Союз Верных. Энгельбрук. из цикла «Потускневшая жемчужина»

– Изволь. Первой жертвой был какой-то бродяга. Тело обнаружили случайно. Его смерти и значения никто особого не придал. Одним бродягой меньше, одним больше. Кому придёт в голову их пересчитывать. Сам я, в тот раз, повреждений на теле не видел. Один из могильщиков что-то заподозрил. Это он пошёл потом в городскую стражу. Оттуда, как водится, прислали человека для выяснения обстоятельств. Ничего он по сути дела не выяснил, поспрашивал немного у тех, кто ночью в карауле стоял и был таков. Вот и всё по первому случаю. Теперь решай сам, нужно ли было тебе вчера об этом рассказывать.

– Да, – согласился сержант, – никаких серьёзных сведений.

– И я про то же самое. Второе нападение произошло спустя три декады. Свидетели убийства не объявились. В этот раз жертву удалось опознать. Ею оказалась некая Зелда. Занималась она сомнительными делишками. Ворожила, снадобья какие-то из трав делала. Колдунья, одним словом. Девицы молодые к ней постоянно бегали. Горевали после её смерти многие, а вот некоторые наоборот – радовались.

– Нападение случилось ночью?

– Похоже на то. В тех же садах. Чуть дальше, правда, чем в этот раз.

– А что Зелда там делала ночью?

– Кто же их, колдуний, разберёт, – пожал плечами Виланд. – Говорят, травки особые только ночью срывать можно. А некоторые листочки, говорят, собирают только там, где человека жизни лишили. В садах полно дуэльных полян.

– Зелда была убита схожим образом? – Спросил сержант, вспомнив раздробленные позвонки курьерши.

– Да. Старенькая она была, шея и без того тонкая, как у воробышка.

– Очередной удар в область шеи… А как же дело замяли? – Удивился Ладвиг. – Известная, ведь личность погибла.

– Вот на этом-то я и погорел, – тяжело вздохнул Виланд. – Говорить про демона никому из стражников не велели, зато усердно пускался слух, что Зелда продала душу Дьяволу. Мол, помогал он ей во всех её тёмных делах, а когда контракт к концу подошёл, он головы её и лишил и с собой забрал в ад. Даже в этом приврали.

– Так голова при теле была?

– Была. Почти совсем от тела отделилась, на каких-то жилках только и держалась. Но людей решили напугать, чтобы по ночам через сады не бегали. А то встретят там колдуна, или того хуже – самого Дьявола.

– Всякое я слышал про колдунов. – Серьёзно сказал Ладвиг. – Не всегда люди пустое болтают.

– Люди – да. Но слух распускался намеренно.

– И что, – с сомнением поинтересовался Ладвиг, – кто-нибудь поверил?

– Поверили все, – горько усмехнулся Виланд. – Видно, такая уж репутация была у старушки. Я пытался намекнуть начальству, что дело требует более тщательного расследования. Что нужно прочесать все окрестности города. А они, похоже, всерьёз поверили в сочинённую ими самими же сказочку. Так было гораздо удобнее…

– А вас списали в рядовые, чтобы начальство рапортами не донимали. – Догадался Ладвиг.

– Так и было. Матиас для них просто находка.

– Вы сами осматривали тело, Виланд?

– Да. Те же повреждения, что и в этот раз. Но мне показалось, что в случае с Зелдой ударов было два. Первым жертве дыхательное горло перебили, а вторым кости шеи.

– Если я вас правильно понял, каждый из этих ударов был смертельным.

– Да уж куда смертельнее.

– Мне тут пришла в голову одна мысль. А не могло ли быть так, что удары наносились одновременно? Просто, после одного удара пальпы старушка должна была сразу рухнуть на землю.

– Намекаешь на то, что демонов там целая стая была?

– На это меня натолкнули ваши воспоминания.

Виланд некоторое время обдумывал ответ, с сомнением покачал головой и сказал:

– Даже не знаю, что и сказать. Я их сам не видел, а те кто видел…

– Значит, всего было три убийства, – произнёс Ладвиг, подытоживая услышанное.

– Может, и три. Люди, бывает, пропадают бесследно.

– Демон, на наше счастье, трупы прятать ещё не научился, – пошутил Ладвиг.

Некоторое время они шли молча, потом Виланд задал вопрос:

– А как же вышло, Ладвиг, что ты совсем ничего не знал о ранних нападениях? Неужто Магистрат не соизволил ввести тебя в курс дела?

Сержант ответил не сразу. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что магистратский служащий, передавший ему тубус с приказом, не имел ни малейшего представления о подробностях убийств.

– Я был вчера в Магистрате и разговаривал с ратманом Олдриком. Странный вышел разговор. Советник сразу дал мне понять, что нас подслушивают, и всячески маскировал свой интерес к убийце. Зато по поводу золота говорил не скрываясь. Так что перед нами стоит ещё одна задача – найти, каким способом оно попадает в город.

– Олдрик очень умный человек, опытный по части закулисных интриг. Он не давал тебе

каких-нибудь подсказок, или указаний? Не напрямую, конечно. Зная, что разговор слушают, он мог подсказать хитрым образом, как бы невзначай обронить пару словечек, которые на первый взгляд ничего не значат.

Ладвиг пересказал весь разговор с ратманом, стараясь ничего не упустить. Сообщил Виланду обо всех тайных знаках, которые подавал ему Олдрик.

– Вот и всё. Потом он сказал мне что-то напутственное на прощанье.

– Что именно?

– Мне это показалось несущественным, – Ладвиг, вспоминая, нахмурился, – что-то про берега.

– А нельзя ли подробнее, – стражник явно заинтересовался.

– Подробнее… Он надеялся… что я выберу правильный путь… и неизвестно… на какой берег… он меня выведет. Кажется, так.

Пока Виланд слушал воспоминания сержанта, на его губах несколько раз мелькнула улыбка.

– Скажи, Ладвиг, я так понимаю, что ты не местный? Как давно ты живёшь в Энгельбруке?

– Всего два длинных сезона.

– Ясно. Когда Олдрик произносил напутствие, он, случайно, не смотрел при этом в окно?

– Смотрел. А как вы догадались?

– Понимаешь, Ладвиг, «про берега», это своего рода местная присказка. Когда прямо через город протекает река, всегда возникают подобные поговорки. Представь, что ты стоишь на том же месте, что и Олдрик и смотришь в окно. Что ты там увидишь, на другом берегу реки?

– Ангельский Мост, – не задумываясь, ответил сержант.

– Вот тебе и подсказка.

– Получается, советник намекал на то, что к убийству причастен кто-нибудь из герцогской свиты?

– Может, он и не убийства имел в виду. Я лично не поверю, что у демона с дворцом есть что-то общее. Речь могла идти о контрабанде золота. Ратман Олдрик наверняка знал имя того, кто вас подслушивал. Это тоже должен быть человек, не являющийся уроженцем Энгельбрука. Когда он будет передавать своим хозяевам подслушанный разговор, то едва ли обратит внимание на последнюю фразу.

– Тогда мне сильно повезло с помощником! – Обрадовался сержант.

– Будет тебе, Ладвиг. Начальство тоже меня хвалило. До поры до времени. Кстати, мы уже пришли.

Стоявшее на отшибе здание в районе Речных ворот Энгельбрука было резиденцией палача, или ночного мастера, как его называли в городе. По сути дела он был таким же служащим Магистрата, как и другие чиновники, но его обязанности имели довольно специфический характер. Помимо прямых своих функций, связанных с пытками и умерщвлением людей, а также приговорённых к смерти животных, палач руководил чисткой выгребных ям и сточных канав. Для этих работ городская стража сгоняла в его ведомство всех бродяг и нищих, попавшихся при облавах и не способных доказать своё право на сбор подаяния.

Надо ли говорить о том, что попрошайки как огня боялись попасть в такие команды золотарей. Трудиться приходилось ночами по колено в нечистотах за кусок хлеба и миску жидкого супа два раза в день, если конечно оставались силы, чтобы всё это проглотить. Ещё ночной мастер заведовал мертвецкой, где на время следствия хранились неопознанные тела. Под его же руководством происходило их погребение на специально отведённом для этого кладбище.

Палача в городе побаивались. Человек, имевший законное право отнимать жизни у других людей, вызывал в обитателях Энгельбрука суеверный ужас. Никто не рисковал приблизиться к нему на улице, не говоря уж о том, чтобы коснуться, пусть даже случайно, края его одежды. Человек, подвергнутый ночным мастером пытке, даже если он потом был оправдан судом, долгое время считался «нечистым» даже своими родственниками. Он мог обрести свой прежний статус только после того, как проводил декаду, или более в монастыре, целыми днями молясь и соблюдая строгий пост.

Магистратом был введён специальный головной убор, всегда закрывавший верхнюю часть лица палача и короткий чёрно-красный плащ, чтобы отличить его от остальных граждан. Ночному мастеру было запрещено самостоятельно делать покупки на рынке, чтобы не вызывать паники среди покупателей и не создавать тем самым давки. В праздничные дни палач обязан был находиться дома, дабы не смущать своим видом покой отдыхающих горожан. Рассказывают, что один ночной мастер, совсем недавно вступивший в свою должность и не слишком хорошо знавший её особенности, как-то перешёл дорогу свадебному кортежу. Разъярённые друзья жениха гнались за ним до самого его дома, выворачивая по пути из мостовой булыжники и бросая ими в незадачливого палача. Причём камни, достигшие своей цели, никто из нападавших повторно использовать так и не решился. Настолько прочны были суеверия, глубоко пустившие свои корни в сознании простых горожан.

Виланд взялся за тяжёлое кольцо на двери ведомства ночного мастера и постучал. На поверхности двери откинулась часть сложного орнамента, открывая небольшое оконце, откуда что-то негромко спросили. Ладвиг был занят тем, что высматривал среди прохожих знакомых, которым пришлось бы потом объяснять, по какой надобности он пришёл в этот дом. Именно поэтому он и не слышал, что же ответил стражник. Дверь распахнулась ровно настолько, чтобы они успели зайти внутрь, и сразу же стала закрываться. Судя по одеянию, им открыл один из могильщиков, их серые балахоны нельзя было перепутать ни с чем другим. Другой могильщик, согнувшись в три погибели и прихрамывая, нёс большой ворох тряпок, в которых сержант узнал погребальные саваны. Зрелище было не самым радостным и, поспешно отвернувшись, Ладвиг принялся созерцать разных размеров заступы, выстроившиеся в ряд вдоль стены. Виланд перекинулся несколькими словами с открывавшим дверь могильщиком и двинулся к двери в глубине помещения, кивком головы предложив сержанту идти следом.

Ладвиг видел ночного мастера Энгельбрука всего один раз в прошлом длинном сезоне, когда наблюдал публичную казнь шайки разбойников, грабивших караваны в окрестностях города. Главаря тогда приговорили к усекновению головы, прочим же грабителям досталась казнь попроще – через повешение. Находясь довольно далеко от эшафота, сержант не слишком присматривался к палачу, поэтому, со старательно скрываемым любопытством стал его разглядывать, оказавшись на расстоянии всего в пару шагов.

Телосложением ночной мастер был чем-то похож на матёрого кабана. Массивное бочкообразное туловище поддерживали короткие кривые ноги. Недостаточную для такой работы длину рук компенсировали широченные плечи, на которые была посажена, казалось, совсем не имевшая шеи голова. Находясь у себя дома, он не надевал свой головной убор, и сержант мог видеть низкий покатый лоб палача и наголо обритую голову. Выдающаяся переносица придавала его лицу птичье выражение, и в какой-то момент начинало казаться, что глаза находятся где-то по бокам головы.

Палач и Виланд встретились как старые знакомые, разве что не обнялись и не обменялись рукопожатиями. Стражник назвал его по имени, Астором, и, представив сержанта, объяснил цель своего визита. Ночной мастер особого интереса к Ладвигу не проявил, но сержант всё же почувствовал себя не слишком уютно, когда взгляд холодных глаз скользнул по его груди и шее. Пытаясь мысленно убеждать себя, что каждый человек смотрит на других сообразно своему профессиональному навыку, Ладвиг постарался не вздрогнуть и с достоинством встретил взгляд палача.

– Вчера, значит. С перебитой шеей? – Переспросил ночной мастер. – Вроде бы есть такая.

«Ну вот, а кто-то из наших утверждал, что он немой, – подумал сержант, – хотя, при его работе голос не главное».

– А ты её осматривал? – Спросил Виланд.

– Осматривал. А чего интересует?

– Особые приметы на теле есть какие-нибудь?

– Приметы… – палач поскрёб здоровенной пятернёй подбородок и задумался.

– Родимые пятна, шрамы от порезов или ожогов, – подсказал ему Виланд.

– Ну, от того, что она девицей померла, вам, наверное, проку мало. – Осклабился ночной мастер и разразился гулким противным смехом.

– Нам-то к чему знать эти подробности? – Брезгливо поморщился Ладвиг.

– Вам ни к чему, – продолжая смеяться, сказал палач, – а священнику знать положено, когда он заупокойную службу по убиенной проводить станет. Ему самому, что ли прикажете проверять?

Виланд укоризненно покачал головой и произнёс:

– Хватит смеяться, Астор! Мы тут с серьёзным делом. Как-то опознавать её нужно.

– Заново, что ли?

– Как заново? – Нахмурился стражник. – Кто-то уже приходил до нас?

– Ну да. Прямо перед вами заходил какой-то мужичонка. Я его в подвал и водил. Он её опознал, как полагается. Кузина, говорит. Погоревал немного, как положено. Спрашивал про вещички – корзинку и ещё что-то. Так её без корзинки доставили. Я так ему и сказал.

– Давно ушёл? – Почти выкрикнул Ладвиг, с нетерпением поглядывая на Виланда.

– Я же говорю, прямо перед вами. Как вы в дверях-то не столкнулись.

– Как он выглядел? – В свою очередь спросил стражник.

– Да обычно. Хромал вроде немного.

– Это он саваны нёс! – Крикнул Виланд и устремился к выходу. – Я на улице посмотрю, а вы допросите могильщиков!

Ладвиг среагировать не успел и остался один на один с палачом, переключившим всё своё внимание на него.

– Чего это он? – Поинтересовался ночной мастер, задержав взгляд на шее сержанта.

– У вас служат хромые могильщики? – Спросил Ладвиг, понимая, что пора как-то заканчивать аудиенцию.

– Нет. Хромых не держим. Здоровые-то еле справляются.

– Тогда ловить нужно самозванца! – Сержант вежливо кивнул на прощанье и побежал вслед за Виландом.

Возле открытой настежь входной двери, на ворохе саванов сидел впустивший их могильщик. Отметив страдальческое выражение лица и прижатые к животу руки, Ладвиг, на бегу спросил:

– Ранен?

– Ручкой заступа ткнул, паскуда, – простонал в ответ могильщик и добавил: – к реке он рванул, пёс шелудивый.

Сержант выскочил на улицу, спускавшуюся в сторону Речных ворот и в сотне ярдов впереди себя мельком успел заметить плащ стражника. Виланд, не смотря на возраст, продолжал преследовать подозреваемого и успел удалиться на приличное расстояние. Ладвиг скорым шагом отправился следом, замечая, что на погоню уже стали обращать внимание прохожие, потянувшиеся к ближайшей церкви на утреннюю службу. Отслеживая, в какую сторону направлены взгляды зевак, сержант довольно быстро нашёл на набережной Виланда, склонившегося над зарешёченным колодцем возле самого уреза воды.

– Вроде хромой, а шустрый, как крысёныш, – сказал стражник, пытаясь заглянуть в тёмное нутро колодца. – Поддел костылём решётку и сиганул внутрь.

– А что это за колодец? – Спросил Ладвиг. – Почему-то совсем рядом с рекой.

– Вроде бы это система предотвращения подтопления нижних районов города. Я раньше служил в карауле у Речных ворот, поэтому немного наслышан. Если в реке внезапно повысится уровень воды, она будет уходить через такие колодцы. Куда должна сбрасываться вода, я точно не знаю, но, скорее всего не в ров. Там свои тоннели заполнения. Ими, конечно, уже несколько десятков длинных сезонов уже никто не пользовался.

– Что делать будем?

– Ждать его здесь бесполезно. – Сказал Виланд. – Выход наверняка не один.

Сержант подобрал камушек и бросил внутрь колодца, прислушиваясь к звуку падения.

– Неглубоко и, судя по звуку, сухо. Наведаемся в подземелье?

– Не самая лучшая идея, Ладвиг, – покачал головой стражник. – Никого мы там поймать не сможем, зато перемажемся, ещё хуже, чем трубочисты.

– Прошлой ночью один из стражников слышал, как по заросшему рву тайно перемещались какие-то люди. Он, докуда мог, проследил их путь и обнаружил несколько ниток из одежды и куриные пёрышки. Думаю, эти люди не зря использовали именно ров. Если, как вы говорите, Виланд, тоннели для заполнения рва водой проходимы, то их вполне можно использовать для секретного входа в город. У нас есть шанс уже сегодня найти канал снабжения Энгельбрука контрабандным золотом. Вы же не будете отрицать, что хромой не просто так интересовался вещами убитой?

– Всё это верно, Ладвиг, но зачем соваться под землю прямо сейчас, без всякой подготовки?

– Хорошо. Совсем недалеко отсюда район плотницких мастерских. Наберём у них горючих отходов производства для факелов и вернёмся.

– Вижу, что тебя не переупрямить, – вздохнул Виланд. – Сходи тогда, поищи что-нибудь вместо факелов, а я сделаю запасы питьевой воды. Совсем худо, когда горло промочить нечем.

Сержанту не пришлось мастерить средства для освещения из подручных материалов. В одной из мастерских его снабдили дюжиной готовых факелов, горючая часть которых состояла из пропитанной смолами тряпицы, несколько раз обёрнутой вокруг древка. Виланд принёс пару больших походных фляг и, судя по запаху из холщовой сумки, переброшенной через его плечо, успел запасти что-то съестное.

– Мы можем спуститься под землю в другом месте, Ладвиг. Возле самых Речных ворот, за караулкой есть такой же колодец. В бытность моей службы в том карауле, из команды золотарей постоянно сбегали нищие. Они хорошо знали эти колодцы и через них несколько раз ускользали от охранников. Мне что-то не хочется здесь развлекать прохожих. Служба уже заканчивается, и сейчас из церкви повалит народ.

– Я согласен, пойдёмте.

Прочитав приказ Магистрата, вахмистр не стал ни о чём спрашивать, ни дознавателя, ни его помощника. По распоряжению начальника караула двое дюжих стражников сняли решётку, а ещё один опустил в колодец шаткую деревянную лестницу.

– В ад со всеми удобствами, – пробормотал Виланд, наблюдая, как Ладвиг спускается с зажжённым факелом вниз.

Сержант услышал и бодро произнёс:

– Если будет нужно, то допросим и чертей! Вахмистр, оставьте пока лестницу в колодце. Возможно, мы будем возвращаться тем же путём.

Ладвиг снял одну ногу с последней ступеньки лестницы и несколько раз топнул. Подошва ботинка встретила сухой песок и мелкий мусор, видимо занесённый сюда ветром. Высота стенок колодца составляла никак не меньше четырёх ярдов, дальше он под прямым углом поворачивал в противоположную от реки сторону. Сержант присел на корточки и сунул факел в горизонтально идущую трубу, диаметр которой не превышал пяти футов.

– Виланд! Спускайтесь! Похоже, эта труба сообщается с более просторным помещением.

Ладвиг стал осторожно продвигаться вперёд, стараясь не цеплять головным убором потолок, на котором оставались следы копоти от его факела. Вскоре он выбрался из трубы и действительно смог встать в полный рост. Следом за ним, покряхтывая, вылез стражник, волоком тащивший за собой торбу с припасами.

– Подними-ка повыше факел, Ладвиг… – Он немного помолчал, разглядывая потолочный свод. – Ясно. Это центральный коллектор водоотводной системы. Проложен вдоль реки и тянется до самых Речных ворот. Мы зашли сюда через предпоследний колодец.

– Значит, нам в ту сторону. Вы помните, в какой из них прыгнул наш хромоногий друг?

– Да. Нам нужен третий, считая от нашего, колодец.

– Пойдёмте, – сержант первым двинулся вперёд.

Коллектор представлял собой выложенную из камня трубу, раза в три большего диаметра, чем та, по которой они сюда попали. Дно его покрывал высохший речной ил вперемешку с песком. Судя по количеству наносов, водоотводная система использовалась не так уж часто. Ладвигу приходилось слышать от старожилов, что иногда уровень в реке поднимался до критических отметок, но город не затапливало никогда.

– Вон, светлое пятно слева виднеется. Оно похоже на устье такой же трубы, что соединяет колодец с коллектором. – Предположил Виланд.

– Да, действительно. Это первый. Идём дальше.

– Постой, Ладвиг. Посвети мне вот сюда, вдоль стены.

Сержант приблизил факел к тому месту, на которое указал помощник.

– Что именно вы заметили, Виланд?

– Видишь ямки? Это похоже на след от костыля. Вон там ещё одна ямка… Посвети чуть дальше… И там тоже. Негодяй прихрамывал на левую ногу и очень ловко помогал себе костылём. Этот хитрец здоровую ногу ставил на камень, вот следов от неё и нет. Следы пытался скрывать. Пройдоха чувствовал, что погоня не ограничится улицами города.

– Получается, мы двигаемся ему навстречу?

– Да. Повернём обратно и двинемся по следам. Наблюдай за ямками от костыля.

В обратном направлении они прошли всего несколько шагов. Расположенные на равномерном расстоянии друг от друга ямки исчезли и больше не встречались, как бы тщательно ни осматривали следователи дно возле стенки коллектора.

– Видно, произошло чудо исцеления, – съязвил сержант.

– Хромой обрёл благодать и дальше полетел по воздуху, – подхватил его мысль стражник. – Если бы он вдруг выздоровел, то стал бы оставлять гораздо больше следов. Невозможно опираться обеими ногами на вогнутую стенку, не помогая себе при этом костылём. А ямок от него больше нет…

– Куда же он делся?

– Костыль, или хромой?

– Оба.

– Я немало повидал, Ладвиг. Может быть, чудеса и бывают, но я слишком недоверчивый человек. Представим, что хромой, шедший вдоль по течению реки, и, держась правой стенки коллектора, вдруг решил переместиться к стенке противоположной.

– Допустим…

– Тогда он, скорее всего, просто прыгнул туда. Здесь не так уж широко. Даже если где-нибудь посредине и остались какие-то отпечатки…

– …то мы с вами, Виланд, их уже затоптали.

– Пожалуй. Посвети теперь на противоположную стенку.

Сержант приблизился с факелом к левой стене коллектора и принялся осматривать слой сухих наносов, в надежде отыскать следы хромого.

– Никаких отпечатков, ни от ног, ни от костыля. – Разочарованно произнёс Ладвиг.

Стражник задумался и стал рассуждать вслух:

– Он понял, что следом за ним мы не полезем… Попав сюда, мы первым делом направились в сторону нужного нам колодца… И следы мы сразу искать не пытались… Чтобы сильнее нас запутать, он мог вернуться, но уже не вдоль стенки, по центру… Дойдя до нужного колодца мы всё равно затоптали бы эти следы…

– …прежде чем обратили бы на них внимание.

– А у нас неплохо получается думать вдвоём, Ладвиг.

– Бросьте, Виланд, что бы я без вас делал. Ну, что, дойдём до третьего колодца?

– Дойдём. Других вариантов нет.

Отпечатки ног хромого отыскались сразу же, как только преследователи продолжили свой путь с того места, где отвлеклись на ямки от костыля. Таким образом, версия, выдвинутая Виландом, подтвердилась полностью, а следы, как и ожидалось, привели к третьему колодцу.

– Петлю сделал, – отметил стражник. – И времени на это не пожалел.

– Он так и так оказался в выигрыше. Чтобы распутать его хитросплетения, времени у нас ушло ещё больше. Или, – сержант задумался, – всё могло быть гораздо проще. Мы не слишком таились, когда спускались сюда и могли спугнуть хромого. Он же не знал, наверняка, через какой колодец мы полезем, а когда обнаружил, то понял, что первоначальный план не удался и повернул назад. Возвращался он в спешке, и следы путать уже не стремился.

– Твоё объяснение мне нравится больше. Что там со следами дальше по коллектору? Не видно?

– По центру не видно. Расширим круг поисков. – С этими словами Ладвиг стал медленно продвигаться к противоположной стенке коллектора, внимательно рассматривая дно.

– На наше счастье, летать он действительно не научился. Глядите, Виланд, здесь хромой прыгнул с середины на противоположную от колодца сторону и продолжил свой путь вверх по течению. Очень старался не наступать на край, нанесённого рекой слоя ила. Вот здесь всё-таки оступился и помог себе костылём.

– Да, те же ямки. Пойдём за ним.

Следы привели к небольшому отверстию в стенке коллектора на высоте двух ярдов от уровня дна. Виланд внимательно осмотрел дыру, потрогал каменную кладку арочного перекрытия и даже принюхался.

– Канализацией попахивает, – сказал он, – чуешь?

– Согласен, но запах очень старый и почти выветрился. Как думаете, откуда идёт эта труба?

– Трудно сказать. Наверное, какой-то дренаж для борьбы с переполнением канализации. Возможно, отводит избыток дождевой воды. Во всяком случае, для постоянного слива нечистот труба не использовалась. Что-то не хочется туда лезть…

– Большого выбора нет. Жаль, что передвигаться можно только ползком, и в полной темноте. А то факел будет мешать.

– Хочется надеяться, что хромой не заведёт нас в ловушку.