- -
- 100%
- +
Пролог
Занавес поднимается, и посреди тёмной сцены кукольного театра наконец вспыхивает луч света. Он замирает на изящной фигурке в традиционном китайском платье белоснежного цвета. В зале сидит лишь один зритель – юноша. Он пристально всматривается в кукольное личико, которое на его глазах теряет искусственность: фарфор обретает теплоту живой кожи, а застывшие декорации превращаются в реальные предметы обихода.
Белоснежная кожа и чёрные, как смоль, волосы. Девушка сидит перед зеркалом, напевая под нос ускользающую мелодию. Позади суетится прислуга, бережно вплетая в её волосы нефритовую шпильку. Движения кистей, наносящих пудру и алые линии на веки, выверены до предела. Обстановка комнаты дышит богатством; в каждом жесте сквозит благородное происхождение хозяйки. Ей поправляют пояс на тонкой талии, позволяя взглянуть на отражение, но девушку не тревожит её красота. Она смотрит в окно и тихо спрашивает, когда придёт господин…
/Звук резкого шипения, словно помехи на старой плёнке/.
Свет гаснет. Слышится тяжёлый грохот, будто на подмостках переставляют мебель — слишком громкий и реальный для кукольного театра. Зритель чувствует: он не смотрит представление, он блуждает по лабиринтам чужих воспоминаний.
Тонкий луч снова разрезает темноту. На сцене — всё та же кукольная леди, а рядом с ней незнакомец. Угловатые движения деревянных фигурок внезапно обретают пластичность человеческих тел, а раскрашенные лица — глубину живых эмоций.
— Не прикасайтесь ко мне! — яростно выкрикивает девушка, отталкивая чужую руку и прижимая к груди букет полевых цветов. — Все вы, адепты тёмного культа, нечестивы!
— И я тоже? — с хитрой усмешкой перебивает незнакомец.
— Вы — особенно, господин…
/Снова шипение, заглушающее имя/.
Кто этот человек рядом с ней? Почему пространство вокруг него словно выцветает, не давая расслышать имя? Ответов нет. Декорации стремительно меняются, актёры второго плана исчезают, и лишь героиня в белых одеждах остаётся неизменной.
— Я знаю, что не должна быть здесь, но меня неумолимо тянет к Вам, — шепчет она, стоя в кромешной тьме.
Впереди лишь смутный контур лица, к которому она тянет ладони. Мужская рука накрывает её пальцы, слышится тихий, вибрирующий смешок.
— Я же «нечестивый»?
— И ужасно злопамятный! — недовольно бурчит она, пытаясь отстраниться под его заливистый смех. Девушка прижимает ладонь к его губам, стараясь заглушить звук. — Тише Вы, нас услышат!
Припав губами к её ладони, он мягко убирает её руку и произносит:
— Всё-всё, я буду тише, милая Юн Л…
/Шипение разрывает пространство, декорации рушатся/.
Комната тонет во мраке, лишь на полу теплятся редкие свечи. Что-то тяжёлое придавливает тело к доскам. Девушка пытается поднять голову, но силы покинули её. Снаружи по дверям барабанит дождь, его ритм гулко пульсирует в висках. Пара слоёв одеял не спасают от озноба. Рука онемела, но она всё ещё чувствует, как на кожу падают капли — слишком горячие для дождевой воды.
— Не вставай! Лежи, прошу... — нежный, надтреснутый голос звучит совсем рядом.
Она не может повернуть голову, не может рассмотреть его лица. Человек лишь крепче сжимает её ладонь, содрогаясь от рыданий.
— Нитью красною связаны... мы... — осипшим голосом запевает девушка.
Это та самая мелодия. Песнь умирающей леди, ставшая её последним вздохом.
— Я тебя люблю, не оставляй меня, Юн...
/Шипение. Занавес падает/.
Глава 1. Аукцион в Фэнхуан
Однажды сплетённые воедино души всю оставшуюся вечность будут находить друг друга, куда бы они ни отправились.
Бесконечные странствия по миру порядком надоели. Раньше они были единственной отдушиной для человека, потерявшего цель в жизни, но теперь превратились в тяжкое бремя, сбросить которое он не в силах. Хонг Ли и сам не понимал, почему в его сознании так глубоко укоренилась мысль: его миссия еще не завершена.
Разум твердил, что лучше было бы отпустить эту тонкую, едва ощутимую нить надежды. Оборвать её и наконец обрести покой. Да, так было бы лучше.
Солнце безжалостно пекло его тёмные волосы, а поясница ныла от долгого перехода, но показавшиеся впереди крыши домов придавали сил. Хонг Ли ускорил шаг, игнорируя усталость. Его вела цель – артефакт под названием «Камень души». Слухи гласили, что с его помощью можно услышать голос того, кто давно покинул этот мир. Возможно, это была лишь очередная легенда, раздутая до невероятных масштабов, но Хонг Ли, годами живший в глуши, не мог её проигнорировать. Его интересовало всё, что связано с призывом мертвецов.
Несмотря на молодое лицо, господин Ли жил на этом свете далеко не первый десяток лет. Заклинатели стареют медленно, но время не лечит раны души. Трагедия, произошедшая тридцать лет назад, оставила в нём слишком глубокий след. С тех пор он потерял покой и метался по Поднебесной в его поисках. Пока – безуспешно.
— Ван Фэй, — негромко позвал он осипшим голосом, указывая на город.
С холма Фэнхуан казался драгоценным камнем, вставленным в оправу из густых лесов. Хонг повидал немало мест, но такие богатые города встречались редко. Вместо привычных разоренных деревень с дряхлыми лачугами их встречали крепкие дома и аккуратные мощеные улочки.
— Проголодалась? — сухо спросил он, не оборачиваясь. Было очевидно, что после долгой дороги они оба истощены.
— Я голодна лишь до вашего спокойствия, господин, — последовал тихий ответ.
Ван Фэй практиковала использование тёмного Ци. В светлых культах ценили иерархию, в тёмных же уважали лишь силу, и то, что Ван Фэй была приближенной Хонг Ли, говорило о её мастерстве. В отличие от других адептов, она продолжала следовать за ним, даже когда путь казался заведомо безнадёжным. Она видела, как её господин в порыве отчаяния бросался на любой слух о воскрешении, хотя за все годы изучения тёмных искусств они ни разу не видели, чтобы кто-то действительно вернулся из-за грани.
— Моё спокойствие мне в гробу снится, — усмехнулся Ли, горделиво выпрямляя спину.
Он поправил подол своих тёмных одежд, украшенных алыми лентами. Кроваво-красные листья клёна на ткани покрылись дорожной пылью, отчего его облик казался ещё более мрачным и зловещим. К городу приближался не человек, а призрак прошлого.
Ван Фэй чувствовала его боль как свою. Каждая неудача господина отзывалась резким уколом в самом ядре её души. Видеть, как угасает огонь в его глазах, было пыткой, но она не отступала. Когда-то Хонг Ли принял её, отлучённую от семьи и презираемую всеми за тёмный дар. Он стал её пристанищем. Взамен она пообещала сделать невозможное – исполнить его единственное желание, даже если сами законы мира восстанут против них.
В этих странствиях Ван Фэй отточила свои навыки до совершенства. Она научилась видеть потаённые желания людей и использовать их. Её самым действенным оружием стало искусство перевоплощения. Она принимала облик тех, кто был дорог её жертвам, и люди открывали ей сердца, отдавая всё, что она просила. Ей забавляло видеть императоров на коленях, но по-настоящему ценной информации – той, что нужна была Хонг Ли – ей добыть так и не удалось.
Спутники вошли в город. Торговая улица бурлила жизнью. Лавки ломились от товаров, зазывалы состязались в громкости голосов, но Хонг Ли проходил мимо тканей и драгоценностей с полным безразличием. Его интересовал лишь аукцион. Иногда он останавливался у прилавков, рассматривая безделушки, но ничего не покупал – скромные сбережения нужно было сохранить для борьбы за Камень души.
Из дверей одного из дорогих ресторанов донёсся аромат пряностей и строгий, холодный голос:
— Ты должен вести себя подобающе, Сяо Лун. Сядь ровно.
Там, за богато накрытым столом, сидел наследник клана Шу – воплощение грации и безупречного воспитания. Его с детства учили держать осанку даже в самые трудные моменты. Клан Шу был самым состоятельным в светлом культе, и сегодня Шу Саньхэ должен был продемонстрировать это денежное превосходство всему миру. Он медленно потягивал вино из нефритовой чаши, ожидая начала торгов.
Его ученик, Сяо Лун, был полной противоположностью наставнику. Шу Саньхэ выбрал его не только за огромный потенциал, но и за пугающее сходство лица и характера с тем, кого уже тридцать лет не было в живых.
Сяо Лун, до этого витавший где-то в своих внутренних мирах, вздрогнул и стыдливо выпрямился, перестав наглаживать рукоять своего нового меча.
— Лучше выпей... — вздохнул Шу Саньхэ, пододвигая юноше пиалу с вином. Он понимал: вряд ли это поможет ученику успокоиться, скорее наоборот – тот захмелеет и станет еще активнее.
— Ну же, не ругайтесь, учитель! — задорно отозвался Сяо Лун и с удовольствием принял чашу.
В белых одеждах клана он выглядел благочестиво, пока не начинал говорить или... есть. Стоило Шу Саньхэ на секунду отвлечься, как его «пронырливый» ученик тут же забыл о манерах и накинулся на мясо, чтобы заесть вино.
Шу Саньхэ с трудом сдержал вздох. Эта непокорность Сяо Луна была его проклятием и в то же время очарованием. Он был слишком похож на погибшую кузину Саньхэ – Юн Линь. Та тоже когда-то предпочла славе клана любовь «оборванца» из тёмного культа.
— Заканчивай, пора на аукцион, — предупредил Шу Саньхэ, поднимаясь.
— Уже? — простонал мальчишка. Вино и еда нравились ему куда больше официальных мероприятий. Но он знал правила: на людях он не издаст ни звука, чтобы не опорочить имя учителя.
Саньхэ вышел наружу. Сяо Лун, пока наставник не видит, быстро набил рот остатками еды и допил вино прямо из кувшина.
— Я всё! — довольно протянул он, выходя следом и хвостиком пристраиваясь за учителем.
Он озирался по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь этого процветающего города. Они шли к сцене аукциона, не желая потом протискиваться сквозь толпу.
Прошло тридцать долгих лет. Но сплетённые воедино души всегда находят друг друга. Настал день, когда узлы на красной нити снова начали завязываться.
Глава 2. Вражда скво
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.