Отмеченные водой и пламенем

Часть первая

Двери в конце коридора были закрыты ледяными печатями: по одной на каждой створке плюс соединяющий их шнур, завязанный наузом.

Винтар молча разглядывал эту композицию, совершенно не представляя, что же ему делать. Нет, лед можно было растопить одним прикосновением, но что делать с наузом? Вряд ли он прикреплен здесь исключительно для красоты.

– Сильная магия, – робко выдохнула Эрменгильда, выглядывая из- за спины колдуна.

А кто бы сомневался.

Во всем происходящем была и еще одна несуразица: водяной маг не то, что не помнил, когда он ставил эти печати, Кенниг не мог даже объяснить, как он нашел дорогу к этим дверям.

…Отправиться в Лундер в тот же день не удалось: после всего произошедшего состояние Эрменгильды и Винтара оставляло желать лучшего. Если Кенниг еще мог собраться с силами и отправиться в дорогу, то девушка слишком плохо себя чувствовала. Ее, конечно, мог подлечить Одильхох, но парень после освобождения от ошейника занялся зрением Рикмира, и восстановление глаз, выжженных огненной плетью, отняло у него слишком много сил, а потому применить магию на Эрменгильде целитель мог только через несколько дней.

Идти в Бирикену было безумием. Причем для всех. Соседи наверняка видели, как слуги инквизитора задержали травника и его дочь. Вышибала, без сомнения, сообщил трактирщику, что за специалистом по насекомым пришел лично инквизитор, а Эрменгильду в городе никто, конечно, не ждал.

Бывшие слуги господина Гирша, конечно, могли наведаться в Бирикену, прикрывшись громким именем хозяина, но зачем? Им и самим поскорей хотелось покинуть злополучный городок. И чем скорее, тем лучше. Опять же, большинству требовалась помощь Одильхоха, поэтому приходилось ждать и оставаться в Бруне.

К исходу первого дня Винтару пришла в голову здравая мысль. Замок был покинут в крайней спешке – сам видел – правителю Ругеи было не до того, чтоб вывозить ценности, а жители расположенной неподалеку Бирикены до сих пор опасались посещать сгоревший Брун. Стало быть, строение до сих по не было разграблено и в нем можно было разжиться деньгами.

А там, глядишь и в какой- нибудь ближайшей деревне можно купить коня взамен пропавшего Уголька. Тем более, что деньги, позаимствованные у травника, следовало вернуть ему же, поэтому тратить их на покупку было нельзя.

Многое в замке было разрушено. Саламандра в свое время погуляла здесь вовсю: в отдельных комнатах не то что дерево сгорело, даже камень стен оплавился.

Спальня Аурунд была одной из таких: там, где когда- то располагалась кровать с балдахином, сейчас оставалась лишь куча головней, камин, закрывавшийся в свое время железной створкой, был запечатан расплавившимся металлом, от обгоревших шпалер оставались тонкие полосочки ткани у самого потолка.

Винтар оглянулся по сторонам: если раньше у него еще были мысли, что здесь можно найти что- нибудь ценное, теперь становилось понятно, что все это бесполезно. Не копаться же, в самом деле, в угле и пепле, разыскивая остатки драгоценностей. Конечно, покойная правительница Ругеи любила золото, но Кенниг не мог себя заставить искать что- нибудь на этом пепелище.

Не смотря на прошедшие годы, в комнате стоял запах гари. Винтар медленно шагнул вперед. Ворвавшийся в узкое окно ветер заплясал по комнате, поднимая пепел и горстями разбрасывая его по сторонам. В горле запершило. Колдун зажмурился, и перед внутренним взором как наяву всплыла картина: крошечная комната, так не похожая на эту, медвежья шкура на полу, солнечные лучи, проникающие через окно, разметавшаяся на постели хрупкая девушка.

Дыхание перехватило.

Было это или просто привиделось? Память опять не давала ответа.

Кенниг вскинул руку, шагнул вперед… и лишь когда пальцы коснулись оплавившегося камня понял, что сделал это наяву. Но, странное дело, оплывший от пламени разбушевавшейся саламандры камень вдруг сдвинулся под ладонью, начал проворачиваться по оси, открывая проход в темноту.

Терять колдуну было нечего, а потому мужчина взмахнул рукою, вызывая Знак Воды, и шагнул под своды незнакомого тоннеля, надеясь, что этого робкого колеблющегося света будет достаточно.

Ловушек по дороге, Хвала Единому, не обнаружилось, и уже через несколько минут Кенниг стоял перед опечатанной дверью. Самое обидное во всем происходящем было именно отсутствие каких- либо воспоминаний о том, как Винтар ставил эти самые печати. А уж в том, что это был именно он, сомнений не было – других водяных колдунов у Аурунд не было, это маг помнил точно.

Если, конечно, собственным воспоминаниям можно верить.

…Появления Эрменгильды мужчина не заметил. Удивленно покосился на нее:

– Что вы здесь делаете?

Девушка пропустила вопрос мимо ушей. Лишь ткнула пальцем в дверь:

– Там – магия.

Винтар только хмыкнул: было бы странно, если бы девушка не чувствовала магию, исходящую от ледяных печатей и науза. Но бывшая пленница инквизитора только головой покачала:

– Не на двери. За нею, – из разбитой губы потекла тонкая струйка крови, и девушка поспешно зажала ранку кончиками пальцев, надеясь остановить кровь.

Маг удивленно заломил бровь. А вот это что- то новое.

Кенниг предполагал, что в тайнике может находиться сокровищница. Но магия? Какая магия может скрываться в разрушенном стихиалем замке?

В том, что госпожа фон Оффенбах не ошибается – сомнений не было. Она легко опознала колдуна в самом Винтаре, а позже без труда обнаружила вырванную страницу из черной книги…

Но что может скрываться за дверью?

Мужчина медленно повел ладонью над одной из печатей. В ладонь ласково ткнулась энергия родной стихии. Точно, сам ставил. Вспомнить бы еще, как и когда…

Ледяная печать, по сути, была чародейством простеньким и легко снимающимся. Правда, только тем магом, который ее поставил. Любому другому колдуну придется долго повозиться, чтоб убрать эту круглую льдинку, украшенную рунами. Жаль только непосредственно дверь ею закрыть нельзя – не для этого она существует…

Так, а это что еще такое?

На потемневшей от времени древесине проступили капли росы. Очень интересно. Получается, печать уже снимали. Причем, судя по количеству проявившейся воды – уже не один раз.

Кенниг вздохнул. Пусть, сейчас он чувствовал себя не совсем хорошо, но сил на то, чтобы убрать печати у него хватит. Науз упадет на пол, откроется дверь… И что будет ждать за ней? А если там сидит какая- нибудь скованная водяной стихией саламандра? Или находится еще какая- нибудь пакость по типу черной книги?

Хотя нет. Огненного стихиаля там не будет – вряд ли Аурунд разместила подобную тварь в опасной близости от своей комнаты. А вот что- то вроде книги вполне может быть…

По хорошему счету, надо было развернуться и уйти отсюда, тщательно закрыв проход. Если тайник не обнаружили за пять лет, то не найдут его еще столько же. Вот только… Кенниг уже сбежал из Лундера, оставив там созданную ледяной магией бабочку. И неизвестно, сколько бед она еще принесет. А то, что скрывается за дверью, может быть во сто крат опаснее.

– Прижмись к стене.

– Что?

– К стене. За дверью может быть опасно.

Полыхнет, например, из- за открытой двери огненный язык и все – поминай, как звали госпожу фон Оффенбах, похищенную из родного дома…

Можно, конечно, ее вовсе прогнать отсюда, но кто знает, вдруг там, в комнате – куча предметов, и как тогда понять, какой из них магический?

Девушка прижалась спиной к двери, вздрогнув от прикосновения к холодному камню – Винтар только тихо ругнулся: Эрменгильда до сих пор не сменила платья, а одолженный у дочери травника наряд грел слабо.

Отвернувшись от юной ведьмы, Кенниг медленно коснулся кончиками пальцев печати. Лед размягчался как тающее масло, впитывался под кожу… И уже через мгновение науз повис на одной печати. Мужчина мгновенно шагнул в сторону: не хватало еще попасть под удар из- за двери!

Но нет, ничего. Лишь Знак Воды, горящий над плечом, опустился чуть ниже, подхватив ту энергию, что высвободилась из- под печати.

Вторая круглая льдинка, изукрашенная рунами, растаяла еще быстрее. Шнур упал на пол, водяной колдун дернул за ручку, открывая дверь и одновременно уходя в сторону.

Тищина. Что бы там ни было, атаковать оно не собиралась.

Отойдя от стены, маг шагнул в комнату. Знак Воды взмыл под потолок, освещая все помещение… И Кенниг почувствовал, как сердце оборвалось, рухнув в бездну.

***

Двенадцать лет назад

Винтар присел на край кровати, несмело коснулся ладонью плеча Аурунд. Та, уткнувшись лицом в подушку, плакала навзрыд. Плечи дрожали…

– Почему? – разобрал Кенниг среди ее рыданий. – Почему Единый забрал его?

Колдун отвел взгляд. У мужчины не было ответа…

Ребенок умер на рассвете. Сгорел от лихорадки, начавшейся на второй день после рождения.

Он даже имени не успел получить, и хоронить младенца на кладбище Бирикены пришлось под камнем, отмеченным лишь Знаком Единого. Ни фамилии, ни рода, ни дат… Не прошел освящения именем божества – не заслужил ничего из этого.

Ребенок, которого так ждали…

Винтар хорошо помнил, каким счастьем светилось лицо жены, когда та задумывалась о том, каким вырастет их сын – а уж в том, что это будет именно сын, сомнений у Аурунд почему- то никогда не было.

Сын родился. И прожил всего три дня.

Праздник святой Шушаники вышел совершенно не праздничным – Кеннигу пришлось готовиться к похоронам. Искать священника, договариваться с могильщиком, пытаться привести в чувства застывшую в своем горе Аурунд…

Женщина выплакала все глаза. Спрашивала у мужа почему Единый забрал сына… А ответа у Винтара не было…

Водяной колдун провел ладонью по черным волосам жены.

Та внезапно села, обеими рукам вцепилась в рубаху супруга и спрятала лицо на его груди. Плечи женщины сотрясались от беззвучных рыданий. Мужчина обнял Аурунд… Слезы ее мгновенно пропитали рубаху Винтара, но сил, на то, чтобы их остановить и высушить, у мага не было.

Кенниг нашел взглядом стоящую рядом с кроватью колыбель.

Нужно будет завтра вынести ее на чердак.

***

Винтар Кенниг медленно опустился на колени. Лежащая на полу в маленькой – два на два шага – комнатке без окон медвежья шкура была побита молью. Один стеклянный глаз выпал и валялся неподалеку. кусочек красной ткани, заменявший язык в раскрытой пасти зверя давно полинял… А люлька, стоящая на двух изогнутых полозьях, совершенно не изменилась.

Водяной колдун провел кончиками пальцев по изрисованной рунами стенке колыбели. Легкое голубоватое свечение окутывало отполированное искусным мастером дерево… И Винтар внезапно вспомнил значение каждого знака. Этот ряд рун должен сохранять изделие от повреждений. Этот – очищать испачканные пеленки, не беспокоя младенца. Этот – убаюкивать малыша звуками морского прибоя…

Сам ведь когда- то вырезал эти строчки, ожидая того дня, когда в зыбке будет лежать их с Аурунд сын…

Понятно теперь, какую магию почувствовала Эрменгильда.

На душе было тошно, словно дохлую кошку проглотил.

– Откуда это здесь? – звякнул за спиной тихий удивленный голос.

Водяной маг замер, уставившись пустым взглядом в каменную стену. А ведь действительно. Откуда?

Дом, в котором когда- то жили Кенниги, давно разрушен. На его месте построен дворец инквизитора.

Получается, после того как Брун и Бирикена был захвачены ведьмой, Аурунд приказала принести люльку сюда? И судя по печатям на двери, выполнял приказ лично Винтар.

В самом деле, развязывать каждый раз науз очень неудобно, то ли дело ледяная печать! Сняли – зашли, вышли – поставили. В случае необходимости подправили «брату» память поцелуем…

Эрменгильда, не дождавшись ответа, молчала, а Кенниг… Кенниг не знал, что сказать…

…Винтар не помнил, как он выбрался из потайной комнаты. Мужчина брел по обгоревшим коридорам, не замечая, ни куда он идет, ни что творится вокруг…

Перед глазами все стояло заплаканное лицо Аурунд.

У них когда- то был ребенок. Он прожил всего ничего, но он был!

В сердце словно раскаленные иглы загоняли.

У него и Аурунд был ребенок… И пусть сейчас об этом можно забыть – слишком много времени прошло с тех пор, да и слишком много всего произошло… Но колыбель…

Аурунд хранила сделанную Винтаром колыбель…

Получается, что- то продолжало храниться и жить в ее душе?

Или Винтар сейчас просто пытается ее оправдать?

Но зачем ей колыбель?! Да и печати снимались несколько раз. Аурунд заходила туда! Заходила неоднократно!

Стало трудно дышать.

Каким же он был идиотом все это время! Пять лет! Он потерял пять лет! А ведь мог сразу приехать сюда, сразу найти потайную комнату…

И что тогда?..

…Эрменгильда, закусив губу, следила за колдуном. Водяной маг брел по коридору, шатаясь как пьяный, стесывая плечами копоть со стен и не обращая никакого внимания на поднимающиеся при каждом шаге клубы пепла.

Нечаянно вдохнув пыль, девушка, осторожно следовавшая за Винтаром, закашлялась, но тот даже не обернулся. Словно и не заметил ничего.

А может так и было?..

…Колыбель.

Которую сам когда- то зачаровал.

– Осторожно! – вклинился в воспоминания испуганный женский голос. В плечо вцепились тонкие пальцы.

Винтар помотал тяжелой головой. Мужчина стоял перед уходящим в пустоту провалом – здесь саламандра разбушевалась, билась о камни, обрушив часть стены, оплавив булыжники… Сделай шаг и рухнешь с высоты второго этажа на камни двора.

На миг мелькнула позорная мыслишка: а может, ну их, к Тому, Кто Всегда Рядом, всех этих бабочек, дочерей барона, правителей Ругеи… Один шаг – и все.

Ветер бил в лицо, заставляя зажмуриться, выбивая злые слезы.

Ветер. Это просто ветер и ничего боле.

– С вами все в порядке, господин Кенниг? – встревоженно спросила Эрменгильда.

О да. Все в полном порядке! Лучше и быть не может!

А в голове все кружилось воспоминание о колыбели…

Так и не дождавшись ответа, девушка осторожно потянула колдуна за рукав:

– Пойдемте… Ветер… Холодно…

Тот покорно шагнул за ней.

Оставшееся время до заката, мужчина провел в одной из спален замка. Выбрал небольшую комнату, не сильно пострадавшую от пожара, и, не раздеваясь, завалился на кровать, подняв с грязного покрывала клубы пыли и копоти.

Минуты текли за минутами, а Кенниг все лежал на постели, закинув руки за голову и сверля пустым взглядом потолок.

За крохотным окошком уже начинал полыхать алыми красками закат, а Винтар все не мог собраться с мыслями. Краски солнца, утопающего за горизонтом, напоминали кровь. Кровь, пролитую при правлении Аурунд. Кровь, пролитую по ее приказу. Кровь, обагрившую руки самого Кеннига.

Аурунд, при попустительстве самого Винтара, была виновна в стольких смертях… И все- таки она хранила колыбель… Получается, какое- то чувство продолжало жить в ее сердце?

Стук в дверь вырвал мага из размышлений. Мужчина вздрогнул, обвел полубезумным взглядом комнату – день уже догорел, и в спальне царили сумерки.

Стук повторился, и Кенниг, тихо ругнувшись, встал с кровати. Кого там принесло?! Эрменгильде и без того ясно, что колдун не в настроении вести задушевные беседы. Слуги инквизитора сами пытаются разобраться, что делать дальше. Получается – травник с дочерью?

Мужчина коротко взмахнул рукой, и отливающий синевой Знак Льда повис над его плечом. Уже шагнув к двери, колдун вспомнил, что двери он не запирал. Точно Йенсен – слуги инквизитора вряд ли бы были столь вежливы.

Тихий скрип – и ледяной маг удивленно уставился на незваного гостя. Точнее, гостью. В темном коридоре стояла, нетерпеливо постукивая по полу носком сапога одна из огненных близняшек. Вопрос только, какая? И еще один – как их там зовут?

Над плечом девушки извивался, плюясь искрами и разбрасывая отблески, Знак Огня, серый форменный камзол был небрежно расстегнут, а на кружевной рубашке, судя по виднеющейся коже, не хватало доброй половины пуговиц. А то и всех.

Девушка сразу взяла быка за рога:

– Ты не спустился к ужину. Я беспокоилась.

– А у нас запланирован ужин? – тупо поинтересовался Винтар, с трудом удерживая взгляд на лице огненной ведьмы. Взор автоматически сползал на шею, и дальше, на голую кожу, все ниже и ниже, между пуговиц полностью расстегнутой рубашки…

– Мы собрались в столовой, как раньше.

Водяной колдун старательно сфокусировал взгляд на переносице гостьи.

А та продолжила:

– Я ведь сразу узнала тебя. Не смотря на прошедшие пять лет, – девушка порывисто шагнула к колдуну, ласково коснулась ладонью его щеки: – Ты часто ужинал со мной. Помнишь?

– Не помню, – хрипло обронил мужчина, отступая на шаг.

Рука гостьи замерла в воздухе.

– Совсем? – в голосе проклюнулись странные нотки.

Кенниг отступил еще на шаг:

– Абсолютно, – и, прежде чем сам понял, что сказал, обронил: – Ты перепутала меня с Гиршем, – и захлопнул дверь.

Новый стук послышался через полчаса. Только начавший засыпать Кенниг, рывком сел на кровати. Что ж им всем так неймется! Ночь на дворе!

За дверью обнаружилась все та же огненная колдунья. Для разнообразия – камзол был застегнут.

– Я пришла по делу, Кенниг, – она сразу же взяла быка за рога.

– У нас есть общие дела? – зло буркнул колдун. – Кроме тех, из- за которых ты приходила раньше.

Девушка нахмурилась:

– Эта дура Адала уже успела здесь побывать?

Значит, это не та колдунья, что приходила полчаса назад, мысленно отметил водяной маг. И что ей надо? Тоже, как и ее близняшка, начнет рассказывать про совместные ужины?

Интересно, а они вообще были? Или обе огненные ведьмы бессовестно пользуются тем, что Гирш обмолвился про беспамятство водяного мага?

Впрочем, ответа новая посетительница дожидаться не стала:

– Впрочем, не важно. Как я сказала, я – по делу.

– Ну? – мрачно поинтересовался Винтар, сцеживая зевок в кулак. Если ту, предыдущую зовут Адалой, то эту… Что- то крутится в голове, что- то знакомое…

И принесло же ее ночью, поспать не дает.

– Нам нужно держаться вместе. Урсольд и Фалько владеют двумя стихиями. У меня с сестрой – третья. У тебя – четвертая. Предсказатель, ищейка, привадчица, иллюзионщик, – они все бесполезны, их можно не брать в расчет. А нам нужно держаться вместе: по отдельности мы не выживем – в Ругее слишком не любят тех, у кого есть Дар или Талант.

Возможно, в словах девушки и был резон. Но в планы Кеннига сейчас совершенно не входило шляться по Фриссии в компании четырех стихийников, которых он толком даже не знал. Вопрос только – как об этом сообщить ожидающей ответа девушке…

А она, похоже, решила, что мужчина колеблется:

– Мир построен на четырех стихиях! Остальные Таланты бесполезны. А сейчас, когда у нас есть возможность управлять всеми четырьмя – каждый своей – мы будем в полной безопасности! Там, где не справится огонь, совладает вода. Где будет бесполезна земля, ударит воздух… Вместе мы…

Кенниг, наконец, подобрал правильные слова:

– Иди ты к Тому, Кто Всегда Рядом.

– Что?!

– Еще раз припрешься, в ледяную статую превращу, – буркнул колдун, захлопывая дверь перед носом Лиубы – благо, он все- таки вспомнил ее имя.

Девушка захлебнулась возмущенным воплем.

Честно говоря, Кенниг преувеличил. Нет, заморозить человека он мог – на службе у Аурунд приходилось, но, во- первых, сейчас водяной маг слишком устал… а во- вторых – все- таки его собеседница – огненная колдунья. Если б с ними все было так просто, Гирша можно было бы уничтожить легким взмахом руки. Глядишь, тогда бы и Уголек цел остался… Где он сейчас?.. Кто знает…

А Винтару теперь без коня мучиться, нового искать, покупать…

Маг рывком сел на кровати. Стоп. А почему, собственно покупать? Что мешает с утра вызвать нового водяного скакуна? Благо, времени пока еще предостаточно – Одильхох займется лечением Эрменильды только завтра или послезавтра. А значит – надо только припомнить обряд и тогда… Самое главное, ничего не перепутать.

С этой мыслью ледяной колдун и заснул.

Пентаграмма выходила явственно кривая. Часть камней, которыми был замощен внутренний двор, были разбиты во время схватки Гирша и Кеннига, часть – оплавились, потекли и застыли рванными ранами во время пришествия саламандры. Короче, поверхность, на которой Винтару приходилось чертить водные руны, явно оставляла желать лучшего: пусть рисунок и создается вызванным из- под земли ручьем, но плоскость, на которой чертится пентакль, тоже на многое влияет.

Будь на то воля самого ледяного колдуна, он бы отправился искать место получше, но сейчас особого выбора не было: за пределы Бруна не выйдешь – могут заглянуть любопытствующие жители Бирикены, в комнаты замка не пойдешь – как потом вывести коня наружу, если все получится? Точнее «когда», а не «если».

Еще одним недостатком были слуги инквизитора. Те, у кого были дела – лекарь Одильхох Клейст, например, или там предсказатель Рикмир – под ногами, конечно, не путались. А вот остальные… Естественно, их никто не звал полюбоваться, но, к тому моменту, как Кенниг закончил вырисовывать водяной пентакль для вызова коня, двор уже заполнился зеваками. У дальней стены стояли перешептывающиеся огненные близняшки, невозмутимый Фалько делал вид, что он просто так случайно забрел сюда подышать воздухом, а возле входа в темницу присела на камень, вывернутый копытом водяного скакуна, Эрменгильда.

Ледяному магу хотелось ругаться. Ледяному магу хотелось потребовать, чтобы все убирались. Ледяному магу хотелось… Короче, много, чего хотелось, но вряд ли бы кто его послушал.

Кенниг устало потер виски, стараясь не обращать внимание на зевак, загоняя раздражение вглубь и пытаясь припомнить, все ли он сделал и можно ли заниматься собственно призывом. Линии пентакля очерчены, магические знаки вырисованы, вроде все на месте…

Уздечка! Он не зачаровал уздечку. Все из- за этих проклятых Единым наблюдателей, чтоб они к Тому, Кто Всегда Рядом, провалились!

Мужчина шепотом ругнулся. И что теперь делать? Убирать пентакль и заниматься недоуздком? Такие вещи за пять минут не делаются! Если колдуну не изменяла память, в прошлый раз, вызывая Уголька, узду он зачаровывал заранее.

Тонкие пальцы прикоснулись к запястью:

– Вы это ищете, господин Кенниг?

Колдун оглянулся: стоящая за спиной Эрменгильда протягивала ему недоуздок. Девушка наткнулась на пораженный взгляд водяного мага и зачастила, словно оправдывалась:

– Я подобрала, когда ундина пропала, после смерти Гирша. Я боялась, что пропадет и…

– Спасибо, – хрипло откликнулся водяной маг.

Девушка запнулась, будто не ожидала услышать от Винтара слов благодарности, а потом, густо покраснев, чуть слышно прошептала:

– От уздечки исходит магия, я чувствую.

Вот, кстати, еще один вопрос – какая у нее дополнительная способность и появится ли она самостоятельно или это было связано с черной книгой? Будет очень весело, если она, как Аурунд, может подчинять людей.

Или Кенниг уже задавался этим вопросом?

Водяной маг мотнул головой, прогоняя незваные страхи – вопросы будем решать по мере поступления, а сейчас надо заниматься вызовом коня, чтоб хоть было на чем ехать. Тут правда всплывает новый вопрос, где взять второго скакуна, и умеет ли Эрменгильда ездить верхом, но об этом тоже можно будет подумать позже, когда удастся поймать новую ундину.

О том, что здесь как раз можно говорить «если», а не «когда» – воспоминание о том, как вызывать водяных стихиалей проявилось совсем недавно, и может совершенно не соответствовать действительности – лучше не думать.

– Спасибо, – вновь повторил Винтар.

Девушка выдавила улыбку и отступила на шаг.

Кенниг повернулся к пентаклю. Кажется, можно начинать…

Колдун глубоко вздохнул, собираясь с силами, отстраняясь от происходящего… И резко вскинул руку вверх.

Из центра пентаграммы ударила в воздух водяная струя. Она осыпалась серебристыми ледяными кристаллами, обретая очертания светло- голубого, прозрачного коня. Жеребец взвился на дыбы… И осыпался хрустальным дождем.

Вызов не удался.

Винтар медленно опустил руку. Закрыл глаза. Досчитал до десяти.

В груди нарастала глухая злоба. В чем бы не заключалась ошибка, кто бы не был в этом виноват, но это произошло на виду у стольких зрителей! Куча зевак видело, как колдун не справился, не смог, не совладал с водяной тварью, мелькнувшей в пентакле, и ушедшей туда, откуда они все приходят!

Будь проклят этот Гирш, из- за которого Кенниг потерял скакуна! Будь прокляты слуги инквизитора! Будь проклят…

– Кто- то был против, – звякнул за спиной тихий голос. Злая мысль так и осталась несформированной.