Корпораты. Бизнес-роман о тех, кто делает вид, и тех, кто делает дело

У Олега были темные волосы, уложенные в стильную прическу, и аккуратно подстриженная борода. Он носил оверсайз, и его одежда выглядела дорого и модно. Макс приветствовал его, задрав голову.

«На созвоне вообще не понять, какого человек роста, – в который раз подметил он. – Ожидания и реальность иногда настолько расходятся». Несмотря на то что он сам был довольно высоким, около 180 сантиметров, ему приходилось смотреть на Олега снизу вверх. Видимо, тот был ближе к двум метрам.

«Где-то слышал, что, если долго общаться с высокими людьми, шею может заклинить. Но, с другой стороны, работа сидячая. Все равно большую часть времени мы будем проводить на колах и в переговорках, значит, защемление не грозит», – подумал Макс.

Они вместе вошли в просторный опенспейс примерно на пятнадцать рабочих мест. Вокруг было много зелени, окна в пол и неплохой вид на Москву. За стеклом хаотично летали хлопья снега.

– Пойдем покажу твое рабочее место. Хоть у нас действует система бронирования и нет закрепленных столов, мы все равно примерно договорились, кто где сидит. Каждый сотрудник «занял» себе место на три года вперед. Хорошо, что успели, – потом такую возможность убрали. Сейчас бронь открывается только на два дня.

Они направились к столу в дальнем углу опенспейса, проходя мимо ростовой фигуры улыбающегося генерального директора – того самого Безоса. Вероятно, она осталась с какого-то корпоратива.

«Раньше надо было вешать портрет вождя в каждом кабинете, а теперь расставляют ростовые куклы. Форма изменилась, а идея та же».

– Итак, вот твой стол. Можешь обставлять его по своему усмотрению. Компьютера пока нет – мы все через это проходили. Так что мы дадим тебе ноутбук из переговорки, чтобы ты мог начать погружаться в работу и пройти чек-лист. Рядом с тобой сидит Костя, а напротив – Зоя и Коля. Мы общаемся на «ты». Как к тебе лучше обращаться?

– Максим или Макс, но предпочитаю Макс.

– Супер. Посмотрим по ситуации. Макс – удобно, но Максим звучит более строго, так что, если возникнут проблемки, буду использовать полное имя. Сейчас я пойду на звонок, а ты пока полистай презентацию про наш отдел и нашу работу. Скоро народ подтянется – начинай знакомиться. А в двенадцать пойдем на обед вместе, это у нас традиция.

– Понял. Ноутбук можно взять из переговорки «Сибирь»?

– Да, именно его. Этот старичок у нас публичный. Только не забудь потом отнести его на место. Изучи материалы, а после их обсудим.

Максим сходил за ноутбуком в переговорку, вернулся в опенспейс. Пока он выходил, на рабочих местах уже появились коллеги, которые активно обсуждали что-то на созвоне, с любопытством поглядывая в сторону Макса.

«Ну, значит, познакомимся на обеде», – подумал Макс, подключил все необходимые провода и начал искать папку своего отдела на рабочем столе.

«“ПП” – это точно их. Проектный отдел продуктового офиса. “ПоПо” слишком смешно, – видимо, решили сократить до двух букв. Аббревиатуры – это корпоративный фетиш. “ПО”, скорее всего, общая папка продуктового офиса».

Топ-менеджеров в крупных компаниях тоже величают по буквам: АВБ – Аркадий Васильевич Безенцев, генеральный директор «БиПи», и так далее. Хотя главного руководителя чаще всего называют неформально: биг-босс, верховный шеф, владыка, Безос – кто во что горазд.

В папке было несколько версий презентации «О проектном отделе». Максим выбрал самую последнюю – с добавкой v7 в названии. Судя по метке файловой системы, ее обновили… два дня назад. В папке также лежала первая версия этого файла.

«Надо бы посмотреть обе», – подумал Макс.

Итак, пора было погружаться в информацию о работе. Впереди его ожидали 120 страниц о том, как функционирует отдел, в какой дирекции и вертикали находится, кто в нем трудится.

Несмотря на недавние обновления, версия оказалась не самой свежей – на его должности до сих пор значились фамилия и фотография предыдущего сотрудника.

Следующие два часа ушли на вдумчивое перелистывание слайдов.

В сухом остатке, если попытаться кратко описать суть новой работы Максима, его отдел отвечал за создание и разработку ИТ-продуктов как для внутренних, так и для внешних клиентов.

Вот только разработчики, аналитики и маркетологи ему не подчинялись. У них были свои отделы, департаменты и начальники.

«Если убрать весь мой отдел, скорее всего, ничего не изменится», – подумал Максим.

Судя по всему, предстояло часто работать в режиме ИБД – имитации бурной деятельности: ставить бесконечные встречи, звонки, формировать мегабайты отчетов и графиков, которые никто не будет читать.

Их проектный отдел продуктового офиса появился как результат продуктовой трансформации, объявленной несколько лет назад. Задумывалась она, чтобы повысить скорость разработки новых решений, улучшить их качество, оптимизировать процессы и так далее – как это обычно бывает в презентациях.

Максим вспомнил один из саркастических законов британца Сесила Паркинсона (не путать с Джеймсом Паркинсоном, ученым, открывшим названную в его честь болезнь), которую вычитал в книге[2]: «Любая оптимизация в итоге приводит к увеличению числа сотрудников». Кроме того, Максу очень нравились и другие законы: «Работа занимает все отведенное на нее время», «Чиновник стремится умножать подчиненных, а не соперников».

«Похоже, здесь реализуются сразу несколько законов Паркинсона. А может, в крупных корпорациях трудятся от одного Паркинсона до другого?» – подумал он.

Как и у большинства офисных работников мира, основные инструменты местного планктона – это Excel, Word, PowerPoint, почта в Outlook и вечное рабство календаря. А в последние годы – еще и бесконечные программы для видеосвязи. У каждой уважающей себя крупной компании был собственный продукт со своими багами: лагающий звук, неработающий чат или регулярные сбои в самые неподходящие моменты.

Календарь – истинный владыка корпоративной жизни. Он не спрашивал, он приказывал. В него падали встречи и приглашения независимо от твоей воли, иногда – за полчаса до начала. То же касалось всей вертикали компании: от топ-менеджеров до обычных специалистов. Разве что у охраны и уборщиц не было личного календаря, но это не точно.

Ставили встречи все – стремясь закрыть свои KPI:

• HR организовывали тимбилдинги, тренинги и открытые вебинары, книжные, кулинарные и спортивные клубы.

• Безопасники приглашали на информационные встречи о правилах работы с документами и законах.

• Стратеги вещали о целях компании, приоритетах, трендах и «контексте».

В общем, пустыми в календаре оставались не более 20% всех рабочих слотов.

Многие сознательно забивали график под завязку, чтобы создать видимость занятости и бурной активности. Хотя в реальности было неясно: а когда вообще работать руками и головой?

Максим пока не знал, с какими именно продуктами ему предстоит иметь дело. Он записал себе десять вопросов, которые позже планировал обсудить с начальником, Олегом.

– Команда, ну что, погнали на обед? Надо выйти пораньше, чтобы не толкаться в очередях. Пять минут до коллапса! – громко сказал тот с другого конца кабинета.

Со всех сторон раздался характерный звук отъезжающих стульев – поднялись человек пять. Некоторые были на звонках, в наушниках – они жестами показали, что подойдут позже.

Все направились к лифту, по пути встречая пеструю публику: от мужчин в строгих тройках до молодых парней, одетых не по погоде – в шортах, кроксах, с разноцветными прическами и большим количеством татуировок. Девушка, идущая рядом с Максимом, заметила, что он их пристально разглядывает.

– Это дизайнеры, – пояснила она. – Творческие ребята, им все можно. Повторять за ними нельзя. Упрекать их – тоже. Мы их называем «батальон в кроксах». Через пару дней привыкнешь. А мы вот все ждем, когда в моду вернутся майки-сеточки из девяностых – и наконец наступит лето. Кстати, я Зоя. Зоя Ремнёва, – представилась она.

– Приятно познакомиться, я Макс. И спасибо за вводную, а то я было решил, что сегодня день открытых дверей, – улыбнулся он.

Услышав ее имя и фамилию, Максим в очередной раз подумал: «В столице часто встречаются люди со звучными именами, как у звезд кино или исторических личностей. Ощущение, будто здесь можно выбрать себе красивое фио после окончания школы. Это вам не Маша Иванова или Максим Кузнецов».

Они спустились на лифте на третий этаж и вошли в просторную современную столовую. Несмотря на диффузоры и вытяжки, в воздухе все равно стоял знакомый запах: пахло супом, куриными котлетами – детским садом.

– Сегодня едим тут. А завтра идем на ланч в «Сушиманию», – напомнил всем Олег.

Быстро пройдя вдоль пищевого конвейера, каждый собрал себе поднос с разнообразной едой и напитками: безглютеновым хлебом, йогуртами, салатами, капучино на миндальном молоке, тыквенным рафом и прочими модными вариациями кофе.

Ажиотаж только начинался, поэтому они успели занять просторный стол у окна.

– Макс, хочу тебя предупредить: обедать вместе – наша традиция. Твой предшественник уволился, потому что, по его словам, у него «не сложилось» в нашем отделе. А как что-то может сложиться, если он ни разу с нами не обедал, – сказал Олег, быстро поглощая гречку с паровыми котлетами. – Знаешь, верховный шеф помешан на японских практиках и ритуалах. Вот почему у нас есть собственный номикай – традиция совместных посиделок раз в месяц. В Японии это обязательный ритуал. Так что раз в месяц мы всей командой ходим куда-то вместе – такой у нас тут строго обязательный корпоративный ритуал. Ближайший номикай через несколько недель. Будь готов, – добавил он и запил гречку ягодным смузи.

К разговору подключился полный мужчина за сорок – видимо, это был Костя, о котором говорил Олег, один из соседей Макса по кабинету:

– Я где-то читал исследование. Ученые – британские, скорее всего – выяснили: настоящие личные отношения между людьми завязываются только после трех совместных приемов пищи.

– Или одной неформальной посиделки. Тогда можно и без трех обедов! – со смехом вставил Олег.

– Ну да. Наш оябун[3] Олег-сан изучает только неформальные японские традиции. Поэтому у него личных связей хоть отбавляй, – отшутился Костя.

Все посмеялись – и повисла короткая пауза.

– Ну что, кто у тебя наставник? Только не говори, что Алебарда, – нарушил тишину Костя.

– Кто-кто?

– Ну, Алексей Борисович. Наш дорогой эксперт. Созвучно же по имени-отчеству, и по смыслу похоже: тяжелый, рубит, и всегда по голове, – пояснил Костя, усмехаясь.

– А… Да, это он, – кивнул Максим.

За столом сразу началось оживление. Все одновременно достали телефоны, начали что-то писать и принялись громко выдвигать предположения:

– Месяц!

– Полтора месяца!

– Две недели!

– Ну ты попал, Макс, – хмыкнул Костя. – Это мы в общем чате команды ставки фиксируем, через сколько ты уволишься. Кстати, надо тебя добавить, сейчас приглашу. Не обижайся, просто все, кто был у Алебарды, уходили после испытательного срока. Вот прозвище и прижилось. Он тебе, наверное, уже сообщил, что видеться особо не надо, мол, сам все делай?

– Да, так и сказал, – подтвердил Максим.

– А потом в отчете напишет: не проявил активности, не соответствует ожиданиям, не выполнил цели испытательного срока. Его мнение не решающее, но подобные комментарии морально ломали всех твоих предшественников. В итоге они сами увольнялись – искать счастья в другом месте. Считали, что раз к ним такой подход, то и незачем оставаться.

– Но в этот раз все сложится иначе, – сказал Олег, ставя точку в обсуждении. – Я сам возьму на себя его роль. Не сомневайся, все будет отлично.

Все уже начали собирать подносы, чтобы отнести их на раздачу. Обед подходил к концу.

Они направились обратно к лифту. Кто-то из коллег нажал кнопку вниз.

– Десять полных рабочих дней в год уходит на перекуры, – сказал Костя в закрывающиеся двери лифта, увозящего несколько человек на первый этаж. – Когда уже Госдума добавит эти дни в отпуск для некурящих?

Максим вместе с начальником и остальными вошел в лифт, который ехал вверх.

– Макс, смотри. Тебе нужно разобраться с проектом, куда ты будешь вовлечен. Там довольно много документов, они уже есть на временном компе. Так что сегодня занимайся только этой задачей. Все возникающие вопросы фиксируй – обсудим в ближайшие пару дней, – сказал Олег.

Оставшиеся три часа рабочего времени Максим изучал документы, таблицы и презентации по своему проекту – СУЦ, системе управления целями.

СУЦ – это внутренний продукт, который должен автоматизировать постановку и отчетность по KPI. Судя по документации, его должны были запустить еще два года назад, но внедрения так и не произошло.

«Похоже, меня взяли работать над зомби-продуктом. Проект передается из поколения в поколение, и никто не решается его добить, – отметил про себя Максим. Он закрыл ноутбук и вспомнил разговор в столовой о своем “наставнике”. – Первый день на работе, а уже сгущаются тучи».

Notes