- -
- 100%
- +
Пролог
Одесса, август 20… года
Июль – самое жаркое время в Одессе.
От беспощадных лучей солнца плавился асфальт, сохли листья, осыпались и хрустели под ногами, словно напоминая о том, что близится осень. В небольшом отделении полиции изнывали от духоты двое дежурных – лейтенант Василий Семенов, белокурый парень с круглым мальчишеским лицом, и капитан Григорий Опарин, высокий стройный мужчина с ямочкой на подбородке и с длинными ресницами, служившими предметом зависти многих женщин.
– Когда спадет эта проклятая жара? – неизвестно к кому обращаясь, процедил лейтенант. – Чаю хотите?
– Конечно, – не раздумывая, ответил Опарин. – А похолодает скоро, через месяц. Ты и ахнуть не успеешь. Будешь вспоминать лето с грустью.
– Как бы не так, – живо отозвался подчиненный. – Когда-то я с нетерпением ждал это время года. А сейчас? Разве моя работа позволяет прохлаждаться на пляже?
Григорий усмехнулся:
– Ну, я бы на твоем месте не жаловался. Сейчас еще относительно спокойное время. Опытные люди говорят: случались годы, когда на дежурстве они не знали покоя. Убийства чередовались со случаями хулиганства и ограблений. Так что мы с тобой еще неплохо устроились. Ты бы хотел не попивать чаек с печеньем, а любоваться трупом на месте преступления и выслушивать свидетелей?
– Однозначно – нет. – Василий подошел к столу, где стоял электрический чайник. – Вам покрепче?
– Как всегда.
Семенов вытащил из ящика пол-литровую банку:
– А это – клубничное варенье. Угощайтесь, мама делала.
– Благодарю.
Опарин надкусил печенье и поднес к губам голубую кружку с дымящимся напитком. Зазвонивший телефон помешал ему насладиться чаем.
– Да, да. Опарин. Слушаю. – Он с неудовольствием отставил блюдечко с вареньем. – И что она хочет? Ладно, давай ее ко мне. – Он положил трубку на рычаг.
Семенов с удивлением посмотрел на капитана:
– К нам посетители?
– Да, какая-то баба.
– Надеюсь, хоть симпатичная?
Григорий скривился:
– А я надеюсь, что она не принесет нам плохую весть.
Послышался негромкий стук в дверь.
Капитан откашлялся и произнес:
– Входите.
Нарушившая их покой женщина средних лет не была ни красивой, ни уродливой. Обычно про таких говорят: серая мышь. Мелкие, не запоминающиеся черты лица, жидкие, мышиного цвета, волосы, собранные в пучок на затылке, скромная одежда – нет, она не заставила сердца двух мужчин забиться сильнее. Опарин растянул губы в улыбке:
– Что случилось? Мы вас слушаем.
– Меня зовут Кондакова Лидия Михайловна, – запинаясь, отвечала незнакомка. – Я пришла к вам, потому что… – Она замолчала и нервно затеребила носовой платок.
– Продолжайте, – подбодрил ее капитан. – Да не волнуйтесь вы так. Вы ведь пришли за помощью, верно? А для того чтобы вам помочь, нам нужно во всем хорошенько разобраться. Рассказывайте.
– Я знаю, где спрятаны остальные богатства ювелиров, братьев Еликов! – выпалила посетительница и с испугом посмотрела на Опарина.
Тот наморщил лоб:
– Братьев Еликов? А кто это такие?
Кондакова растерялась:
– Вы о них не слышали?
Полицейские переглянулись и покачали головами:
– Нет.
Женщина развела руками:
– Это неудивительно. Вы такие молодые…
– Да? – в тон ей произнес капитан. – И насколько же мы молодые?
Лидия Михайловна с готовностью ответила:
– В двадцатые годы не было работника правоохранительных органов, кто не слышал бы о Еликах.
Мужчины вновь переглянулись. Григорий щелкнул пальцами:
– Вот здорово, гражданочка! А вы считать умеете? По моим подсчетам, получается, прошло уже восемьдесят с гаком лет. Думаю, это дело нас не заинтересует. – Он подмигнул сержанту, однако тот не заметил его жеста и обратился к Кондаковой:
– А почему вы решили прийти к нам? Действительно, с тех пор много воды утекло. И какое отношение имеете вы к этим богатствам?
На лбу женщины выступил пот. Она достала из сумочки платок:
– Моя бабушка была любовницей того Елика, которому удалось скрыться за границу. Оттуда он писал ей, где спрятана остальная часть ювелирных изделий. Я нашла это письмо в старой шкатулке.
Лицо Опарина отобразило недоверие:
– Думаете, ваша бабушка не воспользовалась наводкой любовника?
Лидия Михайловна покачала головой:
– Она страшно боялась. Младшего брата Елика расстреляли, и чекисты ходили за ней по пятам. Вздумай она забрать все себе, это тут же стало бы им известно. Она не хотела неприятностей для нас.
– А ваши родители?
Кондакова прищелкнула длинными пальцами:
– Я же сказала, она не хотела неприятностей! Вот почему моя мать ничего об этом не знала. Если бы бабушка поделилась своей тайной с ней, полагаю, мама заставила бы ее найти эти богатства, и мы бы не испытывали нужды. Но мать ничего не рассказала мне перед смертью. Согласитесь, она бы сделала это, будь все иначе.
– Ну, так о чем написано в письме? – спросил Семенов, нетерпеливо постукивая по полу носком ботинка.
Женщина хотела ответить, но Григорий остановил ее:
– Мой коллега еще сравнительно молод, а я уже опытный оперативник и могу вас заверить: мое начальство не станет заниматься письмом какого-то ювелира, смотавшегося из страны еще в двадцатые годы прошлого века. Где бы ценности ни находились раньше, я не верю, что они лежат там и сейчас.
Лидия Михайловна растерялась:
– Можно проверить.
Опарин вздохнул:
– Милая дамочка, у нас масса нераскрытых преступлений и неопознанных трупов! Это гораздо важнее, чем ваши предположения. Повторяю – предположения, потому что прошло столько лет. Нет, вы зря потратили и свое, и наше время.
Женщина часто заморгала ресницами:
– Но…
Капитан взял ее за плечи и мягко подтолкнул к двери:
– Мой вам совет: идите домой и забудьте об этой ерунде. У вас наверняка есть семья, дети. Вот и занимайтесь ими.
– А письмо? – Она жалобно взглянула на Опарина.
– Сожгите его.
Кондакова постояла у двери несколько секунд, словно ожидая, что полицейские передумают, потом развернулась и вышла в коридор. Весь ее вид выражал возмущение. Василий сочувственно проводил ее глазами.
– Зачем вы так? – обратился он к Григорию. – Нам ведь ничего не стоило проверить эту информацию.
– И потратить драгоценное время?! – взвился Опарин. – Хочешь – беги, догоняй ее. Сам увидишь: полковник тебя за такие дела по головке не погладит.
– Ладно. – Семенов включил остывший чайник. – Давайте вашу кружку. Надеюсь, теперь нам никто не помешает выпить чайку.
– И я на это рассчитываю.
– А все же… – Василий не договорил.
Капитан со злостью прервал его:
– Знаешь, сколько подобных посетительниц осаждают отделения полиции? Одни стараются уверить нас, что знают нечто необычное. Другие просят отыскать пропавших животных. Они просто отвлекают всех от дел, которых у нас и без того полно. Пей чай и забудь о ней.
Одесса, август 2010
Полковник Константин Юрьевич Богомолов нервно расхаживал по своему кабинету. Надо же, не прошло и двух недель – и снова убийство! Не дай бог, «глухарь». Тогда прощай, долгожданный отпуск! А ведь еще вчера они с женой строили планы поездки на лиман, Вера уже договаривалась с подругой о снятии дачи на три недели. И вдруг – такое! Представив себе огорченное лицо супруги, он поежился. Ждешь, ждешь отдыха, и на тебе… Он заскрипел зубами и уставился на подчиненных:
– В ваших же интересах раскрыть это дело как можно быстрее.
Лейтенант Семенов сочувственно посмотрел на начальника. Его коллеги знали: полковник собирался в отпуск. Неожиданное преступление задержит его в отделе.
– Опарин, ты, как старший, постоянно докладывай мне обстановку. Надеюсь, виновников происшествия быстро поймают.
– Хотелось бы, – прошептал Григорий, вставая со стула.
Оперативка закончилась. Во дворе полицейских уже поджидала служебная машина, чтобы отвезти их на место преступления. Судмедэксперт, тридцатилетний высокий блондин Геннадий Иванов, взял капитана за локоть:
– Опять не повезло нашему начальству. Труп, причем не первой свежести.
Григорий скривил губы:
– Кто его знает… Может, дело пойдет как по маслу.
– Да брось, – отмахнулся Иванов. – Будто ты недавно в органах!
Мужчины вышли на жаркий воздух. От зноя плавился асфальт, и прохожие старались укрыться в тени акаций и каштанов. Василий дернул плечом:
– На море бы…
– Мы с женой вчера ездили… – отозвался судмедэксперт. – Поверь, никакого удовольствия. Водичка – градусов под тридцать. Даже не освежает. Приехали с пляжа, приняли ледяной душ и только тогда почувствовали себя людьми.
– И все равно, это лучше, чем собирать улики, – вздохнул Семенов.
– Не спорю.
Они уселись в машину, и служебный «уазик», пофыркивая, повез их в район Большого Фонтана.
Потерпевшая жила в добротном частном доме с небольшим неухоженным садиком. Пройдя через распахнутую калитку на участок, сыщики обратили внимание на вскопанные грядки. Возле грушевого дерева, сплошь усыпанного плодами, стояли деревянная лестница и ведро. Огромные груши падали на землю и гнили под палящими лучами солнца. Возникало ощущение, что хозяйка приготовилась собрать урожай, но в один прекрасный день почему-то махнула на все рукой.
Из одноэтажного дома с покрытой красной черепицей крышей вышел участковый, мужчина средних лет, с поредевшими рыжими волосами. Усыпанное веснушками лицо его выражало недоумение и страх. Он протянул оперативникам сильную загорелую руку:
– Капитан Степан Алексеевич Игнатьев.
Полицейские представились, и Игнатьев указал на дом:
– Она там.
Бледный участковый нервно теребил грязный бинтик на большом пальце.
– Что случилось? – поинтересовался Григорий.
У капитана задергалась щека:
– Вот такое происшествие… – Он словно не мог подобрать подходящие слова. – Мы думали… А она… Демьян ее нашел…
– Да говорите толком! – разозлился Опарин.
Мужчина лет семидесяти, одетый в майку и спортивные штаны, вышедший из-за дерева, собрался с духом и начал:
– Короче, когда Лида пропала, никто ничего плохого не заподозрил. – Он ежеминутно вздыхал и смахивал мутные капли пота, увлажнившие его верхнюю губу. – Вроде родственники у нее в Подольске живут. Перестала на улице появляться – значит уехала. Подруга ее тоже не беспокоилась. Хотя, тоже мне, подруга… Полгода прошло, больше, а она тревогу не бьет. А у Бессоновых собака вдруг принялась выть. Каждый день! У жильцов аж мурашки по коже… моя супруга и говорит:
«Ох, не к добру, Демьян, она так воет! Не иначе, покойник где-то… – Мужчина еще сильнее побледнел. – Уж я ей рот и заткнул: «Молчи, мол, дура! Я свой участок знаю. Какие тут покойники!» На следующий день зашел я к Бессоновым и говорю: «Вы собачку-то проверьте! Может, болит у нее что-то…» Ванька, то есть Бессонов, мне и отвечает: «Проверяли, Сергеич, здорова псина. А чего она воет – сам не пойму. Будто мертвечину чует!» Представьте себе, месяц целый она и выла. Жильцы попривыкли…
– Как обнаружили труп? – перебил его Григорий.
– Случайно. Проходил как-то мимо калитки Кондаковой и ногой в дверь легонько ударил. Сам не знаю зачем. А она возьми да и откройся! Признаться, у меня поджилки затряслись, но я набрался храбрости и вошел. По тропинке к дому направился. А там все нараспашку. Я – в прихожую, в кухню… Зову ее. В ответ – тишина. Тогда я к телефону. Думаю, вызову полицию. Не иначе, Лидку ограбили! Вроде больших сбережений у нее отродясь не водилось, однако кража налицо. И тут нос мой запах уловил. Ну, вы понимаете… Я принюхался. Так и есть, мертвечиной несет. Я и прикинул, где смотреть надо. В погреб не спускался. Открыл крышку люка – а там она, Лидка! Я нашего участкового позвал. Благо, он на соседней улице живет.
Милиционеры подошли к погребу и закашлялись из-за нестерпимого запаха. Труп Конадковой пролежал там не один день. Эксперт Иванов вынул из своего вечного саквояжа респираторы и вручил их Опарину и Семенову:
– Надевайте. Без них задохнемся.
Они осторожно спустились вниз по деревянной крепкой лестнице. Хозяйка лежала возле шкафа, уставленного консервными банками. Взглянув на труп, Василий побледнел и схватился за стенку. Ему доводилось видеть покойников, но не разложившиеся трупы годичной давности. В эту минуту он желал лишь одного – поскорее покинуть погреб. Геннадий Иванов осматривал покойную без видимого отвращения.
– Мертва около года, да это и вы сами утверждаете, – сообщил он. – Точнее скажу после экспертизы. Причина смерти… Да вы все и так видите… – Он снял с вспухшей шеи женщины капроновый чулок. – Крикни санитаров, пусть уносят тело.
Оперативники с удовольствием вышли на воздух и сняли респираторы.
– Пойдемте в дом, – сказал Григорий.
Семенов и Опарин направились к месту преступления. Участковый следовал за ними, как тень.
– Вы знали убитую? – спросил Григорий, заходя в просторную прихожую.
Степан Алексеевич попытался улыбнуться:
– Это моя работа. Правда, не скажу, что часто с ней виделся. Лидия Михайловна – женщина тихая, порядок не нарушала, жалоб на нее не было.
– Лидия Михайловна?! – Это имя резануло слух лейтенанта.
– Ну да. Так покойную звали, Кондакову, – с готовностью подсказал участковый.
Василий почувствовал, как глаза его заливает противный липкий пот.
– Кондакова? Она же… – Опарин не дал ему договорить, больно ударив по руке.
– Вы ее знаете? – поинтересовался Игнатьев.
Семенов замотал головой:
– Нет, просто распространенные имя и отчество.
Полицейские вошли в гостиную, обставленную недорогой мебелью. По всему было видно: здесь что-то искали. Дверцы полированного шкафа сиротливо висели на петлях, одежда валялась на полу. Ящики секретера выдернули из ячеек, высыпав на пол их содержимое. На потертом ковре лежала большая черно-белая фотография в рамке.
– Лида, – подсказал Игнатьев.
Лейтенант поднес снимок к глазам и сразу узнал женщину, приходившую к ним в управление. Он перевел взгляд на своего коллегу и поразился: на лице Григория не отразилось никаких чувств.
– Она жила одна? – спросил он у Степана Алексеевича.
Тот кивнул:
– Как перст. Муж ее погиб на заводе: какой-то несчастный случай. Деток им бог не дал. Лидия уже пятый год вдовствовала.
Опарин посмотрел на экспертов, и те кинулись собирать улики.
– В соседней комнате такой же разгром? – Капитан заглянул в спальню.
Преступники и здесь обыскали каждый угол. На широкой двуспальной кровати валялись книги с порванными страницами.
– Они искали письмо, – побелевшими губами прошептал Семенов. – ТО письмо… Это же наша давняя посетительница! Вы помните?..
Григорий ударил его по плечу:
– Молчи!
К ним подошел участковый:
– Соседей опрашивать будете? Ее подруга, Лилия Иосифовна Ефимцева, ждет у порога.
– Давайте ее сюда. – Полицейские вышли в прихожую.
Игнатьев скрылся за дверью и вскоре вернулся с высокой женщиной средних лет, со светлыми волосами, повязанными красной косынкой. Умными зелеными глазами она внимательно оглядела оперативников.
– Вы хотели меня видеть? – спросила она негромким приятным голосом.
– Вы подруга потерпевшей?
Лилия Иосифовна схватилась за дверной косяк:
– Лида мертва?!
– К сожалению.
– А я надеялась… – Ефимцева стала медленно оседать на пол.
Василий едва успел подхватить ее.
– Нашатырь! Живо! – крикнул Опарин.
Молодой судмедэксперт быстро подскочил к Лилии Иосифовне:
– Ее бы на кровать или в кресло…
– В комнату нельзя, – остановил его Григорий. – Тащите ее на веранду. Там свежий воздух.
В глубине участка заботливые руки хозяев соорудили маленькую беседку, увитую виноградом, склонявшим свои крупные, еще незрелые грозди над крышей. Посередине стояли самодельные стол и несколько стульев, выкрашенных зеленой краской. Оперативники усадили женщину на один из них. Постепенно она пришла в себя. Бледные щеки порозовели.
– Вам лучше?
Ее веки затрепетали, побелевшие губы раскрылись:
– Да…
– Вы готовы побеседовать с нами?
Она слегка наклонила голову:
– Спрашивайте.
– Вы близко общались с соседкой?
Женщина задумалась:
– Не знаю, как и ответить… Понимаете, когда был жив Лидочкин муж, Коля, они проводили все время вдвоем. Они не нуждались ни в ком, понимаете? Когда Коля так нелепо погиб, Лида стала захаживать ко мне. Но никогда не делилась со мной своими переживаниями и не поверяла секретов. Мы говорили на отвлеченные темы – о погоде, об урожае на участках, о борьбе с вредителями. Когда я навещала ее сама, Лиде это не нравилось. Ну, я и не забила тревогу… Простить себе не могу…
Григорий встал за ее спиной:
– В последнее время вы не замечали ничего странного в поведении подруги?
Ефимцева подняла брови:
– Мне кажется, она чего-то боялась.
– И в чем это выражалось?
Лилия Иосифовна повернула голову к Опарину:
– Соседка хотела поставить сигнализацию и поменять забор. Этот Лида считала ненадежным.
– Вы не спрашивали, чем вызвано такое ее желание?
Женщина вздохнула и пожала плечами:
– Она не говорила. Лида всегда переводила разговор на другую тему, если я слишком уж приставала к ней с расспросами.
– Понятно. – Капитан сел на стул напротив Ефимцевой. – К ней часто приходили гости?
Лилия Иосифовна усмехнулась:
– Никогда никто не приходил, и Лидия тоже не любила наведываться к знакомым. При мне ни один человек не переступал ее порога.
– Значит, вы ничего подозрительного не видели и не слышали?
– Нет.
– Тогда не вижу причин вас больше задерживать. – Опарин кивнул ей и повернулся к Семенову: – Кажется, на нашем отделе повиснет «глухарь». А ведь еще недавно жизнь была прекрасна и восхитительна! Закончили? – обратился капитан к экспертам.
– Закругляемся, – ответил за всех Геннадий.
– Ускоряйте темп.
Василий дотронулся до локтя коллеги:
– Никак не могу успокоиться… Она погибла из-за нас!
Григорий рассмеялся:
– Да что ты? С чего это тебе взбрело в голову?
На шее молодого офицера судорожно задвигался кадык:
– Если бы мы не отправили ее тогда… Ну, что нам стоило приехать и забрать то письмо?
Капитан заскрипел зубами:
– Во-первых, ее могли укокошить грабители, промышляющие в этом районе. Во-вторых, она наверняка кому-то проговорилась о письме, и этот кто-то убил ее. Поверь, возле таких историй постоянно крутится какой-то криминал. Прошлое всегда напоминает о себе, хотя мы и не в ответе за своих предков. Однако не факт, что это злополучное письмо на самом деле существует.
– Но это – версия. – Глаза Семенова загорелись. – И мы должны доложить полковнику!
С лица Григория словно стекли все краски.
– Ни в коем случае! – прошипел он. – Ты поставишь нас в неловкое положение. Разве не понимаешь, нашему начальству необходим процент раскрываемости, и при удобном случае Богомолов обвинит нас в равнодушии и непрофессионализме. Тогда прощай, очередная звездочка! Не хочешь неприятностей – закрой рот на замок.
– Тогда мы с вами пойдем по следу сами! – пылко сказал Семенов. – Ничто не мешает нам выяснить, кто охотился за ее драгоценностями.
– Ты – идиот, – усмехнулся капитан. – Я, например, ничего выяснять не собираюсь, потому что не верю ни в какое письмо. Вот почему мы с тобой начнем заниматься делом! А не этой ерундой. И с этой минуты ты выбросишь этот бред из головы и станешь искать настоящего преступника.
Лейтенант вздохнул:
– Как скажете.
– Вот и молодец. Иди в машину. Иванов уже закончил. Нашел что-нибудь интересное? – обратился он к Геннадию.
Тот дернул плечом и почесал покрасневший от пыли нос:
– Отпечатков мало. Боюсь, все они принадлежат потерпевшей и ее соседке. Сейчас, кстати, забегу к ней.
– Надо было сделать это раньше, – нахмурился Опарин. – Вот теперь жди тебя!
– Я мигом.
Вскоре оперативники уже сидели в машине, направлявшейся в управление.
– Обедать пойдешь? – легонько толкнул Григорий подчиненного.
Василий замотал головой:
– Мать заставила меня взять пирожки с мясом. Хотите?
– Мне привычнее столовские обеды, – отказался Опарин. – Первое, второе и компот. Может, пойдешь с нами?
– Нет, я попью чаю.
– Ну, как знаешь.
«Уазик» затормозил у управления, и судмедэксперты во главе с капитаном отправились в лабораторию, намереваясь потом пообедать. Василий открыл кабинет Опарина и включил электрический чайник. От жары у него стучало в висках, но тем не менее он попытался проанализировать обстановку. Причина для этого преступления казалась очевидной. Кондакова говорила про спрятанные и до сих пор не найденные ценности каких-то Еликов. Их с коллегой все это не заинтересовало, и зря! Она поделилась своей тайной еще с кем-то, и преступник решил ликвидировать женщину. Выходит, мотив лежит на поверхности. Почему же Григорий не хочет об этом и слышать? Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Если капитан расскажет полковнику о визите Лидии Михайловны, состоявшемся год тому назад, тот вовсе не придет в восторг и накажет своих подчиненных. Что же делать? Семенов потер влажные от пота виски. Выход только один. Пусть Опарин не занимается проверкой этой версии – он проработает ее сам. Да только справится ли он один? Попробует! Молодой человек сел к окну и придвинул чистый листок бумаги. Надо составить план действий. Итак, если преступник действительно нашел письмо с указанием места, где спрятаны ценности, то через некоторое время он попытается от них избавиться. Каким же образом? Конечно, понесет их к ювелирам или скупщикам краденого, возможно, он это уже и сделал. Следует поторопиться! Василий быстро встал и вышел из кабинета. Григорий, жмурясь после сытного вкусного обеда, вытирая платком губы, направился к нему:
– Ты не хочешь есть?
«Сказать или не сказать?» – мелькнуло в голове у Василия, и в последний момент он принял решение оставить все в тайне. Капитан слывет человеком очень упрямым, а значит, ни за что не разрешит ему работать в этом направлении.
– Григорий Викторович, можно мне отлучиться на полчаса? – Лейтенант невинными глазами посмотрел на начальника.
Тот нахмурился:
– Что случилось?
Семенов замялся:
– Да ерунда… Просто нужно.
Опарин кивнул и улыбнулся:
– Кто она?
Сам того не ведая, он подсказал лейтенанту выход из ситуации, и Василий ухватился за предоставленную возможность:
– Просто девушка. Она ждет меня у управления, ну, и мне неудобно…
Капитан снисходительно похлопал его по плечу:
– Иди. Ты мне пока не нужен. Только далеко не уходите. Скоро эксперты подготовят результаты, мы, в свою очередь, включим это в отчет и пойдем к полковнику.
– Конечно, спасибо.
Молодой человек выбежал из управления в августовский зной и помчался по улице. Он держал путь к старому ювелиру, Юлию Львовичу Магницкому, с которым уже давно работали его коллеги.
Юлий Львович Магницкий, восьмидесятилетний импозантный мужчина с седой гривой волос, делавшей его сухое длинное лицо чуточку шире и скрадывавшей длину острого крючковатого носа, жил на Дерибасовской, в центре города, в трехкомнатной квартире, и считался одним из лучших специалистов не только в Одессе, но и во всем СНГ. Когда бывший могучий СССР еще не отдал концы, к Магницкому съезжались со всех республик. Все знали: если ты хочешь эксклюзив, лучше Юлия Львовича никто этого не сделает. Ювелир начал сотрудничать с милицией еще в шестидесятые годы прошлого века. Обладая острым умом, он пришел к выводу: помогаешь другим – помогут и тебе. И оказался прав. Магницкий закладывал своих коллег и не испытывал особых угрызений совести, а милиционеры закрывали глаза на некоторые сделки их пронырливого помощника. Так он и держался – уже пятьдесят лет. Современные работники правоохранительных органов тоже обращались к нему за советами. Месяц тому назад Василий приходил к ювелиру вместе с Опариным проконсультироваться насчет одного колье, найденного в квартире убитой женщины. Благодаря наводке Юлия Львовича они и нашли убийцу. Вот и сейчас, быстро шагая по раскаленному асфальту, Семенов надеялся, что Магницкий направит его на правильный путь.
Уже через двадцать минут он стоял возле двери, сделанной из дорогой древесины, и нажимал кнопку звонка.
– Минутку! – Маститый ювелир обладал оперным тенором. – Одну минутку!
Дверь открылась, но не полностью. Осторожный хозяин подстраховался, накинув цепочку. При виде Семенова его породистое лицо сморщилось:
– Вы из полиции?
– Хорошо, что меня еще помнят.
Немного подумав, Юлий Львович сменил сухое выражение лица на весьма доброжелательное: