Киберспортсмен и недотрога

Глава 1. First blood

First blood 1

2019 год

Я бежала от преследователей, а может, от своей паранойи. Так или иначе, выходило до ужаса нелепо. Неслась с ключом от квартиры в правой руке, весь мой вид говорил – оружие вышло бы из него покруче тесака. А левой придерживала, прижимая к груди, рюкзак, которого стоило бы бояться даже больше, чем ключа. Ведь его содержимым я сегодня напугала целых трех человек на собеседовании. И меня саму тоже стоило бояться. Хотя я не понимала, чем было так ужасно мое резюме, что меня выпроваживали, как самого страшного маньяка.

Я, наконец, выбежала на оживленную улицу, и мне стало спокойнее. Мне казалось, что меня преследуют двое мужчин: я видела их тени, следующие за мной. Это меня и испугало: кто ходит с другом в полном молчании, не перебрасываясь репликами? Но разглядеть, кто эти маньяки, я не успела. Стоило попытаться оглянуться, как ноги нашли на земле что-то, с чем захотелось познакомиться поближе. Коленки приземлились на асфальт, боль выстрелила в голову, вспышка промелькнула в глазах, в ушах зазвенело. Так всегда происходило – ударялась ли я коленями или локтями.

Привет, земля, вот и познакомились. Насколько я была необщительной, настолько оказались компанейскими мои коленки и ладони. Они пустили в свое личное пространство асфальт и мелкие камушки, поделившись кровью. Человеку выделили четыре конечности, почему же для ходьбы мы используем только две? Два – меньше четырех. Если подумать, то на четвереньках передвигаться куда быстрее. Вот так и надо было убегать от преследователей, и тогда на месте маньяков я выбрала бы более адекватную и предсказуемую цель. Может, пора осознать ошибку и дальше бежать так? Хорошая идея, за исключением того, что я не учла, как болели и кровоточили ободранные ладони и коленки.

Шум в ушах не затихал и делал все звуки далекими. Кажется, ко мне кто-то подошел и положил руку на плечо, которое сразу будто обожгло, как если бы к голой коже прислонили утюг, хотя на мне была теплая куртка и я прекрасно понимала, что человеческое тело не могло быть таким горячим. Пульс участился, а ведь даже во время бега казался спокойнее. Тело сотрясла дрожь. Сейчас главное – не довести до…

Меня подхватили за подмышки. Совершенно зря.

Когда меня кто-то касался, я выходила из себя и все происходило как во сне, вот и сейчас я будто бы наблюдала сцену со стороны. Я быстро вскочила, а парень упал на землю, и я, не удержавшись на ногах, села прямо ему на руку. Он попытался сбросить меня, упершись в мое в бедро, которое сквозь джинсы обдало обжигающим холодом от его прикосновения, плечо горело точно так же.

Редко кто остается культурным человеком, когда упадет. Так и тут. Мужская половина нашей асфальтовой скульптуры вспомнила мою мать самыми нелестными словами. Не то чтобы я была не согласна, но проблемы моей матери были совершенно в другом.

– …Психичка!..

А вот и первое цензурное слово из уст парня, ставшего жертвой асфальта и моей попы.

– Прости, я убегала от…

Тут увидела своих преследователей, они вышли на свет от вывески магазина – отец с сыном лет четырнадцати. Мужчина шел, уставившись в телефон, а парнишка покачивал головой в такт музыке, доносящейся из наушников. Возможно, меня они даже не заметили. Лежащий рядом парень проследил за моим взглядом и расхохотался. Мои щеки загорелись от стыда, стало неимоверно жарко. Смех резко прекратился, так как усмехалась уже я. Шапка парня съехала с волос наверх, отчего стала похожа на грустный носок. Вы видели грустный носок? А я вот теперь знаю, как он выглядит. В тусклом уличном освещении было плохо видно лицо парня, а свет фонаря слепил мне глаза. Но я своей ноющей попой чуяла – подросток. Не то чтобы я могла определить молодость кожи, прикасаясь к ней задом…

– Ты, дебилка, мне руку, по ходу, сломала. А я ей работаю, между прочим. – Парень говорил негромко, но очень четко, будто отдавал приказы. Работает он ей, как же. Пусть я и «психичка», но я-то в курсе, как подростки руками работают. Мозоли еще не натер?

Он прижимал пострадавшую руку к груди.

– Следи за языком. Нечего свои клешни тянуть к незнакомым девушкам.

– Да я помочь хотел. Навернулась и стоишь на четвереньках, ожидая чего-то, как полоумная.

Первое полное связное предложение без мата. Ничего себе. Надо сказать спасибо за старания.

– Тебе действительно удалось помочь мне. Благодарю, о мой спаситель. Но теперь мне нужно избавиться от трупа дракона и сменить тыкву на карету.

Еще бы хорошо ограбить сокровищницу и завоевать замок… но я не тяну ни на принцессу, ни на воительницу. Скорее на оруженосца, во время боя притворяющегося мертвым, чтобы действительно не убили.

Было неловко, что все так вышло. Ведь парень действительно хотел помочь, но его заявление о моем психическом здоровье налило отбеливателя на язву моих внутренностей. Не так уж я люблю взаимодействовать с людьми, чтобы знать, как реагировать на такое.

Рука у парня покраснела, возможно, что она действительно сломана. Я в этом не разбираюсь. Вот уж не было печали, просто отдавила руку пятой точкой. Главное, чтобы не потребовал компенсации. У меня ж ни копейки. Не разбогатеешь, подрабатывая трупом в боях с драконом.

Мой спаситель с таким хмурым лицом осматривал свою руку, что стало ясно: сия конечность ему действительно важна. Может, и не врет? Одет стильно и явно недешево. Максимум студент. Или все же работает в офисе? Нет, не подходит под его манеру одеваться.

– Чего зыришь? Поехали в больницу, дуреха.

Теперь он говорил хорошо поставленным баритоном, да и приятная хрипотца прорезалась откуда-то. Может, у него все еще ломка голоса? Заслушавшись его голосом, я не сразу поняла, о чем он говорил, но стоило словам дойти до моего сознания, как я резко замотала головой. В больнице, если выяснится, что повреждения серьезные, ничего хорошего меня не ждет.

– Нет, спасибо, я пойду.

Главное – сделать вид, что это мне предложили поехать в больницу. Теперь ему будет неловко заявлять, что такому огромному увальню со слегка покрасневшей рукой нужна помощь, а не худенькой низенькой девушке-Дюймовочке с огромными шоколадными глазами олененка Бэмби. Да и пострадавшей выглядела скорее я – с ободранными до крови коленками и сбившимся в пылу «схватки» шарфом. Через пару шагов я остановилась, чтобы посмотреть вниз. За объемной, цвета хаки курткой мне не сразу удалось рассмотреть свои порванные джинсы и разбитые коленки. Слава богу, дома были еще одни брюки, новые-то в ближайшее время мне не купить. Только вот дома уже нет – сегодня мне нужно было успеть забрать оттуда вещи. А уже ночь.

– Метро в другой стороне.

На его голос я не обернулась, он даже не предположил, что я приехала сюда на машине, засранец. Хотя видно, что денег у меня не было. Рюкзак из потертой искусственной кожи и с перешитой лямкой говорил сам за себя. С остальным все было не так грустно. До этого момента – кровавые следы на одежде портили все впечатление. Я выдохнула и развернулась, чтобы пойти в другом направлении. Но не удержалась и взглянула на парня.

Сейчас свет падал на него, и мне удалось рассмотреть приятные черты лица, темный цвет глаз и четко очерченные губы. На шею он повязал клетчатый шарф, что совершенно не сочеталось со спортивными штанами и курткой. Присмотревшись, я поняла, что ошиблась, назвав его стильно одетым, он явно натянул то, что первое попалось в шкафу, но по отдельности все было новое и качественное. Это странно для парня. Я думала, жесткому сердцу мужчин близки только старые, проверенные временем вещи. Но, возможно, я просто в них, мужчинах, не разбираюсь. Не так уж со многими общалась. Можно сказать, ни с кем. Они для меня как жирафы, видела только на картинках или издалека в зоопарке. Вот и сейчас один из этих жирафов заметил, что я замерла и на него уставилась, и ждал, позволяя себя внимательно рассмотреть.

Парень сделал несколько шагов ко мне. Слишком близко подошел, и я засеменила от него подальше, но короткие ноги не дали отойти на достаточное расстояние. Ушибленный протянул здоровую руку, схватил меня под локоть и потащил. Оказалось, к стоянке напротив магазина.

– Поехали, мелкая, довезу.

Я пребывала в шоке. Мое тело выпало из реальности, но заработал мозг.

Пока переходили дорогу, я взвешивала плюсы и минусы сложившейся ситуации. Минусы: я буду ехать один на один с незнакомцем в машине. Плюсы: мне не придется ни рыскать по темноте в поисках метро, ни ехать в скоплении людей. Риски: с меня потребуют компенсацию, мне нанесут физический или моральный вред. Но, поняла я, кое-что убирало минусы и риск морального вреда. Парень держал меня крепко за руку и тащил за собой.

Этот человек не являлся мне знакомым и был противоположного пола. Но мою руку не обжигало ни холодом, ни огнем. И у меня не возникало желания мгновенно вырваться. Еще пару минут назад я испытывала небывалый стресс, но сейчас паника улеглась. Моя гаптофобия2, взбрыкнув только один раз, решила успокоиться. Я борюсь с этой фобией столько лет самыми разными способами, что же дало именно сейчас такой положительный эффект? Что особенного в этой ситуации и в этом парне, что я приняла его как достойного доверия? И близкого?

Что?

Машина черного цвета, к которой меня притащили, почти что сливалась с ночной темнотой. Дверца автомобиля открылась прямо из воздуха, и все внутри засветилось. Удивившись волшебству, я присмотрелась внимательнее. Внутри было столько разных светящихся разными огоньками кнопок, что салон напоминал космический корабль. Интересно, если нажать на парочку со словами «Вперед, к Юпитеру!», капитан корабля офигеет? Ранее мне никогда не приходилось сидеть в новых иномарках. Да и вообще я редко бывала внутри четырехколесных зверей. Почему их вообще называют зверями? Что у них общего? Рычат, гадят, и их все равно любят. Впрочем, в машинах я разбиралась еще хуже, чем в жирафах.

Дверь хлопнула, закрыв меня в ограниченном пространстве теплой машины. Салон не успел еще остыть. Наверное, этот парень только подъехал. Страх потек по позвоночнику мелкими колючками и впился в сердце. Когда слева раздался звук закрывшейся двери, я вздрогнула. Но страх – мой вечный спутник, поэтому иногда мне удается пересилить его. Я решилась спросить:

– Ты как вести машину будешь одной рукой?

– Да на изи3, у меня автомат – справлюсь. Не пешком до базы.

Очевидно, когда он матерился, я понимала гораздо больше. Базы чего? Надеюсь, не разбойничьей или как там называются нынче эти банды. Стало еще страшнее. Зря я села в эту машину с совершенно незнакомым человеком. В моем возрасте нормальные люди не ездят на иномарках и не выражаются на каком-то бандитском жаргоне.

Парень завел машину и принялся выруливать с полупустой парковки, используя только одну левую руку. Машина пищала на разной частоте. Парень лыбился, стараясь выехать в два приема, бахвальства – как у подростка. Когда же он обернулся ко мне и подмигнул, хвастаясь тем, как умело он победил и поворот с помощью одной руки, я поняла: даже не подростка, а ребенка. Сколько ему лет вообще?

Парень, ужаснувшись при виде моей худой фигуры и окровавленных коленок, понажимал какие-то кнопки на панели управления своего космического корабля. Забила по ушам противная электронная музыка, а сбоку обдало жарким воздухом, который сразу иссушил мою кожу и не давал нормально дышать. Боясь пошевелиться, я старалась держать спину прямо и смотреть вперед. Иначе выскочила бы с дикими криками из приостановившейся у выезда с парковки машины. Но сзади засигналили, и машина поехала.

Музыка была громкой и динамичной. Бас, бьющий по ногам и сиденью, соответствовал мерцающим фонарям и бегущим линиям разметки. Как будто дорога тоже была музыкой. Только немузыкальное пиликанье было совсем не к месту. Так всю дорогу я и просидела на нервах. Было ужасно душно из-за спертого воздуха, и еще меня тошнило от сильного апельсинового ароматизатора.

Перед частной поликлиникой водитель резко затормозил, отчего мне пришлось подставить руки, чтобы не слишком больно удариться о приборную панель. Пристегнуться-то я так и не решилась. Вдруг пришлось бы сбегать прямо на ходу?

– Пошли, малая, и тебя подлечим. – На руку калеченный бодро выскочил из машины, обошел ее и открыл мне дверь, притоптывая в нетерпении.

– И тебя вылечим, и меня вылечим.

– Да-да, а я о чем. – И он так серьезно ответил на эту фразу из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», что я тихонько прыснула со смеху. Парень приподнял брови и впился взглядом в хихикающую меня. Он все еще придерживал дверь, ожидая меня и не моргая. Чудно, я столкнулась с тем, кто не смотрит классику. И не читает, скорее всего. Пришлось выйти из машины, раз меня так любезно ждали.

Герой уверенно шел по направлению к двери. Неужели в такое позднее время поликлиника еще работает? Сейчас же уже должно было быть ближе к десяти часам вечера. Я вздохнула и побрела следом. Парень нажал кнопку и сказал, что ему на срочный прием. Дверь открылась. Через небольшой холл со стеклянными раздвижными дверями мы вышли на лестничный пролет. Когда мы поднимались, калеченому позвонили. Вытаскивать одной левой рукой телефон из правого кармана ему явно было неудобно, смартфон выскользнул и проскакал по ступенькам. Я пожалела травмированного, подняла тоненький мобильник, чудом не разбившийся от падения, и отдала ему. Наши руки соприкоснулись, но никаких неприятных ощущений я не почувствовала. Такое случалось, если я была спокойна, а коснулись меня вскользь, без попытки удержать. Телефон все еще трезвонил, и он, наконец, ответил:

– Хай. Че? Не, сегодня на кáтках4 меня не будет. И завтра тоже. Руку повредил. Ниче, прикончите их и без меня. Не знаю, сейчас как раз к врачу иду. В любом случае к Мажору я буду готов, не ссы.

«Прикончите их без меня» – этой фразы было достаточно, чтобы я тихо-тихо, шажочками, начала спускаться по лестнице. Благодаря умению тихо ходить и увлеченности бандита разговором мне удалось улизнуть с лестничного пролета.

Нашел он меня сидящей на корточках у входной двери, я считала звезды перед потемневшими от боли глазами. Врали все в «Том и Джерри» – звезды не вокруг, а прямо в глазницах. Плывут вместе с кругами.

– Тут выхода нет, только вход, потому двери автоматически и не открываются. Учись мансить5, малая.

Я злобно посмотрела на закрытую стеклянную дверь, наградившую меня шишкой на лбу плюсом ко всем событиям последних часов. И стало как-то даже все равно, что какой-то бандит завел меня куда-то в только ему знакомое место. У меня уже нет крыши над головой, нет работы и денег, мне все равно конец. Так почему я должна остаток своей жизни проживать так тупо? Мозги, уставшие за день, после встряски от знакомства со стеклом отказывались работать… Да, взвесить ситуацию казалось делом совершенно невозможным. Звезды улетели, но я успела зазвездиться.

– Слушай, ты по-человечески разговаривать умеешь, а? – Я вскочила и ткнула пальцем в грудь растерявшегося от моих слов парня. Голову кружило, и мне стало дурно настолько, что я качнулась. Палец проехался по груди бандита, царапнулся о металлическую молнию, а из-за того, что кожа у меня всегда была очень тонкой, кровь выступила мгновенно и размазалась по его куртке. Засунув палец в рот, чтобы не запачкать кровью еще что-то, я уставилась в глаза собеседнику. Тот не отрывал взгляда от моего пальца во рту. Наконец парень отмер, сообразив, что я все же задала ему вопрос, и выдал:

– Эмм, постараюсь, но я нынче постоянно в катках… мм-м… сражениях? – Он выжидающе смотрел на меня, будто спрашивая, верное ли слово подобрал. Я кивнула, так хоть все это обрело хоть какой-нибудь смысл. – А мы с парнями на своем болтаем, я и отвык от… эмм-м… как ты выразилась, человеческого языка. Вообще мы обычно нормально разговариваем, но сейчас у нас серьезная подготовка. Я впервые за три месяца с кем-то из неигровых разговариваю.

Разговор с бандитом казался сущей нелепицей. Я улыбнулась и спросила:

– И кого прикончить сегодня планировалось, если бы ты не остался без руки?

– Да пару нубов6… мм-м… идиотов, составляющих нам конкуренцию.

– А что будет, если не убьете?

– Тогда завалят нас. А если мы их, то высока вероятность получить норм бабосика, не менее пары сот тыщ на нас всех.

Отлично, бандит жалуется на трудности своей работы. Я махнула на парня рукой, не желая слушать его излияния, и вернулась к лестнице: если уж приехали сюда, то к врачу стоило попасть. Я поднималась ступенька за ступенькой, коленки саднило. Сейчас, когда страх ушел, боль стала особенно отчетливой. Я шла тихо, а вот топот идущего рядом раздавался эхом на лестничной площадке. Когда мы открыли дверь в коридор, в нос ударил особый запах больницы, странный, свербящий в ноздрях запах кварцевания. К нам подошла среднего возраста врач с короткой стрижкой, в чистом выглаженном халате. Она явно отдыхала до нашего визита, ее выдавала крошка хлеба на губах. Нас проводили в кабинет.

Ни охраны, ни стойки регистрации, ни штуковины для выдачи талончиков – не нравилось мне тут. Чтобы не мешаться и не привлекать внимания, я села на стул напротив стола.

– Фамилия, имя, отчество и возраст?

– Никифоренко Василий Николаевич. Семнадцать.

Я вытаращилась на парня. Он же машину водил! Матерь Божья, семнадцать лет. Я была права – он еще подросток.

– Нужно будет, чтобы родители подписали бумаги, – уточнила врач. Оценив мою подростковую фигурку скептическим взглядом, она стала осматривать его руку. Аккуратно коснувшись пары зон, спросила, где больно, и увела Василия в рентген-кабинет.

Слишком много несовместимого я узнала про нового знакомого, что никак не складывалось в единую картину. Собраться с мыслями и найти искомый результат сейчас было – как копаться в женской сумочке. Попадется что угодно, кроме необходимого.

Вернулся мой новый знакомый уже с перевязанной рукой.

– Вашим родителям нужно будет расписаться, – сказала врач, заводя парня в кабинет.

– Ок.

Но это не успокоило врача. Она или уже знала его (неудивительно, если он бандит, явно частый здесь гость), или заподозрила что.

– Или кто-то из совершеннолетних хотя бы.

– Давайте бумаги, отнесу родителям. И девушке тоже помогите.

Врач обработала коленки и приклеила на каждую большой пластырь, одновременно с чем бурча что-то себе под нос. Я разобрала только:

– Ох и не сидится вам ровно, молодежь.

Василий только фыркнул на это заявление. Ну и слух у него. Я сама с трудом расслышала. Доктор взяла бумаги в руки и подозрительно смотрела то на них, то на парня.

– Девушка, мне нужно будет, чтобы вы тоже заполнили информацию о себе. И кто-то из ваших родителей. Нужна подпись совершеннолетнего.

– Давайте мне, подпишу. – Я подошла к столу, чтобы взять ручку. Врач еще раз недоверчиво окинула взглядом мою низкую тщедушную фигуру. Только после того как врач изучила мой паспорт и удостоверилась, что я совершеннолетняя, она дала мне бумаги.

Подписей потребовалось не так уж много. Закончив с бумагами, я встретилась взглядом с новым знакомым. Он пребывал в шоке и смотрел на меня, будто не мог поверить в то, что видел. Ну да, я выгляжу лет на тринадцать, а не девятнадцать. Все дело в маленьком росте, первом размере груди, отсутствии косметики и детском личике, обрамленном двумя косичками. Только на нижней губе посередине была сережка-септум, предупреждая, что территория охраняется. Но кого нынче удивит пирсинг на подростках?

Что ж, рада, что не только Василий меня сегодня поставил в тупик, но и у меня было чем ему ответить.

После того как Вася оплатил наш больничный поход, мы пошли к выходу, который действительно оказался с другой стороны здания. Когда дверь частной клиники закрылась за спиной, холодный воздух остудил мое разгоряченное лицо и проник под расстегнутую куртку.

– Ну что, малая, поехали?

Я скептически посмотрела на того, кто был младше меня на два года и, зная об этом, все же называл малой. Страх перед ним прошел полностью. Как и от его прикосновений. Парень, не дожидаясь ответа, опять схватил меня за локоть и потащил на буксире к машине.

– Ты несовершеннолетний, у тебя прав нет.

– Ну почему же, есть. И остальные документы. Садись.

В семнадцать лет? В России? О да, конечно. Наверно, я всего лишь сотый человек за сегодня, кто этому не поверил. Подумаешь, это мы дураки. А он-то умный. Решил, что в четырнадцать паспорт получил и теперь сверхчеловек. Какой-нибудь механический. Трансформер. Розовый. А я-то думала, восстание машин начнется со стиральной машинки, которая всегда так бодро скакала к выходу. Кажется, ночами я слышала крики старенькой ВЕКО о том, что на пенсии работать она не нанималась.

– Ты в курсе, что из-за тебя нам никогда не считаться высшим разумом? – Пока я придумала и выдала этот ответ, меня уже запихнули на пассажирское сиденье. Только и успела голову пригнуть, чтобы не удариться. Парень от комментариев воздержался.

Впрочем, чему я удивляюсь, с его-то пронырливостью добыть поддельные документы не проблема.

– Куда ты меня везешь? – не могла не спросить я, стоило машине тронуться.

– А где твой дом?

Я спрятала поджатые губы в бежевом шарфе. Мокрый кусочек ткани, так и не высохший от растаявшего снега, помогал привести мысли в порядок.

– Высади у метро, пожалуйста, я сама доберусь.

– Метро ей подавай. Жить без него не может. Смотри, какая коренная москвичка.

– Нет, молочная. Спасибо за помощь, но мне пора.

– Ну уж нет. Пересидишь у меня. Ты мне руку сломала, так что поможешь. – Василий улыбался и ворчал. Дурацкое сочетание.

– С чем это? – Вопрос прозвучал язвительно и пошло, но удержаться от сарказма после такого требования казалось невозможным.

Машина набирала скорость. Чтобы больше не стукнуться, я решила пристегнуться.

– А когда думала, что я старше, пристегиваться не нужно было?

Я насупилась и промолчала. Что можно сказать несовершеннолетнему убийце, которому ты сломала руку и обломала получение кучи денег, когда он везет тебя на машине с поддельными документами в свое логово?

Тут даже мои знания пасовали. В голову лезло всякое глупое от «я хочу в туалет» до «не убивай меня, я невкусная». Хотя я учусь на психолога. Никудышный из меня специалист выходит. Свои проблемы решить не могу, новыми обзавожусь с поразительной скоростью, что мне с чужими-то делать?

В этот раз музыка не играла и печка не сушила легкие. Я бы сказала, что поездка вышла приятной. Пусть даже если она грозилась стать последней в моей жизни. Шел первый снег, стелящийся красивыми ручейками на дороге. Подмерзло достаточно, чтобы он не превращался в грязь. Удивительный октябрь в удивительном городе, который всегда радовал ранними заморозками. Вполне возможно, через неделю будет солнце и двадцать градусов тепла.

Пустота космической машины мне нравилась больше метро. Я всегда старалась искать работу поближе к месту жительства. Так как час пик могла бы и не пережить. К сожалению, на учебу все равно приходилось ездить на общественном транспорте, потому что найти рядом с МГУ дешевую квартирку для съема – нереально. Но я была у метро уже к шести утра, к самому открытию, чтобы только не попасть в толпу.

Сейчас было хорошо – тихо, пусто и никто не касался меня. Тишину нарушали только шум машин за окном и дыхание нового знакомого, пытающегося все делать одной рукой. Я старательно не смотрела в его сторону, ибо машина ехала не с черепашьей скоростью. Вряд ли я чувствовала себя полностью спокойной и ушла в нирвану, увидев семнадцатилетнего парня за рулем автомобиля с поддельными правами и его однорукое вождение.

Ехали мы недолго, прошло меньше двадцати минут. Парковал машину Василий в этот раз аккуратно, вдумчиво и гораздо дольше. Что неудивительно – место на парковке нашлось только одно и совсем неширокое, настолько, что мне пришлось придержать дверь от удара о соседний автомобиль, пока я просачивалась в узкую щель открытой двери.

Находились мы рядом с новостройкой, окружающей по дуге огромную детскую площадку. В какой стороне метро, я не имела представления, а спрашивать было глупо. Поэтому просто пошла в сторону детской площадки. Но меня опять перехватили за локоть и потащили. Сколько у него сил в одной левой руке? И не устал же парень меня за собой тягать.