Рассказы из маленькой комнаты

Описание города Фархидада, а также правителя его Джахандэ

Пусть каждый из вас знает, что в далёкие времена и минувшие века, была на земле одна пустыня, раскалённые пески которой могли превратить кожу ступней в хрустящую корочку. Каждый день небесное светило отправляло свои войска, чтобы те поддерживали смертоносный жар над песчаными дюнами. Всякий, кто случайно или по собственной глупости имел несчастье потеряться среди золотых песков, обрекал себя на смерть. Воздух был таким раскалённым, что даже малейший вдох обжигал горло, и в считанные минуты путник мог отправиться на тот свет.

Если бы вы захотели пересечь эту обитель Самума1, который, словно разбойник, нападал на караваны, то на это ушла бы целая жизнь. С запада на восток в ней уместились тысячи километров. Это был настоящий рай для поющих барханов, которые, словно бадави2, кочевали из одного места в другое и связывали совершенно не похожие друг на друга города.

На западной окраине пустыни, там, где из песков вырастали скалистые лысые горы, обдуваемые ветрами, стоял город Фархидад. На улицах его царила вечная тьма, а жизнь людей была несчастней, чем у кого-либо на свете. Однажды они сломали все свои музыкальные инструменты, надели чёрные одежды и прекратили всякие пустые разговоры. Теперь молчание и тишина были им дороже золота. А причина этому – гигантская птица Чернюга с тёмным, как ночь, опереньем, под крыльями которой покоился Фархидад. Большую часть времени проводила она во сне и просыпалась лишь на седьмой день недели, чтобы поесть. Именно тогда люди собирались на главной площади и делали ей подношения, складывая еду в металлическую чашу, располагавшуюся в центре. Поступали они так потому, что знали, если птица проснётся раньше своего срока и не найдёт в чаше еды, то страшный голод будет мучить её желудок. Она рассвирепеет и станет поедать людей своим огромным клювом.

На западной стороне упомянутой выше площади возвышался огромный дворец из чёрного камня с множеством запутанных коридоров и сотнями комнат с высокими потолками внутри. Чтобы обозначить начало дня, в его центральной башне, которую было видно из любого конца города, каждое утро зажигали огонь.

Принадлежал этот дворец правителю города, султану по имени Джахандэ. Этот человек не был благородным и честным. Обладал он горящим взором и густой бородой, серебристым водопадом спадающей до самых стоп. Его грозный вид и скверный характер вызывали страх у самой смерти. Количество прожитых им лет было никому неизвестно. Даже придворные учёные никак не могли это выяснить. Звездочёты называли его человеком-загадкой, потому что не могли определить звезду, под которой он родился. Линий на его ладонях не смог обнаружить ни один хиромант. Создавалось впечатление, что их кто-то стёр, поэтому все попытки прочитать судьбу Джахандэ были тщетны. Говорят даже, что у него не было души, поэтому Иблис3 не мог её искусить и преклонял перед ним колени.

Был он ещё и искусным лжецом. Да таким, что мог подделать саму истину, подобно тому, как копии полотен великих художников выдают за оригиналы или кусок обыкновенного стекла – за бриллиант, так, что ни один знаток не заметит обмана. Ложь была верной спутницей и помощницей в правлении султана. Сопровождавшая Джахандэ во всех делах, содержалась она в каждом его действии и в каждом его слове.

Изгнание Ашмана из Фархидада

Люди давно привыкли к своей жизни во тьме и к страху перед Чернюгой, а султана считали достойным правителем. Никто из них и помыслить не мог, что он может обманывать их, ведь именно Джахандэ в день, когда птица накрыла город крыльями, сказал, что теперь каждый седьмой день недели нужно делать подношения птице, дабы остаться в живых. Часто можно было услышать, как жители говорят друг другу: «Если бы не наш султан, мы бы уже давно находились у Чернюги в желудке».

Однако был в Фархидаде один юноша по имени Ашман. На протяжении долгих лет вместе с остальными людьми делал он подношения Чернюге, но однажды сказал себе: «Я приношу еду птице, которую никогда не видел. Что если она вовсе не существует, и султан хитрит с нами?». После того, как этот вопрос возник у него в голове, он начал смотреть на всё другими глазами. Теперь чёрная как смоль одежда стала неуютной, и желание сбросить её не давало ему покоя. Сомнения в существовании птицы стали его постоянными спутниками. Днём ходили они за ним по пятам, словно тень, а ночью мешали спать, из-за чего сон его был настолько плох, что утром он выглядел так, словно употребил бандж4 в огромном количестве.

И вот, когда наступил день собрания, тысячи людей заполнили площадь перед дворцом Джахандэ. Каждый житель принёс столько еды, сколько смог, и только Ашман явился на площадь с пустыми руками.

Султан вышел на балкон, располагавшийся на втором этаже дворца, и сел в золотое кресло, обшитое красным бархатом. Позади кресла с двух сторон стояли стражники, в чьих руках блестели остро заточенные сабли, а по правую руку от султана стоял их начальник Вардан, который со времени основания города служил ему верой и правдой. Джахандэ окинул взглядом людей, поприветствовал их взмахом руки и произнёс краткую речь, в конце которой сказал:

– Жители Фархидада! Делайте свои подношения Чернюге, а затем расходитесь по домам. Ночью она примет ваши дары и мирно продолжит спать дальше.

Выслушали люди Джахандэ и стали наполнять чашу едой. А Ашман подождал, когда все оставят подношения, и последним подошёл к чаше. Он ничего не положил в неё, а просто встал рядом. Султан, заметив эту странность, окликнул его:

– Эй, ты! Делай скорее своё подношение и отправляйся домой!

– Мне нечего положить в эту чашу, – ответил Ашман.

Джахандэ удивился этим словам и сказал:

– С ума сошёл? Не иначе как ты хочешь гибели для всего народа?

– А разве птица существует? – спокойно спросил Ашман.

– Юнец! – разозлившись, воскликнул султан. – Конечно, она существует! И если ты не хочешь лишиться жизни, то не забивай себе голову пустыми сомнениями.

– Если она существует, – продолжал Ашман, – то почему никто не видел её, кроме тебя?

Стоило султану услышать этот вопрос, как он тут же застыл в удивлении, а глаза у находившихся на площади людей широко раскрылись от изумления.

– Наглец! Как смеешь ты спрашивать меня об этом? Сомнения в истинности моих слов не должны возникать в твоей голове, ведь они правдивы, как и то, что вода в морях жидкая, песок в пустыне горяч, а глиняный кирпич твёрд.

Но Ашман сказал:

– Вода может стать льдом, песок может остыть, а кирпич можно сломать, так и слова твои могут обернуться ложью. Чтобы развеять сомнения, я останусь сегодня здесь до тех пор, пока не увижу её своими глазами.

– Юнец! – крикнул Джахандэ. – Как смеешь ты говорить это султану, которого боится сама смерть? Если хочешь сохранить свою жизнь, о, глупейший из людей, тогда немедленно убирайся отсюда!

– Я не сдвинусь с этого места, – решительно сказал Ашман, сел и прислонился спиной к чаше дожидаться птицу.

Это заявление, слетевшее с его уст, стрелой вонзилось в голову султана. Он вскипел от гнева и негодования.

Поистине, вопросы единственного отважного человека среди всех жителей города, напоминающих молчаливые тени, обжигали эго султана, словно раскалённые угли. Стал он походить на разъярённого тигра с острыми, как сабля, когтями. Быстрее вспышки молнии вскочил он с кресла и, указывая пальцем на Ашмана, закричал что было мочи:

– О, мои верные стражники! Я, ваш султан, приказываю вам немедленно вышвырнуть этого наглеца за пределы города и никогда больше, ни при каких обстоятельствах, не открывать ворота перед ним и не пускать обратно!

Услышав приказ султана, стражники схватили Ашмана под руки и выдворили за ворота, оставив одного на произвол судьбы.

Выброшенный за порог родного города и лишённый возможности вернуться, он пустился в дальнее путешествие, ведомый желанием отыскать ответы на свои вопросы.

Ашман встречает Насира и побеждает Самума

Дух Ашмана был твёрд, словно камень. Одну за другой преодолевал он дюны. Порой ему казалось, что его жизнь закончится здесь, в этой пустыне, повелителем которой был Самум. Свирепо налетая на путников, как хищник на добычу, он заживо хоронил их в тоннах раскалённого песка вместе с их товарами и верблюдами, не оставляя следов. Поэтому пересекать пустыню было делом опасным.

Ничего не зная об этом, Ашман брёл по пустыне, мучаясь вопросами о птице Чернюге. Палящее солнце лениво плыло по небу, и его тело покрылось испариной. Так долго он шёл, что усталость стала ему верной спутницей. Песок обжигал ступни, и невыносимая боль пронзала их при каждом шаге. Путь Ашмана превратился в настоящую пытку, но, не поддаваясь усталости, сохранял он спокойствие и упорно продолжал двигаться дальше.

Дни сменялись ночами, и стало казаться ему, будто потерян он среди золотистого моря песка. Глаза его устали и уже не отличали явь от вымысла, как вдруг на горизонте он увидел человека, который горевал, сидя около своего верблюда, нагруженного разным товаром. Подойдя к нему, Ашман увидел слезы на его щеках и сказал:

– Приветствую тебя, брат! Моё имя Ашман. Долго я иду по обжигающим пескам пустыни, и ты единственный, кого я повстречал. Ответь, что явилось причиной твоих слёз?

И так ответил ему человек:

– О, брат мой, послушай мою историю. Зовут меня Насир, я простой торговец. Вместе со своим караваном я решил пересечь пустыню в надежде добраться до города, где мог бы продать свой товар. Мы шли так долго, что ноги одолела усталость и все, капля за каплей, начали терять силы. Немного позже, услышав песни барханов, увидели мы, как прямо на нас надвигается высокая стена песка. То оказался Самум – повелитель песков и главный разбойник пустыни. Застыли мы в ужасе, не зная, что делать, и начали прощаться со своими жизнями. Налетел он на нас и безжалостно похоронил живьём весь караван в раскаленных песках. Я зажмурил глаза и упал рядом со своим верблюдом, а когда все стихло, выбрался из песка и увидел, что остались в живых только я и мой верблюд, а от каравана и следа не осталось. Из-за этого, мой брат, я и плачу и боюсь, как бы не встретиться с ним вновь.

– Не волнуйся, – сказал торговцу Ашман. – Если он появится вновь, мы избавимся от него раз и навсегда.

Услышав эти слова, Насир немного успокоился. Ашман помог ему подняться, и они двинулись в путь. Но не успели они пройти и десяти шагов, как вдруг неожиданно раздался шум, почернели небеса, запели барханы, и перед их глазами начала возвышаться огромная стена песка. И понял торговец, что это Самум возвращается, чтобы убить его. Упал он на колени, и побежали по его щекам слёзы. Но Ашман загородил его грудью и набрался смелости дать отпор неприятелю. Когда расстояние между ними сократилось до десяти шагов, Самум громким голосом сказал:

– Поистине оставлен Творцом тот, кто ходит по моим владениям. Каких бы сокровищ ни искал здесь путник, ничего, кроме смерти, он не найдёт. Знайте, презренные, что я единственный и бессменный хозяин этой пустыни и не позволю ни вам, ни кому-либо другому расхаживать в моих владениях! Так что приготовьтесь умереть!

Услышав эти слова, торговец начал было прощаться с жизнью, в то время как у Ашмана не дрогнул ни один мускул на лице. Он сказал:

– О, повелитель пустыни! Слышал я, что тысячи караванов, встретившись с тобой, нашли смерть. Однако я не верю этим слухам и всё ещё сомневаюсь в твоём могуществе. Поэтому, прежде чем мы встретим смерть, развей мои сомнения. И прими моё предложение помериться силой.

Разразился Самум хохотом, да таким громким, что задрожали барханы, а в небе, казалось, загрохотал гром, и затем сказал:

– Ты глупец, раз просишь меня об этом! Но я принимаю твоё предложение, поскольку хочу, чтобы ты своими глазами увидел, на что я способен.

Выслушав его, Ашман повернулся к верблюду торговца и достал из одной сумки с товарами пустой кувшин, который заметил во время разговора с Насиром. Он поставил его на песок в шаге перед собой и сказал:

– Мой долгий путь отнял у меня все силы, так что мои руки способны только на то, чтобы просто беспомощно болтаться, и едва ли они в состоянии удержать даже маленький камушек. Наполни собой этот кувшин, и если я не смогу его поднять, ты подтвердишь все слова, которые про тебя говорят, и я уверюсь, что нет никого могущественней во всей пустыне. И быть тогда нам похороненными здесь в твоих песках.

– Твоя затея глупа! – воскликнул Самум. – Моли Творца, чтобы в твоих руках хватило силы поднять этот кувшин после того, как я окажусь там.

Сказав так, он распался на миллионы песчинок и в одно мгновение наполнил сосуд до самых краёв. После того, как последняя песчинка попала внутрь, закрыл Ашман кувшин крышкой и сказал:

– Может, ты и обладаешь сокрушительной силой, но мудрости у тебя совсем нет.

И с этими словами он без труда поднял кувшин, раскрутил его и зашвырнул так далеко, что даже птица не способна пролететь такое расстояние. Упал кувшин в океан и потонул в самом глубоком месте. Увидел торговец, как ловко расправился Ашман с Самумом, и возрадовалось его сердце. Поднявшись с колен и вытерев слёзы, бросился он его обнимать.

– Благодарю тебя, брат Ашман, ты мой спаситель! Поистине, если бы судьба не послала тебя в эти места, то я бы наверно уже лежал мёртвым под этими песками. Скажи, как я могу отблагодарить тебя?

– О, брат Насир, – ответил Ашман, – проделал я путь в несколько раз длиннее Нила, жар пустыни утомил меня, и теперь глоток воды является единственным моим желанием.

– Это не проблема! – радостно воскликнул Насир. – Кувшин, в который ты заключил неприятеля, был не единственным.

С этими словами он засунул руку в сумку и, немного пошарив в ней, достал ещё один кувшин, наполненный водой. Затем он отдал его Ашману, и тот утолил жажду.

Увидев, что Ашман оживился, и на лице его появилась улыбка, Насир спросил его:

– Скажи, брат, как ты оказался в этих местах и куда теперь направляешься?

И поведал Ашман торговцу о том, как был изгнан из Фархидада и по воле судьбы оказался в этих местах, и о том, что теперь совершенно не знает, куда идти и где искать ответы на вопросы.

– Знаю я один город, – сказал ему Насир, – носит он название Белуний. Там в роскошном дворце живёт прекрасная женщина по имени Мелодения. Владеет она волшебной арфой. На всём белом свете не найдётся человека, который бы играл на этом инструменте так же искусно, как она. Отправляйся туда и разыщи её, может быть, судьба окажется к тебе благосклонной, и там найдёшь ты то, что ищешь. Ты спас меня от гибели, но так как я не могу пойти с тобой, забирай моего верблюда, он может преодолеть путь длиной в бесконечность, ему не страшны лучи палящего солнца, сколько бы он ни перебирал ногами по раскаленной пустыне. Он знает дорогу в Белуний. Как дойдёшь до места, отпусти его, и он вернётся ко мне. Обладая великолепным умом, этот верблюд найдёт меня в любой точке этой пустыни.

– О, незнакомец, доброта твоя бесконечна, как число звёзд в небе, – ответил Ашман.

Простился он с Насиром и, взобравшись на верблюда, отправился в путь в надежде достигнуть Белуния и встретиться с Мелоденией.

Долго вёз его верблюд под жгучим солнцем, и в тот момент, когда ему показалось, что душа вот-вот покинет тело, на горизонте появился город, окольцованный стеной с огромными деревянными резными воротами.

Стоило их увидеть Ашману, как вмиг он воспрянул духом, словно сделал глоток воды. Расправил он плечи и выпрямил спину, которая согнулась под тяжестью усталости. Когда верблюд подошёл к воротам, Ашман слез с него, поблагодарил и отпустил, как и просил торговец.

Подняв голову, увидел Ашман нечто удивительное и странное! Сверху над воротами находилась каменная статуя мужчины, сидящего в позе лотоса и имевшего шесть рук. Одна пара закрывала ладонями уши, другая – рот и последняя – глаза. Посмотрел на эту статую Ашман и решил, что непременно узнает у первого встречного, откуда она здесь появилась и что значит.

Ашман прибывает в Белуний и встречает Мелодению

Когда вошёл Ашман в ворота, то оказался в древнем процветающем городе, который носил название Белуний. Поистине являлся он жемчужиной в бескрайнем океане песков. Неизвестно, когда именно он возник, и никто не предпринимал попытки это вычислить, ведь заниматься этим так же неразумно, как считать песчинки в пустыне или пытаться наполнить водой сито. Напоминал он Сфорцинда5, и жители его даже называли «Идеальный город Белуний». Связано это было с тем, что, как и в Сфорцинда, всё здесь подчинялось астрологическим законам. Архитектор спланировал город по астрологическим выкладкам, расположив здания подобно созвездиям в ночном небе.

Все дома были выполнены из белого мрамора, жители носили одежду цвета молока и обладали самыми добрыми сердцами и чистыми мыслями во всей земле. Жизнь не гнула им спины, а, наоборот, одаривала весельем и благополучием, поэтому, словно обладая Рогом изобилия, веселились они и пили лучшее на свете вино.

В центре, окруженный домами жителей, стоял дворец, утопающий в зелени и удивительной красоты цветах. Лучшие мастера выложили на его стенах мозаичные изображения из разноцветных камней, которых не найти больше нигде в мире.

Ничего не зная об этом городе, пошёл Ашман вдоль узенькой улочки и услышал нежную музыку, доносящуюся издалека.

Очарованный этой прекрасной музыкой, с разгоревшимся в сердце интересом оглядывался Ашман по сторонам в надежде найти её источник. Дойдя до угла одного из домов, наткнулся он на человека, отдыхающего в тени под навесом у своего дома, облокотившись о стену. Они поприветствовали друг друга. И спросил Ашман:

– Скажи мне, брат, что за странная каменная фигура над воротами, чьи уши, рот и глаза закрыты ладонями? Что это означает? И откуда льётся эта прекрасная музыка, услаждающая слух?

И так ответил ему незнакомец, перебирая чётки:

– О, странник, ты выглядишь очень усталым, не иначе как проделал ты долгий путь. Позволь пригласить тебя в дом, где сможешь ты передохнуть, и я с радостью отвечу на твои вопросы.

– Доброта твоя не имеет границ, – сказал Ашман и зашёл в дом к незнакомцу, а жена его, увидев гостя, мигом принялась подавать на стол разные кушанья.

Когда Ашман утолил голод, солнце уже скрылось за горизонтом, а чарующая музыка сменилась тишиной на улицах города. Незнакомец усадил его на мягкие подушки и сказал:

– Теперь, когда ты сыт, отвечу я на вопросы, которые ты мне задал. Хотел знать ты о каменной статуе, так вот слушай. Рассказывают, что в давние времена жил в этом городе один человек, имя его было Мамбек. Душа его была черней угля, а сердце не чувствовало сострадания и не знало любви, было оно словно каменное, отравленное завистью. Славился он тем, что воровал деньги у своих сограждан. Не было в его жизни никакого проку, ибо распространял он по земле страдания. Не знали люди, как покончить с его злодеяниями. Но однажды решили они обратиться к одной колдунье за помощью. И сказала она: «Поймайте его, свяжите и приведите ко мне, и уж тогда я сделаю всё необходимое, чтобы избавить вас от этого злодея».

И вот в один прекрасный день, когда Мамбек как раз отнимал деньги у одного из жителей, несколько мужчин напали на него с верёвками и связали так крепко, что не мог он пошевелиться. Взвалив его на плечи, отправились они к колдунье. Когда предстал Мамбек перед ней, связанный по рукам и ногам, подошла она к нему, посмотрела в глаза гипнотизирующим взглядом так, что он оцепенел, и спросила:

– Что ты слышишь?

И ответил он:

– Всё, что я слышу – это зло.

И тогда колдунья снова спросила:

– Что ты говоришь?

И ответил он:

– Всё, что я говорю – это зло.

И задала она третий вопрос:

– Что ты видишь?

И ответил он:

– Всё, что я вижу – это зло.

И тогда колдунья прошептала что-то про себя, покружилась и, дотронувшись до его ушей палкой, вскрикнула:

– Не будешь ты больше слышать зло, что делает твои уши глухими к мудрым речам.

И в эту же секунду Мамбек разорвал верёвки руками и закрыл ладонями уши. Затем, вновь прошептав заклинание и дотронувшись до его губ палкой, сказала:

– Не будешь больше говорить ты зла, которое превратило рот твой в ядовитую пасть гадюки.

И вдруг выросла у него вторая пара рук, и закрыл он ими рот. И произнесла колдунья заклинание в третий раз и, дотронувшись до его глаз палкой, сказала:

– Не будешь ты больше видеть зла, которое превратило твои глаза в мутные стекла.

И выросла у человека третья пара рук, и ладонями закрыл он глаза.

И дивились люди чарам колдуньи, а она приказала Мамбеку сесть на землю и скрестить ноги. Когда он повиновался, она прошептала какое-то древнее заклинание и, дотронувшись ладонью до его головы, превратила на века в каменную статую. Возрадовались люди оттого, что избавлены от злодея, и поместили статую над воротами при входе в город, чтобы все входящие путники знали, что в этом городе не слышат, не говорят и не видят зла.

– Поистине, удивительная история! – сказал Ашман. – Теперь, когда я знаю, как эта статуя оказалась на стене, ответь мне на второй вопрос.

– Что касается прекрасной музыки, то знай, брат, что есть в этом городе Сад мелодий. Этот волшебный сад прилегает к дворцу Мелодении. Каждое утро с восходом солнца приходит она туда, садится в тень под ветви высокого дерева и начинает играть на волшебной арфе. Вместе с её музыкой начинают распускать свои хвосты павлины, щебетать птицы и струиться фонтаны.