Церковь – коллективный Иуда

Разве можно ждать от вас пощады?

Даже Бог у вас прибит к кресту!

Юрий Нестеренко

Становление сознательного христианина, как подсказывает мне мой духовный опыт, начинается с момента принятия твердого решения жить сообразно с учением Иисуса Христа, ради собственного своего Спасения и дабы бренная жизнь озарилась смыслом.

Второй шаг – крещение [греч. bάπτισμα – погружение] – наиважнейшее таинство, благодаря которому человек становится членом Церкви, и получает возможность принимать участие в Евхаристии – вкушении Святых Даров. И вот этот-то момент в наших рассуждениях и представляется самым наиважнецким! Не потому что люди, как утверждают церковники, через причащение Телу и Крови Христовым, соединяются с Господом и друг с другом во Христе. В ракурсе рассматриваемой темы, актуально иное – то, что церковники, грубо попирая в интересах византийских и иудейских виноделов семантику Евангелий, выдают за Святые Дары, и какие свои воззрения на «рецептуру» Даров они так бесцеремонно канонизировали.

Почему в интересах именно виноделов и даже, добавим, при их непосредственном соучастии? А вы представляете, что было бы, если бы возникшая и стремительно распространяющаяся мировая религия выставила бы спиртное за пределы своей этики и ритуалики, и начертала на своих знаменах: «Не смотри на вино…», «вино – глумливо, сикера – буйна» (Притч. 23:29, 20:1), и стала бы религией трезвенников?

Конечно, подобные возмутительные ветхозаветные высказывания надобно было решительно нейтрализовать, что и было сделано при переводе Ветхого Завета на греческий язык.

Обратимся к истории данного вопроса.

В Античном мире в период с V века до н. э. по V век н. э. самым крупным производителем вина, и, соответственно, виноторговцем была Эллада (Древняя Греция). Уже тогда в этой стране сортовой фонд винограда насчитывал до 150 названий, а ассортимент изделий из него был представлен сотнями наименований. Торговля вином бойко шедшая не только в самой Элладе, но и в странах Азии и Северной Африки, формировала жирные потоки денег, позволяющие ставить себе на службу не только отдельных граждан, но и общественные, политические, государственные образования, и даже – оказывать влияние на мифологию.

Так, в частности, произошло в Афинах, где Писистрат, не без поддержки виноделов, в 546 году до н. э. захватив власть, установил тиранию и «сделал Великие, или городские, Дионисии официальным всенародным праздником во всей Аттике, вторым по важности после Панафинейских торжеств» [1].

Дионисии, я напомню, – это празднества в честь бога вина, педераста Дионисия. В честь существа, не имеющего чести!?.. Но… в чьих интересах? Кому и зачем надобно было именно такое событие, длящееся на протяжении пяти дней подряд?

Мы с вами, читатель, мыслим, я полагаю, всегда исключительно четко и предельно ясно, потому и умозаключения наши неизменно истинны и не расшибаемы никакими контраргументами: день шахтера придумали – не экологи, ежегодный праздник пива проводят – не врачи, дионисии и вакханалии во славу бога вина организовывали не трезвенники, но – виноделы и виноторговцы.

«Железная» логика!

Кто у нас в России так настырно да с такой помпой забодяживал общегородскую тусню – «праздник пива» с дармовщинным пенным пойлом? Да те, кто это пойло производил и продавал.

В Элладе были и другие праздники, приуроченные к различным стадиям брожения молодого вина: Сельские Дионисии (декабрь – январь); Линеи (январь – февраль); Антестерии (конец февраля – начало марта), начинающиеся днем «откупоривания бочек»…

И все это – не просто многодневные тупые попойки с угрюмым утренним похмельем. Виноделы и виноторговцы – народишко изощренный, креативный, умственно бойкий, – разработали грандиозный проектище, в котором присутствовало все необходимое: сценарий, режиссура, сюжетная линия… И вот это-то и указывает на то, что хорошо организованная мистерия хорошо организованна кем-то: есть сценаристы, вдохновители, спонсоры, а в нашем случае, они же и его заказчики. Мистерия – не стихийное явление, не некое спонтанное «творчество народных масс».

Заказчики, т. е. деятели от винного бизнеса, шустрили с размахом. Они не просто превратили фаллос – в фетиш. Эрегированный фаллос в мистериях Диониса изображает самого Диониса [2]! И затем уже на этот фаллос, сотворенный из красной кожи, торгаши и виноделы, натянули все, что могли: хор, пляски, театрализованные представления, выступления поэтов… И праздничная, торжествующая процессия, идущая через весь город, несла его вздымая его высоко над собою, несла эрегированный фаллос, как рекламный бренд тогдашней виноторговли. Вот, как пишет об этом, в своей комедии древнегреческий драматург Аристофан [3]:

А вы, рабы, повыше подымите фалл

И следуйте сейчас за кошеносицей.

А я за вами с песнею фаллической.

А мать на нас пусть с крыши смотрит. Ну, вперед!

И шли вперед участники процессии: пьяные, экзальтированные, одетые в козлиные шкуры, с венками на головах, вымазав лица винной гущей… Несли амфоры с вином, корзинки с фруктами, вели жертвенных животных и распевали песни…

Древнегреческий философ Аристотель считал, что комедия возникла от запевал фаллических песен, трагедия – от запевал дифирамба [4]. Причем, по его мнению, разница между трагедией и комедией незатейлива: «одна стремится подражать худшим, другая – лучшим людям, нежели нынешние» [5].

Конечно, дионисизация Эллады была выгодна не только тем, кто непосредственно грел руки на спаивании народа. Население, существующее в ужасных жилищных и бытовых условиях, несущее тяжелейшее бремя каждодневного физического труда, живущее в атмосфере почти полного бесправия и практически ничем не ограниченного насилия, конечно же, и само очень нуждалось если уж не в защите от действующих угроз, так хотя бы в средстве временного избавления от постоянно ощущаемого психического напряжения. И такое средство, и даже не одно им было предоставлено: бог, вино, зрелища и оргии, т. е. свальный грех, как говорили у нас на Руси. И, конечно, же – пляски, игры и песни. Размышляя о последнем русский историк литературы А.Н. Веселовский (1838–1906), сделал совершенно верный вывод: «Таков характер древнейшей песни-игры, отвечавшей потребности дать выход, облегчение, выражение накопившейся физической и психической энергии путем ритмически упорядоченных звуков и движений» [6]. Соучаствуя в коллективной истерии, человек получал награду – психофизический катарсис.

С другой же стороны, вакханалии были выгодны и представителям власти.

Конечно, не все было весело, как описывается оное в древних книгах, нередки были случаи противостояния, и даже вооруженного противостояния дионисизму. Об одном таком случае рассказал в трагедии «Вакханки» великий древнегреческий драматург Еврипида Еврипид (480–406 до н. э.).

Царь Пенфей, считая культ Дионисия безнравственным, выступил против распространения этого культа в Фивах, вопреки мнению знаменитого, слепого прорицателя Тиресия Фивского и позиции своего деда Кадма, бывшего на стороне бога вина:

Пенфей:

Прочь руки, дед! Сам бражничать ступай,

Меня ж безумьем заражать не думай!

А за болезнь твою мне даст ответ

Наставник твой [7].

В результате, Пенфей, отправившийся в горы, растерзан собственной матерью и пьяными вакханками, находящимися в состоянии безумия, наведенного Дионисом:

Хор:

Воспляшем в честь Вакха – и слава ему!

Мы кликом восславим Пенфееву смерть.

Погиб Пенфей – отродье… [8]

Иное дело – выше упоминаемый афинский тиран Писистрат. Насильственным путем, да еще к тому же только с третьей попытки, взявший бразды правления в свои руки, Писистрат, естественно, опасался посягательств как на свою жизнь, так и на свое шаткое положение, как со стороны своих военно-политических противников – реальных претендентов на власть, так и со стороны простого, вечно недовольного народа.

Как тут быть? Что делать, чтобы обезопасить себя и свою семью, да при этом еще и не уступив противникам ни куска из того, что уже захвачено?

Самое первое – и Писистрат это сделал – разоружить своих подданных: устроив смотр войска у храма Фесейона, он хитростью отобрал оружие у собравшихся, и сказал, что «по поводу случившегося не надо ни удивляться, ни беспокоиться, но следует возвратиться по домам и заниматься своими делами, а о всех общественных делах позаботится он сам» [9].

По мнению Аристотеля, одна из самых характерных стратегий Писистрата заключалась в том, что он стремился отвлечь народ от политики и, таким образом, обеспечить свою безопасность. Именно с этой целью Писистрат выступил с инициативой предоставлять государственный кредит нуждающимся землевладельцам, дабы они надежно увязли в трудах своих праведных, и не имели б ни желания, ни сил, ни времени вникать в вопросы жизнедеятельности общества и власти, и не поднимали б свой нос выше корыта и предмета своей профессии. В наше время этот концептуальный посыл, беспардонно претендующий на статус аксиомы, шляется по умам тут и там уже в совершенно цинично-похабном виде: «Нужно, чтобы каждый занимался своим делом!»

Оказывал тиран Писистрат, владелец Пангейские рудников во Фракии, богатых запасами серебра и золота, покровительство и культуре, и искусству, и олимпийским играм… А то как же? Не зря ж Рэй Брэдбери, раскусивший подобных тиранов, писал: «Как можно больше спорта, игр, увеселений, пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать» [10].

А чтоб еще поменьше думали, Писистрат, и тут его чаяния совершенно сомкнулись с интересами виноделов, и объявил Великие Дионисии официальным всенародным праздником, т. е. предоставил карт-бланш – полную свободу спаивателям в сфере спаивания живущих в Аттике.

Размышляя об этом весьма продвинутом для того времени общественно-политическом деятеле, хорошо понимаешь: для обеспечения собственной безопасности, он, не думая, разрушит села и города, лишит здоровья и ума целый народ, похерит веру своих собственных предков, станет поклоняться чужеземным алтарям и божествам. Тиранами становятся самые напуганные люди…

Уж на что, казалось бы, самым наидичайшим народом в те времена были скифы, но даже они, как писал Геродот, осуждали «эллинов за вакхические исступления. Ведь, по их словам, не может существовать божество, которое делает людей безумными» [11]. Не может существовать! Потому-то Диониса и отказывались признавать богом. Повсеместно. И культ его повсеместно встречал противодействие.

Геродот далее пишет, когда скифский царь Скила тайно от своих соплеменников принял посвящение в таинства Диониса-Вакха, они подняли восстание. И царь бежал во Фракию. Скифы на Фракию пошли войной. До сражений дело не дошло: Скила был без особых проволочек выдан, и соплеменники, не долго мешкая, срубили с плеч его заблудшую, впавшую в безумие голову.

Историк Галина Бедненко в своем очередном исследовании «Боги, герои, мужчины», утверждает: «Бог Дионис предлагает людям «перерыв на безумие» [12]. Прекрасная в своей лапидарности формулировка! И суть ее, – вот она – историческая преемственность истины! – совершенно точно перекликается с тем, что еще две тысячи лет тому назад в письме сыну Луцилию писал римский философ-стоик Сенека: «опьяненье – не что иное, как добровольное безумье. Продли это состояние на несколько дней, – кто усомнится, что человек сошел с ума?» [13].

Не пришелся по вкусу культ Диониса со всеми его плясками, песенками да попойками и евреям. В 168 г. до н. э. сирийский царь Антиох IV Эпифан, опираясь на часть жречества, удумал, насильственно эллинизировать жителей Иудеи. Начал оригинально: вломившись со своими пособниками в Иерусалимский храм, он заявил, что отныне это не храм, а – святилище Зевса Олимпийского. Затем, собственноручно зарезал на алтаре жертвенную свинью, категорически запретил евреям производить обрезание, отправлять иудейские ритуалы, и при этом разрешил, и даже призвал всех собравшихся присоединяться к посвященным в таинства бога вина Дионисия. В общем, наложил табу на все иудейское, восхвалил все греческое. И для пущей убедительности, санкционировал религиозные преследования, сожжение священных книг, грабежи и публичные казни.

Вот, что об этом утверждается в «Книге Маккавеев»: «Всех тяготило отвратительное распространение порока: ведь Храм наполнился распутством и разгулом язычников, развлекавшихся с блудницами и сходившихся с женщинами в священных дворах, и к тому же вносивших внутрь непотребные вещи. А жертвенник был завален приношениями запретными, не дозволенными законами. Невозможно стало ни отдыхать в субботу, ни соблюдать отеческие праздники, ни даже попросту называться «иудеем». Каждый месяц, в день рождения царя их силком приводили есть внутренности жертвы, а на Дионисиях заставляли, в венках из плюща, участвовать в шествии в честь Диониса» [14].

Неизвестно, стали бы в конце концов евреи свининоядящими греками и бахусопоклонниками или нет, если бы… Однажды, как повествует «1-я книга Маккавеев», а также Иосиф Флавий в «Иудейских древностях», в маленький городишко Модин, что на западе от Иерусалима прибыл царский чиновник – проконтролировать соблюдается ли предписанный порядок жертвоприношения. И дал указание местному священнику Маттафию исполнить ожидаемое от него. Священник отказался. И тогда некий тамошний еврей, проявив инициативу, приблизился к алтарю, чтобы угодить сирийскому сатрапу – провести положенный обряд. Но тут священник Маттафия, воспылав негодованием, в исступлении разодрав на себя одежду, убил и еврея-коллаборациониста, и прибывшего чиновника. И разрушил языческий жертвенник. И бежал с пятью своими сыновьями в пустыню, призывая верных Богу следовать за ним. В общем, началось великое иудейское восстание, которое и закончилось вскоре – в 164 году до н. э. – полной победой униженных и оскорбленных.

С тех самых пор и ежегодно в честь той победы и отмечается еврейский праздник Ханука…

Кстати, уважаемый читатель, коль уж мы затронули тему Диониса, то, быть может, имеет смысл дать о нем небольшую справку.

Дионис, он же – Вакх, как свидетельствует греческая мифология, плод прелюбодеяния – сын Семелы, тайной любовницы Зевса, родился шестимесячным недоноском. Первые три года жил на Парнасе, где воспитывался богиней Ино, как девочка (из соображений маскировки). Потом проживал в Израиле в пещере близ древнего города Ниса (Скифополис, Иорданская долина) с нимфами, которые и научили его превращаться в быка и в козла. Затем оборотень Дионисий попал в очень плохую компанию – связался с демоном Силеном, и был этим пропойцей обучен самому наиподлейшему на Земле ремеслу – ремеслу виноделия. Тогда же к нему примкнула и целая свора козлоногих, сексуально озабоченных сатиров – демонов, проводящих время в пьянстве и охоте за нимфами.

И вот тут-то в ход событий и вмешалась великая богиня Гера, покровительствующая браку, охраняющая святость и нерушимость брачных союзов. Она попросту ввергла Диониса в состояние постоянно действующего безумия. И безумный Дионис начал бродяжить по странам Азии и Африки. И всюду, куда бы они ни приходил, он обучал людей виноделию и производству пива [15], и, попутно, тех, кто отказывался признавать его богом, убивал или же сводил с ума.

В конце концов, Дионис добрел до Фригии, где богиня Кибела-Рея исцелила его от умопомешательства, наведенного Герой, но при этом – приобщила к своим оргиастическим мистериям. Трудно сказать, что лучше: прежняя ли дурь или же новая. Но – «дареному коню в зубы не смотрят». Вместе с тем, неясно, насколько сей божок стал здоровее, т. к. и после встречи с Кибелой, в каком-либо благоразумии Дионис замечен не был. К тому же, по-прежнему за ним плелись вакханки – толпы безумствующих, пьяных женщин, со спутанными волосами, сокрушавшие тирсами все на своем пути.

Бледные копии древних адептов культа бога вина, миссионеров международной тоталитарной секты алконавтов, мы и сегодня встречаем повсеместно и ежедневно. В том числе, на телевизионном экране: эта погань совершенно на законном основании вползает в наше жилище под обличьем холеного сомелье, бородатого историка, министра торговли, министра сельского хозяйства, врача-нарколога, которые выступают, как бы ради просвещения или же в целях борьбы с некими суррогатами, на самом же деле ведут оголтелую пропаганду все тех же идей Диониса, пропаганду «хорошего», «качественного» вина и «настоящей» русской водки.

Итак, как выше мы уже обозначили, далеко не все и не везде признавали власть Диониса. Например, когда этот растлитель народов со своей нечистью пировал в долине, он был энергично атакован царем эдонов – жителями Фракии – Ликургом. Спасаясь от нападающего, бог вина бросился в море, где ему предоставила убежище богиня Фетида. Несколько очухавшись, после произошедшего, божок наслал на Ликурга безумие, и царь, пребывающий в умопомешательстве убил собственного сына. Зевсу же показалось, что этого недостаточно, и он, уже в свою очередь, будучи в состоянии крайней степени возмущения, еще и ослепляет уже безумного Ликурга [16].

Отказались признавать Диониса богом, и присутствовать в лесу и в горах на празднестве в честь бога вина, и три дочери царя города Орхомен Миния, за что мстительный, болезненно обидчивый божок тотчас же превратил девушек в летучих мышей [17].

Впрочем, не лучше приходилось и некоторым почитателям Диониса. Так, например, некий Икарий, живший, как повествует древнегреческая мифология, в Аттике в царствование Пандиона, в награду за оказанное гостеприимство получил от Диониса виноградную лозу и меха с вином, став, соответственно, первым человеком, научившимся делать вино. Этим вином Икарий, недолго думая, угостил встретившихся ему пастухов. Те же, почувствовав опьянение, истолковали – и правильно истолковали – свое состояние, как отравление, и, с перепугу попросту убили незадачливого угощателя.

Эта поучительная история нашла свое достойное место в творчестве великого древнегреческого писателя Лукиана. Великая богиня Гера, покровительница брака, охраняющая святость и нерушимость брачных союзов, резонно возражала своему мужу – Зевсу, богу неба, грома и молний: «Ты, кажется, не прочь похвалить Диониса и за его изобретение – виноградную лозу и вино, хотя сам видишь, какие вещи делают опьяненные, теряя самообладание, совершая преступления и прямо впадая в безумие под влиянием этого напитка. Вспомни, что Икария, который первый из людей получил от него в дар виноградную лозу, убили мотыгами собственные сотрапезники». На что Зевс, – гром и молнии есть – ума не надо, – тупо ответствовал хорошо нам известным «железобетонным» аргументом: «Все это пустяки! Во всем виновато не вино и не Дионис, а то, что люди пьют, не зная меры» [18].

Знакомо, не правда ли? Прав, совершенно прав был мудрец Экклезиаст: «нет ничего нового под солнцем»!

Кстати, как утверждает римский писатель Гай Юлий Гигин, после сотворенного, убийцы Икария поспешно бежали на остров Кеос (южная часть Эгейского моря). Дочь же Икария – Эригона – с помощью отцовской собаки, вернувшейся домой, нашла труп, и, пораженная увиденным, «лишила себя жизни, повесившись на том же самом дереве, под которым была могила ее отца. Тем временем на афинской земле множество дев лишили себя жизни, удавившись без видимой причины. Но для нас-то, читатель, тут тайны нет никакой: Эригона перед смертью молилась о том, чтобы тою же смертью, какую она намеревалась встретить, умирали и дочери афинян, если только они не установят причину смерти Икария и не отомстят за него» [19].

В общем, всюду где только появлялся Дионис, со своими пьяными, бесноватыми вакханками, лилась кровь, страдали и гибли люди. Конечно же, и сам Дионис, время от времени входивший в состояние бешенства, лично и совращал, и калечил, и убивал.

Вот еще один, как иллюстрация к сказанному, пример из работы древнегреческого писателя Аполлодора: «Дионис прибыл в Аргос: так как там его тоже не стали почитать, он поверг женщин в безумие. Они бежали в горы с грудными младенцами на руках и стали пожирать их мясо» [20].

Криминальная история бога Диониса, конечно, еще не написана. Но ведь и того, что уже написано вполне хватает, чтобы этот персонаж был пригвожден к «столбу позора» в памяти каждого человека психически нормального, пользующегося традиционными, общепринятыми ценностями. Но, увы! И поэтому можно только озадачиваться вопросом без ответа: о чем думали, и думали ли те, кто своим бизнес-структурам давали имя инфернального чудовища? Например, абаканская компания ООО «ДИОНИС», предоставляющая посреднические услуги при покупке недвижимости; или – московская ОАО «Дионис», предлагающая широкий выбор детских спортивных конструкций; или – международная сеть салонов верхней одежды «Дионис»? Почему же именно «Дионис», а, скажем, не «Гитлер», чья политика привела к гибели по не полным подсчетам 65 миллионов человек; почему не «Пол Пот», которому вменяется в вину истребление от 1 до 3 миллионов жителей Камбоджи; почему на худой конец, не «Чикатило» – серийный убийца, педофил, садист, некрофил и каннибал, убивший на сексуальной почве – и это только из того, что было доказано – «а) 21 мальчика в возрасте от 8 до 16 лет; б) 14 девочек в возрасте от 9 до 17 лет; в) 18 девушек и молодых женщин» [21]? У растерзанных людей были множественные ножевые ранения, разрезанные животы, отрезанные молочные железы, вырезанные половые органы…

А ведь кровавый покровитель вина, на которого прямо любуются иные ученые да писатели в этнографической, исторической и художественной литературе, – стоит в одном ряду со всеми этими извергами. И его героизацией настойчиво и занимались, и занимаются люди далеко не бесталанные. Например, тот же древнегреческий поэт Нонн Панополитанский, создавший самую крупную в поздней античности эпическую поэму «Подвиги (Деяния) Диониса». Поэма в 48 книгах, состоящая из 48 песен общим объемом приблизительно в 22 тысячи стихов!

А как тут не вспомнить А.С. Пушкина, который, не только «сам обманываться рад», но и когда традиционно хорошим тоном считалось вплетать в стихотворческую ткань разные словечки из греко-римской классической древности, в 1825 году написал «Вакхическую песню» [22]?

Что смолкнул веселия глас?

Раздайтесь, вакхальны припевы!

Да здравствуют нежные девы

И юные жены, любившие нас!

Полнее стакан наливайте!

На звонкое дно

В густое вино

Заветные кольца бросайте!

Подымем стаканы, содвинем их разом!

Да здравствуют музы, да здравствует разум!

Быть может, 200 лет тому назад стихотворцам было еще неизвестно – первое, что делает алкоголь, так это – лишает человека разума, и потому очень мимо истины все эти пушкинские здраствования? Очень даже, что и быть может…

Я, конечно, совершенно согласен с тем, что Александр Сергеевич – «солнце русской поэзии», как сказано о нем в извещении о смерти 30 января (11 февраля) 1837 года в «Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду», но ведь и на солнце, как известно, есть пятна. И таких «пятен» на нашем «солнце», к сожалению, немалое количество. И именно подобные «пятна» создавали и создают моральный комфорт тем, кто, зачарованно внимая светилам – литературным и иным, дрейфует в постыдную алкогольную трясину, из которой мало кому удавалось выкарабкаться живехоньким на сухое место.

Не словом, но кистью помогали укреплять культ Вакха известные живописцы Рубенс, Тициан, Бугро, Пуссен, Карраччи, Себастьяно и многие прочие, старательно воссоздающие на своих полотнах вакханалии. Напомню, слово «вакханалия» в переводе с греческого означает: «неистовый пир, развратное празднество, исступленная попойка дикий разгул» [23], т. е., попросту говоря, групповуха, как совершенно верно подметил в своем эссе «Вакханалии в живописи» наш современник, врач нейрохирург Талейсник С.Л. [24].

В эту же дуду старательно и бездумно дули, конечно же, и музыканты. Даргомыжского, например, разнесло в 1848 г. на оперу-балет «Торжество Вакха», Дебюсси сподобился в 1882 г. на сюиту «Триумф Вакха», Массне в 1909 г. разродился оперой «Вакх»…

Я абсолютно уверен в том, что, если бы всем этим рьяным пропагандистам кто-нибудь – мать, отец, учитель – своевременно объяснил бы на пальцах, что торжество и триумф Вакха – это триумф и торжество разврата, расчеловечивания, тотального отрицания этики Христа, – а их картины, стишки и оперы – наичистейшей воды богоборчество, – едва ли они стали бы упрямиться, и впадать в защиту того, у чего в услужении, фактически, они столько времени пребывали.