Исповедь дьявола

– Где Лео? – спрашивает Стелла, сверкая ледяными изумрудными глазами.

– Скоро вернется.

– Иди в столовую, – велит она, а затем тихо добавляет: – здесь сквозняк.

Я натянуто улыбаюсь.

Мое здоровье ее волнует, ага...

Дамочка, не вы ли приставили мне к затылку ствол в прошлом году?

Стелла скрывается в коридоре, противоположном тому, куда ушел Лео.

– Нет, ты не пойдешь за ней, – шепчу я сама себе. – Забудь. И так проблем хватает.

Однако это отличный шанс поговорить наедине. Как раз то, что мне было нужно. Разве я не обязана воспользоваться моментом? Ради разговора со Стеллой и Евой я как раз и приехала.

Дьявол!

Ладно.

Прости, Лео, но ты и сам в курсе, что твоя подруга – безбашенная идиотка.

Нагнав Стеллу, я вижу, как она встречается с Арье, и тот берет свою ледяную королеву под руку. Парочка шагает по коридору, тихо пререкаясь. Меня не замечают. И я осторожно крадусь следом, надеясь подслушать разговор. Объекты слежки останавливаются у запертой двери, и Стелла вставляет ключ в замочную скважину. Раздаются четыре щелчка.

Арье опускает ладонь Стелле на плечо, словно хочет предостеречь от роковой ошибки.

– Давно пора избавиться от него, – негромко говорит он, однако в коридоре полная тишина, и я слышу каждое слово, выглядывая из-за угла. – Ты таскаешь на себе груз прошлого слишком долго, душа моя.

– Зато ты забыл слишком быстро, – с металлом в голосе парирует Стелла и скрывается за дверью.

Арье стоит, будто оглушенный. Он не шевелится около минуты, а потом медленно проводит пальцами по двери, прислоняется к дереву лбом.

Мне ух как непривычно видеть самого сурового профессора университета – монстра, которого студенты боятся и ненавидят, о ком едва ли не легенды у костра слагают – настолько разбитым. О каком грузе они говорят, интересно? И как он связан с Арье?

– Я вас вижу, Эмилия, – заявляет Цимерман, поправляя ворот своего черного фрака.

– Я... – выхожу из-за угла.

– Шпионите, – усмехается Арье. – Ваше любимое занятие.

Я подхожу к нему поближе.

Очки стрекозиной формы, двое часов на запястье, и волосы на висках переливаются серебром. Привет мерзкому двойному тиканью. Неужели это раздражает лишь меня? Почему Стелла не просит своего ухажера снять вторые часы и ходить в одних, как нормальные люди?

– Так случайно вышло! – оправдываюсь я и по инерции случайно сбиваю с подставки гипсовый бюст.

– О черт!

Я падаю следом за бюстом и, естественно, не успеваю его схватить. Шлепаюсь на холодную плитку коридора. Треска не слышу. Подняв глаза, вижу Арье.

Каким-то чудом он вмиг оказался рядом и держит в руке злосчастный бюст. Целенький. Слава богу. Уверена, что это произведение стоит дороже, чем моя почка. Пришлось бы продать еще и кусок печени.

Бюст возвращается на подставку у стены.

Арье помогает мне подняться.

– Вы вампир? – с истеричным смешком спрашиваю я. – Как вы умудрились так быстро подхватить бюст?

– Ловкость рук, – хмыкает Цимерман. – Ну и зачем вы шпионите, Эмилия?

– Я не шпионка! – рассеянно восклицаю я. – Просто хотела поговорить со Стеллой.

– О чем?

Я отряхиваю серые лосины.

– Простите, профессор, это личное. Могу я зайти к ней? Что там за комната?

Арье недовольно вскидывает черную широкую бровь, пронзая меня своими громадными каре-зелеными глазами.

– Спальня, – странным голосом отвечает он.

– Разве спальня Стеллы не наверху?

– Это спальня Марка.

Я смущенно шаркаю ступней по мрамору.

– Она... к ней нельзя?

Арье рассматривает меня в упор, о чем-то размышляя.

– Можно. – Он дружески касается моего плеча и говорит, перед тем как покинуть: – Ступай к ней. Скажи, что уже пора садиться за стол.

– Но...

Арье не оборачивается на мой голос, и я остаюсь в коридоре одна. Таращусь на деревянную белую дверь.

Ага.

Это оно.

То, чего я хотела. Разговор со Стеллой. Подальше от лишних ушей. Идеально же! Не считая того, что находится в этой комнате...

Мне становится дурно, едва успеваю войти.

Пол усыпан игрушками. Все разбросано. В беспорядке. На письменном столе рисунки и цветные карандаши, фломастеры, акварельные краски, пятна от которых давно засохли. Бумага с художествами мальчика покрылась пылью, как и вся спальня. На спинке стула висят потерявшие окрас тряпки: детская одежда, выцветшая на солнце. Печенье в чашке заросло плесенью.

Стелла сидит на двуспальной кровати, застеленной голубым одеялом с изображением динозавров. Рядом с люстрой летают птеродактили. На комоде тиранозавр-светильник. Да и вообще: много игрушек в виде доисторических ящеров, которых явно обожал хозяин комнаты. Стелла держит в ладонях одного такого динозаврика – зеленого диплодока, поглаживает его длинный хвост, а сама смотрит прямо перед собой: не менее пустым взглядом, чем на посетителей глядит Элла Чацкая.

Мне непривычно видеть, чтобы Стелла находилась в подобном бардаке. Она ведь трясется над порядком и чистотой! Жесткая перфекционистка. У нее каждый сувенир стоит на одинаковом расстоянии друг от друга, – миллиметр к миллиметру! – будто отмеряли линейкой (не удивлюсь, если так и есть).

– Я ругала его за разбросанные игрушки, – говорит Стелла, не поднимая глаз, – а теперь хочу, чтобы их было как можно больше... вещей, которых он касался перед тем, как исчез.

– Простите, что помешала, – бормочу я и уже хочу закрыть дверь, но Стелла окликает меня.

– Останься, Эмили.

Я сразу начинаю оправдываться, не особо веря, что еще жива:

– Не хотела вам помешать, честно!

– А чем я занята, по-твоему?

– Ну...

– Садись, – она устало кивает на место рядом с собой.

Я слушаюсь.

Пружины матраса скрипят под моим весом, нарушая мертвую тишину.

Стелла продолжает крепко сжимать в пальцах динозаврика. От изящной светлой шеи тети Лео пахнет ванилью, миррой и тыквенным пирогом, запах которого я уже слышала, – когда стояла рядом со столовой. Неужели она сама испекла? Я думала, что Стелла не знает, как включается плита. С ее-то богатствами и количеством прислуги.

Она рано вышла замуж за Гительсона, владеющего десятками предприятий, и думать о готовке или уборке ей вряд ли приходилось. Подле мужа она числилась как кукла. Интересно, понимал ли Гительсон, насколько Стелла умна на самом деле? Когда именно она умудрилась «войти в дело»? А после – стать криминальным авторитетом и владелицей его бизнеса, который она еще и многократно приумножила.

Как бы я ни относилась к Стелле, эта женщина заслуживает уважения.

Пожевав губы, я говорю осипшим голосом:

– Позвольте сказать, что я понимаю... вы не особо рады меня видеть, но...

– Почему же?

– Риторический вопрос? – тихо уточняю я. – Вы хотели меня убить.

– Был повод, – глухо произносит она.

Меня не покидает ощущение, что для Стеллы я – сонный мираж. Она в каком-то забытье, ничего не видит и не чувствует, кроме динозаврика в руке. Я слышу ее неровное дыхание. Глаза блестят как в лихорадке, но взгляд резок и неподвижен, даже болезнен. Хочется открыть окно и запустить свежий воздух, ибо кажется, что Стелле трудно дышать. Здесь и правда душно. Однако боюсь, что открывать окна в комнате запрещено, ведь это настоящая реликвия, а не обычная спальня. Покои ее погибшего сына.

– Ах да, это все меняет, – не сдерживаю сарказма.

– Это в прошлом, – обрывает Стелла, вскидывая ладонь. – Более меня не волнуют ваши отношения, но против них я была не только из-за безопасности Лео, но и твоей собственной. Помни, что смерть – постоянный спутник нашей семьи. И ты собираешься стать ее частью.

Мне хочется хохотать.

С каких пор я собираюсь стать частью их чокнутой семейки?

Как ей такое в голову пришло?

Впрочем, отвечаю я с многозначительной улыбкой:

– Смерть – и мой вечный товарищ, если вы не заметили. Я потеряла абсолютно всех. Вам нечем меня напугать. У меня никого нет.

– Соболезную смерти твоей бабушки. – Стелла поворачивает голову в мою сторону, но взгляд изумрудных глаз остается равнодушным. При этом она смотрит так, словно знает какой-то секрет. – И с чего ты взяла, что я хочу тебя напугать?

– Разве вы не хотите избавиться от меня? – с нажимом напоминаю я.

Откуда-то раздается приглушенный вой, пока мы молча смотрим друг на друга.

Ветер? В доме?

На мой вопрос Стелла отвечать не намерена. Она задумчиво поправляет свой светлый локон, который выбился из высокой прически, и будто бы сама не может решить: хочет она привязать меня к рельсам и наслаждаться видом моей отрезанной безмозглой тыквы... или нет?

Мадам Гительсон выглядит измотанной. Любопытно. Стеллу тяжело застать в подобном состоянии. Она горда. Все делает с шиком и блеском. По-царски. От выбора нарядов до нейтрализации конкурентов... не особо законными способами. Эта женщина всегда получает то, что хочет, а еще она знает уйму влиятельных людей края. Из самых разных областей. Криминал. Власть. Правоохранительные органы. Бизнес. Она умудрилась заручиться поддержкой и втереться в доверие ко всем.

И кто, как не Стелла, должен знать о происходящем?

Это мой единственный шанс напрямую узнать, что ей известно о маньяке.

– Можно задать вопрос? – мягко интересуюсь я, сжимая в пальцах покрывало.

– Задай.

Стелла поглаживает круглый серебряный медальон на своей шее. Она касается то игрушки сына, то медальона, и я прикидываю, что это одно из тех украшений, куда люди вставляют фотографии родственников. Стелла не первый раз касается медальона, когда речь заходит о Марке.

– Не сочтите за наглость, но я очень давно хотела спросить, что вы думаете об убийствах Кровавого фантома?

– Я? – едва заметно улыбается Стелла, перебирая в пальцах игрушку погибшего сына. – Зачем мне о них думать?

– У вас везде глаза и уши. И вы разбираетесь в психопатах, – произношу я, всем видом выражая интерес к подобным увлечениям. – Вас ведь привлекает их психология, да? Я видела, что вы собираете досье на разных маньяков планеты. Внушительная коллекция.

– Как умно с твоей стороны поведать, что ты рылась в моем кабинете.

– О, бросьте, вы и без признания это знаете. Так...

Стелла снова жестом ладони прерывает мою речь.

– Сейчас у меня есть более важные дела, – жестко режет она. – С Лео сняли обвинения, а остальное меня пока не волнует. Хобби на то и хобби.

Я едва не произношу вслух: «слабо верится», но прикусываю язык.

– К тому же я слышала, что это самоубийства, – продолжает Стелла.

Она встает и ставит диплодока на полку.

– Но кто-то заставляет жертв покончить с собой! Не по своей же воле люди массово выкалывают глаза!

– Ни у кого из нас нет врага страшнее, чем мы сами, Эмили, – замечает Стелла.– Возможно, кто-то науськивает людей покончить с собой, но раз человек слушается, значит, есть поводы.

– Как вы можете так говорить? Для некоторых повод – неразделенная любовь или проваленный экзамен. И как же Ева? О ней вы забыли? Она тоже едва не убила себя когда-то!

– Повторюсь: нет нам врага страшнее, чем мы сами.

– А что насчет Кровавой Мэри? Помните такую?

Стелла, кажется, удивлена. Ее пепельно-розовые губы складываются в одну линию.

– Сложно забыть дело, по которому была подозреваемой.

– А кто был реальным убийцей? Мы обе знаем, что Мэри не попала за решетку. Где гарантия, что она не вернулась?

– Была Мэри за решеткой или нет... она мертва.

– Неужели?

– Чего ты добиваешься, Эмили? – усмехается Стелла. – Признания? Его не будет. Я ничем не могу помочь. Я не связана с убийствами Кровавого фантома. И вряд ли Мэри с ними связана, если только в аду не построили туристическое агентство с путевками обратно на Землю.

– Вы знаете ее личность. Как и Элла. Но не говорите. Почему? Вдруг это поможет поймать Кровавого фантома?

Стелла окидывает меня внимательным взглядом и устало выдыхает:

– Потому что она мертва.

– Элле кто-то угрожает. Вы в курсе? Кто-то хочет, чтобы она молчала о прошлом, пишут, что убьют ее детей!

Бледное лицо Стеллы вдруг разгорается, уголки губ опускаются, но лишь на мгновение. Она отстраненно выговаривает:

– Я не знала.

– Вы добудете информацию о фантоме?

– Посмотрим.

Я задумываюсь и уточняю:

– Элла... она сошла с ума десять лет назад, а Мэри убивала намного раньше...

– Не думаешь же ты, что Элла была Кровавой Мэри? – тихо смеется Стелла. – Поверь, единственное, что волновало Эллу – ее семья. Она жила ради своих детей и мужа. Была хорошей женой и любящей матерью. Но, подозреваю, ты уже догадываешься, почему ей угрожают, да? Она была психиатром той самой Мэри. Элла слишком много знает. А значит, дело и правда как-то связано с нашей психопаткой из прошлого. Вопрос только... как именно? Выясню, что смогу.

Я киваю, не зная, что еще сказать. Стелла проводит пальцем по пыльной азбуке, разглядывает грязь, как загипнотизированная.

В комнате снова раздается какой-то странный звук, напоминающий вой, но более приглушенный. Я никак не могу понять, откуда он доносится.

– Ты знаешь, что это первый Новый год за много лет, который мы решили отметить?

– Догадалась, – бормочу я и изумленно спрашиваю: – А раньше отмечали?

– Мой муж возил детей за границу кататься на лыжах, дарил дорогие подарки и заставлял прислугу украшать дом. Я и сама любила Новый год.

– И со смертью мужа вы решили детей больше ничем не радовать?

– Когда Лев умер, Лео и Глеб уже не были детьми. Ты верно подметила, что дело в смерти. Но не его.

– Не совсем пони...

– 31 декабря мы с мужем узнали, что нашего сына убили.

– О боже...

Я виновато вжимаю голову в плечи.

– С тех пор мы не отмечали Новый год.

– Я... могу понять. Извините.

– Не извиняйся. Арье давно просил меня оставить смерть сына в прошлом, но он не женщина и не мать, ему не понять, каково это... потерять часть души, часть себя самого. Пустоту после смерти собственного ребенка, – единственного, которого Бог тебе дал, – ничто и никогда не заполнит. Лишь эта комната... она ненадолго зашивает рану. Но потом швы расходятся, а рана так и не зажила. Приходится возвращаться, чтобы не истечь кровью и не остаться пустой оболочкой.

И снова за стеной раздается звук. Скрип. Затем скрежет. Стелла с интересом наблюдает за моей реакцией, а я и спросить боюсь, что за чертовщина. Точно не ветер. Там что-то есть. Словно дикое животное.

– Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, – говорит Стелла и касается азбуки на полке.

Она вытягивает ее из стопки книг, но не до конца – раздается щелчок. Книжный шкаф отъезжает от стены.

Обалдеть.

– Потайной ход? – хриплю я.

– Иди за мной, – просит Стелла.

Мы спускаемся по лестнице в подвал, освещенный тусклой настенной лампочкой. Вокруг нее летают мошки. Я обнимаю свои плечи. Комната холодная, но, к счастью, не сырая. Когда глаза привыкают к темноте, вижу решетку от бетонного пола до потолка.

Я подпрыгиваю из-за очередного воя. Мерзкий скулеж эхом несется по стенам, давая понять, что за железными прутьями мини-тюрьмы кто-то есть.

До последнего я ожидаю увидеть животное, вроде волка или собаки, но очертания темного пятна, забившегося в углу, отнюдь не относятся к четвероногим.

– Ч-что з-з-за черт? – заикаюсь я.

– Я совершила много ужасных поступков, Эмили. И о большинстве из них буду жалеть. Однако то, что я делала ради своей семьи, при необходимости сделаю снова. Защита семьи – главное, и я обеспечу ее любыми способами. Помни об этом.

Под ее взглядом хочется удавиться.

Стелла привела меня сюда, чтобы угрожать? Только мне начинает казаться, что мы нашли общий язык, как эта женщина напоминает, что я навоз на ее подошвах.

– Кто там? – шепчу я, указывая на силуэт в клетке.

– В прошлом году я рассказывала, что Марка убили враги моего мужа. Знакомься. Это человек, который похитил моего четырехлетнего сына.

***

От ужаса к горлу подкатывает тошнота.

– Что вы с ним сделали? – шепотом спрашиваю я.

– Мой муж схватил его много лет назад и заточил здесь.

Темный силуэт вдруг кидается на клетку и бьется о нее, едва не разбивая себе лоб. Он рычит и воет, цепляется за прутья, заставляет железо дребезжать под ударами. Мужчина с шипением тянет руки, пытается ухватиться за меня.

Я отхожу подальше от клетки.

– Лев Гительсон издевался над этим человеком годами, пока он не свихнулся, превратившись в одичалое животное, – говорит Стелла.

В полутьме мужчину сложно разглядеть, но то, насколько изуродовано его тело, я и без света вижу. Под длинными темными волосами совсем не видно лица. Оно и к лучшему. Пленник держит голову опущенной, издавая жуткие хрипящие звуки. Он разговаривает сам с собой.

– Это... аморально.

– Жалеешь его?

– Вы не имеете права держать его здесь! – гаркаю я.

– Конечно, давай выпустим его в мир и посмотрим, сколько часов проживет. Он опасен, Эмили.

– Его поместят в психиатрическую клинику!

– Зачем эти сложности? Хочешь освободить? Держи, – Стелла берет с металлического столика кинжал и протягивает мне. – Избавь его от страданий.

– Хотите, чтобы я его убила? – ахаю я.

– Это самое лучшее, что с ним может случиться. Хотела бы, чтобы тебя отпустили в мир, превратись ты в подобное?

– Почему же вы сами его не убили? Вы много лет приходите в эту комнату, чтобы посмотреть на убийцу своего сына? Зачем?

– Чтобы помнить, каким чудовищем был мой муж, – холодно заявляет Стелла. – Ты не представляешь, сколько жизней погубил Лев Гительсон. За его грехи пострадал и мой сын. И этот человек.

Я недоуменно моргаю.

– В каком смысле?

– Лев не оставил ему выбора. Я узнала правду слишком поздно. От разума нашего пленника на тот момент уже ничего не осталось. Он не хотел убивать Марка. Он приказал похитить его, чтобы защитить свою семью от гнева Гительсона, и вернул бы моего сына в сохранности. Но... тот монстр, которого наняли похитить Марка, ненавидел Льва, ненавидел настолько, что убил моего сына, вместо того, чтобы спрятать.

– Он погиб в шахте лифта... – вспоминаю я, – вы рассказывали... несчастный случай.

– Да, то чудовище Гительсон разорвал сразу, а этот человек, – Стелла переводит мрачный взгляд на пленника, – ему досталось за всех. И за предательство босса, и за смерть моего сына, и просто... Лев превратил его в свою личную игрушку. Годами издевался над ним, пока окончательно не свел с ума.

Пленник сидит в углу, опираясь о стену, и накручивает на пальцы край своей рубашки.

Я осматриваю его камеру.

До того, как Стелла рассказала всю правду, я даже удивилась, сколько удобств в его тюрьме. Пусть она и находится в подвале. Мягкая кровать, стол с тарелкой тыквенного пирога, шкаф с одеждой, телевизор и ванная комната.

– Можно я пойду?

Я разворачиваюсь, решая, едва ли не первый раз в жизни, не лезть в чужие дела, – просто уйти отсюда, вернутся к Лео, черт возьми, но нет...

Стелла останавливает меня.

– Знаешь, зачем я тебя привела?

– Чтобы напугать? Чтобы я увидела, что будет, если я вас предам?

– Это тоже, – невесело усмехается она. – Однако, к сожалению, есть причины поважнее.

Мужчина что-то хрипит, поднимая голову. Бледный. Поседевший. Искривленная улыбка змеится по его губам. Его лицо кажется подозрительно знакомым. А еще у него не хватает глаза.

– Гительсон выколол ему глаз?

– Кровавая Мэри, – без эмоций выговаривает Стелла.

– Издеваетесь?

– Сейчас не о том. Я привела тебя сюда, чтобы сделать подарок.

– Вы представляете, как это звучит? Привели меня в подвал... к изуродованному пленнику... собираетесь в качестве подарка на Новый год запереть и меня в этой клетке?

– Он и есть твой подарок, Эмили.

– Что вы несе...

Стелла поворачивается ко мне и заставляет сердце остановиться.

Всего тремя словами:

– Это твой отец.

Глава 12

Мои родители мертвы... погибли... их убили... их нет... они были хорошими людьми... их убили бандиты... они любили друг друга, любили тебя, Эми... мертвы... отпусти, не зацикливайся на том, чего не изменить... я одна... одна...

Хор голосов из прошлого наполняет голову; хор, который сопровождает меня едва ли не с рождения; хор, сплетенный из лживых песен. Слова бабушки. Вопросы людей. Мои терзания. Сколько лет я жила иллюзиями? Сколько еще тайн от меня скрыли? И главный вопрос: как перечеркнуть все, что я знаю о своей семье?

Мой отец.

Самый настоящий отец?

Эрик Лисовский?

Мужчина бессвязно бормочет хриплым скрипучим голосом и смотрит на меня единственным голубым глазом. Часть лица скрывают запутанные волосы, отросшие до лопаток. Они грязные и частично седые, но такие же русые, как у меня. Еще по старым фотографиям я знала, что похожа на папу, хотя черты лица мамины. Этот человек не просто мой отец, он – мое отражение, отчего куда больнее. Хочется опуститься на колени, отпереть решетку и подползти к отцу, заглянуть в его глаза – когда-то разноцветные, мои глаза, отныне покалеченные...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.