Семья Хомячковых

Хомячков в детском саду

Часы в кабинете проснулись как всегда ровно в 1000 «время чего–нибудь сжевать» – подумал Хомячков, привычно вздрогнув от их звона. Заученным движением руки он извлек из пакета сверток с бутербродами и термос с чаем. В тот момент когда поглощение углеводов шло полным ходом в кабинет заглянул шеф.

– Приятного аппетита! – поздоровался он и услышал в ответ лишь дружное мычание набитых ртов.

– Надеюсь правильное пищеварение улучшит приток крови к серому веществу, что благотворно скажется на трудоспособности.

Хомячков кивком головы заверил его, что так и будет, затем сделал большой глоток чая и вонзил зубы в докторскую колбасу.

– Хочу сообщить вам неожиданную, но надеюсь приятную новость. – продолжил излучать жизнерадостность шеф – В связи с эпидемией беременности, детсад №17 лишился большей части воспитателей. Пока не найдут замену, они просят прислать хотя бы на один день людей. Мы откликнулись на их просьбу и завтра вы поступаете в распоряжение детей средней дошкольной группы. Струя чая смыла с его усов крошки печенья, а прокомпостированный Хомиными зубами кусок колбасы живописно расположился на щеке у шефа, расположив вокруг себя остатки хлеба.

– Я принимаю этот салют, как знак одобрения и согласия. – спокойно сказал шеф стирая с себя остатки чужого завтрака.

– Нет, тоесть да, тоесь нет – засуетился Хомячков. – Я только хотел сказать, а не проще ли было бы всем работникам образовательных заведений сделать прививки от этой заразы?

– А вы это обсудите со своей женой, надеюсь она вам популярно объяснит кому делается в таких случаях прививка. И вообще, Хомячков, вы любите детей?

– В каком смысле?

– Ну ужо не в гастрономическом. Вообще, вы любите детей? Хома задумался. Своих детей у него никогда не было, жена говорит – это потому, что он всякий раз засыпал в самый ответственный момент, а звать кого–то на помощь было неудобно. А те которых он видел по телевизору и встречал на улице были нечего. Некоторые даже чем–то походили на людей.

– Да! – ответил Хомячков.

– Что, да? – удивился шеф. За то время что Хома размышлял над своими чувствами к будущему поколению, начальник успел съесть предложенный сэндвич, выпить кофе и уже докуривал сигарету.

– Я люблю детей!

– Мы в вас всегда верили и потому назначаю вас, представителем нашего отдела в детсад №17 группа 9. Завтра к 700. Попрошу не опаздывать.

На следующий день Хомячков, под охраной заведующей, шёл по коридору детсада и выслушивал лекцию о правилах пользования детьми.

– Во первых, – наставляла его женщина – Хоть дети и цветы жизни, но поливать их не следует. Во вторых . Количество принимаемых утром и отдаваемых вечером малышей должно быть одним и тем же. В третьих. Дети – это маленькие люди, которые ничего не умеют, не знают, но очень хотят научиться и наша задача им в этом помочь.

Поэтому от их вопросов не отмахиваться и не отсылать к какой–нибудь бабушке. Они не у неё спрашивают, а у вас.

Следующее, следить за тем, чтобы они съели за завтраком и обедом всё, что будет дано. Я повторяю, не доесть за них, а проследить, чтобы они доели. Всё поняли? Тогда ни пуха, ни пера. – Сказала заведующая и толи подтолкнула, толи погладила по спине.

Войдя в группу Хомячков охнул. Такого количества визжащей, пищащей, орущей и бегающей малышни он не видел никогда, за всю свою жизнь. Не успел Хома сделать и трёх шагов, как его тут же окружили приветливые маленькие человечки. Не ожидав, такого тёплого приёма Хомячков попятился, споткнулся, о кем–то заботливо подставленный ночной горшок и грохнулся она пол. В тот же миг любознательная братия облепила его с ног до головы.

– Кара–у–ул! – тихонько, чтобы не напугать детей, закричал Хома.

– Что случилось? – выглянула нянечка ******* группы.

– Ах вы разбойники! Разве так встречают своих шефов? А ну! Как мы должны себя вести?

Малыши быстренько оставили гостя в покое, встали кругом и протянули к нему ладошки.

– Меня к вам воспитателем прислали. На замену.

– Дети, отбой! Это не шефы! – крикнула няня и обратилась к Хомячкову. – А вы с детьми обращаться умеете?

– Нет, но попробую. – сознался Хома.

– Тогда, для начала возьмите книжку и почитайте им сказку.

Хомячков собрал вокруг себя как можно больше ребят, открыл первую страницу и завывающим голосом начал читать.

– В некотором царстве, в некотором государстве, жил–был царь.

– А мне папа сказал, что цари только в колоде карт остались. – перебил его один карапуз.

– Ну, молодой человек, это вопрос спорный. Я могу привести вам десяток стран где существует монархия. Это Великоб…

– Ты давай, сказку читай.– выступила вперёд девочка, – Я эта, страны и без тебя знаю.

– Так вот. – смутился Хома– Жил он значиться в некотором царстве и было у него три сына.

– А царица? – спросил вдруг другой мальчик.

– Что царица?

– Ну где она была. Царь был, дети были, а царица? Они развелись?

– Я думаю, она умерла. Несколько помедлив ответил Хома.

– Тогда не разводились.

– Как наша бабушка! – воскликнула девочка и заплакала, через секунду ревела уже вся группа.

Хомячков растерялся, вскочил, бросился к одному малышу, к другому, побежал за нянечкой, но перепутал дверь и забежал в кладовую. Со всех полок на него посыпались вёдра, тряпки, щётки. С ведром в одной руке и с тряпкой в другой Хома вернулся в класс. Няня стояла среди успокоившихся малышей и что–то им рассказывала. Взглянув на него, она лишь покачала головой.

– Мне кажется, с ведром и тряпкой вы несколько погорячились. Они бы столько не наплакали.

– Да я так, на всякий случай – смутился Хомячков и стал незаметно заталкивать ногой ведро под стул.

– Ладно. Берите детей и садите их завтракать. Да не подмышку берите, а за руку.

– Ой! – воскликнул Хома, почувствовав что его палец стиснули чьи–то зубы. – Мне кажется завтрак уже начался. Запить дать? – обратился он к малышу, пытаясь вытащить из его рта свой палец.

Кое как усадив детей перед тарелками с манной кашей, Хомячков облегчённо вздохнул, но тут..

– Я писать хочу! – сказал один мальчик.

– И я! И я! И я! – раздалось со всех сторон.

Хома схватил малыша за руку и потащил туда, где по его мнению должен был быть туалет. Он там был, но один.

– Интересно, мужской или женский? – подумал Хомячков.

– Хоть бы табличку прибили.

Пока он пытался догадаться можно ему туда войти или нет, мальчик сделал под собой лужу.

– Ну вот, потерпеть не мог. Упрекнул его Хома

– А вам трудно было горшок отсюда взять – ответил мальчик и распахнул дверь в туалет. Там стройными рядами стояли ночные вазы.

– Мама дорогая! – выдохнул Хомячков тяжело опустился в лужу у ног.

Рассадив детей по горшкам , Хома решил, пока эта маленькая беда находилась в состоянии относительного покоя, сверить их численность со списком. Как он и предполагал, детей стало на два меньше. Хомячков в панике бросился их искать. Через полчаса одного он извлёк из живого уголка, где тот не безуспешно пытался скормить свою порцию каши – черепашке, второго нашел в дебрях фикуса, где он умудрился заблудиться. Пока Хома выуживал детей из среды их обитания завтрак плавно перешёл в часы занятий.

– Пусть они что–нибудь нарисуют. – посоветовала няня.

– Уважаемые мальчишки и девчонки –выступил с речью воспитатель – Хотите ли вы стать великими художниками , как этого хочу я? «Это мне даёт хотя бы пятнадцать минут покоя» – продолжил он мысленно фразу.

– Нет – хором ответили дети

– А кем же? – удивился Хома.

– Я хочу быть продавцом в конфетном отделе – встала одна девчонка.

– А мы хотим стать у неё покупателями – сказали все остальные.

– Тогда ты нарисуй конфетный магазин, а остальные – свои покупки – подала идею няня.

Относительное спокойствие длилось целый час. За это время Хома успел реанимировать черепашку, развязать питона, протереть столы и побывать в качестве мишени. Раскрашенный всеми цветами радуги он стал принимать работы.

– Очень красиво. Молодец. Замечательно. Я узнаю эту шоколадку – говорил всякий раз Хомячков, когда разглядывал цветные пятна на бумаге, и пытался напрячь всё своё воображение, чтобы отличить человека от коробки конфет.

– А покажи как ходит медведь – вдруг попросил мальчуган.

– По большому или по маленькому? – спросил растерянно Хома.

– По лесу.

– Примерно вот так! – опустился он на четвереньки и вразвалку пошёл к двери.

– А как он рычит? – поинтересовалась девочка.

– Р–р–р–р! – со всей мощи своих легких заревел Хома.

От входной двери раздался испуганный визг заведующей, детей разметало по углам, а в группе ещё долго металось эхо.

– Кто здесь рычал? Вы? – набросилась на него заведующая, когда немного пришла в себя.

– Нет «питон». – попытался свалить вину на животное Хомячков.

– Он не может рычать.

– Ну да, так как с ним обращаются эти милые детишки, я ещё удивляюсь как он не научился ругаться матом.

– Мужчина! Ведите себя прилично. Вас прислали сюда их воспитывать, а не делать заиками.

– Зайками я их делать больше не буду, потому как врядли удастся, но ваши пожелания я учту. – заверил её Хома.

Оставшиеся два часа до обеда Хомячков прыгал перед детьми козликом, изображал жирафа, бегемота и крокодила Гену. Единственно кого зрители забраковали, это Чебурашку, потому что уши несмотря на все усилия несмотря на все усилия не приобрели даже приблизительного сходства с оригиналом. А колобка показывать он постеснялся. Ведь по правилам, это круглый сухарик был абсолютно голым, а предложенный Хомой вариант одетого колобка был больше похож на мэра города, чем на сказочного героя.

Наступил долгожданный обед. Хомячков устало плюхнулся на стул, и лениво наблюдал за весело махающими ложками детьми.

«Жить как говориться, хорошо» – вспомнил он фразу из известного кинофильма и с трудом увернулся от летящего в него куска хлеба. Но в общем обед прошёл в тёплой и дружественной обстановке.

После получасового перерыва Хома снова ринулся в бой. Первым делом он вылавливал детей, чтобы усадить их на горшок, потом охотился за ними, чтобы уложить спать. В конце концов терпение, сбитые коленки и покусанные руки дали свои плоды. Все дети заняли свои места в кроватях.

– Уф! – вытер пот со лба Хомячков.

– А где продают овец? – спросила вдруг одна девочка.

– Я думаю на рынке – растерянно ответил Хома.

– Сколько весит 29 собак?

– Кто больше –кит или слон?

– Сколько весит земля?

– А можно потрогать небо?

Вопросы сыпались как моль из Фаниной шубы. На некоторые он сумел ответить, но многие поставили его в тупик. На его счастье дети потихоньку успокаивались, вопросов возникало всё меньше и меньше, и наконец все уснули.

Хома устало закрыл глаза, но тут же подпрыгнул от боли. Перед ним стояла девочка и протягивала кактус.

– Понюхай, папа говорит, что он огурцом пахнет.

– У меня насморк, я сейчас запахов не слышу – оправдывался он пытаясь увернуться от небритого «огурца».

Вскоре дети встали и начали весёлые игры.

Хомячков перевоплощался то в бэтмена, то в кенгуру, взбирался по стене как человек–паук и умудрился собрать нектар с искусственного цветка, изображая пчелу. Скакал мустангом по прерии и перевозил людей по джунглям в виде слона.

– А теперь покажи как лягушка ловит комаров! – попросили дети.

Хомячков опустился на корточки и прокричав «Ква» прыгнул к двери. Вместо комара он схватил пуговицу на пальто мамы пришедшей за ребёнком.

– Простите. – сказал Хома и бросился одевать её сына, пока маму приводили в чувства нашатырём.

Рабочий день подходил к концу, детей становилось всё меньше, в группе становилось всё тише, и Хомячков уже не ползал по ковру ящерицей, а блаженно сидел на стуле и изображал Наконец он устало выгреб шваброй спрятавшегося под кроватью последнего ребёнка, пересчитал у зеркала синяки и ссадины и отправился к заведующей.

– Ну как отработали? – спросила она – Не тяжело было?

– Нет, что вы – солгал, Хомячков, ощущая боль во всем теле.

– Очень хорошо. Завтра возвращайтесь на свое рабочее место. Мы нашли воспитателя.

– Прекрасно! – обрадовался Хома, словно ему прочли приказ о повышении. Второго дня здесь он бы не пережил. – До свидания! Желаю здравствовать!

Выйдя из стен детсада Хомячков жадно вздохнул воздух свободы и…что–то больно ударило его между лопаток. Хома обернулся.

– До свидания, дядя Хома! – услышал он знакомый детский голосок. Это прощалась с ним группа №9.

Хомячков в зоопарке

– Дорогой, почему ты меня никуда не приглашаешь? – спросила как–то в выходной день Фаня.

– А куда? – ответил Хома, не отрываясь от телевизора, где шла передача «В мире животных».

– Ну, не знаю. Сходили бы куда–нибудь.

– Хорошо. Кончится передача, пойдем вместе в булочную.

– Дурак! Я хочу… хочу… вот! Я хочу посмотреть на них, – и Фаня ткнула пальцем экран, где в это время позевал лев. Царь зверей, видимо услышал ее, потому что пождал хвост и быстро скрылся в чаще.

– Что ж, садись, посмотри, но боюсь их больше не покажут, – подвигаясь на диване сказал Хома.

– Идиот! Я хочу посмотреть на них живых, настоящих.

– Боюсь, что у тебя ничего не получится, – возразил Хома. – Они живут далеко, а мне завтра на работу. Да и денег у нас столько нет.

– Хомячков! У тебя от этого ящика, уже совсем мозги вырубило. Я говорю про зоопарк.

– Что? У нас а парке разгуливают эти милые кошечки? В булочную идешь одна, туда через них проходить надо?

Фаня хотела что–то сказать, но промолчала и вышла из комнаты. Через полчаса она снова стояла перед Хомячковым, нарядно одетая и слегка накрашенная.

– Одевайся, горе мое, я хочу показать тебе, что на земле живут не только коты и собаки, но и много другого зверья.

«То, что зверья вокруг много, я и так знаю» – одеваясь, подумал Хома.

Через два часа они уже стояли у входа в зоопарк.

– Зачем было тащиться в такую даль, чтобы встретиться со зверьем, – недоумевал Хома. – Можно было бы просто этажом вышло. Сама не раз говорила, что там живут не люди, а прям звери какие–то.

– Иди молча, сейчас ты увидишь настоящих зверей, – бросила на ходу Фаня и они прошли во внутрь зоопарка.

– А почему здесь много клеток и мало деревьев? – спросил Хомячков, вглядываясь в длинную аллею из железных прутьев.

– В них живут диких звери, – пояснила жена.

– Но ведь нельзя никого держать за решеткой, без доказательства вины! – воскликнул Хома. – Это ущемление прав.

– Во–первых, эти прутья защищают зверей от таких посетителей, как ты, – ответила Фаня. – А во–вторых, если еще раз откроешь свой рот, я тебе так твои права ущемлю, что потом долго нормально ходить не сможешь.

Первой на их пути оказалась клетка с обезьянами.

– Вот, Хомячков, – сказал жена, наблюдая, как мартышки уплетают бананы. – Профессор Дарвин утверждал, что мы произошли от них.

– Только не я, – пробурчал Хома, стряхивая с себя кожуру. – Я не бросаюсь в посетителей шкурками и задница у меня другого цвета.

– Но в остальном Вы очень похожи, пошли дальше.

Девять клеток с волками, лисами и зайцами ему было не интересно, т.к. зайцы спали у себя в домике, а волки и лисы были очень похожи на тех зверей, которых каждое утро выгуливали соседи.

В следующей клетке находился бурый медведь. Он методично бродил из угла в угол, мотая при этом головой.

– Что он делает? – спросил Хомячков, внимательно следя за его движениями.

– Идет.

– А куда?

– На обед.

– А потом, что будет делать?

– Идти.

– Куда?

– С обеда.

«Бедненький, наверное, столовая у него в другом конце города» – подумал Хома и полез в карман.

– Ты, что хочет ему дать? – спросила Фаня.

– Свой проездной.

– Зачем?

– На троллейбусе он быстрее на обед доберется и у него будет время посидеть, отдохнуть.

Фаня молча взяла его за руку и потащила к следующей клетке. Там был тоже медведь, но только белый.

– Ну вот и здесь разделение на классы! – воскликнул Хомячков.

– На какие классы? – не поняла Фаня.

– На богатых и бедных. Вот смотри: у того медведя одна соломенная подстилка в углу лежит, а у этого и коттедж, вон в задней части стоит, и бассейн с водой. Тому на обед пешком идти надо, а у этого тарелка с рыбой прям перед носом стоит, значит, еду сюда приносят. У того естественный, бурый, цвет волос, а этот белый, значит крашенный. Пора кончать с расслоением общества. Долой богатых! Да здравствует социализм!

– Что я слышу? – изумился Фаня. – Не уж то у себя в квартире большевика пригрела? Значит, приходим домой и ты сразу отправляешься на каторжные работы, на кухню, а ночью в ссылку на диван. Понял? Я из тебя Ленина живо изгоню.

Хомячков понуро побрел вдоль клеток, как вдруг увидел павлина, который, заметив его, распустил свой хвост.

– Ой, смотри, курица с веером! – воскликнул Хома.

– Это не курица, а павлин, – поправила его жена.

– Тогда павлин с опахалом, – согласился супруг и стал звать его, – Цыпа, цыпа, цыпа, чтобы рассмотреть поближе.

– Перестань дразнить птичку, – сказал Фаня. – Она иностранка и тебя не понимает.

– А если я по–узбекски ее позову, она подойдет?

– Подлетит? А откуда узбекский знаешь? Ты и по–русски то не очень!

– Я то не знаю, но помнишь, в прошлом году, на день рождения, она мне русско–узбекский словарь подарила. Сказал, что он мне пригодится, когда буду с их осликами общаться. Говорит, родня мне, как–никак.

– Оставь в покое маму! – возмутилась Фаня. – Хотя, раз сказала, значит так и есть. Пошли дальше.

У клетки с зеброй Хомячков долго молчал, затем повернулся к жене и произнес:

– Дурят нас здесь. Разрисовали обыкновенную лошадь, как тельняшку и выдают за дикого зверя.

– Глупый, ты. Это же зебра. Она с рождения полосатая.

– – Хорошо, не красили, – поспешил согласиться Хома. – Тогда, значит, она загорала, прислонившись к этим прутьям. В младенчестве, – добавил он, увидев взгляд жены.

Наконец они добрались до клетки со львами. По вольеру, гордо прохаживался сам глава семейства, а в глубине лежала львица.

– Интересно, чем нужно кормить кота, чтобы из него выросло такое чудо? – зачарованно прошептал Хомячков.

– Это же лев, царь зверей, – ответила Фаня. – Ты его сегодня по телевизору видел.

– Вот это да! Он еще и в фильмах снимался? А хорошо ли платят? – обратился он с вопросом ко льву.

В ответ раздался грозный рев.

– Тайна, значит тайна. Не стоит так нервничать, – отпрыгнул Хома от клетки.

– Оставь его в покое, – прикрикнула на Хомячкова жена.

– Что ты все оставь, да оставь. То маму твою, то этого кота–переростка, то птичку с веером. Да и вообще, пошли подойдем вон к тому животному, что за этими, как ты их называешь, царями, стоит. Уж очень он какой–то не обычный. Гримасничает так смешно.

– Это, милый мой, зеркало на стене висит. Тупик здесь.

Такого от зверей Хомячков не ожидал. Всю обратную дорогу домой он бурчал:

– А еще дикие называются. Понавешивают зеркал разных, разберись, где утконос, а где человек. А потом еще и смеются, – вспомнил он, как заржала зебра. – Больше я туда ни ногой».

Потом подумал и добавил:

– Хотя нужно будет подойти к той птичке со словарем.

Хомячков в Москве

Уплетая за ужином свое любимое блюдо «вермишель на скорую руку», Хомячков исподволь наблюдал за женой. Она была похоже на разведчика, который, узнав о том, что у одного из президентов большой восьмерки на саммите носки разного цвета, с нетерпением ждет, когда эту новость можно будет передать в Центр.

«Интересно, что бы это значило? Последний раз в таком состоянии она была, когда получила телеграмму о том, что к нам приезжает ее мама. Если это опять она – мне лучше сразу послать ответную, что нас нет дома».

– Ты когда–нибудь Москву видел? – спутала его планы Фаня.

– Каждый день по телевизору, – уронил от неожиданности вилку Хома.

Вермишель фонтанчиком взвилась вверх и разбежалась по столу.

– Это не то! – махнула она рукой. – А чтобы вот так. Погулять по городу, сходить на Красную площадь, пройдись по Арбату, посетить Ваганьковское кладбище?

– Чтобы вот так, то нет, – честно признался Хома.

– Тогда пляши! Мне дали путевку на двоих на экскурсию в Москву! – воскликнула Фаня и замахала перед его носом какой–то бумажкой.

От удивления и неожиданности глаза у Хомячкова стали размеров с диетическое яйцо, а проглоченная вермишель, плохо расслышав последнюю фразу, поднялась ближе к ушам.

– Это как это? – просипел Хома, загоняя ужин на место.

– А так, что завтра мы с тобой посетим бывшую столицу СССР! Ты рад?

Хомячков на миг задумался. Ехать за много сотен километров, чтобы походить по точно такому же асфальту, поглазеть на точно такие же дома, и зайти в точно такие же магазины, ему показалось, по меньшей мере, глупо, но, чтобы не рассердить жену, он улыбнулся и воскликнул:

– Ура! Всегда мечта пройтись по Арбату на Красной площади. Тем более, что там находится Вахтанговское кладбище!

Фаня громко рассмеялась.

– Пошли собираться, мавзолей ты мой Щукинский.

После непродолжительных сборов Хома уселся перед телевизором, чтобы почерпнуть как можно больше информации о этом городе.

– Уважаемые граждане! Мы въезжаем в бывшую столицу Советского Союза, а ныне столицу Российской Федерации – город–герой Москву.

Хома вздрогнул и открыл глаза.

– У тебя в роду сурков не было? – поинтересовалась Фаня.