и понял: «Ослеп!» Паника охватила его. Надо встать! На этот сигнал мозга тело ответило острой болью. Он застонал. Кто-то зашевелился рядом, – яркая вспышка, лампочка. «Нет, не ослеп».

Свет заслонило лицо девушки: глаза добрые, улыбаются.

– О! Наконец-то вы очнулись! Как вы себя чувствуете?

– Где я? – Обескровленными, сухими губами задвигал человек, которого уже год по кусочкам собирали врачи.

– Как вы се-бя чувству-ете? – Медсестра низко наклонилась над пациентом. От нее пахло… чем-то знакомым.

– Где я? – чуть громче прожевал он.

– Вы здесь, в клинике Ханса Хофмана.

Растерянное моргание век.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо. Утром придет врач. Хотите воды? Уже можно.

Губы свернулись в трубочку. Сестра слегка приподняла бесформенную от бинтов голову и поднесла поилку с красноватой жидкостью. Голова с трудом глотнула и устало откинулась на подушку.

Пусть длится ночь…

Какая блаженная тишина… Лишь звон кузнечиков наполнял пространство неясным гулом. Он пошевелился и тут же кто-то вонзил в него нож. Он застонал. Солнце приблизилось к его глазам.

– Тихо-тихо, соколик. – Старик отнял свечу от его лица. – Болит, значит, живое. Не трепыхайся-то сильно. Эко тебя…

Воин попытался открыть склеенные гноем ресницы и пошевелить рукой. Острая боль опять пронзила грудь.

– Да тихо ты, неугомонный. Господь уберег, так ты сам себя пожалей. Вылежаться тебе надобноть. Вишь, как грудь-то разворотило… Спи, спи, соколик. Сил набирайся.

Старик задул свечу.

– Спите, спите, Александр Павлович. – Сиделка склонилась над вздрогнувшим Романцевым. – Все уже позади. Набирайтесь сил.

Интервью № 3

О силе слова и звука

АП: Добрый день, дорогие телезрители. Я счастлив представить вам необыкновенного человека, священника Владимира Соколова. Отец Владимир окончил ВГИК, затем Московскую Духовную семинарию. Работал в Издательском отделе Московской Патриархии. Сейчас – помощник председателя Синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами РПЦ. Автор нескольких книг: «Младостарчество и православная традиция», «На грани жизни», «Мистика и духовность», «Разговор с самим собой». Батюшка ведет свои передачи и активно выступает на радио «Россия», «Радонеж», «Вера», «Теос». Он – частый гость на центральном телевидении, телеканале «Союз» и канале «Доверие». Все ли так?

ОВ: Так-то так, только уж очень много всего получилось.

АП: А вы могли бы рассказать, как вы сами пришли к вере?

ОВ: Я стал задумываться о сутевых вещах и понял, что они не вмещаются в мою прежнюю жизнь. И тогда я резко изменил свою жизнь – ушел из театра, из кино, а школа у меня была серьезная: я учился во ВГИКе с Еленой Соловей, Владимиром Носиком. Потом хотел делать певческую карьеру. Голос был, все возможности были. Но вдруг понял, что и пение не наполняет меня. Я уже не мог дальше жить как раньше.

АП: Вера постепенно входила в вас или случилось какое-то событие?

ОВ: Были встречи, но сам приход к вере – это есть нечто таинственное, о чем нельзя говорить. Это было посещение, и тогда я увидел, кто такой человек на самом деле.

АП: И кто?

ОВ: Человек на самом деле – существо световое. Как Христос говорит: «Я есмь свет», так и святой может сказать про себя, когда он начинает светиться несказанным светом. Это Фаворский свет, этот свет – как результат преображения человека, когда он меняет свое тело и становится подобным свету. Вообще мы очень мало знаем о возможностях человека. Нельзя человеку в этом падшем состоянии доверить пользоваться ими, потому что тогда он устроит не атомную войну, а вообще нечто невообразимое. Но иногда эти запечатанные качества прорываются. Например, когда человек может проводить через себя десять киловольт, сжигать себя и оставаться живым, и так далее. Но человек должен возрасти в сознании, как должен был возрасти Адам – в любви и мудрости. В любви почему? Потому что познание невозможно производить так, как мы это делаем сейчас. Есть некоторые смыслы, которые открываются только в первоисточнике. Если посмотреть первоисточник, то мы увидим, что когда Адам именовал кого-то, то он именовал в неком «браке» с тем, кого он именует. Таким образом, он возрастал в любви, соединялся с именуемым в любви, и тот открывал ему свою тайну. Адам «познавал» любовью. Мы же как учимся? Мы силой, опытом над природой, отбираем знания. Познание наше абстрактно. Опыт – это пытка. Так раньше и назывались эксперименты: «инквизицио натуре». Так, пытая природу, человек совершил нравственный надлом. Почему преподобный Ефрем Сирин говорил об Адаме, что тот был и бессмертным, и не бессмертным одновременно? Адам должен был возрасти в это бессмертие.

Обладая бессмертием потенциально, он должен был возрасти до него в процессе обучения в Божественной школе через правильные наименования, возрасти в этом качестве в любви и мудрости. Окончив эту школу, он стал бы бессмертным. Но тут появилось некое существо, которое названо «хитрейшим и мудрейшим из зверей полевых», то есть он представлял совершенную природу животную. Адам же был создан как тот, кто превосходит животную природу. Поэтому это существо завидовало Адаму и не понимало, почему вдруг Бог так выделяет его. Так обезьяна смотрит на годовалого ребенка, лежащего в памперсах и, вероятно, думает: «Да что же это за такое избранное существо, которое ничего не может, когда мои дети в этом возрасте уже самостоятельные?» Поэтому хитрый змий захотел соблазнить человека, чтобы тот в его школу попал. А что это была за школа? Опять же это раскрывается, когда мы читаем первоисточник, потому что в первоисточнике сохраняется идиоматический смысл «древа познания добра и зла», который, собственно, является первичным. Это – «древо познания всего на свете» («тоф эра»).

АП: Вы знаете язык первоисточника?

ОВ: Пришлось изучать, куда деваться. Так вот Адама змей начал обучать всему на свете. Посему нельзя было Адаму прикасаться к этому древу. Потому что Адам не был совершенным существом. Раскрой ему познание всего на свете, и он раскроет те возможности, которые у него до времени сокрыты. Ему категорически запрещалось это. Об этом говорится в книге Еноха. Книга издана в XIX веке. Она переиздавалась неоднократно. Эта книга у первых христиан была настольной книгой. Одно время она даже входила в Канон. В ней говорится, как некая семья ангелов под опытным руководством спустилась с неба и начала учить людей математике, астрономии, как лить метал и т. д. Они раскрыли то, что является сейчас основой нашей цивилизации. А это было запечатано. То есть изначально в Библии описывается два способа развития человека. Один – воспитание того образа Божия, который был заложен в человеке, и претворение его в подобие, которое мы знаем в православной аскетике. Образ претворяется в подобие путем аскетического усилия. И другой способ, когда человеку дается знание. Знание – это же сила, которую приобретает человек. И человечество разделилось на две такие ветви. Для меня, в то время, когда я обратился к вере, это еще не было понятно, но для того чтобы вообще понять, что со мной произошло, понять «кто я», я отовсюду удалился, скрылся в лес и жил очень скромно: килограмма гречки хватало на неделю, собирал в лесу травы, орехи, делал отвары и все время их пил.

АП: А не боялись отравиться?

ОВ: Нет. Какая-то внутренняя интуиция подсказывала, что не отравлюсь. Не было никакой опаски или страха.

АП: А наставник у вас был?

ОВ: Нет, никакого наставника не было. Сначала я побаивался природы. Ночью животные разные приходили. Однажды филин пролетел, большой, как дирижабль, – испугал. А потом я подумал: чего бояться, это же просто филин.

АП: А жили в палатке?

ОВ: Да, поставил палатку и в ней жил. Постепенно стал с животными общаться. Я встретил в лесу кабаниху с кабанятами. Обычно пишут, что это страшно. Ничего не случилось, кабаниха посмотрела на меня спокойно и пошла дальше, и кабанята за ней побежали. На Кавказе вокруг моей палатки долго медведь ходил. Походил-походил и ушел. Я там по десять раз в день окунался в ледяную воду источников.

АП: Зачем?

ОВ: Мне казалось, что я пробуждаю какие-то дремлющие силы организма. И действительно, когда я выходил из леса, я чувствовал, что меня трясет, как от электричества. При этом этот энергетический заряд очень быстро исчезал, можно сказать, до города я эту энергию не довозил.

АП: А по сколько вы находились в лесу?

ОВ: Это могло быть пару недель, до месяца. Когда я так путешествовал, я, например, из Дербента шел пешком до Кавказа, потом я переходил через перевалы в одиночку.

АП: А карта?

ОВ: В том-то и дело, что без карт. Был такой смехотворный случай, когда я шел из Чегета в Сванетию, на перевале я встретил немецкую альпинистскую группу. Они все в альпинистском снаряжении, с альпенштоками, – и я иду босой по снегу. Они обнаружили мои следы и подумали, что это снежный человек. У меня нога 49 размера. Но когда они увидели меня и когда «снежный человек» заговорил с ними по-английски, они поняли, что ошиблись, и мы разговорились. А какие у них были подробные карты местности! Все на них есть, вплоть до больших камней. Спрашиваю: где купили? Говорят, да в киоске в Берлине. А у нас же такие не купишь – секретная информация!