- -
- 100%
- +
– В этот момент влетает внутрь попугай, сбежавший из зоомагазина по соседству. За ним бежит продавщица из того же магазина с сачком и пытается его выловить. То по микроволновке хлопнет своим орудием, то по холодильнику, чудом до отдела компьютерной техники не добралась! – я прервалась набрать воздуха для продолжения, ободренная тем, что Аля наконец-то улыбнулась, – Попугай, естественно, понял, что он – главная цель. И испугался. Его можно понять, под ним как раз его мертвого собрата нюхали с целью узнать, пригоден ли еще тот для съедения или нет.
Сестра засмеялась. Я скрыла улыбку и продолжила серьезным тоном:
– Как раз перед тем, как нашего тердира поймали на воровстве, у нас шла проверка. И вот именно в этот момент заходит комиссия: этакие серьезные мужики с кейсами, в которых детектор лжи, и тетка в не менее строгом и классическом костюме, чем ее сопровождающие. Пришли проверять магазин и сотрудников на выполнение всех норм, а заодно и на воровство. И тут над ними пролетает орущий попугай, за которым, чуть не сбив эту серьезную команду, продавец из зоомагазина с сачком. Этим сачком дама из комиссии и получает по голове.
Аля начала утирать набежавшие от смеха слезы.
– К слову, ее начес реально напоминал сидящую на голове птицу, так что все объяснимо. И эта дама из проверяющих, естественно, хотела возмутиться, что за бедлам у нас творится в магазине, а единственные, к кому она могла обратиться из сотрудников в этот момент нюхали чью-то курицу на проверку даты издохновления.
– Даты изготовления? – уточнила Аля сквозь смех.
– Нет, дата изготовления там была написана, и с ней все было ок. Клиентке запах не понравился.
Вообще, я бы на месте Али уточнила, а где в этот момент шлялась управляющая. Но я тогда отъехала по делам в офис и должна была вернуться только вечером, так что историю мне лично увидеть не удалось. С того дня моя мания постоянно находиться на работе только увеличилась, но это вряд ли то, о чем сейчас стоит рассказывать.
– А что на личном? – отвлекла меня сестра от обдумывания неврозов и причин их возникновения.
– Пф-ф, какое личное, когда продавцы вместо работы курицу нюхают, а проверка по голове сачками получает? Пахать надо.
Хорошо хоть тердира уволили, а не меня. Но бывшего начальника, может, и не так бы тщательно проверяли, если бы не случилось все мною описанное. По рассказу Миши, в подсобку все трио зашло “обосранное”. Он, конечно, склонен преувеличивать, но не врать. Так что есть все шансы, что один из проверяльщиков успел получить подарок от испуганного попугая.
– Неужели ни одного мужчины? – спросила Аля, улыбаясь мне с намеком.
Ах, да, она ж романтику всякую любит. Миша, когда спрашивал о моей сестре, и узнал о ситуации, выяснил адрес больницы и принес ей кучу книг. Я ему за это очень благодарна, вряд ли бы морально осилила трату времени на выбор столь “познавательного” чтива. А Мишка, видимо, во всем талантлив. И в продажах, и в каллиграфическом почерке, и в любовных романах, и в нудеже.
И что мне Але рассказать? Не о своих же мужчинах на один день. Она такое не одобрит, ведь с ней не раз самой поступали подобным образом, используя только для секса. К счастью, мои мужики не жаловались. Да и, по-моему, я сама по себе не создана для серьезных отношений, что очевидно абсолютно всем.
– А нафига мне они? Я, знаешь ли, членами даже на работе успеваю насмотреться. Вот зашел к нам однажды один онанист, – начала я историю, пусть и, наверное, слишком пошлую для Али, зато отвлекающую от вопросов на личные темы. – Подошел к одной из полок с ноутбуками, оттуда неплохой вид на грудь нашего кассира открывался, да и на самом ноуте в заставке симпатичная рекламная девушка изображена. Хотя, кто знает, может он еще больший извращенец и вообще, на мужиков или на меня дрочил.
– Эля! Ты же красивая девушка!
То есть Аля думает, мол, факт того, что онанист дрочил, представляя не меня, а кого-то другого… меня расстроит?
– Что Эля? Посмотри на мою внешность. Чтобы дрочить на подобный вид надо быть педофилом, – фыркнула в ответ.
– А я всегда мечтала быть такой, как ты, маленькой, никогда не толстеющей…
– … ведьмой, – перебила я сестру и показала ей язык.
– Открытой, настырной, честной и стойкой.
Это я-то честная? Ну да, ну, да. Я уж молчу, что “всегда” мечтать быть такой, как я, она не могла. О существовании сестры я узнала, когда та была уже подростком. Очень любопытным и настойчивым подростком, от которого невозможно отвязаться, хотя с нашим общим отцом я не общалась, да и в принципе никак не пересекалась. Она смогла приручить даже Стервеллу, а настырной считает меня. Такие же вопросы к стойкости: вовсе не я треть жизни страдаю от мучительной болезни. И, наверное, было бы проще, не прибавься ко всему прочему еще и онкология.
– Ну, я к этому извращенцу и подхожу объяснить, что можно делать в отделе компьютерной техники, а что нельзя. Там-то и трогать пальцами не все можно, что уж говорить о других частях тела, – продолжила я историю, чтобы перебить поток комплиментов. – Я ему, по-своему, хорошенько все объяснила и сделала вид, что пошла за охраной. Я сама марать руки не хотела, хотя охрана тем более бы не согласилась крепко обнимать этого мужика, пусть и в целях, чтобы вытащить из магазина. Но угроза возымела действие. Стоило мне сделать несколько шагов, как он спрятал свой причиндал. Вот только наша кассир, та самая, на чью грудь, вероятнее всего, и соблазнился главный герой нашей истории, что-то заметила.
Зря я сейчас на себе изобразила размер бюста нашего кассира. Мой первый сразу стал выглядеть особенно плачевно. В смысле не поник. Там нечему никнуть, что наверное являлось единственным плюсом моей груди. Но в сравнении с прорисованным мной, я определенно выглядела жалко.
– И вот эта дама со всей своей привлекательной красотой побежала вслед за онанистом. Она же подслеповатая, но видела, что он что-то засунул себе в штаны, – пояснила я Але. – Подбегает кассир к этому извращенцу и кричит: “А ну достань то, что спрятал!”. Мужик аж на мгновение замер, не веря своему счастью. Впервые ему не запрещают его хобби, а предлагают прилюдно сделать. Счастливый онанист послушался и честно достал то, что спрятал.
Аля не выдержала и расхохоталась. Про то, что та кассир вскоре уволилась после подобных впечатлений, я промолчала. Эх, малахольные нынче барышни пошли.
– О, Эля, у тебя разве не случается каких-то добрых и не пошлых историй?
– Такие истории не будут смешными, – ответила, пожав плечами.
Юмор не строится на добром и справедливом. Обычно он связан с проблемами. Вряд ли можно в мире найти хоть один анекдот, который повествует о том, как кто-то честно, верно и быстро добился своей цели без каких-либо препятствий и ошибок. У веселых людей, возможно, жизнь тяжелее, чем у кого бы то ни было.
К Але зашла врач и сообщила о скором осмотре, я поняла, что мне пора уходить. И это отличная новость. Голова у меня уже и так кружилась от всех этих запахов и видов, а развлекательные истории уже заканчивались, отчего Аля могла начать…
– Спасибо, что пришла, знаю, что ты боишься больниц, и тебе каждый раз трудно…
Гадство! Да, именно это она могла начать и начала. Аля умела сделать так, что я выглядела еще более жалко, чем она со своими болячками, и при этом к ней, как и к Вениамину, не прикопаешься – ибо несут добро и справедливость.
Я уже не знаю, как ей объяснить, что не выношу жалости. Поэтому скрывая свою злость, попрощалась и направилась к тому, с кем уже давно налажена дистанционная связь. Я редко шла разговаривать лично, так как это предполагало лишнее нахождение в больнице. Но в этот раз мой вопрос не ждал, так как Аля ни разу не поднялась с кровати за все время разговора.
– Как ее состояние? – спросила у лечащего врача сестры.
Этот пожилой, иногда слишком растерянный и забывчивый мужчина и так меня раздражал, а сейчас, в больнице, вдвойне. Полагаю, наши чувства были взаимны. И единственной причиной того, что мы еще взаимодействовали, была наша общая цель – выздоровление Али. Полное, конечно, невозможно, но я надеялась на ремиссию.
Врач начал давать мне расплывчатые ответы, как и всегда. Как жаль, что в медицине нельзя поставить план и потребовать его исполнения, которое будет зависеть только от степени моих знаний, упорства и стараний. Мои магазины, к слову, планы, выполняли всегда. Меня-то однажды и поставили в тот, в котором я сейчас нахожусь как раз из-за этой моей способности, чтобы вытащила указанную продажную точку из ямы. И вот стоило мне это сделать, как мое детище планируют кому-то отдать.
Я невольно устыдилась, что за мыслями о работе пропустила последнее сказанное врачом. Хотя я бы все равно вряд ли бы что поняла. Мое избегание больниц не привело к тому, что я углублялась в медицину. Так что в ней я не разбиралась. Врач уже знал меня, поэтому вздохнул и перевел:
– Я могу порекомендовать одну операцию, вот телефон, по которому вы можете узнать ее актуальную стоимость. Хотя и она будет примерной, так как, если что-то пойдет не так, это будет стоить еще дороже. Так что не рассчитывайте меньше, чем…
У меня зашумело в ушах от услышанной цифры. Мне не дадут кредит. У одного из банков я и так в черном списке. Плюс на мне все еще висит кредит за ремонт и ипотека, по которой тоже появились долги. Я уж молчу о коммуналке. Как я оплачу Але операцию?
– А этот… – Я скривилась, так и не осиля произнести “отец”, – …снова делает вид, что не при чем?
– Предлагает квоту. У него нет столько денег.
А у меня есть? У меня есть, что ли?!
Но самое важное, что у Али точно их нет. Но “этот” мог бы хотя бы Але помогать материально. Ладно, я. Он свалил от моей матери, и забыл о нас на пятнадцать лет. Но Аля-то с ним с рождения. В своей новой семье, по словам самой же сестры, он души не чает. Но с учетом того, что по Алиным словам “отец любит и тебя, Элла”, не стоит им верить. Если это любовь, то не понимаю, почему по ней так все прутся и ее восхваляют.
Разве то, что тебя тянет к непонятному человеку, даже если он ведет себя, как мудак – это что-то хорошее? Может быть хороший секс, хорошая помощь, хорошая поддержка, но хорошая любовь? Пф-ф.
– В любом случае, нам нужно дождаться, чтобы вашей сестре стало получше, пока у нее слишком плохие анализы для операции, – заключил врач и ушел на осмотр.
Я же поплелась вдоль светлых коридоров и больших окон с видом на небольшую площадку для прогулок, а чуть дальше – на скорые.
Единственный теплый луч этого места – Аля, и он сейчас был далеко и не грел. Я невольно поежилась, потерла плечи и ускорила шаг, стремясь быстрее отсюда вырваться. Старалась уже не смотреть по сторонам, надеясь, что тогда я смогу представить, что нахожусь где-то не здесь. Не среди тех, кто страдает и умирает. Но то ли у меня слабое воображение, то ли все этот пресловутый специфический запах, но выйдя наружу, я на дрожащих ногах добрела до мусорки, и меня вырвало в нее.
Мне стало сразу полегче, но липкое ощущение смерти на коже сохранилось. Придя домой, я залезла в ванну и стала жестко тереть мочалкой кожу, но это ощущение не отмывалось, намертво прицепившись ко мне, что бы я ни делала.
Кажется, Вениамин все-таки позвонил вечером, но я не ответила, так как уже спала. После посещения больницы я всегда ложилась спать слишком рано, и могла дрыхнуть даже двенадцать часов. Но один час сна в обычные дни нередко дарил мне больше энергии и сил, чем этот пусть и столь долгий, но такой кошмарный сон.
Глава 8. Пять минут
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.