Марина Цветаева и кинематограф

Предисловие

Издавая эту книгу в Год кино, Дом-музей Марины Цветаевой рассматривает ее как первый шаг в изучении обширной темы. Мы начинаем с этого первичного справочного пособия, чтобы наметить границы кинематографического контекста жизни Цветаевой, имеющего, полагаем, еще не установленные связи с ее поэтическими образами, темами и сюжетами, – ибо многие высказывания Цветаевой свидетельствуют о том, что просмотренные фильмы из внешнего контекста трансформировались в ее внутренний личный текст. Но наблюдение за переходом кинематографической информации в поэтическую трансформацию станет увлекательной задачей будущего.

Репертуар фильмов, виденных Цветаевой, можно восстановить из упоминаний в ее письмах и записных книжках лишь в очень малой доле. Эту долю отражает настоящее издание и работающий в нашем музее в рамках Года российского кино кинолекторий «Марина Цветаева – кинозритель». Но надо помнить, что не все письма и записи сохранились и не все виденные фильмы упоминались. В одном из писем Цветаева обмолвилась о посещении местного кинематографа «раз в неделю». Если принять это за среднее, то за год (исключая два-три летних месяца) получается около сорока кинопросмотров. А за семнадцать лет эмиграции – около семисот, а вероятно и больше, ибо в 1938 г., после переезда в Париж, кинематограф стал едва ли не ежевечерним обычаем.

В дальнейшем, мы полагаем, контекст будет расширяться за счет привлечения источников разного рода. Например, известно, что в беседе с Вероникой Лосской Ариадна Эфрон упомянула, что о Наполеоне Цветаева смотрела все фильмы. Их с конца 1920-х гг. было снято несколько, а упоминается (в письме) только один. Разумеется, все они должны войти в зону нашего внимания. Второй пример: Цветаева пишет, что Эрих фон Штрогейм всегда играет немцев. Такое утверждение предполагает хорошее знание его репертуара. Это же относится и к ее высказыванию о Луи Жуве: оно также свидетельствует о том, что Цветаева хорошо была знакома с его ролями.

Работа над темой только начинается, и предлагаемая вниманию читателей книга – достойное начало.

Дом-музей Марины Цветаевой

От автора

Кинематограф, искусство XX века, занимал немалое место в жизни и творчестве М.И. Цветаевой. Наряду с другими источниками он питал ее творчество, вдохновлял, вызывал новые ассоциации, идеи, мысли… Первый, общий обзор этой темы был сделан в 2007 г. в статье: [Башкирова-Войтехович]. На новом этапе работы, для более предметного представления вопроса, были систематизированы и прокомментированы все имеющиеся в опубликованных источниках упоминания на тему «Цветаева и кино». Этот свод материалов предлагается в качестве первичного справочного пособия для всех интересующихся этим вопросом.

Из всего объема «киноцитат» отобраны те, которые явно имеют отношение к Цветаевой. Поэтому за пределами обзора остались личные высказывания С.Я. Эфрона, А.С. Эфрон и Г.С. Эфрона о просмотренных ими фильмах в частности и о кинематографе в целом. Эти вопросы, как можно надеяться, найдут свое отражение в самостоятельных исследованиях.

Распределение цитатного материала в хронологическом порядке позволяет увидеть, как развивалось отношение Цветаевой к кино, какие персонажи, идеи, мотивы, сюжеты привлекали ее внимание в разное время и какое отражение находили они в ее творчестве. Раскрывается и жанровое разнообразие увлекавших ее кинолент; выясняется, что для Цветаевой имело равную ценность как игровое, так и документальное кино. Отмечается проявление интереса Цветаевой к литературной основе фильмов.

Собранные материалы содержат и полезную фактографическую информацию: из них можно узнать, какие кинотеатры посещала Цветаева, откуда могла получать сведения о новых фильмах. Обнаруживается, что она предпочитала не одиночные, а совместные просмотры фильмов. Ее высказывания позволяют понять, чем были для нее такие «кинопоходы», узнать, какие фильмы и совместно с кем ей хотелось смотреть, пересматривать, обсуждать…

Узнаем мы и об ее отношении к киноделу членов семьи: последовательность и тональность откликов свидетельствует, с каким пристальным вниманием следила она за попытками мужа и дочери проявить себя в сферах, связанных с кинематографом, как желала им успехов. Не исключено, что Цветаева инициировала отдельные темы и идеи статей С.Я. Эфрона, читала изучаемую им кинолитературу и даже пробовала себя в сценарной работе… Все это расширяет наше представление о внутреннем мире Цветаевой – источнике ее творческих результатов.

Цитаты из записных книжек, тетрадей и писем Цветаевой не авторизуются; в последнем случае указывается только адресат письма.

В комментариях к цитатам использованы примечания, имеющиеся в опубликованных источниках. Автор сердечно благодарит всех своих предшественников. Особая благодарность Р.С. Войтеховичу, Е.Б. Коркиной и В.И. Масловскому за неоценимую помощь в работе над киноматериалами и заинтересованное профессиональное внимание к проекту. Автор будет благодарен за все дополнения, советы и поправки.

Фильмография приводится по данным веб-сайта The Internet Movie Database (http://www.imdb.com), с уточнениями по другим источникам. Данные приведены по состоянию на 29 августа 2016 г. Использована также информация веб-энциклопедии Wikipedia (английская, французская и немецкая версии) и материалы следующих сайтов:

Кинодепо (http://www.dreamtech.ru/Depo)

Кино-Театр. РУ – интервью, статьи, премьеры, афиша, новости кино и театра (http://www.kino-teatr.ru)

Новости кино. Афиша Москвы. Фотографии звезд, кадры из фильмов и комментарии зрителей, (https://www.kinopoisk.ru) Наше кино (http://www.nashekino.ru)

All Movie Guide (http://www.allmovie.com)

The Greatest Films (http://www.filmsite.org) Cineartistes.com (http://www.cineartistes.com)

Cinefil (http://www.cinefil.com)

Cinememorial (http://cinememorial.com)

DvdToile. com (http: //dvdtoile. com)

Krinein cinema (http://www.krinein.com/cinema)

Le cinema frangais (http://cinema-francais.fr)

Les Documents Cinematographiques (http://www.lesdocs.

com)

Deutscher Tonfilm 1929 bis 1972 (http://www.deutscher-tonfilm.de)

Filmportal.de (http: //www.filmportal.de)

И. Г. Башкирова

1903 (?)

А.И. Цветаева

А где-то в Уши́ на берегу- подобие будущего синематографа, неподвижного: мы сидим, рядами, и смотрим сменяющиеся картины волшебного фонаря – «туманные картины» <…> [АЦ 1: 224].

1908

Между 18–24 августа. П.И. Юркевичу

Очень тянет в синематограф, такая подзадоривающая музыка. Помните, как мы все ходили тогда весной. Я еще сказала Вам: «Если буду объясняться в любви – Вы не верьте. Весной я всякому готова!» [СС 7: 724].

Осень. П.И. Юркевичу

Вдруг исчезла бы Москва с синематографами, конками, гостиницами, экипажами, четвергами, субботами, всей этой суетней, и вместо нее – Кавказ, монастырь, где томилась Тамара, скалы <…> скатиться в пропасть, встретиться с душманами. Изведать хоть раз чувство одинокого творчества там, наверху, забыть о Москве, не знать о митингах, кадэтах и эсдеках, холере и синематографах <…> [СС 7: 731].

1910–1911

А.И. Цветаева

«Тоска! У тебя тоже? Пойдем в синематограф!» Мы шли. Иногда попадали на картину с участием Асты Нильсен[1], актрисы неподражаемого таланта и очарования. Ее худое лицо, острое книзу, огромные темные глаза, всегда трагические роли, высокое мастерство создания образа, полного грации и горечи, одиночества, мужества вынести все до конца, – в какое чудесное содружество мы попадали, зайдя через ненавистное фойе, где столько людей и столько пошлости, – в темную залу с трепетом лунного экрана. Аста Нильсен! Ее невозможно забыть. И волшебная условность тех лет кинематографического искусства, состоявшая в заколдованном молчании экрана, перешагивание в мир теней, которых сопровождали пояснительные строки, – и постоянное, вдобавок к ним угадывание происходящего!

Иногда мы попадали на комедии Макса Линдера[2]. Смех опьянял. Улицы большого города переносили за границу, в детство. Мы возвращались, отвлекшись от себя, от своих печалей, размышлений и чувств [АЦ 1:593].

Прославилась датским фильмом «Бездна» / «Afgrunden» (1910), реж. Урбан Гад / Urban Gad, который «демонстрировался во всем мире, и повсюду было единодушное мнение, что родился художественный фильм и наступил перелом в истории кинематографии» [Нильсен: 113]. Нильсен играла учительницу музыки Магду, которая бросила жениха ради циркача Рудольфа, а затем ударом кинжала убила Рудольфа за измену.

1913

7 июня. М.С. Фельдштейну

Петр Николаевич привез с собой много вина (он же привез француза), <…> Маня Г<ехтман> заснула в комнате у Макса, несмотря на то, что француз идеально изображал кинематограф [СС 6: 109].

26 сентября. Ялта. Дарственная надпись Е.Я. Эфрон на внутренней крышке переплета записной книжки Цветаевой.

В воспоминание дней когда мы вместе ходили к Лёвам, сочиняли жизнь французской матлоты, смотрели синематографических преступников и сыщиков, возвращались к освещенному розовому окну под цирковую музыку, варили манну, перлу, тапиоку. Лососина [НЗК 1:459].

1916 (?)

А.И. Цветаева

И царствовал тогда над моим как-то задумавшимся, похолодевшим внутренним миром образ женщины из кинематографической картины, виденной вместе с Мариной, взявшей надолго за сердце: звали ее лэди Гремион, и все о ней было – сон. Начало картины было светло, весело – сад из английского романа и двое в юной любви. Она умирает внезапно, и он, опустошенный, в тоске, едет в далекие страны, стараясь найти забвение и не находя его.

Годы идут. Что-то было в нем от Никодима-худоба, смуглость и чернота, европейская сдержанность, суховатость и яростность неутоленной тоски.

Где-то в стране раскаленной и экзотической – пальмы, ступени, изысканность и холодная роскошь, он встречает женщину в строгом костюме, видимо приехавшую лечиться, потому что за ней всегда следует пожилой лакей с клетчатым пледом.

Оба они молчат, и молчит их увидевший иностранец, начинающий ходить за ними, как тень: дама необычайно похожа на его умершую жену. Но так похож луч луны на погасший луч солнца. Ни любовных встреч, ни пыла мужских объяснений. Все – как сон: она понимает, что он ее любит и ничем не открывает себя. Его страсть растет. И в день, расцветший меж них, как Виктория Регия, он входит, оживший, в отель, где она живет. Ее нет. На вопрос лакей с глубоким поклоном передает ему – конверт. На конверте ли, на листке ли, в него вложенном? или это сообщение старика-лакея? «Ее светлость уехала на пароходе “Химера” неизвестно куда». На море шторм. У горизонта – дымок еле видного парохода. Лодка героя борется с волнами, бессильно тщась догнать пароход. Он, конечно, погибнет. И так погибаем «мы». Лэди Гремион стала неким символом моей жизни, я ощущала себя ею [АЦ2: 470–471].

1917

26 июня

Сегодня я в первый раз водила Алю в кинемат<о-граф> («Дикарка»[3]– Коонен[4]], молодой челов<ек>, вроде Сережи Игнатьев<ского>[5] и старик, похожий на Гёте[6]) [НЗК1: 204].

1919

23 июля

Недавно с Алей в к<инематогра>фе – Иоанна д’Арк[7]. Она немножко напоминала меня: круглолицая, с ясными глазами, сложение мальчика. И повадка моя: смущенно-гордая. Играла она прекрасно, я во всё верила[8]. И Король был чудесен: обаяние царственного выродка[9]. В ночь перед казнью Иоанны, когда Иоанна, преследуемая призраками монахов, как безумная мечется от Распятия к двери и вновь к Распятию, у Карла VII пир: хороводы шутов, жареные лебеди с верблюда, корзины роз до потолка, музыканты надрываются над виолами и дудками, у каждого придворного на коленях по белой башенке – головной убор того времени; высокая coiffe, вроде колпака волшебника, с ниспадающей до пят белой вуалью. Одна сцена очаровательна: Король, желая поцеловать свою любимицу, тщетно пытается загородить ее своей накидкой. – Прелестен Эрик Трэнт, англичанин, влюбленный – как в Бога! – в Иоанну. Светлые, как у ребенка, глаза на мужественном лице, – всё рыцарство Англии[10]). – Когда – в 1ой картине – Иоанна с знаменем в руке – входила вслед за Королем в Реймский собор – и все знамена кланялись, я плакала. Когда зажгли свет, у меня всё лицо было в слезах. Платка не было. Я опустила глаза. Иоанна д’Арк – вот мой дом и мое дело в мире, «всё остальное – ничто!» [НЗК 1: 368].

А Эфрон

ФЛЕЙТА РАЯ

Я засыпала и думала о Марине. Вдруг я услыхала ясно тонкий, нежный, скользкий звук. Я это слыхала в полном сознании, и он долго раздавался. И я не знаю, кто играл. Я сказала Марине: «Мама, Вы не слыхали, что сейчас играло?» «Нет, Алечка. А что это было?» «Я не знаю». «А ты помнишь тот звук?» «Еще бы, Мариночка. У меня в ушах этот звук раздается. Этот звук нежный, тонкий, скользкий. Этот звук я никогда не слыхала». «Да, Аля, это Флейта, это, наверное, райская». «Марина, это, наверное, играет Ангел». «Да, Алечка. Есть Ангелы с флейтами, нежные, подростки. Есть Ангелы с трубами, есть Ангелы-Воины». Вдруг Марина стала в профиль ко мне и сложила руки, задумавшись. Я воскликнула: «Марина, как Вы похожи на Иоанну д’Арк». «Да, Алечка, мне это многие говорили». «Марина, я не видала изображения Иоанны д’Арк». «Разве, Аля?»

Марина взяла с этажерки книгу, открыла ее и показа мне Иоанну в латах и в лавровом венке. Над ней была поднята Ладонь, Сложенная в Крестное Знамение. На другой картине я увидала ее еще пастушкой, где ей явился Архангел Михаил весь в сиянии. Он стоял на дороге, подняв над ней свою руку. Иоанна молилась пред ним, сложив свои очаровательные ручки. Потом она показала мне еще одну картину. Там было сражение. Один из воинов держал Крестное Знамение, которое еле-еле касалось одной башни, очень похожей на замок. Там были полки, которые стояли за Иоанну. Иоанны не было видно. Небо было туманно. Внизу было подписано: «Взятие башен Орлеана». Вот на этом кончилась эта воинственная картина. Потом Марина показала мне еще картину, где Иоанна была мудрей всех мудрецов собранных, которых Иоанна смущала своей Божественной простотой. Вот Марина показывает мне картину, где Иоанну допрашивают, она говорит со своей простотой, у нее под ногами валяются свитки бумаги. Кругом стоят люди и спрашивали ее что-то, а Иоанна ни капли не смущалась и стояла простая и щастливая и готовая умереть за Короля. Потом Марина сказала, показывая на картину: «Алечка, это ответ Иоанны». Иоанна на той картине перед каким-то знатным человеком, простая и готовая сказать всю правду. Вокруг нее пир. Под низом была надпись: «Иоанна перед губернатором». Это была последняя картина, которую Марина мне показала.

Лежа, я сказала Марине: «Мариночка, этот звук Флейты я никогда не слыхала. Нежнее этой Флейты нет. Даже рояль грубей этой Флейты». «Да, Алечка, это райская Флейта. Аля, спой мне то, что ты слышала». «Марина, я могу спеть только грубей того, что слыхала». Я спела Марине очень коротко с поворотом то, что все время слыхала. Марина молчала. Я думала о Иоанне. [Книга детства: 33–34]

А. Эфрон

КИНЕМАТОГРАФ

Один раз мы пошли в кинематограф. Я совсем не знала этого. Мне казалось, что мы идем гулять или за ягодами и что сейчас уйдем домой. Мы шли к какому-то дому. Я спросила: «Марина. Куда мы идем? Гулять?» Марина что-то ответила, но так тихо, что я ничего не поняла. Мы входим в дом защитного цвета. (Точно при ветре он зашелестит.) Кругом очень много людей. Марина становится в очередь у кассы. Скоро она вышла довольная. Потом мы пошли вглубь. Вошли в залу и опять встали в очередь у дверей. Марина дала мне держать розовую бумажку. Скоро послышался какой-то странный звук, который давал знак народу, что скоро откроют двери. Все встали. Марина взяла меня на руки. Я закрыла глаза, в ужасе, как затолкают Марину. Я чувствовала, как под конец Марине стало трудно держать меня, ее руки немного дрожали. Я чувствую шаги матери, открываю глаза и вижу: мы в зале. Кругом очень много людей, и я не понимаю, как они попали сюда. Марина всё держит меня на руках, хотя мы безопасности. Мы идем, садимся на стул и опять встаем и садимся назад. Я обращаю внимание на картину, украшающую вход. Это был учитель-конь (из Книги Чудес) и его ученик, которого он катал на себе. Но вот погас электрический свет, и я вижу: «Маленький городок Франции». Эти буквы долго дрожали и переливались тенями. Вдруг пропадает темная пелена. Река. Кругом на берегу маленькие камни, на них сидит старый французский рыбак. Он курит трубку. Приходит толпа рыбаков. С ними их маленькие мальчики. Они все кудрявые, в рубашечках и босиком. (Исчезает.) Является в огромном образе старик-рыбак. Он жует свою трубку, чувствуется, что ничего не выйдет. (Тогда мама говорит: «Не курится».)

Опять другая сцена. «Волшебный камень Друидов». (Открывается.) Кругом все маленькие камни. Посредине стоит вещь, похожая на разрушенный гроб из плит. Плит двух не хватало. Тут стоял мужчина, бедно одетый. На руках он держал девочку. На ней была надета милая шапочка: она была плоская, белая, а сзади висели две белых ленты. На ней было красивое черное платье. Мужчина, который поставил ее в развалину, был ее отец. Он скоро увел ее. Она быстро скрывалась вдали. Она шла, немного кривляясь, точно уходить не хотела. (Картина исчезает.)

Кругом все природа. По левой стороне стоит маленький, но густой лесок. Около леса идет белая, может быть мраморная, лестница. Вечер. По другой стороне от леса на земле растет лопух. Лестница очень красива. Она идет вниз, а по бокам ее идет очень красиво обросший ряд лопухов. (Я хочу пожать руку

Марине.) Она идет так красиво, как только могла бы идти лестница в подземное царство. По ней идет множество дам, которые одеты по-праздничному. На них белые шапки, торжественные черные платья и белые зонты. Они идут торжественно, как должны и могут ходить только дамы. Все дамы ушли вперед. Остались лишь две, которые шли немного сгорбившись и опирались на зонты, как очень слабые. Вот все дамы садятся на конец лестницы и кладут ноги в лопух (и мне напоминает, как девушки садятся на берег, мочат ноги в воде и берут тут же в красивые старинные вазы ключевой воды, и одна из них, дщерь очень богатого купца, дает Испить воды Богу нашему Иисусу Христу.) (Закрывается.)

Сидят две девушки. Сидят они лицом к лесу и о чем-то разговаривают, и одна повернулась к публике лицом. Лицо у нее было красивое, нежное и большие глаза. Они должны быть карие. Лицо у нее большое, и она не моргает. Задумалась. На одну минуту она счастливо и задумчиво улыбнулась и отвернулась. (Исчезло.) Девушки уменьшились. Они сидели на тропинке в лесу. К ним пришла маленькая девочка. (Это была та маленькая девочка, которая стояла в развалине «Волшебного Камня Друидов»). Одна из них долго нашептывала что-то девочке, и когда она кончила, то они вместе улыбнулись, и девочка побежала и через секунду скрылась в лесу. (Исчезло.)

Пруд был усыпан маленькими древесными листьями. Все дамы вышли на берег. Лес был с этой стороны очень мал, так что казалось, что можно будет сейчас же выйти на другую сторону леса. Но это было легко подумать, а пройти нелегко. Вдруг я вижу: идет куда-то вперед мальчик, а за собой тащит девочку, которую посылала куда-то девушка. Девочка шла, упираясь. (Я сейчас, Марина, знаете что подумала? Наверно, эта девочка сказала мальчику тайну, а он вел ее утопить!)[11]

– Тут закрывается. – Ряд довольно бедных старинных домов. Навесы крыш зеленые и красные. Всё это на небольшом узком берегу. Река. Стоит маленький помост для полоскающих белье. Небо светлое. Под навесом стоят человека два. Появляется старуха и полощет белье. Река тихо колышется. (Кончено.).

1920

[29 марта/11 апреля]

Навстречу комиссары в ослепительно-желтых сапогах <…> – разряженное женское мещанство-новый класс в советской России – гризеток, воспитанный на кинематографе, «студиях» и «Нет ни Бога ни природы» [НЗК2: 94].

1922

[Около 21 декабря]

Европейский кинематограф как совращение малолетних [НСТ: 162].

1924

3 декабря. О.Е. Колбасиной-Черновой

<…> вчера мы с Алей были в к<инематогра>-фе на «Нибелунгах»[12]. Великолепное зрелище[13][СС 6: 695].

[20-е числа декабря]. А Эфрон – А Черновой

Была недавно в Праге, на второй части Нибелунгов: «Месть Кримгильды». Это тоже очень хорошо, но немного длинно, да и сама Кримгильда стоит все время на одном месте и смотрит остекляневшими глазами на убийства, пожары, смерти, язвы…[14] [Саакянц 1997: 390].

1926

Апрель. Б.Б. Сосинский – А Черновой

Объездил все русские книжные магазины по просьбе С<ергея> Я<ковлевича> – нигде не было «Ремесла»: все распродано. М<арина> И<вановна> уже укладывалась: я привез ей на дорогу много шоколаду, Але – кинематографические журналы и открытки [Саакянц 2002: 194].

26 мая. Б.Б. Сосинскому

Аля в восторге от Олиных красок, читает Ваши журналы и выпрашивает у меня какого-то Циркового Орфелина (!!!)[15] [СС 7: 81].

9 июня. О.Б. Колбасиной-Черновой

Аля завалена кин<ематографи>ческими журналами, другое читает менее охотно [СС 6: 763].

Июнь. Из книги А. Саакянц

…В последнем номере «Своих путей» (12–13, июнь) Сергей Яковлевич напечатал маленькую новеллу собственного сочинения под названием «Видовая» (подразумевается картина, видовой фильм). Сюжет этой вещи, занимающей шесть неполных журнальных столбцов, извечен и прост: муж (абстрактный молодой «господин», живущий во Франции) узнает об измене жены, обнаружив на полу в ее комнате оброненный голубой листок. Схватив пистолет, он устремляется в кинематограф (вероятно, узнав из листка, где и на каком сеансе находится «роковая» пара) и садится на свободное место в следующем за ними ряду. Он уже готов выстрелить («нажать три раза»), но рука его разжимается. Фильм кончился, он вылетает на улицу, прибывает на вокзал, берет билет на Марсель, в последнюю секунду вскакивает в купе, открывает окно и закрывает руками лицо.

В пересказе, разумеется, все выглядит банально; однако именно банальности нет в этой новелле, а есть самое искреннее страдание, облеченное в экспрессивную форму. Не возьмемся судить, находился ли автор под чьим-либо литературным влиянием; важно одно: Эфрон создал художественное произведение, где главное – правдивость чувств; видно, что он стремился придать своему языку, иногда даже чрезмерно, сугубую образность и оригинальность:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Аста Нильсен / Asta Nielsen (1881–1972) – датская актриса, снималась преимущественно в немецком немом кино.

2

Макс Линдер / Max Linder (1883–1925) – французский киноактер, осуществивший «переход от элементарного комизма погонь, пинков и падений к поискам комедийной характерности, бытовым и психологическим зарисовкам» [БЭС: 645]. С 1910 г. в кинотеатре «Макс Линдер» (Париж) почти каждую неделю представлялись его новые картины [Комики: 24].

3

«Дикарка» (1915) – экранизация пьесы А.Н. Островского и Н.Я. Соловьева (1880). Своенравная героиня устраивает свою судьбу вопреки приказам сурового отца, расчетам корыстолюбивого жениха и интригам заезжего ловеласа. Режиссер и сценарист фильма В.Р. Гардин (1877–1965), «оставаясь верным замыслу Островского», пожертвовал многими деталями и «перенес действие в современность» [Гинзбург]. Полный список действующих лиц и исполнителей см. [НЗК 1: 494].

4

Алиса Георгиевна Коонен (1889–1974) – актриса МХТ (1905–1913), Камерного театра (1914–1949), исполняла главную роль (Вари).