Кодекс Кепки. Путь к звездам

— Опа! — воскликнул Валера, зажмурившись от вспышки. Он потёр переносицу, которую шлем при падении задел застёжкой. — Коротнуло! Я ж говорил, батя, проводка у вас хиловата. И аппаратура несертифицированная. На наши сети не рассчитана. У нас вон в подъезде, когда все чайники включают, тоже свет мигает, но чтоб так… это ж надо было умудриться.

Он открыл глаза и увидел Гракка. Капитан «Серого Червя» замер, уставившись на дымящуюся груду металлолома, которая ещё минуту назад была его дорогостоящим «Смирителем Разума». Его чешуйчатая морда выражала целую гамму чувств: шок, недоверие, ужас и медленно нарастающую ярость, смешанную с отчаянием. Этот шлем стоил… о, он даже не хотел думать, сколько он стоил. Половина прибыли от прошлой удачной свалкой? Возможно.

Его желтые глаза медленно поднялись от обломков к Валере. Взгляд был уже совсем другим. Это был не взгляд на зверя, не на раба, не на диковинку. Это был взгляд на опасный, непредсказуемый, дорого обошедшийся *аномальный объект*. Что-то вроде живого, говорящего реактора на грани взрыва.

Валера мгновенно уловил эту перемену. И в нём, как по щелчку, включился режим «переговоры с начальством после того как ты всё обломал». Нужно было брать инициативу. И он взял.

Он неспешно поднялся с койки, расправил плечи под своим спортивным костюмом, поправил кепку, которая, к счастью, уцелела. Затем он посмотрел прямо на Гракка, и его взгляд был полон не упрёка, а снисходительного понимания, как у старшего товарища, объясняющего младшему его ошибки.

— Видишь, батя? — сказал он спокойно, даже мудро. — Техника твой не вывезла. Я ж предупреждал — давление, аллергия. Но ты не послушал. А теперь кто виноват? Аппарат виноват. Потому что он тупой. Железяка. А я — живой. Я человек сложный, многослойный. Как тот самый «Бородинский» хлеб. Снаружи — грубоват, может, но внутри — душа, мысли, чувства. Меня нельзя просто так взять и сломать, как твою железяку. Меня можно только… договориться.

Он сделал паузу, давая словам впитаться. Гракк молчал, только его ноздри слегка раздувались.

— Ладно, — продолжал Валера, делая широкий жест, как будто великодушно прощая огромный долг. — Давай так. Я понимаю, ты потратился. Инвестиция не удалась. Бывает. Но и я не злой. Я у тебя работать не буду за спасибо. Это ниже моего достоинства. Я ж не раб, я — специалист. Широкого профиля. Но и драть тебя за сломанный хлам не буду. Мы же культурные люди. Вернее, я — человек, ты… тоже, наверное, что-то вроде. Поэтому выдвигаю условия. Первое: кормить будешь по-человечески. Не этой жижей, которая пахнет носками после марафона. Второе: цепи и все эти штуки — снять. Я ж не преступник. Я — вынужденный попутчик. И третье, самое главное: мне мою кепку верни. Её когда снимали, перед тем как на этот… скафандр надевать. Она моя, личная. Без неё я — не я.

Он замолчал, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что сказал всё, что хотел, и теперь ждёт ответа.

Гракк смотрел на него. Его мозг, более привычный к простым схемам «купил ->подчинил ->использовал», лихорадочно работал. Варианты:

1. Убить это существо. Но тогда инвестиция (мешок биомассы и батареи) окончательно потеряна. И кто знает, не взорвётся ли оно при смерти, как этот шлем?

2. Выбросить в шлюз. Та же потеря инвестиции.

3. Попробовать снова подчинить. Но другой «Смиритель» стоит целое состояние. И нет гарантии, что эта тварь не спалит и его.

4. Послушать его. Он странный, хаотичный, но… он говорит. И в его речи, сквозь весь этот бред, иногда проскальзывали интересные идеи («специалист широкого профиля»). А главное — он явно не боится. А существо, которое не боится, но при этом не нападает… это либо полный идиот, либо… непредсказуемый ресурс.

Жадность, прагматизм и элементарное любопытство взяли верх над гневом. Гракк кивнул. Один короткий, резкий кивок.

— Хорошо. Будешь работать. На корабле всегда есть работа. Но делай то, что я скажу. И если сломаешь ещё что-то… — он бросил взгляд на дымящиеся обломки, — …выброшу тебя в космос без скафандра. Понял?

«Понял» — это было то слово, которое Валера услышал громко и ясно, без переводчика. Всё остальное было скрипучим бормотанием, но смысл был понятен.

Лицо Валеры расплылось в хитрой, довольной улыбке. Он протянул руку для рукопожатия, но Гракк только скептически посмотрел на его ладонь.

— Договорились, батя! — бодро сказал Валера, не смутившись, и похлопал себя по груди. — старший на районе Вал на связи. Покажи, где тут у вас что делать надо. Гальюны драить, палубы мыть… Я хоть и специалист широкого профиля, но с низов начинать не боюсь. Главное — чтоб швабра была нормальная, а не как тот шлем.

Гракк, всё ещё хмурый, но уже более заинтересованный, чем разъярённый, жестом показал ему следовать. Дверь снова открылась. Валера шагнул из своей камеры в коридор корабля, окинул его оценивающим взглядом (грязно, ржаво, провода кое-где торчат) и с решительным видом поправил кепку.

Первый раунд он выиграл. Не силой, не хитростью в классическом понимании, а просто… самим собой. Своим безумным, неудержимым, абсолютно земным потоком сознания, который оказался самым мощным оружием против инопланетных технологий.

«Ничего, — думал он, шагая за Гракком по звенящим металлическим трапам. — Освоимся. Главное — попасть на кухню. Или в какой-нибудь техотсек. Там я себя покажу. А пока… что ж, гальюн так гальюн. И в космосе люди… ну, или не совсем люди… тоже ходят в туалет. Значит, и там нужен порядок. Наводить порядок — это мне по чину».

И он уже представлял себе, как будет командовать шваброй, как дирижёр палочкой, совершенно не подозревая, что очень скоро эта самая швабра станет его скипетром, а грязные полы «Серого Червя» — первой территорией его будущей космической империи.