Жизнь и приключения Санта Клауса

Бурзейский лес

Слышал ли ты когда-нибудь про Великий Бурзейский лес? Нет? А вот мне в детстве няня часто пела о нём. Песни рассказывали о гигантских, стоящих стеной деревьях, их могучих узловатых корнях и сплетённых над головой ветках, потрескавшейся коре и шишковатых сучьях. В них пелось об укрывающем лес пологе из листьев, куда с трудом пробиваются солнечные лучи и прыгают зайчиками по мхам, лишайникам и кипам опавшей листвы, оставляя на них причудливые тени. Да, если тебе удастся ступить под его своды, ты увидишь, как этот лес велик, грозен и удивителен. Когда после залитых солнцем лугов попадаешь в его чащобу, всё там поначалу кажется тебе сумрачным, но вскоре ты начинаешь находить в нём некоторую прелесть и, наконец, понимаешь, какое несказанное наслаждение таится в его глубине.

Многие столетия лес стоит, неизменный в своём пышном величии, и его молчание нарушает лишь попискивание бурундуков, звериный рык и птичий щебет. Однако в Бурзейских дебрях есть и другие жители. С незапамятных времён там поселились волшебные существа: феи и нимфы, нуки, охраняющие зверей и деревья, и райлы, ухаживающие за цветами. И пока лес жив, для этих чудесных, бессмертных существ он всегда будет домом, убежищем и местом, где можно поиграть и безмятежно отдохнуть от разных дел. Поступи цивилизации пока не слышно на лесных тропинках. Интересно, доберётся ли она сюда когда-нибудь?

Дитя леса

Давным-давно, когда твой прадедушка был ещё маленьким, а может, ещё раньше, в Великом Бурзейском лесу жила нимфа, которую звали Нециль. Её домик укрывала тень большого дуба. Это была непростая нимфа – она состояла в близком родстве с самой могущественной королевой Зурлиной! Раз в год, в День Благоухания, когда распускаются почки на деревьях, Нециль доверяли поднести к губам королевы золотую чашу Великого Ака, и та отпивала из неё во славу процветания леса. Как видите, эта нимфа занимала важный пост при дворе, а ещё поговаривали, что её выделяли за красоту и особое изящество.

Сколько лет она живёт на свете, нимфа и сама не знала. О том, когда она родилась, не помнила ни её родственница королева Зурлина, ни – подумать только! – сам Великий Ак! А произошло это в те времена, когда мир был ещё новеньким, и чтобы беречь леса и заботиться о молодых деревцах, понадобились нимфы. Вот тогда, в один из незапамятных дней, в мир пришла Нециль, сияющая и прелестная, стройная и прозрачная, как юное деревце, которое ей предстояло оберегать.

Каштан подарил оттенок её волосам, глаза под лучами солнца сияли голубым цветом, а в сумраке казались фиолетовыми, щёки розовели подобно закатным облакам, а пухлые губки ярко пламенели. Свой наряд она сшила из зелёных дубовых листьев – все лесные нимфы без ума от этого цвета. На изящные ножки она надевала сандалии, а голову её не украшало ничего, кроме шелковистых локонов.

Обязанности у Нециль были простыми и необременительными. Она зорко следила за сорняками и не позволяла им вырастать под опекаемыми ею деревьями, а то вредные растения высосут из земли все соки и ничего не оставят полезным. Она отгоняла зловредных летучих гадголов, которым доставляло удовольствие ранить стволы деревьев, впрыскивая в них яд, от чего деревья заболевали и умирали. В знойные дни она носила воду из ручьёв и лесных озёр и поливала корни своих измученных жаждой подопечных.

Но это было давным-давно. С тех пор сорняки поняли, что им лучше не забираться в леса, где обитают лесные нимфы, мерзкие гадголы тоже держались подальше, а деревья окрепли, стали взрослыми и научились лучше, чем в юные годы, переносить засушливые дни. Обязанностей у Нециль поубавилось, и дни стали тянуться еле-еле. Жизнь стала скучной, а для деятельной и жизнерадостной нимфы это ужасно утомительно.

Конечно, у лесных жителей не было недостатка в развлечениях. В дни полнолуния королева всегда устраивала балы, и все собирались на танцы. А ещё были Праздник падающих орехов, Фестиваль красок осени, Проводы облетающей листвы и весёлый День распускающихся почек. Но праздники заканчивались, а следом опять наступали долгие тоскливые дни.

Многочисленные сёстры Нециль и не подозревали, что творится в душе лесной нимфы и что она недовольна жизнью. Она сама поняла это после долгих раздумий. Наконец нимфа пришла к выводу, что такая жизнь ей надоела, дольше терпеть она не в состоянии и должна заняться по-настоящему интересным делом, то есть посвятить свои дни чему-то такому, о чём другие лесные нимфы даже и не мечтали. Она готова была сорваться на поиски приключений, и лишь Закон леса удерживал её.

Чувства переполняли красавицу Нециль, но случилось так, что Великий Ак посетил Бурзейский лес, позволил лесным нимфам расположиться у его ног и ловить слова мудрости, которые слетали с его уст. Великий Ак – Хозяин Лесного Мира, он всё видит и знает такое, о чём сыны человеческие и не догадываются.

Вот однажды вечером он сидел, держа за руку королеву и поглядывая на нимф, которых любил, как родных дочерей. Нециль устроилась у него в ногах вместе с сёстрами и слушала со всей серьёзностью.

– Знайте, мои прелестницы, что, живя в лесу, гуляя по полянам, мы видим одну лишь счастливую сторону жизни, – сказал Ак, в задумчивости оглаживая свою длинную бороду. – Мы даже не представляем, с какими несчастьями и бедами живут простые смертные, называющие себя людьми и обитающие на бескрайних просторах за границами нашего леса. Да, конечно, они совсем не похожи на нас, но мы – создания, которым многое дано, и должны испытывать к ним сострадание. Когда мне случается проходить мимо дома человека, мне хочется остановиться и отвести его беды. Но потом я понимаю, что люди должны немного пострадать, такова судьба смертных, ведь я не вправе нарушать законы Природы.

– И всё же, – улыбнулась Лесному Царю прекрасная королева и покачала золотистой головкой, – мне почему-то кажется, что Великий Ак не так уж редко помогает этим несчастным.

Ак улыбнулся.

– Это правда, – ответил он. – Иногда, когда я вижу человеческих детёнышей – смертные называют их детьми, – то не могу пройти мимо и выручаю малышей из беды. Но вмешиваться в дела взрослых мужчин и женщин я точно не имею права – пусть помогают себе сами, так устроена жизнь. Другое дело беззащитные младенцы, невинные детёныши, – они имеют право быть счастливыми, пока ещё малы и не могут сносить испытания, которые выпадают на долю людей. Им я помогаю и считаю, что поступаю правильно. Вот недавно, прошлой зимой, я заметил в одном деревянном домике четверых замерзающих малышей. Ещё немного – и смерть пришла бы за ними. Их родители отправились в соседнюю деревню за едой. Они, конечно, оставили огонь в печи, чтобы дети не замёрзли. Но началась метель, все дороги замело, и родители не смогли вернуться вовремя. Тем временем огонь потух и мороз стал пробирать до костей прижавшихся друг к другу детей.

– Вот бедняжки! – чуть слышно прошептала королева. – И как же ты тогда поступил, Повелитель лесов?

– Я призвал своего помощника Нелко, велел ему натаскать из моего леса дров, разжечь огонь в печи и хорошенько раздуть, чтобы он согрел комнату. А когда дети перестали дрожать от холода, то уснули и проспали, пока, наконец, не пришли их родители.

– Как я рада, что ты так поступил, – улыбнулась добрая королева, взглянув на Ака, а Нециль, не пропускавшая ни одного сказанного слова, шепнула:

– И я рада!

– Сегодня ночью, – продолжил свой рассказ Ак, – когда я подходил к опушке Бурзейского леса, до меня донеслось какое-то слабое попискивание. Я огляделся по сторонам и заметил беспомощное существо, новорождённого ребёнка. Он лежал на траве совершенно голый и хныкал. А совсем близко в зарослях пряталась львица Шигра, уже считавшая несчастного малыша своей добычей.

– И что же ты сделал, о Повелитель лесов? – спросила королева, у которой перехватило дыхание.

– Немногое, ведь я спешил к моим любимым нимфам. Я повелел Шигре улечься рядом с младенцем и покормить его своим молоком. Он был, конечно, голодным, потому и плакал. Потом я сказал львице передать всем лесным жителям: зверям и птицам, змеям и насекомым, чтобы никто не смел причинить ребёнку зла.

– Как хорошо ты всё решил, – произнесла добрая королева с облегчением, а Нециль на этот раз не произнесла ни слова и, явно что-то задумав, незаметно вышла.

Она стремительно полетела по лесным тропинкам и вдруг заметила, что лес вокруг стал светлее. Это была опушка. Нимфа остановилась и с любопытством взглянула по сторонам. Она оказалась в местах, где прежде никогда не бывала, ведь, согласно Закону Бурзейского леса, нимфам строго-настрого запрещалось выходить из его глубин.

Нециль понимала, что преступает Закон, но, казалось, мысль, которая в ней поселилась, сама приказала изящным ножкам привести её сюда. Ей захотелось взглянуть на младенца, о котором рассказал Ак, потому что она никогда ещё не видела ни одного человеческого детёныша. Ведь все бессмертные существа – взрослые, детьми они не бывают. Сквозь ветки деревьев Нециль разглядела лежащего на траве малыша. Он сладко спал, успокоенный молоком львицы. Ребёнок был совсем мал, не ведал, что такое опасность, а сейчас был сыт и поэтому доволен.

Нимфа неслышно приблизилась к младенцу и опустилась рядом с ним на колени. Её длинное одеяние цвета розоватой листвы легло на траву невесомым облаком. На лице Нециль отразилось любопытство и удивление, но более всего – нежная женская забота. Ребёнок и правда только что родился, был розовеньким и совсем беспомощным. Нимфа наблюдала за ним, а младенец вдруг открыл глаза, улыбнулся и протянул к ней пухлые ручки. Не раздумывая ни секунды, Нециль прижала его к груди и полетела по тропинкам назад в глубины леса.

Усыновление

Хозяин Лесного Царства привстал и насупил брови.

– Незнакомый дух я чую в моём лесу, – объявил он. Тут королева и все нимфы обернулись и увидели перед собой Нециль со спящим младенцем на руках, храбро смотрящую на них своими голубыми глазами.

Поражённые нимфы застыли, но лицо Хозяина леса постепенно смягчилось. Он смотрел на прелестную бессмертную, осмелившуюся ослушаться Закона. Все очень удивились, когда Великий Ак с нежностью погладил Нециль по струящимся локонам и поцеловал её в прекрасный лоб.

– Я долго живу на свете, но такое в моей жизни впервые, – ласково проговорил он. – Нимфа осмелилась бросить мне вызов и не повиноваться моим законам! Но в моём сердце нет осуждения. Говори, Нециль, чего ты хочешь?

– Разреши мне оставить ребёнка! – с дрожью попросила нимфа и упала перед ним на колени.

– Где? В Бурзейском лесу, куда не проникал ещё ни один человек? – переспросил Ак.

– Да, в Бурзейском лесу, – осмелев, ответила она. – Здесь мой дом, и я устала от пустых, тоскливых дней. Позволь мне заботиться о малыше! Он слаб и беззащитен. Разве от него может быть вред лесу и его повелителю?

– А как же Закон, дитя моё? – посуровел Ак.

– Но ведь Закон устанавливает Хозяин леса, – возразила Нециль, – и, если он повелел бы мне заботиться о младенце, которого сам вырвал у смерти, кто в целом мире посмел бы остановить меня?

Внимательно прислушивавшаяся к разговору королева Зурлина радостно захлопала в ладоши, услышав эти бесстрашные слова.

– Она подловила тебя, Великий Ак! – воскликнула она, смеясь. – Теперь к просьбе Нециль присоединяю свой голос и я.

Хозяин леса медленно погладил бороду, как делал всегда, когда о чём-то задумывался. Наконец он объявил своё решение:

– Пусть младенец остаётся, я сам буду защищать его. Впервые Закон будет нарушен, но предупреждаю всех вас, что это случилось и в последний раз. Пока стоит лес и мы остаёмся его жителями, никогда смертный не будет жить среди бессмертных. Иначе от нашей счастливой жизни здесь ничего не останется и наступит время тревог и несчастий. А теперь добрых снов, мои чудесные нимфы!

Закончив речь, Ак удалился, а Нециль поспешила домой, под крону дуба, чтобы насладиться своим нежданным сокровищем.

Клаус

Наступил новый день. У тихого домика собрались нимфы со всего леса. Они обступили Нециль и с радостным любопытством принялись разглядывать спящего у неё на коленях ребёнка. Нимфы переговаривались о том, как великодушен Великий Ак, что дозволил оставить младенца в лесу и ухаживать за ним. Потом пришла сама королева. Она заглянула в невинное детское личико, сжала беззащитный пухлый кулачок в своей царственной руке и, улыбаясь, спросила:

– Как ты назовёшь его, Нециль? Ты ведь понимаешь, у малыша должно быть имя.

– Мне нравится имя Клаус, – ответила нимфа, – ведь это значит «малыш».

– Тогда, пожалуй, ещё больше ему подойдёт имя Неклаус[1], – предложила королева, – добавим кусочек от твоего имени, и получится «малыш Нециль».

Нимфам имя ужасно понравилось, все даже захлопали в ладоши от удовольствия. Так ребёнка и назвали, хотя Нециль всё равно всегда звала его Клаусом, поэтому со временем её сёстры тоже привыкли к этому имени.

Чтобы ребёнку было удобно, Нециль нарвала в лесу самого мягкого мха, выстлала им колыбель и уложила в неё Клауса. Потом нимфы задумались, чем кормить малыша, но быстро сообразили, что в лесу растёт чудесное дерево гоа, цветы-колокольчики которого наполнены сладким нектаром. Часто к домику Нециль приходили лани с ласковым взглядом и охотно делились с крохотным гостем своим молоком. Иногда львица Шигра тайком прокрадывалась в комнату малыша и, нежно мурлыкая, укладывалась рядом с ним и тоже подкармливала его.

Дни шли за днями, малыш подрастал, а Нециль учила его ходить, говорить и играть в разные игры.

Когда мальчик научился разговаривать, его слова оказались удивительно приятными и добрыми, ведь нимфы не бывают злыми, их сердца чисты и наполнены любовью. Все в лесу полюбили его, и ведь вы, наверно, помните, что Ак повелел всем лесным жителям – зверям и птицам, змеям и насекомым – не причинять ему вреда, поэтому мальчик бродил по лесным тропинкам, не зная страха.

Через некоторое время все бессмертные обитатели Бурзейского леса узнали, что нимфы усыновили человеческого детёныша, а сам Великий Ак одобрил этот поступок. Многие из них приходили посмотреть на маленького незнакомца, с любопытством разглядывая его. Первыми пришли райлы. Они и лесные нимфы – двоюродные, хотя и совсем не похожи друг на друга. И занимаются эти родственники похожими делами: райлы присматривают за цветами и растениями, а нимфы – помните? – заботятся о деревьях. Маленькие райлы забираются в самые отдалённые уголки леса, разыскивая что-нибудь полезное, чем можно подкормить растения. Цветы, за которыми ухаживают эти создания, расцветают особенно ярко, потому что райлы поливают землю вокруг них особыми красками, и благодарные растения всасывают их корнями, перед тем как раскрыть чашечки. Это очень занятой народец, ведь каждый день одни цветы распускаются, другие увядают, но райлы всегда легки и веселы, поэтому другие бессмертные им всегда рады.

Вслед за беззаботными райлами явились нуки. У них в лесах свои обязанности – присматривать за всеми зверями: и мирными, и свирепыми. Это непростая работа, потому что дикие звери совсем не хотят, чтобы за ними присматривали. Но нуки хорошо знают своё дело, они умеют подчинять самых непокорных хищников. Правда, со зверями всегда приходится быть начеку, поэтому нуки выглядят старыми, усталыми и даже могут показаться грубоватыми. Но они – очень нужные создания, ведь во всех лесах мира звери слушаются только их, не считая, конечно, Хозяина леса.

Последними пришли феи – покровители людей. Усыновление Клауса их заинтересовало особенно, потому что законы бессмертных запрещали им даже мимолётное знакомство с подопечными. Конечно, изредка такое случалось, феи могли появиться перед кем-то из людей и даже побеседовать с ними, но вообще-то это не положено. Они присматривают за людьми, оставаясь невидимыми и неузнанными, а если обращают внимание на кого-нибудь, то только потому, что человек оказывается очень достойным, ведь феи отличаются повышенным чувством справедливости и непогрешимой честностью. Как это – усыновить ребёнка? Такая мысль просто не могла прийти им в голову, ведь это против всех законов! И феи с нескрываемым любопытством разглядывали крохотного человечка, за которым ухаживала Нециль с сёстрами-нимфами.

Клаус не знающими страха глазами наблюдал за обступившими его кроватку бессмертными, во весь рот улыбался и часто смеялся. Ведь все с ним играли! Он забирался на плечи весёлых райлов, задорно дёргал за седые бороды сгорбленных нуков и утыкался кудрявой головой в изящную грудь самой Королевы фей. Он всем нравился: райлам – за свой искренний смех, нукам – за смелость, а феям – за детскую непосредственность.

Вскоре малыш со всеми подружился, выучил законы леса и его обитателей. Он внимательно следил, чтобы не наступить ни на один цветок в лесу – это ведь могло огорчить друзей-райлов! Он старался не пугать лесных зверей – зачем зря сердить друзей-нуков! Мальчик полюбил общество фей и часто разговаривал с ними, не догадываясь, что он – единственный из рода человеческого, кому это позволено, ведь о существовании других людей он не подозревал.

Бродя по лесу, Клаус не находил никого похожего на себя. В конце концов он стал думать, что он такой на свете один, ведь лес был для него всем миром. Он не мог знать, что где-то живут миллионы других людей, только им приходится много работать, и все они к чему-то стремятся.

А он, живя в лесу, ни о чём таком не помышлял, был безмятежен и счастлив.

Хозяин леса

Годы в Бурзейском лесу проходят незаметно, ведь нимфам нет нужды обращать внимание на время. Годы и даже столетия не властны над этими изящными созданиями; век следует за веком, а бессмертные не меняются.

Но Клаус был смертным, поэтому рос, с каждым днём становясь немного взрослее. Вскоре Нециль заметила, что мальчик не помещается у неё на коленях, и есть ему хочется уже не только молоко. На своих окрепших ножках он стал убегать далеко, в самое сердце Бурзейского леса, где рвал ягоды и орехи, выкапывал сладкие и полезные коренья, которые нравились ему больше цветочного нектара. Он всё реже прибегал к Нециль за помощью и наконец стал возвращаться в домик нимфы только на ночь.

Нимфа очень любила своего мальчика и, видя, как он меняется, незаметно для себя понемногу изменила свои привычки, чтобы проживать жизнь вместе. Она стала сопровождать его в путешествиях по лесу, вместе со своими сёстрами-нимфами открывая по пути тайны гигантского леса, рассказывая о повадках существ, живущих в его глубине.

Маленький Клаус выучил язык лесных зверей, птиц и насекомых, но никак не мог понять, почему некоторые из них бывают сердитыми и недружелюбными. Вот белки, мыши и кролики – они всегда жизнерадостные и весёлые! Но бывало, что пантера рычала, а медведь скалил зубы. Клаус понимал, что рычат они не на него, а просто потому, что привыкли так делать, поэтому мальчик только смеялся и гладил их лоснящуюся шерсть.

Он научился песням пчёл, понимал стихи, нашёптываемые лесными цветами, знал историю каждой Бурзейской совы. Он помогал райлам подкармливать цветы и растения, а нукам – наводить порядок среди хищников. Маленькие бессмертные считали его важной персоной при дворе, ведь его оберегали королева Зурлина со своими нимфами и даже сам Великий Ак покровительствовал ему.

Однажды Хозяин леса, обойдя свои обширные владения, вернулся в Бурзейский лес.

Королева с нимфами радостно встретили его, и тут Ак вспомнил о Нециль и ребёнке, которого разрешил ей усыновить. Вдруг среди окруживших его бессмертных он заметил крепкого юношу, достававшего ему до плеча.

Ак замер и замолчал, изучающе разглядывая Клауса. Ясные глаза юноши спокойно встретили властный взгляд Хозяина леса, и Ак облегчённо вздохнул, поняв, что в груди у того бьётся бесстрашное и чистое сердце. А потом Ак и прекрасная королева сидели и пили удивительный нектар из золотой чаши, передавая её друг другу. Повелитель лесов в задумчивости оглаживал свою бороду и почему-то был немногословен.

На следующее утро он призвал к себе Клауса и ласково сказал:

– Я отправляюсь в путь. Леса ждут меня. И я хочу, чтобы ты сопровождал меня в путешествии. Попрощайся с Нециль и её сёстрами, ведь разлука будет долгой.

Клаус был счастлив – это было на редкость почётное предложение, ведь он станет спутником самого Хозяина леса! Но Нециль крепко обняла мальчика, не желая его отпускать, и впервые в жизни заплакала. Нимфа, вырастившая этого достойного юношу, ничуть не изменилась с тех пор, как осмелилась предстать перед Великим Аком, прижимая к груди младенца. Она осталась изящной и очаровательной, как была когда-то, и любовь её не стала меньше. Ак увидел, как они прижались друг к другу, словно брат с сестрой, и снова глубоко задумался.

Клаус открывает для себя человечество

Великий Ак и Клаус вышли на лесную полянку.

– Ухватись рукой за мой пояс и держись крепче, потому что сейчас мы полетим высоко над землёй, – приказал Хозяин леса. – Мы облетим вокруг света и заглянем в жилища множества людей, тех самых, из чьего мира ты пришёл.

Клаус был просто ошеломлён, ведь до сих пор он считал, что таких, как он, больше в мире нет! От изумления он не мог вымолвить ни слова, поэтому смолчал и крепко ухватился за пояс Великого Ака.

В следующее мгновение юноша понял, что они стремительно летят по воздуху на огромной высоте, а Великий Бурзейский лес остался где-то под ногами и казался небольшим пятнышком.

Вскоре внизу замелькали шпили и стали видны дома самых разных цветов и очертаний. Это был город, в котором жили люди, и Ак замедлил полёт, а потом и вовсе спустился на землю и подвёл Клауса к городским стенам. Повелитель сказал:

– Не выпускай мой пояс из рук – пока держишься за него, ты останешься для всех невидимым, а сам всё увидишь. Но если выпустишь пояс из рук, то навсегда разлучишься со мной и никогда не вернёшься в Бурзейский лес.

Послушание было одним из главнейших Законов леса, ослушаться Хозяина было просто немыслимо! Поэтому Клаус держался за пояс изо всех сил и оставался невидимым.

И с каждой минутой, с каждым шагом юноша удивлялся всё больше и больше. Он был уверен, что на всей земле он такой один, и вдруг оказалось, что вокруг полным-полно похожих на него существ!

– Ты верно заметил, – подтвердил Ак. – Это бессмертных созданий мало, а смертных очень много.

Клаус внимательно рассматривал своих неожиданно обретённых собратьев. Навстречу шли люди: с лицами грустными и весёлыми, беспечными и приятными, озабоченными и добродушными – всё перемешалось в городской толпе. Конечно, люди все были разные: кто-то шёл после тяжёлой работы, кто-то выставлял напоказ свою наглость, кто-то был задумчив и серьёзен, а кто-то казался счастливым и довольным. Клаус находил в них много хорошего, и это радовало его, но он увидел и многое, что его огорчило.

Но на детей Клаус смотрел по-особенному – сначала это было просто любопытство, потом в нём проснулся интерес, и, наконец, он стал жалеть их и полюбил. В уличной пыли возились маленькие оборвыши, играя с какими-то тряпочками и камешками. А в это время другие дети, нарядно одетые, возлежали на подушках и лакомились засахаренными фруктами. Но он заметил, что дети богатых не выглядели счастливее тех, кто возился в пыли.