- -
- 100%
- +
– Что? – перевел на него озадаченный взгляд Ольховой.
Маркин сфокусировал на нем взор и медленно, четко выговаривая слова, повторил:
– Кулон, говорю, горячий. Как будто здесь аномалия класса пятого, не меньше. Или как будто колдовал кто- то, и следовые количества в воздухе остались… Я правильно говорю, Эд? – Последнюю фразу он выделил голосом.
– Правильно, – скривился Верин. – Только что это меняет?
Оперативники переглянулись и в один голос сообщили:
– Работать пора, вот что.
– Перерыв на обед давно закончен, – подытожил Кир и окликнул официантку:
– Девушка, посчитайте нас, пожалуйста.
Сумасшедший остров даже по местным меркам считался странным. Новыми жителями он пополнялся нечасто, посетители на нем появлялись еще реже… Надо ли говорить, что Черный, будь у него выбор и вовсе бы не использовал телепорт, дабы попасть сюда. Во- первых, это затратно, а во- вторых… Ну, кто по доброй воле отправится на Сумасшедший остров?
Когда синяя клякса портала разбросала искры по ярко- алой траве, от земли отделилось легкое зеленоватое облако. Взметнулось на высоту человеческого роста, застыло перед лицом Гормо Даккена, выпуская в разные стороны длинные щупальца – стрекала и тихо булькнуло:
– Какова цель вашего прибытия?
Мужчина поморщился. Контролеров он на дух не переносил, но сейчас с ними не стоило конфликтовать, а потому надо было говорить вежливо:
– Встреча с вашим гостем.
– Вы его родственник?
– Старый знакомый.
Облако на миг задумалось, расплываясь неопрятной кляксой, а затем, собравшись в тугой упругий комок, гортанно провозгласило:
– Извините, посещения только для родственников.
– У него нет родственников, – Даккен еще надеялся договориться.
В облаке проявились крошечные серые вспышки – облако сердилось:
– Сожалею, но мы ценим здоровье наших гостей, а общение с лицами, не связанными с ними кровными узами, может повлечь…
Черный тяжело вздохнул, вскинул руку с тростью. Сорвавшаяся с рукояти молния оставила от его собеседника лишь горстку пепла…
– Мне действительно надо встретиться с вашим гостем, – извиняющимся тоном пояснил мужчина.
Впрочем, ответить ему было уже некому.
Даккен перешагнул серую горстку праха, и направился вперед, до боли сжав пальцы на рукояти трости…
Слежение за Сумасшедшим островом построено на основе воображаемой сетки, протянувшейся по всей поверхности острова. Контролеры заметят, что одна из ячеек опустела, примерно через полчаса, когда по невидимой паутине пройдет волна перекличек. А значит, за это время нужно было успеть сделать все необходимое.
Шагая по вымощенной желтым кирпичом дороге, петлявшей меж разбросанных то тут, то там гигантских, в два человеческих роста, актиний, Даккен оглядывался по сторонам. Портал должен был выкинуть его как можно ближе к гостевому дому, но пока что мужчина не видел ничего похожего. Самое противное во всем происходящем было то, что времени у него было не так уж много. И с каждой секундой оставалось все меньше.
Стена выскочила из- под земли буквально перед самым носом – Черный чудом еще одного шага сделать не успел. Тихо ругнувшись, мужчина коснулся рукою преграды. Сам гостевой дом был найден. Осталась самая мелочь – обнаружить вход в него.
Грубый камень крошился под пальцами, пачкая кожу. Наконец, ладонь словно иглами кольнуло. Есть! Нашел. На миг отведя руку от стены, Даккен повернулся к ней боком и резко рванулся в сторону, словно намереваясь вышибить ее плечом… И прошел сквозь преграду. Дыхание на миг перехватило, в горле запершило… Закашлявшись, мужчина поднес руку к губам – на ладони осталась кучка песка: задержись Черный в стене хоть ненадолго и все полости тела попросту бы заместились силикатами.
Контролеры очень не любили чужаков.
Мужчина оглянулся по сторонам. Вокруг него клубился сизый дым. Густой, плотный, он окутывал все вокруг, так что даже собственных ног было не разглядеть, а уж понять, что или кто находится рядом – и подавно.
Изредка он сгущался в неопрятные шамкающие ртом фигуры, показывающие клыки выпускающие когти фигуры, но стоило хоть на миг сфокусировать на них взгляд, пытаясь понять, кого они изображают, как силуэты распадались на отдельные облака.
Подняв руку, Черный нащупал сбоку от себя стену, через которую пропал внутрь здания. Тратить энергию безумно не хотелось, но сделаешь хоть шаг вперед, не оставив сейчас маяка – и будешь блуждать в этом тумане до скончания веков.
Или до прибытия контролеров.
И неизвестно, что хуже.
С одним- то справиться можно. А вот если их будет десятка два – три – это уже хуже.
Если верить священным книгам – триста веков назад Первый, случайно попав на Сумасшедший остров, что- то не поделил с контролерами. То ли они не поверили, что перед ними демиург, то ли вообще считали, что Острова никто никогда не создавал, и они сами соткались из межзвездной пыли, а контроллеры эволюционировали из утреннего тумана, поднимающегося из красной травы на заре… Как бы то ни было – Первый с ними схлестнулся.
Говорят, в центре Сумасшедшего острова до сих пор существует безжизненная пустыня. Говорят, она круглая, как будто циркулем очерченная. Говорят, ее диаметр – пятьдесят тысяч шагов. А еще говорят, что глубже чем на два- три шага от края внутрь этой пустыни не пройдешь – тебя просто сожжет до костей.
А может и костей не останется.
… Соскользнувшая с рукояти трости жемчужина прилипла к стене. Мягкий, пульсирующий свет разгонял сгущающийся вокруг смог, в тумане вновь проступили три долговязые фигуры…
Черный крепче сжал набалдашник. Ничего хорошего здесь ждать не приходилось.
Из дыма вышли три весело улыбающихся фламинго. По- детски хихикая, они кружились на одной лапке, высоко задрав вторую и поводя головами на длинных змеиных шеях. Злорадная, и от этого не менее человеческая улыбка на их черных клювах растянулась до самых глаз, а черные глазки – бусинки мечтательно поблескивали.
Одна бусинка отскочила с головы фламинго и щелкая по каменным плитам пола, укатилась в туман:
– Стой, тварь! – всхлипнула птица и, нелепо взмахнув крыльями, рванулась за своей пропажей.
Двое оставшихся фламинго замерли на месте и медленно вытянули длинные шеи к Черному:
– А кто это у нас тут пожаловал? – мечтательно мурлыкнула одна из птиц, щелкая зубастым клювом. Клыки у нее были желтые и кариозные.
– Сгинь, – прошипел Даккен, взмахнув рукою перед лицом. Ладонь легко рассекла розовое тело, в разные стороны посыпались крошечные перышки, и птицы, обернувшись сиреневыми прыгучими шарами, унеслись в туман, протяжно завывая и хихикая.
Мужчина перевел дух.
Люди не превращаются в зверей и обратно, а животные не умеют разговаривать. Эти законы непреложно действуют в реальности. Не нарушаются они и на Сумасшедшем острове. Но кто знает, что за безумие творится в твоем подсознании, и что может быть вытащено наружу контролерами – пусть даже они еще и не узнали о том, что к их гостю пришли посетители, но Островом- то в любом случае управляют полностью.
Главное, не забывать, что все, что ты видишь здесь, находится у тебя в голове.
И не перепутать свое сумасшествие с чужим.
… Пора было идти вперед. И чем скорее это все закончится, тем лучше.
Пол был покрыт гладкой серо- зеленой плиткой. От прикосновения коричневых модельных туфель по ней разбегались сизые круги, как по воде – да еще и брызги в разные стороны отлетали. Пульсировавшая ровным светом жемчужина, прилипшая уже к невидимой в смоге стене за спиною, давала хоть какое- то ощущение стабильности.
Туман на несколько мгновений рассеялся, и впереди – где- то очень далеко, идти с год, не меньше, – показался город. Над ним, в мерцающей синевой вышине, пролетела летающая тарелка, за ней вторая, третья… Вскоре к ним присоединился супник, два половника и селедочница. Разукрашенные розовыми цветочками, взбесившиеся предметы сервировки покружились над городом, выплюнули багровые плазменные лучи, полностью уничтожившие здания, и выстроившись в птичий клин, унеслись куда- то за горизонт.
Туман снова сгустился. Непонятные фигуры, проступавшие в нем, протягивали долгопалые руки, пытаясь ухватиться за пиджак и оставляя на дорогой ткани мокрые следы.
Шум шагов отзывался звоном колокольчиков.
Когда смог вновь рассеялся – перед Даккеном высился огромный, в человеческий рост термитник. Сновавшие по нему насекомые прямо на глазах достраивали свое жилище. Глаза, лежавшие в основании, были самыми разными: голубыми и зелеными, красными и фиолетовыми. Все они с любопытством оглядывались по сторонам и хлопали ресницами.
Всего за несколько секунд термиты успели возвести пару башен, построить небольшой донжон и вывести систему оборонительных заграждений с десятком растяжек и двумя минометами.
Черный зло сжал зубы, зажмурился и сделал шаг вперед. К тому моменту, как он вновь открыл глаза, термитник исчез, и мир вокруг вновь окутал густой клубящийся смог.
Впереди послышались ровные щелкающие звуки. Туман расступился – в нескольких шагах от Даккена расположилась странная машина. Крутились разноцветные колеса и шестеренки, по прозрачным трубочкам переливалась малиновая жидкость с оранжевыми проблесками, многочисленные меха перегоняли воздух – и выплевывали струйки алого дыма. Машина стояла прямо поперек дороги и, откуда бы она здесь не взялась, отъезжать в сторону явно не собиралась.
Крошечная – по колено, не выше – дверца, расположенная у самой земли, приоткрылась, из нее выглянула мышь в коричневом камзольчике, дернула за какой- то рычаг, и спряталась обратно. Теперь машина, кроме щелканья, начала издавать еще и свистки. И если прислушаться – они складывались во вполне различимые фразы…
– Так сказать… И что бы вы думали?… Не стоит ли?.. Никогда бы не подума…
– Как вам моя словесная мельница? – гордо спросил у Черного мужской голос за спиной.
Даккен оглянулся:
– Ленарт?!
Хвала Первому, искать пришлось не так уж и долго.
Если, конечно, это действительно Ленарт, а не очередной выверт подсознания, устроенный контролерами.
Стоявший перед Черным мужчина, в принципе, вполне мог сойти за взбесившуюся галлюцинацию. Мужчина лет сорока, с ранней сединой на висках, босой, одетый в просторную белую рубаху и светлые брюки, больше напоминающие подштанники. За ухом – воткнуто павлинье перо с огромным сиреневым «глазом». На лбу красной краской была нарисована вытянутая спираль, а на худые, нечеловечески длинные пальцы были натянуты зеленые футлярчики, заканчивающиеся острыми кошачьими когтями.
– Ленарт? Кто такой Ленарт? – собеседник Черного по- птичьи склонил голову набок. Перо за ухом вытянулось, царапнуло землю и принялось самостоятельно вырисовывать на песке, рассыпанном у грязных ног мужчины, странные знаки, больше всего похожие на вставших на цыпочки птиц. Завершенные знаки оживали, начинали шевелиться и ползать по кругу – то ли в догонялки играли, то ли съесть друг друга пытались.
– Ленарт Хаддик, – повторил Даккен, четко выговаривая слова. – Ты меня узнаешь?
Словесная мельница за его спиной оживилась, задребезжала. Выскочившая из- за дверцы мышь, сменившая камзол с коричневого на сизый, засуетилась, забегала по трубочкам, что- то подкручивая крохотными лапками. Через несколько мгновений рядом появился еще один грызун, второй, третий. Все что- то делали, работали на мехах, открывали пробочки в трубочках, подбрасывали туда горсти разноцветных порошков… Машина принялась выплевывать длинные предложения:
– И вот тогда мы пошли… Я бы никогда не подумал… И серебристая лента, проплывшая в воздухе…
Собеседник Даккена блеснул пустыми голубыми глазами, покосился на исходящее паром сооружение, и расхохотался – дребезжащим бессмысленным смехом идиота.
Жемчужина, зависшая в воздухе за его спиной, постепенно серела, выцветала… Еще несколько минут – и она осыплется пеплом. И тогда уже и Даккен навсегда застрянет на Сумасшедшем острове, будет ловить хихикающих фламинго, помогать строить термитники…
Черный рванулся вперед и отчаянно, уже ни на что не надеясь – если бы что- то можно было сделать, это было бы сделано еще пятнадцать лет назад – выдохнул в лицо Ленарту:
– Дрозд, ты мне нужен!
Смех резко оборвался.
Безумец медленно поднял голову и, вцепившись в руку Даккена, подобно утопающему, с трудом сфокусировал взгляд на Черном:
– Щегол?! Это ты?!
Даккен выдавил косую усмешку и хлопнул старого приятеля по плечу:
– Пошли, Дрозд. Пора вытащить тебя из этого сумасшедшего дома.
Глава пятая,
в которой Майя понимает, что ничего хорошего ее не ждет,
Рута болеет,
а с Адамом проводят очередную профилактическую беседу.
Майя откровенно скучала. Ничего умного за последнее время ей в голову не приходило.
Отсутствие галлюцинаций – это конечно хорошо, не нужно беспокоиться, что ты сейчас сидишь в комнате с мягкими стенами и грызешь дверную ручку. Но ведь с другой стороны – сколько ж так сидеть- то можно?!
Нет, конечно, можно изобразить из себя принцессу в башне слоновой кости и ждать, когда тебя придет спасать принц на белом коне – благо, Адам на него вполне тянет… Но ведь неизвестно, где сейчас Верин, что с ним?! Может он сидит в соседней камере. Может, его вышвырнуло неизвестно куда. А может, он вообще ранен, убит, ему нужна помощь…
И Майя тогда попросту застрянет здесь навеки, ожидая неизвестно чего!
И вообще – здесь воронов не любят. Открутят Майиному принцу голову – и все.
И не будет тебе никакой романтики.
И вот что тогда делать?
Но ведь с другой стороны – как отсюда выбраться?!
Поверить в правдивость сна и начать биться головой об стену? Авось получится барьер преодолеть благодаря обещанному туннелированию?
А если это просто сон?! Если никто Лашкевич ничего не рассказывал и не обещал? Тогда уж точно после пары ударов – психушка Майе обеспечена.
Интересно, здесь есть психушки? Или тез, кто от всех этих искажений сошел с ума, попросту скидывают с острова?
В комнате что- то громко щелкнуло.
Девушка удивленно вскинула голову…
Одной стены не было.
Точнее, она была, но стала какой- то полупрозрачной, приобретя видимость мутной дымки или экрана – и то, что за этим экраном творилось, Майе совсем не понравилось…
В ярко- зеленом небе горело пять выстроившихся в рядок солнц. На выжженной оранжевой спекшейся земле кружились многочисленные перекати- поле, а между ними, выделывая коленца странного танца, сновало длинное, тощее, похоже на увеличенного до человеческого роста богомола, существо. Изредка оно останавливалось, по телу проходила волна света и окрас диковинного создания менялся. За те несколько минут пока Майя его рассматривала – молча надеясь, что это не взаимно – зверь успел побывать малиновым, коричневым и темно- синим.
– Точки флуктуаций порой способны вызвать спайку островов, – нравоучительно сообщил знакомый дребезжащий голос за ухом. – Один остров наползает на другой, они проходят друг сквозь друга, находясь при этом в разных измерениях и за счет этого практически не накладываясь друг на друга. Однако отдельные места соприкосновения все- таки есть – и тогда на Запретном острове появляется веретенница с Ночного. Или шипоглот с Каменного, – голос на миг замолк, словно его обладатель размышлял над чем- то, и продолжил лекцию: – Вероятность того, что это произойдет – примерно один к десяти тысячам. И надо же как все удачно совпало! – в речи проклюнулась искренняя радость.
Слишком искренняя для того, чтобы быть настоящей.
– А оно не могло совпасть в районе твоей камеры?! – тихо прошипела Майя.
Ей уже было все равно. Подумаешь, разговаривает она сейчас с местным демиургом, находящимся совершенно в другом помещении. Одним симптомом шизофрении больше, одним меньше… а вот шуметь и привлекать внимание этого самого шипоглота совершенно не хотелось. Если это, конечно, он.
– А зачем ему там совпадать? – хихикнул Первый. – Это же скучно!..
– Мог бы сбежать!
Тяжелый вздох:
– Моя камера слишком статична… А тех искажений, что просачиваются через решетку, не давая создаться Стремнине, слишком мало, чтоб что- то сделать… О, смотри! – в голосе проклюнулись заинтересованные нотки: – Шипоглот тебя услышал!
– И???…
Голос отвечать явно не собирался. А вот гигантский богомол внезапно замер – фасеточные глаза окрасились в алый цвет – и, высоко задирая длинные хитиновые лапы, шагнул к Майе… Махнул верхней, поросшей шипами, конечностью – и серый экран, разделявший две реальности, лопнул, разбрызгав по камере обломки тумана.
Рута без сил рухнула на стул, стоявший возле двери.
Девушка не могла бы сказать, сколько времени она провела за пределами камеры – пять минут, десять, час, два? Она даже толком не могла сформулировать, что же вообще происходило там, за дверью.
Да, первые несколько мгновений после того, как на запястьях появились тканевые браслеты, пленнице стало лучше, она даже смогла спокойно пройтись по коридору, выкрашенному бледно- розовой, облупившейся краской. Потом ее завели в какой- то кабинет: на двери мерцала золотая табличка безо всяких надписей – и мир рухнул, развалившись на мелкие осколки бессознательного.
Что происходило, как все это было – Первый его знает.
Или не Первый, а Другой. Эти ведь, к которым Рута попала – его ученики, его дети, его посланники… Вороны…
А потом ее отвели обратно в камеру.
Зачем выводили? Что хотели?
В голове словно туман стоял. К горлу подкатывал комок. Мутило.
Даккен зажала рот ладонью, пытаясь дышать носом, надеясь, что все сейчас пройдет…
Прошло. Только легче от этого не стало. В виски словно иглы загнали. Девушка прижала кончики пальцев к голове, зажмурилась, скорчилась, сжалась в комок, надеясь, что боль пройдет…
Не проходила. Грызла все сильнее, с каждым мигом, с каждым ударом сердца все сильнее отдаваясь гулким эхом.
– Тихо, тихо… – чья- то ладонь ласково коснулась волос. – Сейчас будет легче.
Словно подчиняясь прикосновениям, дикая мигрень медленно стихала, не исчезая до конца, но постепенно прячась где- то вдали, в глубине черепа…
Рута медленно разомкнула глаза, вытерла запястьем мокрые щеки – она плакала? – подняла голову – и поняла, что лежит на полу, свернувшись в тугой комок, прижавшись виском к каменному полу.
– Тебе лучше? – тихо поинтересовался все тот же голос.
Девушка с трудом села, повернула голову: на полу рядом с нею, разглядывая пленницу любопытствующим взглядом, сидел, согнув одну ногу в колене и вытянув вторую, незнакомый мужчина: худой, в черной водолазке под горло, в темном пиджаке и брюках в тон. На шее «гостя» поблескивал ненавистный кулон в виде расправившего крылья ворона. Подвеска для разнообразия была украшена крошечным черным камнем, заменявшем птице глаз.
– Д- да, – согласилась Рута. – Лучше.
До конца боль не прошла. Но, по крайней мере, Рута понимала, где она и что происходит.
Мужчина встал, улыбнулся:
– Отлично, – и направился к выходу из камеры.
Боль словно только этого и ждала. Пронзила голову, отозвалась в затылке, откликнулась в висках…
Только попытавшаяся встать Рута вновь рухнула на пол, скорчилась от боли, прижав ладони к голове, зажмурившись, не слыша уже ничего и никого…
– Да что ж с тобой делать?! – нервно процедил мужчина. Приоткрыл дверь в коридор: – Виктор!
– Да, Кристофор Бонифатьевич?! – заглянул внутрь молодой мужчина лет тридцати.
– Побудь с девчонкой, – мотнул головой его собеседник. – У нее отдача слишком сильная. Не приведи Ворон, рванет…
Он не договорил, оборвал речь на полуслове, но его собеседник и так все прекрасно понял, нахмурился:
– Долго с ней сидеть?..
Кутх горько вздохнул:
– С полчаса, минимум… – на миг задумался и поднял на пришедшего серые глаза: – Если через полчаса сингулярности так же будут прыгать, вызовешь парочку учетчиков на подмогу. Побудете с ней до вечера, постараетесь пригасить. На ночь наденете двойные браслеты. Оставите одного специалиста в коридоре, пусть следит, чтоб от нее не пошла пена.
– А если…
– Сразу мне позвоните. Ну, и утром я в любом случае на проводе.
Его собеседник задумчиво почесал голову, пододвинул стул к лежащей девушке и присев, склонился над пленницей, осторожно коснувшись ладонью ее плеча.
Рута всхлипнула:
– Папа! – и, не размыкая глаз, подалась к руке, от которой распространялось целительное тепло, способное погасить любую боль…
Добраться до спасительного маяка – светящейся жемчужины – удалось с трудом. Ноги проваливались в колючий песок, которым стала еще недавно ровная дорога, откуда- то из пустоты вырывались стаи птиц, бьющих крыльями по лицу, норовящих запустить когти в волосы, со всех сторон раздавался противный скрежет…
Черный сделал последний шаг, коснулся ладонью неразличимой в тумане стены: прилипшая к гладкой поверхности жемчужина осыпалась тягучим пеплом, оставившим соленый привкус на губах.
– Куда дальше? – хрипло спросил Ленарт. Перо, торчащее у него за ухом, укоротилось до размера выдернутого из крыла гусиного и от обычного его отличали лишь серебристые звездочки, кружившиеся по спирали.
Даккен мотнул головой: слишком уж искры притягивали взгляд, туманили разум – хмыкнул:
– Не сопротивляйся, – и, зацепив рукоятью трости локоть спутника, рванулся в сторону стены.
Он уже был снаружи от гостевого дома, когда рука Ленарта начала выскальзывать из отполированного крюка… Сам Хаддик оставался где- то в стене, еще пара мгновений и он навсегда застрянет…
– Кровь Первого! – Черный резко перехватил приятеля за запястье, дернул на себя…
Мужчина вывалился на площадку перед гостевым домом. Упал на землю, судорожно хватая ртом воздух… Медленно поднялся на руках, нашел взглядом Черного и выдохнул:
– И все?! Выйти так просто?!
Его рубаха медленно меняла цвет: по белой ткани растекались алые пятна, словно клюкву кто- то раздавил… Или окропил кровью.
Даккен зло сжал губы:
– Если бы. Еще отсюда убраться надо, до появления контролеров.
– Кого?! – в голосе Хаддика звучало искреннее удивление: находясь внутри дома он, похоже, ни разу не сталкивался с существующими в реальности местными обитателями, проводя все эти годы в окружении существ, созданных его разумом.
К алым потекам добавились синие пятна. Они медленно переползали с места на место, словно не до конца определились, где же им стоит находиться.
– Увидишь, узнаешь, – нервозно огрызнулся мужчина. – Вставай, пошли.
Времени оставалось все меньше. Еще немного, и контролеры точно заинтересуются происходящим.
– А с Острова как уходить будем? – хмуро поинтересовался Ленарт, покорно выполняя приказ. – Портал я сейчас не создам, даже если сюда Черный явится и прикажет… – Даккен покосился на него, но промолчал, а его собеседник продолжил развивать мысль: – Ты тоже не потянешь, нужно хотя бы Бурым быть…
– Действительно, куда мне! – язвительно откликнулся собеседник, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, с какой стороны он пришел: за прошедшее время все поменялось: дорога желтого кирпича выцвела и посерела, гигантские актинии, еще недавно разбросанные по сторонам, заместились на обычные деревья и сменили свое место.
Конечно, можно было истратить еще одну жемчужину и уйти на другой Остров прямо отсюда, но проблема в том, что контролеры всегда очень хорошо отслеживали перемещения. На проникновение внутрь отреагировал только один. На попытку выхода – набежит целая сотня. И это еще вдобавок к тем, кто наверняка явится проверить пропажу встретившего Черного контролера.
А это значило, что стоило найти пока что не сколапсировавшую точку выхода и воспользоваться ей.
Вдали мелькнул синий отблеск.
– Пошли.
Песок в ботинках безумно колол ноги. Конечно, стоило остановиться, высыпать его, но времени на это катастрофически не хватало.
Босому Ленарту было и того хуже. Мужчина постоянно останавливался, морщился, отряхивал ступни… При каждом новом шаге от его ног по земле расходились бледно- сиреневые волны. Когда очередное колебание достигало близрастущее дерево, сухостой выгонял почки и переливающиеся всеми цветами радуги бутоны. Кружившиеся в небе птицы озадаченно замирали, а затем начинали выстраиваться в строчки: «и пришел он на остров… И там, где касалась нога его…».
И птичье перо за ухом у Хаддика с каждым шагом только росло…
Черный молча косился на своего спутника и только ускорял шаг.
Зависшие в воздухе синие капли медленно уменьшались в размерах. До них осталось пройти совсем немного, когда от земли взметнулось ввысь два десятка зеленых дымных столбов. Вытянувшись на высоту человеческого роста, они стянулись в тугие комки, а затем один из них медленно подплыл к замершему Даккену.