Ловчий. Волк и флажки

Александр (растерянно): Да как же так?! Это же средь войны, считай, дезертирство! Да я их… К военно-полевому суду! Разжаловать всех и в петлю!

Санглен (негромко): Или они вас, Ваше Величество! Крыс не стоит загонять в угол. Сперва надо выяснить, как там и что, а уж потом – разделяй и властвуй. Я не вижу много дружбы меж Бенкендорфами с их роднею фон Ливенами и тем же Костей. Может, сперва все понять, а потом уже что-то делать?!

Александр (облегченно): Согласен. Вот только кого же послать? Все же кругом изменники да предатели! Опять же не всех в подобные круги примут… Посланец должен быть… (На миг задумывается, затем обрадованно тычет пальцем в сторону князя и восклицает:) Вот, одного с ними поля ягода!

Санглен: Давайте пошлем туда Костика Бенкендорфа. Он-то уж точно войдет через брата в этот круг заговорщиков! Ну и это – самый лучший способ отседова его сплавить!

Александр: Не понял… Почему сплавить?

Голицын (торопливо): Понимаешь, мин херц, созрело тут мнение, что Костя у нас – стукачок! Помнишь, когда мы уговаривались травануть твою Катьку, здесь были ты, да я, да Санглен. И кто-то Марье Федоровне нас выдал. И пришло тут мне в голову, что Костя, твой обершенк, то бишь виночерпий, напитки нам подавал. Думаю, он. Впрочем, это не точно – так что давай отошлем-ка его на время в Дунайскую армию и посмотрим. Если за время его путешествия у нас тут подтекать перестанет, мы сразу все и выясним!

Александр (решительно): Решено. Отправляем немедля.

Санглен (торопливо): Погодите, а если там и впрямь заговор? А если в реальности Костя – верный? Нужно, чтоб у него была охранная грамота.

Александр (небрежно): Да легко! Сандро, готовь для Кости сопроводительную. А в ней напиши: «Податель сего, полковник Бенкендорф, действовал по моему приказу, и все его действия были на благо царя и Отчизны. Царь Александр». А я подпишу!

5а

Натура. Осень. Вечер. Рига. Дом Эльзы. Гостиная

За столом в гостиной Эльза принимает принца Ольденбурга. Сейчас, сидящие рядом, они похожи друг на друга, как постаревший дядюшка и его возрастная племянница, тем более что обстановка в гостиной подчеркнуто семейная: Эльза даже кормит гостя из каких-то кастрюлек со сковородками, а не больших блюд и супников. Еды при этом немного, и оба едят как бы нехотя. Принц Петер Людвиг произносит.

Петер Людвиг: Путешествие в Европу меня все сильней беспокоит. Из самых первых рук известно, что Наполеон уже принял решение упразднить и Ольденбург, и Любек, и Эйтин. Он передаст их Пруссии в обмен на то, что пруссаки закроют глаза на грядущий раздел Российской Империи.

Эльза (сухо): Хвалился телятя этой ночью волка заесть, так с утра из копытец его был уже славный студень. Вы любите студень, дядя Петер? Попробуйте!

Петер Людвиг (охотно пробуя кушанье): Хорошо! Грешен. (Невольно усмехнувшись:) Один раз пригласил деловых партнеров на студень, так они оскорбились, будто я им предлагал кровь младенцев. По вкусу – недавно забит. У вас уже начали забивать?

Эльза (довольным голосом): Да, осень у нас сейчас ранняя. Свиньи сала уже не нагуливают, так что приказала готовить колбасы и сало…

И этот… хамон. Кстати, вот не поверю, что вы подали кому-то студень случайно. Что стало с ними? С этими – на студень обиженными?

Петер Людвиг (небрежно): Не помню. Наверное, другой студень… Раз вы так хорошо меня понимаете, до вас уже дошла моя просьба?

Эльза (холодно): Вряд ли вы добровольно согласитесь со сдачей врагу ваших Любека с Эйтином. Может быть всякое, а у вас здесь младший сын. Мальчик хороший, но весь в облаках и заботе о народном здоровье и благоденствии. Если вы по какой-то причине не вернетесь в Россию, я за ним присмотрю.

Петер Людвиг (с чувством): Спасибо. (На миг помешкав, будто что-то серьезно обдумывая:) Кстати, о Русской Ганзе… В Твери ко мне подходила невестка… Девочка она хоть и не совсем образованная, чересчур романтическая и с нездоровыми увлечениями… Однако она хорошо видит грань меж разговорами про то, что царь у нас не удался, и явной изменой империи.

Эльза (сразу насторожившись): Грань тонка… Я вся внимание…

Петер Людвиг (будто в замешательстве): Поймите меня верно, я бизнесмен. Мое дело – гешефт. Я люблю сына, привыкаю к невестке и даже ее ребенка как своего внука признал. В общем, суть дела в том, что у невестки моей во всех ее заговорах было всегда два помощника. Первый, отец моего внука, по итогам последнего заговора всех сдал и получил от царя за это прощение. Племянник мой Александр с чего-то решил, что, когда я получу письменное признание, что внук у меня не моей крови, я ославлю собственного сына на весь белый свет… (Невольно проводит рукой по глазам, и видно, как она у него дрожит.) Но дело даже не в этом. Невестка, разумеется, с предателем порвала, но остался второй. И вот этот второй… Давеча из Дунайской армии ему передали письмо.

Эльза (нетерпеливо): Что там?

Петер Людвиг: Князь Багратион пишет, что в армии составился заговор. Они стали людьми Константина, а тому не по нраву, что за спиной у него Кутузов с Дунайскою армией. Константин, по словам князя, еще не решил, будет ли он с Антихристом воевать иль перейдет на противную сторону, однако от Кутузова им приказано любой ценою избавиться. Теперь они хотят сместить Михайлу Илларионыча, который, по их мнению, не мычит и не телится, завершить победою войну с Турцией, и вот это вот все…

Эльза (всплеснув руками): Боже, какой простой горский вьюнош! Да откуда ж они берутся такие? Незамутненные! Ладно наши левые схемы с продажей зерна туркам под видом американского. Это дело секретное. Но он, как генерал, мог бы знать, что обучение рекрута – дело дорогое и долгое, а солдаты все хотят кушать! И раз нам к войне с Бонапартом нужна огромная армия, а учебных лагерей в стране мало, приходится уж обученных посылать в ту же Дунайскую армию. И там, за границей, наших солдат кормят валашский господарь с молдавским дукой, ибо если мы их там бросим – турки эти Валахию с Молдавией живо вырежут! Он чего – не знает, кто именно его людей кормит?! Ежели война эта кончится, кормить солдат его армии придется уже из нашей казны. И все то время, пока мы с турками кончили, а Наполеон еще не напал, это прямой убыток казне!

Петер Людвиг (сухо): Все понимаю, дражайшая Эльза Паулевна. Но не это самое главное. В письме он невестку просил, чтобы она за них заступилась перед царем Александром, когда они Кутузова… Это самое.

Эльза (ошеломленно): Кутузова?! Того самого, что присягнул нашей Анечке?! Это того самого царедворца, который все опасности жопой чует и всегда на стороне победителей?! И его мечтает убить наш отважный горец?!

Петер Людвиг (сухо): Все это настолько смешно, что рад посмеяться тут за компанию.

Эльза (холодно): Что ж, рада слышать. Однако это не сходится с тем, что мне пишут с мест. А мне пишут, что Екатерина Павловна назначила Сержа Марина своим канцлером. Посмеемся?

Петер Людвиг (тихо): Это не ее решение, а мое…

6а

За две недели до этого. Павильон. Осень. Ночь. Тверь.

Путевой дворец. Комнаты Петер Людвига

В полутемной комнате Петера Людвига горит одинокая свеча. Сам Петер Людвиг сидит в кресле, а Государыня Русской Ганзы Екатерина Павловна рыдает, склонив голову ему на колени.

Екатерина: Боже, что я натворила?! Это я, я одна во всем виновата! Это казалось так понятно и правильно… Мой брат – пустое ничтожество, мы должны его свергнуть, чтобы Россия была сильнее, лучше и чище! И вот природой вещей все уже идет так, будто я дала им повод думать меня той изменницей, что готова покрыть их любое безумие. А в Твери полно тех же грузин, и среди них каждый первый – подручный графа Кутайсова. Они же поднимут меня на ножи вместе с маленьким, коль сочтут меня подлой предательницей! И потом… Пьер и Серж – это ж ведь друзья моего детства и юности! Это все, что есть у меня! Что же мне сделать, дядюшка?!

Петер Людвиг: Что делать? Назначь Марина своим канцлером и скажи всем, что он теперь твой главный друг и советник.

Екатерина (резко поднимая голову и от дяди отшатываясь): Да это ж безбожно! Да я… Да меня тошнит от него, от этого европейца-предателя! Как я смогу называть его моим другом?

Петер Людвиг (сухо и веско): Сможешь. Он из Европы, а в Европе все люди – практические. Он сказал тебе тайну, если ты начнешь возмущаться в ответ, для него будет или твоя жизнь, иль его. Ты же у меня – хорошая девочка, и я не хочу, чтобы он тебя за это убил. Поэтому ты его встретишь, скажешь, что с мужем тебе надобно обо всем посоветоваться, назначишь его за себя в Твери канцлером, а сама завтра же – в Ярославль, подальше и от Марина, и от графа Кутайсова. В Ярославле, насколько мне ведомо, пока нет грузинской колонии. А я тем временем тоже с кем-нибудь пошепчусь, авось всем миром выход мы и придумаем!

Екатерина (потрясенным голосом и обрадованно): Дядя, вы такой умный! А что потом? Как же мне жить без детских товарищей?

Петер Людвиг (тихо): Так, может быть, пора детству кончиться? Пришла пора повзрослеть, Катцен, и вырасти из детских тайных обществ и заговоров. Я в твоем возрасте уже стал банкиром, освоил профессию…

Екатерина (с невольным смешком): Всегда терпеть на могла математику… Какой из меня банкир?!

Петер Людвиг: Зато ты любишь людей. Умеешь их слушать. Из тебя получился бы неплохой врач. Я даже знаю одного из них, который очень любит учить людей врачебному ремеслу…

Екатерина (сдавленным голосом и вдруг будто с перехваченным дыханием): А вы думаете, он меня назад примет? Ну… После всего…

Петер Людвиг (начиная гладить невестку по волосам): Да откуда ж мне знать? Ты попробуй… Ты главное – попробуй… Стоит в Ярославле его домик-крошечка, на весь мир глядит в три окошечка… Правда, коль решишься, от дворца тебе придется отвыкнуть… Порою это – самое тяжкое…

7а

Натура. Осень. Вечер. Рига. Дом Эльзы. Гостиная

Мы снова в гостиной у Эльзы, которая слушает рассказ Петера Людвига, а затем кивает задумчиво.

Эльза: Итак, для Сержа Марина его миссия была безусловно успешна.

Петер Людвиг: Надеюсь, что так. Заговорщики пока думают, что все у них идет гладко. Невестку я сам сопроводил в Ярославль. Надеюсь, у нее хватит ума за спину моего сына там спрятаться. А он (невольно улыбается) хоть и штатский, а постоять за себя и свою женщину сможет. Если, конечно, они меж собою уговорятся, что именно она – его женщина.

Эльза (невольно усмехаясь в ответ): Эх, Екатерина, всю жизнь крутила с кавалергардами да гвардейцами, а может, ей для счастья нужен был тихий лекарь… Невольно задумаешься, нужен ли мне самой был генерал… Или клирик. Ну, не волнуйтесь. Нынче я обо всем этом в курсе, чем сможем – поможем, охрану в Ярославль я негласно поставлю.

Петер Людвиг (негромко): Спасибо. А теперь другой интересный вопрос. Что если заговор преуспеет? Царь Александр приказал невестке самой собирать в Твери армию, но ни инструкторов, ни иных преподавателей военного дела при том не выделил. Сын же мой хорошо готовит лишь фельдшеров. Вот я и подумал: а если Наполеону сказать, что мы на сепаратный мир с ним согласные? Тогда эти области можно превратить в один большой госпиталь, внутри которого враг раненых не сможет уж вырезать, как оно случилось при Фридлянде. А если на сепаратный мир пойдет Костя – получится совсем странно. Враг сможет свободно воевать на границе в Прибалтике, но в саму Россию ему придется входить по одной узкой дороге – через Смоленск. Я уже проверил на карте. Можно ли это использовать?

Эльза (с интересом): Предлагаете из Русской Ганзы и Украины сделать два ряда флажков, чтобы враг шел лишь по узкому коридору – прямо на выстрел… Это надобно обсудить с Барклаем и штабом. Идея заманчива. Но как к ней подключить Константина?

Петер Людвиг (пожимая плечами): А зачем ему или князю Багратиону быть в курсе? Болвана в преферансе не спрашивают. Кстати, вы не положите мне еще студня? Очень уж он вам удался…

8а

Натура. Осень. Вечер. Москва.

Сад Московского университета

Темная глыба Московского университета. В темноте шныряют какие-то темные личности. В углу у входа за лесенкой собралась толпа.

Сергей Волконский: Господа, столица с нами. У меня не только указания от моего брата, но и письмо от обер-прокурора Сперанского, который получает прямые указания от самого графа Фуше. Сам Наполеон нас заметил! Так что теперь я назначен не только братом, но и французами главным московским координатором. (Трубецкому:) Ах, князь, простите, но по чину вы просто прапорщик, хоть вам уже тридцать, так что…

Трубецкой (с отчаянием в голосе): Это бесчестно! Это я московский князь, а не вы! Ваше место в Киеве, а еще верней – в Белой Церкви! Раз Наполеон принял решение, что возвращает Русь ко временам феодальной раздробленности, вас в Москве быть не может! Я немедля еду в Париж и там всем расскажу, что вы, сударь мой, самозванец!

Волконский (с вызовом): Прапорщик?! В Париж?! Да на каком основании?

Трубецкой (с дерзостью): Я хоть и прапорщик, зато семеновец! Наш командир полка Наследник Константин приказал срочно сыскать кого-нибудь из семеновцев, чтобы тот съездил в Париж по делу – срочно!

Волконский (с изумлением): Так почему же из Москвы, а не из Вильны или из Киева?

Трубецкой (с гордостью): А это не вашего ума дело, милостивый государь! Там, наверху, верней разберутся – кто из нас нужнее истории и кто более верный слуга для нашего будущего царя! Ура Константину!

Православный клинок поразил сарацинов,Принесенные жертвы пропали не зря,Константин возвращаетсяВ град Константинов,Православные, дружно встречайте царя!

Замойский (с чувством): С каких это пор Константинополь стал русским? Это испокон веков был польский город! Поэтому освобождать его должны поляки, а вовсе не православные! И я сумею это вам доказать!

Трубецкой (с яростью): Да с какого хрена Святая София перестала быть православной?! Ты ври, да не заговаривайся.

Замойский (с презрением): Она Ас-София, и вас, русских, там не стояло. Это по праву город Никейской империи. То есть страны католической! И я это вам докажу!

Трубецкой (выбегая со двора на улицу): Да у вас тут затхлый гадюшник! В Париж! В Париж! Карету мне, карету, я мчусь навстречу свету!

9а

Павильон. Осень. Вечер. Санкт-Петербург.

Деревянное здание Генерального штаба.

Кабинет Волконского

В кабинете Волконского над картой западной части Империи склонились Барклай и Петр Волконский. Они втыкают то там, то тут булавки в карту и тихо переговариваются.

Барклай: Занятно. Получается, что на Севере плохие грунты, и врагу будет сложно переправиться через Двину-Даугаву. Ему тут не пройти, не взяв Риги. А мы можем до срока держать наши основные силы в Финляндии, пряча их от сухопутного удара противника, а потом переправить их на юг через Ригу и в любой миг нанести по врагу сокрушительный фланговый удар.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.