Союз Верных. Энгельбрук. из цикла «Потускневшая жемчужина»

© Александр Басов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Горячий ветер, тщетно пытавшийся сорвать с флагштоков знамёна, хлестал песком в начищенные до блеска доспехи рыцарей, словно хотел отполировать их ещё сильнее. Лучи заходящего солнца постепенно приобрели кровавый оттенок, придав зловещий вид закованным в броню людям. Разгорячённые кони в нетерпении взрывали песок копытами, готовясь нести всадников в бой.

– Мой господин, они выбрали, чем будут сражаться и уже выставили своего бойца.

– Наконец-то. Я уже устал ждать. Подай мне оружие.

– Они выбрали сшибку на боевых копьях. У вас нет соответствующей экипировки…

– Ты же знаешь, что я презираю турнирный шлем. Недаром его называют неблагозвучным прозвищем «жабий рот». Такой шлем – удел трусов, избегающих смотреть сопернику прямо в глаза. Выше голову! Не пристало оруженосцу провожать своего рыцаря в бой с таким выражением лица! На всё воля Богов. Я, как обычно, вверяю им свою судьбу…

– Сержант! Сержант! – Кричавший не стал дожидаться ответа и заколотил в дверь кулаком. – Срочный вызов!

Ладвиг тихо ругнулся и откинул одеяло. Он легко подбросил своё молодое мускулистое тело в воздух, едва коснувшись плечом пола, сделал перекат и поднялся на ноги уже возле оконного проёма. Разноцветные стёклышки, из которых было набрано окно, даже днём пропускали не слишком много света. Ладвиг тихонько приоткрыл створку и, стараясь не слишком высовываться, выглянул наружу. Отыскав на тёмном небе Дозорную звезду, он прикинул, как высоко она успела взойти над крышей дома, что на противоположной стороне улицы. Начиналось время Третьей стражи – до рассвета было ещё далеко. Чтобы увидеть посланца, сержант скосил глаза вправо, но кроме мельтешения теней на первом этаже возле входной двери, ничего разглядеть не смог.

– Эй, гонец, – крикнул он, начиная сомневаться в полномочиях посланца, – выйди на свет!

Тень на крыльце не ответила, а двинулась в сторону ближайшего фонаря, едва освещавшего крохотный пятачок мостовой. По камням зацокали копыта, и следом за человеком в круг бледного света ступила лошадь. Дело, видно и вправду было спешным – по пустякам стражников не снимали прямо с дежурства. А этого ещё и лошадью снабдили для скорости.

– Какого дьявола? – Нарочито зевая, спросил Ладвиг. – Я не слышал, чтобы объявляли тревогу.

– У меня приказ! – Со значением сообщил посыльный. – Велено явиться в караульную башню возле Южных ворот.

– Кем велено? Моё дело обучать стражу приёмам обращения с клинковым оружием, а не стоять в карауле.

Жизнь приучила его быть готовым ко всяким неожиданностям в любое время суток, но простые стражники должны понимать, что сержант – не бродячая собака, бегущая со всех ног по первому зову.

– Из Магистрата прислали человека с распоряжением!

– Должно быть, у них для этого есть веские основания. Сколько у меня времени на сборы?

– Велели поторопиться!

– Сейчас! – проворчал Ладвиг, бросая вниз тяжёлый кованый ключ. – Коня моего оседлай, чтобы времени не терять!

Сержант наскоро оделся, ножны с мечом и кинжал взял в руки, чтобы не гремели. Проходя мимо комнаты Греты, он осторожно приотворил дверь и прислушался. Вдовушка давно привыкла к беспокойной службе своего постояльца, и почти не обращала внимания на его частые отлучки в позднее время. Ладвиг услышал тихое сопение спящей женщины, невольно заулыбался, когда она причмокнула губами во сне. Сержант ловко спустился по скрипучей лестнице на первый этаж, не потревожив ни одной ступени. На ходу поправляя перевязь меча, он заткнул сзади за пояс кинжал и водрузил на голову вычурный и не слишком удобный шлем городской стражи Энгельбрука.

Посыльный оказался расторопным малым и легко нашёл общий язык с жеребцом Ладвига Фитцем. Может быть, сказался опыт обращения с лошадьми, а может, повлияли знакомые коню запахи караульного помещения. Так или иначе, Фитц уже поджидал сержанта, тихим ржанием приветствуя запрыгнувшего в седло хозяина. Ладвиг ласково похлопал своего любимца по шее и лёгким ударом пяток послал коня рысью.

Южные ворота столицы Западного герцогства были единственными не запирающимися на ночь воротами города. Жизнь здесь кипела круглые сутки. С незапамятных времён горожане сажали фруктовые деревья за пределами крепостных стен. После череды междоусобных войн остатки некогда великолепных садов сохранились только в окрестностях южных ворот. Без соответствующего ухода яблони груши и сливы вымахали до размеров, совершенно неприличных для плодовых деревьев. Большинство из них были слишком стары для плодоношения, а если и приносили плоды, то слишком мелкие, как у своих диких собратьев. Назначенные магистратом смотрители не помышляли о каком-то серьёзном благоустройстве, едва справляясь с очисткой тропинок от молодой поросли, густо усеивавшей корни старых деревьев. Горожане любили сады и считали их одной из достопримечательностей Энгельбрука, почти наравне с дворцом Ангельский Мост, в честь которого, собственно, и был назван город.

Большинство праздников, кроме церковных, проводились на полянах под сенью старых деревьев, ещё помнящих времена былого величия Западного герцогства. В будние дни в садах бывало не намного меньше людей. Шумные ватаги ребятишек устраивали там игры, лазали по деревьям, отыскивая немногочисленные плоды и разоряя птичьи гнёзда. Влюблённые парочки уединялись в густых зарослях, подальше от посторонних глаз, особенно в пору цветения, когда в воздухе кружились лепестки облетающих цветов, а голова кружилась от их восхитительных ароматов. Дуэлянты организовывали там свои кровавые игрища, и немало полян было полито горячей кровью молодых безрассудных сорвиголов.

Энгельбрук, как паук в центре паутины, расположился на пересечении многочисленных торговых путей, протянувшихся с одного края Союза Верных до другого. Три такие дороги, прямые, словно вонзившиеся в тело жертвы мечи, прорезали сады с разных направлений, сходясь воедино у южных ворот. День и ночь, громыхая колёсами, по торговым путям тянулись обозы, постепенно протачивая колеи в каменных плитах дорог. Ненасытный Энгельбрук поглощал всё, что привозили купцы, меняя их товар на звонкую монету, немалая доля которой оседала потом здесь же, в питейных заведениях и потайных карманах щедрых на любовь девиц.

Ладвиг добрался до Южных ворот, когда в город прибыла пара очередных караванов. Неизвестно, что вёз тот из них, что прошёл через подъёмный мост первым, но от второго за милю несло отвратительным запахом, который издаёт солёная рыба, испортившаяся в результате длительного и явно неправильного хранения. Даже привычные ко всему попрошайки, зорко следящие за проезжающими мимо обозами, попятились и стали освобождать площадь перед воротами. Самый стойкий из них остался на месте, презрительно плюнул на колесо телеги, проехавшей от него в пяти футах, и хриплым голосом сказал:

– Чего носы воротите? Всё равно скоро нам это жрать придётся.

– Это как? – Гнусаво крикнул кто-то, зажимая пальцами нос. – Таким только на поля удобрять!

– Кто б его тогда в город повёз? – Парировал обладатель хриплого голоса. – Наверняка очередной торгаш отдал по дешёвке в счёт уплаты налогов. В городе всё возьмут. Нужно же что-то подавать в столовой для бедных. Там любую гниль промоют, да сварганят похлёбку. Кто после неё выживет, тому отпущение грехов и…

– Молчать! – Заорал кто-то из стражников. Хлебнув полным ртом удушливой вони, он закашлялся и кое-как выдавил из себя: – Висельники!

– Вот-вот, – негромко добавил стоящий спиной к Ладвигу стражник с нашивками вахмистра, – давно по вам ночной мастер тоскует.

Попрошайки тут же бросились врассыпную, первым делом метнувшись по тёмным углам площади, подальше от освещённых мест.

– Вам туда, сержант, – сопровождавший Ладвига гонец указал ему на комнату для отдыха караульных.

В просторном помещении находилось всего двое мужчин. Оба они разместились за большим столом, служившим стражникам и для приёма пищи и для мелкого ремонта амуниции. У дальнего конца стола, устроившись на месте начальника караула, зевал какой-то невзрачный тип, в котором Ладвиг опознал одного из мелких чиновников при Магистрате. Спиной ко входу сидел необъятных размеров человек, одетый дорого, но без изящества. Похоже, толстяку пришлось сегодня двигаться больше, нежели обычно, потому что из-под съехавшего набок плаща виднелся пелисон1, разошедшийся в нескольких местах по швам. Сквозь прорехи торчала подкладка из меха, и было заметно, что хозяин сильно сэкономил на дорогостоящих мехах, пустив их только на отвороты одежды.

– Неужели вы не понимаете? – Срывающимся голосом произнёс толстяк. – Это же конец света! В Писании сказано о том, что заполонят слуги сатаны земли нечестивцев и ввергнут во тьму и хаос…

Сказав это, он вытянул вперёд руки с растопыренными шевелящимися пальцами и немедленно опрокинул со стола глиняную кружку с пивом.

– Успокойтесь, господин Сиджисвальд, – скрипучим голосом сказал чиновник. Чувствовалось, что ему далеко не в первый раз приходится произносить эту фразу. – О нашествии пока говорить рано. А я в очередной раз сообщаю вам, что Магистрат, в моём лице, принял к рассмотрению вашу жалобу. Будет сделано всё необходимое для защиты мирных граждан города, в том числе и вас. Уже назначен дознаватель, который…

– Здесь нужна хорошая ищейка! – Возопил толстяк. Хватив кулаком по столу, он опрокинул еще одну кружку, содержимое которой немедленно разлилось по столешнице. – Пусть землю роет, если потребуется!

– Разумеется, господин Сиджисвальд. – Заверил его чиновник и, заметив вошедшего, добавил: – Уже прибыло должностное лицо, на которое возложены обязанности по проведению следствия. Вам сейчас предложат ещё пива, а я введу в курс дела сержанта.

Сидевший на лавке господин попытался оглянуться, но короткая шея с мощным складчатым загривком ворочалась с трудом и не позволила ему это сделать. Пока он, пыхтя, перекладывал свои ноги по другую сторону лавки, чиновник быстренько подошёл к Ладвигу, глазами и кивком головы указав ему на дверь.

– Тут такое дело, сержант, – тихо произнёс он, оказавшись за пределами караульного помещения, – даже не знаю с чего начать.

– Тогда начните рассказ с того, почему какое-то расследование взвалили на меня, – предложил Ладвиг. – Или судебная коллегия шеффенов2 больше этим не занимается?

Чиновник задумчиво пожевал губами. Несколько мгновений он размышлял, отведя взгляд в сторону, потом, решившись, сказал:

– Занимается, ещё как занимается. Но сегодняшний случай особый. Шеффены привыкли иметь дело с ворами, разбойниками, даже с мелкой шпаной и то разбираются они. Методы работы у их следователей соответствующие – со сбродом никому не придёт в голову церемониться. А нам нужен человек дотошный, но без лишней прямолинейности. Способный проявить твёрдость с простолюдинами, и умеющий общаться с благородными людьми. Ратман3 Олдрик… – чиновник сделал паузу и впился глазами в собеседника, пытаясь уловить реакцию на произнесенное вслух имя, – порекомендовал привлечь к расследованию тебя.

Ладвига многое связывало с этим именем, но исповедоваться у стоящего перед ним человека он не собирался.

– Мне приходилось выполнять различные поручения высокопоставленных особ, – без лишнего пафоса произнёс сержант, давая понять, что не считает эту деятельность достойной какого-либо интереса.

При словах «различные поручения», уголки тонких губ чиновника дёрнулись, а в остальном он остался невозмутим.

– Вести следствие, сержант, – назидательно сказал он, – это не записочки дамам таскать. Работа, подчас неблагодарная и очень небезопасная. Подумай хорошенько, прежде чем браться.

– Уж не вы ли на эту должность метили? – Поинтересовался Ладвиг и понял, что попал в точку.

Чиновник отвернулся и с преувеличенным вниманием оглядел проезжавший мимо обоз с невыделанными шкурами. Когда он повернулся, выражением лица ничуть не отличался от прочих служащих магистрата, с сонным видом ежедневно выслушивавших многочисленные жалобы горожан. Продемонстрировав сержанту небольшой кожаный тубус, на котором висела печать с гербом Энгельбрука, чиновник сказал:

– Это гарантии твоих полномочий. Имеешь право передвигаться где угодно, расплачиваться долговыми расписками на любую сумму, указывая поручителем Магистрат. Имеешь право привлечь в качестве помощников до трёх человек на срок до двух декад. По предоставлению декларации, им будут компенсированы все расходы и убытки, включая недополученную прибыль. Имеешь право допроса любого человека, руководствуясь «Сводом законов города».

– Как говаривал один мой знакомый, большие деньги – большие заботы. Чего же хотят люди, мечтающие так меня осчастливить?

– Я совершенно уверен в том, что ни одному из твоих знакомых даже не снились такие деньги, – процедил сквозь зубы чиновник. – Тебе поручено провести следствие по факту убийства некой женщины, совершённого сегодня вечером, почти сразу же после захода солнца.

– Надо же, – притворно удивился Ладвиг, – как быстро стало работать наше правосудие. Могу я узнать имя жертвы?

– Оно неизвестно. Да это и не важно…

– Что? – Магистрат выделяет такие средства для расследования убийства неизвестной женщины? Кто же тогда заявитель?

– Тише, сержант. Не надо так бурно обсуждать дело, которое Магистрат не стремиться предавать огласке. – Чиновник оглянулся по сторонам и продолжил: – Одним из заявителей является господин Сиджисвальд, затылок которого ты уже имел счастье наблюдать. Из его путанных и весьма эмоциональных объяснений, я сумел понять только то, что он, вместе со своим собутыльником, господином Реджинхардом совершал позднюю прогулку по садам, где они оба стали невольными свидетелями убийства.

– Они были знакомы с жертвой, или это тоже неважно?

– По второму пункту ты угадал, – чиновник очень неприятно улыбнулся, продемонстрировав редкие кривые зубы. – Сиджисвальд утверждает, что видел убийцу. Отправив более трезвого приятеля прямиком в здание городского суда, он бросился к Южным воротам и поднял тревогу. Вахмистр не растерялся и отправил отдыхавшую смену в оцепление ещё до моего прибытия.

– Вот почему в караулке пусто, – Ладвиг несколько мгновений обмозговывал полученные сведения, затем спросил: – Так что, Реджинхард не добрался до судейских?

– Добрался. Бежал без оглядки несколько кварталов. Ночью там только городская стража, в составе которой неглупые люди, поставленные приглядывать за тем, какая информация поступает к заседателям шеффенской коллегии. Они сразу же переадресовали Реджинхарда нам, когда услышали, кто обвиняется в убийстве. – Чиновник многозначительно посмотрел на сержанта, ожидая вопроса.

«Как же ему не хочется выпускать из рук это дело, – подумал Ладвиг. – Вроде бы уже смирился, ан нет, всё тянет и тянет, понимая, что как только он скажет последние слова, то потеряет свой маленький кусочек власти».

– Сиджисвальд заявляет, что женщину убил демон. – Произнёс служащий Магистрата, уставший изучать непроницаемое лицо сержанта. Сказав это, он отвёл взгляд и чему-то невесело улыбнулся, просто так, а не для воздействия на собеседника.

– Вы ему поверили?

– А вот это уже твоя забота, – злорадно оскалился чиновник. – Моя миссия выполнена. В курс дела я тебя посвятил. Спешу откланяться.

Он запахнул полу плаща, собираясь уходить, когда Ладвиг сделал шаг в сторону, отрезая неприятному типу проход на площадь перед Южными воротами.

– Послушай, любезный, – сказал сержант, постукивая по заткнутому за пояс тубусу с печатью Энгельбрука, – полномочий у меня хватает, чтобы и тебя – рыбёшку мелкую – допросить. А если вдруг мало их окажется…

– То что? – С вызовом спросил чиновник, притиснутый к дверям караульного помещения. – Приём жалоб в Магистрате, сразу после утренней службы в Главном Соборе.

– Зачем же тревожить и без того занятых людей. – Ладвиг перехватил свой меч за середину ножен и без замаха ткнул навершием рукояти в солнечное сплетение наглеца. Левой рукой он успел подхватить за шиворот оседающее тело и, наклонившись к побледневшему, пытающемуся сделать вдох чиновнику, ласково произнёс: – Ну, как, смог убедиться, что я, в отличие от тебя, умею находить подход к людям? Смирись, и выкладывай всё, что утаил.

– Я… не… – захрипел и замотал головой служащий Магистрата.

Сержант покачал головой, демонстративно размял пальцы правой руки и сжал их в крепкий кулак. Чиновник всхлипнул и опустил голову:

– Солдафон… чтоб тебе… Слушай, повторять не буду… Это не первое такое убийство. В Магистрате боятся паники среди населения, особенно среди купцов. Раньше удавалось замять дело, или подкупить свидетелей. В этот раз такой номер не пройдёт. Сиджисвальд – мастер цеха стеклодувов – уважаемый в городе человек. Реджинхард – занимается поставками ко двору его светлости, герцога Кэссиана. С ними нужно действовать очень тонко, а не так как ты сейчас. Если не получится успокоить Сиджисвальда, считай, что всё пропало. Он раструбит по всему Энгельбруку о нашествии демонов. Последствия могут быть очень серьёзными. Шеффенская коллегия ни в коем случае не должна получить материал для открытого судебного процесса. Помимо расследования, твоя задача состоит в максимальном сокрытии любых полученных сведений от посторонних лиц. Если же твоя голова уподобится дырявому кувшину, из которого что-либо просочится наружу, то я тебе не завидую.

– Вот с этого момента и не завидуй. Всё сказал?

– Всё, – сплюнул чиновник.

Ладвиг ещё раз встряхнул его, как тряпичную куклу и, услышав треск рвущейся материи, произнёс:

– Не забудьте внести в декларацию сведения о причинённом вам материальном ущербе, господин магистратский служащий.

Сиджисвальд встретил сержанта внимательным суровым взглядом. Оставшийся наедине с полудюжиной пива, принесённой кем-то из ближайшего питейного заведения, мастер-стеклодув стал понемногу успокаиваться. Он отхлебнул из кружки изрядный глоток, причмокнул губами и мрачно сообщил:

– Дерьмо… ик… привозное. Как будто в городе… ик… некому сварить… приличное пиво. Контр… рабанда, между прочим, господин…

– Сержант городской стражи Ладвиг, к вашим услугам, мастер.

– Сержант… – Сиджисвальд снова сунул нос в кружку с пивом, скривился и отставил её в сторону. – У меня… серьёзное со… общение. Никак… не меньше, чем для капитана го… родской стражи.

– Я доверенное лицо капитана, – не моргнув глазом, соврал Ладвиг, помахав перед носом толстяка тубусом с печатью: – Магистрат уже рекомендовал произвести меня в офицерский чин и назначить лейтенантом. Неужели господин Сиджисвальд думает, что дознавателем по такому важному делу пришлют какого-то унтера? Это было бы прямым оскорблением для такого уважаемого горожанина, каковым вы, без всякого сомнения, являетесь.

Мастер-стеклодув был накачан пивом, как монастырский погреб, но не утратил при этом ясность рассудка. Наживку из лести он заглотил сразу же, словно голодная щука. Его толстые, вымазанные пеной губы пришли в движение, настолько неторопливое, что вода в клепсидре успела бы отсчитать время полной смены караула, прежде чем на опухшем потном лице появилась улыбка.

– А ты мо… олодец, с по… ониманием. Не то, что этот, – Сиджисвальд скорчил гримасу, видимо изображая давешнего чиновника из Магистрата. – Тебе я рас… скажу.

– Я вас внимательно слушаю.

– Беда у нас, лей… тенант. Слуги сатаны по… дступили к городу. И не будет никому сп… асения.

Ладвиг истово осенил себя знаком Двуединого, но когда заметил, что его набожность нисколько не тронула мастера-стеклодува, сказал:

– Одна надежда на достойных людей, вроде вас, да господина Реджинхарда. Если бы все так понимали свой гражданский долг, никакие демоны не смогли бы угрожать жителям Энгельбрука.

– А что! – Воодушевился Сиджисвальд. – Создадим го… родскую милицию, выйдем за во… рота и устроим тварям… как это… слово…

– Экзекуцию. – Подсказал сержант.

– Вот! Пр… авильно! Ты, поймай мне его, лей… тенант, а уж я… экз… – Язык у толстяка начал заплетаться сильнее.

– Непременно! Опишите приметы демона, мастер.

Сиджисвальд задумался, вытянул вперёд руки и стал беспорядочно шевелить пальцами, затем, сделав зверское лицо, резко тряхнул правой рукой, но не рассчитал и приложился пальцем по столешнице рядом с собой.

– Ух… Больно… Одним ударом… Пре… дставляешь, одним. Фьють-фьють, – он мотнул головой и во все стороны полетели слюни. – Бе… дняжке жизни только на один крик ос… талось. Я гварю, Реджи, бежим отсюда! А он: чего там слу… чилось?

– Значит, господин Реджинхард не видел демона? И знает о нём только с ваших слов?

– Да, – кивнул мастер-стеклодув. Нетвёрдой рукой он взял со стола кружку, одним глотком осушил и протяжно рыгнул. – Кто ж… такое пиво ва..арит…

– Не желаете ли отдохнуть, господин Сиджисвальд? – Ладвиг понял, что большего из него уже не выжать. – Я прикажу доставить вас под надёжной охраной туда, куда вы соблаговолите отправиться.

Толстяк кивнул, попытался было поднять свесившуюся на грудь голову, но, не справившись с этой задачей, ритмично засопел.

«Ценный свидетель, ничего сказать, – подумал сержант, вынимая кружку из цепких пальцев мастера-стеклодува. – Завтра проспится и пойдёт всем рассказывать про свои ночные похождения. Чего только в темноте с пьяных глаз не привидится».

Но, вспомнив, что чиновник говорил о нескольких подобных убийствах, Ладвиг решил не делать поспешных выводов. Он уже направился к выходу, когда в караульное помещение вошёл вахмистр – начальник здешней караульной команды. В первый момент показалось, будто он

чем-то недоволен, но вскоре сержант понял, что это его обычное выражение лица.

– Тут хозяин соседнего с нами пивного подвальчика сюда рвётся. Говорит, извинения хочет принести. – Доложил вахмистр, пропуская вперёд человека в мятом заляпанном фартуке.

Судя по внешнему виду, в своём заведении он попутно исполнял обязанности кельнера и разносчика. Державший в каждой руке по три кружки с пивом хозяин заискивающе улыбался, всем своим видом показывая готовность услужить.

– Я извиняюсь, – вкрадчивым голосом сказал он, – господа стражники не соизволили сообщить мне, для каких уважаемых людей они берут пиво в моём скромном заведении. В угоду разборчивым клиентам у меня всегда найдётся нечто особенное.

– Ставь сюда, – Ладвиг показал на стол рядом с сомлевшим мастером-стеклодувом. Принюхавшись к содержимому одной из кружек, сержант, к своему удивлению, не нашёл никакой разницы с тем пойлом, которое вливал в себя Сиджисвальд.

Хозяин, широко улыбаясь, пятился к двери, когда Ладвигу пришла в голову мысль о том, каким образом нейтрализовать свидетеля убийства хотя бы на время.

– Послушай, – обратился сержант к содержателю пивной, – у господина Сиджисвальда случились кое-какие неприятности. Ему нужно на некоторое время удалиться от дел и отдохнуть. У тебя в заведении найдётся местечко для уважаемого горожанина? Чтобы никто не мешал и не мельтешил перед глазами?

Хозяин задумался. При взгляде на возможного клиента, в его глазах появился алчный блеск, но потом, о чём-то вспомнив, содержатель пивной тоскливо поморщился.

– Так есть, или нет? – Начал терять терпение Ладвиг.

– У меня есть кабинет для важных персон, господин стражник, но к моему глубочайшему сожалению он сейчас занят. Ах, если бы вы обратились ко мне чуть раньше, – горестно всплеснул руками хозяин, выражая неподдельную скорбь.

– Это какую же важную персону ты у себя приютил? – Включился в разговор вахмистр.

– Господин Реджинхард оказал мне честь своим выбором, – торжественно произнёс содержатель пивной.

– Так это меняет дело! – Обрадовался сержант. – Он же приятель нашего мастера-стеклодува. Им вдвоём будет гораздо веселее!

– И то, правда, – просиял хозяин. – Вы абсолютно правы господин стражник!

– Вот что, вахмистр, – обратился Ладвиг к начальнику караула, – возьми троих самых крепких бойцов их своей команды, чтобы помогли транспортировать господина Сиджисвальда в пивную.

– Это вряд ли, – покачал головой вахмистр и улыбнулся так, словно отказ доставил ему удовольствие. – У ворот остался только я и двое разводящих. Две полные смены стражников отправили в оцепление на место происшествия. Вы же понимаете, сержант, что не сможете снять нас с поста, даже несмотря на ваши полномочия.

– Не извольте беспокоиться, – засуетился содержатель пивной. Хвала Богам, мои сыновья выросли крепкими и здоровыми. Они без труда справляются с тяжеленными бочками и здесь не оплошают.

– Хорошо. – Подытожил Ладвиг. – И запомни, что эти уважаемые горожане ни в чём не должны знать отказа. Не вздумай брать с них денег. Выпишешь счёт на моё имя, а в поручителях укажешь Магистрат Энгельбрука.