Чернильные ночи – янтарные дни

Глава 1

Саша Пименов проснулся в тот летний жаркий день от того, что мама потрясла его за плечо.

– Вставай, труженик, – ласково сказала она.

Саша вскочил и удивленно потер заспанные глаза.

– Что ты за меня волнуешься, мама? Я всегда завожу будильник на мобильном.

Галина Ивановна покачала головой.

– Мне это известно. Но я хотела бы поговорить с тобой до работы. Вставай, умывайся и садись завтракать.

Ее безапелляционный тон не резанул ухо, хотя Пименов мог бы и фыркнуть. Все-таки ему даже не семнадцать лет, он уже достаточно самостоятельный молодой человек, работающий журналистом в центральной газете Южноморска, городка на Черноморском побережье с тремястами тысячами жителей. Но парню была приятна материнская забота. Пока о нас заботятся матери и отцы, мы остаемся дочками и сыновьями. И как жаль, что это время когда-нибудь кончается. Вот почему молодой человек потянулся и спросил:

– А почему такая спешка?

– На это есть причины, – отозвалась мама. – Вообще-то я хотела поговорить с тобой об этом еще вчера, но ты пришел домой с вечеринки поздно и сразу завалился спать. Хорошо погуляли?

– Мама, ты ведь знаешь, что в основном на таких мероприятиях я присутствую в качестве корреспондента, – ответил Пименов. – И пить мне много не полагается. А что касается прекрасного пола… Мне кажется, я уже определился в жизни.

Говоря об этом, он имел в виду скромную и тихую коллегу Ладу, с которой начал встречаться, хотя, что греха таить, было время, когда он не замечал ее. Однако в трудные минуты его жизни именно Лада, никого и ничего не боясь, помогала ему, и Саша наконец оценил ее по достоинству.

– Про это я даже и не думала спрашивать, – улыбнулась Галина Ивановна. – Мне и так все с тобой ясно. Ну, поторапливайся, а то мне тоже на работу.

Сашина мама работала медсестрой в госпитале, располагавшемся в прекрасном уголке города – на берегу моря. Вокруг корпусов раскинулся великолепный парк с фонтанами, в которых плавали золотые рыбки, и Пименов, иногда приезжая к матери, бродил по тенистым аллеям и любовался кувшинками в водоемах.

– Мама, а когда ты собираешься в отпуск? – поинтересовался сын, вскакивая с кровати и натягивая штаны. Женщина пожала плечами.

– Возможно, в августе. А ты?

– А я – как придется.

Он наскоро принял душ, умылся и сел за стол. Галина Ивановна налила ему кофе и положила на блюдце гренки с джемом.

– Кушай, сынок.

Саша откусил кусочек гренки и с удивлением посмотрел на мать.

– И о чем же ты хотела поговорить?

Галина Ивановна присела на табурет.

– Не знаю, с чего начать. Пожалуй, с начала. Вчера звонила твоя бабушка, Нонна Викторовна.

Пименов вскинул брови.

– Она звонила? И чего же ей нужно?

Когда кто-нибудь напоминал ему о Нонне Викторовне, Александру становилось неприятно. По его мнению, эта женщина только числилась в его бабушках, но на самом деле не сделала для внука ровным счетом ничего, как и его папаша, ныне покойный, который только принял участие в зачатии сына, а потом, когда ребенку исполнилось два года, исчез, изъявив желание жениться на молодой. Бабушка Мария, мама Галины Ивановны, объясняла его поступок тем, что отец, моряк дальнего плавания, скопил некоторый капитал, скромная медсестра перестала его интересовать, и он обратил взоры на девчонку намного моложе себя. Правда, вторая жена тоже не задержалась, и папаша присмотрел даму еще моложе. Надо отдать ему должное, Геннадий Павлович пробовал общаться с сыном, встречался с ним в выходные, совал в руки деньги и просил купить себе что-нибудь. Саша не любил встреч с отцом, потому что тот каждый раз демонстрировал ему новую пассию, последняя годилась ему в дочери. Возвращаясь домой, Пименов отдавал деньги матери и говорил ей:

– Пора мне послать его ко всем чертям.

– Не спеши, – неизменно отвечала мама.

Однако парень тяготился такими встречами. Между ним и отцом не было близости, которая возникает между родными по крови людьми, и Саша не знал, о чем говорить с этим человеком, как и отец понятия не имел, чем живет его ребенок. Он говорил о себе, о том, что уже не ходит в море, а занимается бизнесом, и успешно. Однажды эти встречи прекратились, отец просто перестал звонить, и Пименов вздохнул с облегчением.

– Не придется больше притворяться ни ему, ни мне. Мама, он все же выдохся.

Галина Ивановна пожала плечами.

– На все воля божья.

Журналист не слышал об отце полгода, а потом позвонила Нонна Викторовна.

– Твой папа умер, – сказала она внуку. – Завтра похороны.

Саша тяжело задышал.

– Умер?

– Инсульт парализовал его полгода назад, первый инсульт, а второй уже добил, – призналась она. – Отец, между прочим, ждал твоего прихода, а ты так и не появился.

– Но я думал… – проговорил Саша, однако она перебила его:

– Много думать иногда вредно. Короче, завтра в часовне Всех Святых в десять часов отпевание.

Саша, конечно, пошел на похороны и не узнал отца. Геннадий Павлович лежал в гробу постаревший и похудевший, отросшие седые волосы падали на желтый лоб, и Александру на мгновение стало его жаль. Однако когда молодого человека оттеснила последняя жена, по возрасту подходящая ему в сестры, он переполнился гневом. Старый ловелас получил по заслугам. Нечего скакать по женщинам. Нонна Викторовна перехватила злой взгляд внука и покачала головой. После церемонии он не подошел к ней, а она так больше и не позвонила – до вчерашнего дня.

– Так зачем я ей понадобился? – переспросил Саша.

Галина Ивановна развела руками.

– Она мне не сказала, но слезно просила тебя связаться с ней.

– Если только слезно. – Парень доел гренки, выпил кофе и посмотрел на часы. – Что, если я сейчас свяжусь с ней? Кажется, она всегда любила рано вставать.

Мать ничего не ответила. Пименов подошел к городскому телефону и набрал номер. Нонна Викторовна действительно сразу отозвалась на его звонок.

– У аппарата.

– Здравствуйте. – Сашин язык не поворачивался назвать ее бабушкой. – Это ваш внук Александр. Вы вчера разговаривали с моей матерью.

Нонна Викторовна рассмеялась.

– Ты слишком официален, мой дорогой. Нет, чтобы спросить: «Как поживаешь, бабуля?»

Александр ничего на это не ответил, и она оборвала смех.

– Ладно, ты деловой и занятой, я знаю. И тем не менее назначаю тебе сегодня встречу. Ты должен подъехать ко мне часиков в шесть вечера. Устраивает?

– Зачем? – поинтересовался Пименов.

– У меня для тебя сюрприз, – проворковала бабушка. – Только не отказывайся. Потом сам пожалеешь. Впрочем, приезжай не один, а с документами. Сделай ксерокопию паспорта. Только сейчас ни о чем меня не спрашивай. Поговорим при встрече.

Журналист немного подумал, прежде чем сказать:

– Хорошо, я буду у вас.

– Вот и умница, что не заартачился. Жду. – Старушка повесила трубку.

Пименов посмотрел на мать.

– Нонна приготовила мне какой-то сюрприз.

Галина Ивановна усмехнулась.

– Она мастер готовить сюрпризы. Хотя твой отец никогда бы в этом не признался, но инициатором нашего развода была как раз моя свекровь. Я ей сразу не понравилась. Она, видите ли, представляла невестку совсем другой. Можно только догадываться, какой.

– Мама, опять ты за старое… – прервал ее Саша.

Он знал, о чем мать пытается поведать ему. Эту историю журналист слышал уже много раз. Отец познакомился с матерью, когда учился в высшей мореходке. Медицинское училище, которое оканчивала мама, называли кузницей для жен моряков. Они познакомились на одном из вечеров, понравились друг другу, начали встречаться, и парень, как водится, пригласил девушку, чтобы представить ее маме. Нонна Викторовна, в то время ведущий инженер одного из КБ, накрыла стол, была чрезвычайно любезна, а потом заявила сыну:

– Тебе она не пара.

Геннадий проявил твердость.

– Мама, я ее люблю и женюсь.

Он сдержал свое слово, Нонна Викторовна пришла на свадьбу, улыбалась молодым, а потом их проводили на Север, куда Гена получил назначение. Галина не сомневалась, что свекровь не оставит свои намерения развести их, и оказалась права. Однажды она обнаружила целую пачку писем от Нонны Викторовны, адресованных только ее сыну. Обычно она писала им обоим, как и ее мама. Дрожащими руками Галина достала одно из них из конверта и принялась читать. Мать умоляла Гену бросить жену и зажить совсем другой жизнью, правда, не вдаваясь в подробности, какой. Галина не решилась показать письмо мужу, продолжала вести хозяйство и растить маленького сына. Весть о решении мужа развестись и жениться на молодой учительнице, которая приехала на заработки, поразила ее как гром, хотя чего-то подобного она ожидала всегда.

– Сашке я буду помогать, – сообщил Геннадий и купил им билет в Южноморск. Так закончилась Галина семейная жизнь. Александр знал: мама, его красивая мама, сотни раз могла выйти замуж, но развод с отцом подкосил ее, лишил доверия к мужчинам, и она выбрала сына, посвятив ему всю себя. Отец иногда врывался в его жизнь, как вихрь, осыпая подарками, но никогда не спрашивал, какую книжку читает его отпрыск и что интересует его. После таких приездов бабушка Мария говорила:

– Опять Генка откупается.

Впрочем, в семейной жизни папе тоже не везло. Учительницу сманил другой моряк, более, на ее взгляд, перспективный, и она бросила Геннадия Павловича. Тот немного погоревал, возможно, собирался вернуться к первой жене, но Нонна Викторовна была начеку. Она видела сына богатым предпринимателем, потому что в стране назревала эпоха перемен. Именно мать заставила его бросить «морячить» и заняться бизнесом. Как отец зарабатывал капитал – этого Александр не ведал. Однажды он примчался к сыну на дорогой машине и повез его в магазин одежды, где накупил всякой всячины.

– У меня большая строительная фирма, – пояснил он. – Кажется, все налаживается. Кстати, я опять женился. Лариса тебе понравится. Мы должны как-нибудь встретиться все вместе. Она жаждет с тобой познакомиться.

И они действительно встретились, только вот Саша сомневался, что он понравился Ларисе. Она бросала на него злые взгляды, потом что-то шепнула отцу, и он стал прощаться.

– Извини, Саша, нам пора.

Пименов не строил иллюзий насчет других жен отца. Для них он был конкурентом в праве на наследство. Впрочем, отношения как-то сами собой сошли на нет, и виделись они очень редко. А что касается Нонны Викторовны, она не появлялась на горизонте лет десять, и, честно признаться, ее образ уже померк в памяти до похорон отца. Ехать к бабушке не хотелось, однако любопытство давало о себе знать: и что за сюрприз приготовила ему старуха? Пименов поплелся на работу, он добросовестно трудился над статьей, выполнил все советы начальника отдела Галины Егоровны Улыбиной и ровно в шесть часов покинул помещение редакции и отправился к бабушке по указанному адресу. Он знал: старушка жила в загородном доме, который папаша построил специально для нее. Нонна Викторовна смолоду мечтала поселиться где-нибудь за городом, чтобы созерцать море, и ее сыночек исполнил это желание. Журналист никогда здесь не был, как-то не довелось, и отец не приглашал, однако весь Южноморск знал: мыс Виноградный – элитный район, и все толстосумы города настроили тут особняки. Увидев трехэтажный коттедж своего папаши, Саша не поверил глазам. Красивый средневековый замок взметнул ввысь башни за внушительным железным забором. Парень позвонил в дверь, и тут же послышался старческий дребезжащий голос:

– Одну минутку.

Дверь открылась через несколько секунд, наверное, бабушка ждала его где-нибудь неподалеку.

– Заходи, Саша.

Он сделал неуверенный шаг к женщине, чем-то напоминавшей Маргарет Тэтчер, с такой же царственной осанкой и чуть подсиненными седыми волосами. Молодой человек не знал, стоит ли ему обняться с этой дамой. По его мнению, они оставались чужими. Бабушка пришла на помощь. Она запечатлела на его щеке царственный поцелуй и повела его за руку в глубь участка.

– Домина у нас что надо, а участок маленький, – пояснила она. – Я сразу сказала Геннадию: мол, копаться в земле не буду. Он посадил пару персиков, абрикос, сливу и виноград. После его смерти я приглашала работников, чтобы они привели деревья в порядок. Ну, за клубникой я еще в состоянии приглядеть. Кстати, садись за стол на улице и угощайся.

Деревянный стол располагался под сливой, плоды которой уже начинали краснеть.

– В этом году жара наступила раньше положенного, – заметила Нонна Викторовна. – Скоро начну собирать урожай. Да ты ешь клубнику, она для тебя. Какой-то гибрид с малиной. Сладкий до ужаса. Мать не рассказывала, как отец любил есть клубнику? Обязательно со сливками.

Саша покачал головой.

– Не рассказывала.

Нонна Викторовна села рядом и положила клубнику в тарелку внука.

– Тогда сам попробуй. Помни ягоды с сахаром.

Пименов послушно исполнил ее просьбу. Сахар окрасился соком клубники. Женщина взяла упаковку сливок и полила сверху.

– А теперь раствори сахар и попробуй.

Саша так и сделал и с наслаждением съел все без остатка. Бабушка удовлетворенно наблюдала за ним.

– То-то. Чай будешь? С мятой и мелиссой. Отец тоже любил. Кроме того, я у соседа Савельича мед сегодня купила. Чистый, янтарный, как слеза. Кстати, у меня блины есть. Будешь?

Бабушка не любила сюсюкать и носиться вокруг родственников и поэтому не призналась, что блины испекла для единственного родного внука. Если бы Саша не проголодался на работе, он бы отказался, однако сейчас кивнул.

– Давайте.

Тарелка с блинами стояла наготове. Кипяток дымился в электрочайнике, заварка – в заварном.

– Отец обожал с вареньем или с медом, – вставила старушка. – Но у меня есть и сметана. Если захочешь – принесу.

Пименов покрутил шеей.

– Я тоже с медом.

– Тогда ешь.

Пока парень наворачивал блины, она смотрела на него с какой-то грустью в зеленоватых глазах. Возможно, думала о том, напоминает ли ее внук так рано ушедшего сына. Впрочем, как говорила мама, душа бабушки оставалась для нее потемками. Вполне вероятно, старушка думала и о другом. Когда Саша допил чай, она придвинулась ближе.

– Я тебя вызвала не для того, чтобы накормить блинами, – сказала Нонна Викторовна. – У меня к тебе серьезный разговор.

Журналист удивленно вскинул брови.

– Какой же?

Женщина сжала пальцы.

– Видишь ли, Саша, я серьезно больна и могу умереть в любой момент.

Пименов изумленно посмотрел на нее.

– Чем же?

Она махнула рукой:

– Тебе интересен мой диагноз? Не прикидывайся. Однако поверь мне на слово. Я могу отдать концы и сегодня ночью, а могу проскрипеть еще несколько лет. Вот почему я решила расставить все точки над «i». Короче, я написала на тебя дарственную. После моей смерти тебе останется этот дом и автомобиль, который сейчас стоит в гараже. Хочешь, поглядим на него?

От неожиданности Саша отпрянул.

– Вы хотите оставить мне дом? Но почему?

– А мне некому больше его оставлять, – пояснила старушка. – Посуди сам: ты единственный мой родной внук. Ни одна молодая стерва не родила Гене детей. Последней его супружнице, Ирке, достанется двухкомнатная квартира, и это, я считаю, много. Лет десять назад в твое пользование перешла бы и фирма, однако компаньон отца полностью разорил его. Хорошо, что не оставил долгов и на счету имеется несколько тысяч долларов. Если сэкономишь их на моих похоронах, забирай себе.

Саша встал.

– Нонна Викторовна, я не могу принять такой подарок.

Она буравила его глазами.

– Это почему?

– Да потому что мы с отцом не были близки, – выдавил журналист.

Женщина скривилась.

– Это все глупости. Как вы не были близки, когда он твой отец, а ты его сын? Не пори чепухи.

Пименов отодвинул стул и решительно направился к двери.

– Как хотите, а я не приму такой подарок.

Старушка усмехнулась.

– Если так, то после твоего ухода я подожгу дом и машину. Ирка их не получит. Так что выбирай из двух зол наименьшее.

Журналист почесал затылок.

– Но зачем так…

– Иначе не выйдет, – парировала она.

Саша вздохнул и махнул рукой. В конце концов, его мать заслужила возможность пожить хоть немного в королевских условиях.

– Ладно, я согласен.

– Вот это другой разговор. Садись.

Пименов снова опустился на стул. Старушка налила ему чаю.

– Пей и слушай. Я хочу оформить на тебя дарственную, поэтому тебе не придется ждать полгода для вступления в наследство. От тебя требуются ксерокопии документов и письменное согласие. Сейчас принесу тебе лист бумаги и ручку. После тебя придет нотариус, мы с ним закончим. Сразу после моей смерти заезжай сюда и Галину бери. Скажи ей, что я прошу прощения. Наверное, мой Гена был бы счастлив только с ней, да я, дура, тогда этого не понимала. Я виновата в их разводе, и пусть она меня простит, если сможет и захочет. Короче, ты меня понял?

Журналист кивнул. Он быстро написал согласие под ее диктовку, однако в его душе не проснулось ни капли благодарности. Бабушка даже после такого щедрого подарка оставалась для него чужой. Наверное, она это почувствовала и вздохнула.

– Насильно мил не будешь. Я на тебя не в обиде.

Пименов заставил себя встать и обнять ее, но она уклонилась.

– Не нужно. Я всего лишь выполнила свой долг. Впрочем, если я проскриплю еще пару лет, это не значит, что ты не должен появляться в доме. Говорю тебе, он твой. Вы с Галей вольны приезжать когда захотите.

– Спасибо, бабушка.

Старушка поднялась, покряхтывая.

– А теперь пойдем смотреть машину.

Они подошли к запертому гаражу, и Нонна Викторовна сунула ключ в замок и открыла дверь.

– Заходи и любуйся.

Пименов обомлел. Красавица серебристая «Ауди» сверкала в лучах заходящего солнца.

Нонна Викторовна подмигнула.

– Нравится?

Саша еле выдавил из себя:

– А кому она может не понравиться?

– Отец говорил: ты имеешь права, – сказала бабушка. – Значит, умеешь водить. Это хорошо.

Журналист промолчал. Права его тоже заставил получить папа, и парень до недавнего времени гонял на старом дедовском «Москвиче», пока тот однажды не разлетелся на запчасти. Молодой человек, потеряв автомобиль, все же старался не терять навыки вождения. Иногда, получив приличный гонорар за статью, Саша брал машину напрокат и ездил по ночному городу.

– Приходи хоть каждый день и тренируйся, – словно прочитав его мысли, произнесла Нонна Викторовна.

Журналист пожал ее сухую руку.

– Спасибо. – На этот раз благодарность звучала более тепло.

– А теперь иди домой, – подтолкнула его старушка к выходу. – Маршрутки ходят до восьми вечера. Видишь ли, тут у каждого жителя имеется свой транспорт. Есть он и у тебя. Но пока тебе придется проехаться на общественном.

Пименов еще раз пожал ей руку. Она распахнула калитку.

– Иди.

Журналист не помнил, как очутился на остановке. Все произошедшее казалось красивой сказкой. Ноги донесли его до остановки, и он машинально вскочил в маршрутку. На счастье, его остановка оказалась конечной, а то бы Саша остался в салоне. На негнущихся ногах Пименов дошел до двери и позвонил. Открыла встревоженная мама, которая удивленно посмотрела на сына.

– Разве у тебя нет ключей?

Журналист потряс головой.

– Я немного обалдел, мама. Представляешь, благодаря бабушке мы теперь обладатели трехэтажного загородного дома и почти новой машины.

Галина Ивановна нервно заморгала.

– Что ты несешь?

– Представь себе, хотя в это трудно поверить, – заявил сын, снимая летние туфли. – Бабуля написала на меня дарственную.

Женщина хрустнула пальцами.

– Почему ты не отказался? – прошипела она. – Ты обязан был отказаться. От нее я ничего не возьму.

Саша нежно обнял мать.

– А я возьму, потому что мы заслуживаем возможность пожить нормально. Это досталось мне от отца, между прочим, справедливо почувствовавшего свою вину перед нами. Так что, мама, я отказываться не буду.

Она пожала плечами.

– Как хочешь. Но я туда никогда не поеду.

Саша хмыкнул.

– Посмотрим.

– Посмотрим, – согласилась Галина Ивановна. – А сейчас иди ужинать. Налепила твои любимые вареники с вишней.

Молодой человек сглотнул слюну. Он действительно обожал вареники с вишней. Мать иногда смеялась:

– Надо тебе скорее жениться. Я старею и уже не могу кормить тебя ими весь вишневый сезон. Пусть это делает твоя жена.

Вспоминая эти слова, Саша думал: может, взять и жениться на Ладе Глуховой, своей коллеге, которая сделала для него много хорошего. Однако что-то мешало ему поставить вопрос ребром. Может быть, Лада недостаточно нравилась ему? Размышляя об этом, Пименов сел на табурет и с наслаждением откусил кусок вареника. Любовь к этому кушанью привила бабушка Мария, она же научила внука правильно вареники есть. Если надкусить верхушку, то сок не брызнет во все стороны, а потечет прямо в рот, и ты получишь просто райское наслаждение.

– Вкусно? – спросила мама, с улыбкой наблюдая за сыном.

– Еще бы, – отозвался Саша с набитым ртом. – Только, мамуля, давай сейчас не будем о моей женитьбе. Лучше тебя все равно никто не сготовит.

Галина Ивановна усмехнулась:

– Льстец ты, вот кто.

– Но твой любимый сын, – откликнулся парень.

Поужинав, он помыл тарелку и отправился к себе в комнату. Только теперь, расслабившись, парень мог подумать о неожиданно свалившемся наследстве. Что же делать с таким огромным домом? Ведь он потребует расходов. Впрочем, можно было превратить его в гостиницу и сдавать на лето отдыхающим, которые слетались в их город, как пчелы на мед. А машина ему очень даже пригодится. Пименов представил удивленные лица коллег, когда они увидят его в таком автомобиле. Ну, в конце концов, не только же им ездить на иномарках. Так, в приятных размышлениях, Саша и не заметил, как заснул. Утром его, как всегда, разбудил звонок будильника. Мама уже хлопотала на кухне.

– Я тут подумала, – сказала она, ставя перед ним тарелку с овсяной кашей, – ты прав. С какой стати тебе отказываться от наследства? Ты его родной сын. Если бабушка решилась на такой щедрый жест, зачем гасить ее лучший в жизни порыв?

– Вот и я так считаю. – Пименов глотнул кофе. – Давай не будем пока об этом говорить. Впрочем, на выходные я планирую прокатить тебя на машине до Орлиного. Как тебе такое предложение?

– С ней? – поинтересовалась Галина Ивановна, и журналист сразу понял: под ней она подразумевала не его подругу Ладу, а Нонну Викторовну.

– Сомневаюсь, чтобы она поехала, – заметил парень. – Впрочем, поживем – увидим.

– Да, поживем – увидим, – подхватила мама. Пименов поцеловал ее в щеку и встал.

– Мне пора на работу.

– Будь осторожен при переходе улицы. – Это напутствие сопровождало его еще со школьных времен.

– Не беспокойся.

В редакции он зашел в свой кабинет и погрузился в написание очередной статьи. Лада застала его за работой.

– Ты вчера почему-то не позвонил мне, – заметила она и присела на стул. – Был чем-то очень занят?

Саша кивнул.

– Ты даже не представляешь, что вдруг обрушилось на меня. Это богатство. Отец через бабушку завещал мне загородный дом и машину.

Ее щеки, покрытые мелкими веснушками, покраснели от волнения.

– Ты не шутишь?

– Вот прокачу тебя на выходных до Южного берега – увидишь сама.

Лада всплеснула руками.

– И что ты собираешься делать с домом?

– А что делают с домами? – откликнулся Пименов. – Разумеется, в них живут.

Девушка улыбнулась.

– Теперь ты можешь подумать о семье – разве не так?

Парня покоробило. Надо же, она начала этот разговор ни раньше ни позже. Он не собирался жениться не только на ней, но и вообще ни на ком, в данный момент, во всяком случае.

– Пока не пришло время, – пояснил молодой человек.

Лада закусила губу.

– Придет ли оно для тебя?

Он вдруг разозлился. Она что, тоже хочет получить часть его наследства? Иначе зачем эти намеки?

– Придет, но еще не пришло, – ответил он не очень любезно. – У меня интересная работа, и я еще не сделал карьеры. Женатые уже не такие прыткие, как холостые. И давай сменим тему.

– Теперь, когда ты получил наследство, я для тебя, наверное, не слишком хороша, – вздохнула Глухова. – Ты теперь богатый и женишься на равной.

Пименов хотел ответить что-нибудь резкое, но вдруг расхохотался.

– Ну ты даешь, Ладка! Да разве я об этом говорил? И потом, я никогда не причислю себя к богатым. Поверь, мне до этого далеко. А насчет женитьбы… Не нужно на меня давить. Придет время – и тогда…

Лада встала.

– Хорошо, тогда не буду тебе мешать.

Он взял ее за руку.