Наследники Земли

– Не нравится мне этот тип, – Шрам хмурился, поправляя снаряжение. – Больно мутный.

– Да-да-да! – подхватил Дэн. – Мразь ещё та. А как он на Волка пялился, видели?

– Угу, – Чиж ухмыльнулся, засовывая пистолет в кобуру. – Как кот на сало.

– Может, пристрелим его во время операции? – не унимался Дэн. – А что? Типа случайно. Как говорится, сопутствующий ущерб.

Мужчины рассмеялись. Даже всегда серьёзный Пиночет улыбнулся, глядя на дурачество товарищей. Смех – лучшая разрядка перед операцией. Бойцы задорно хохотали, тем самым, не понятным для обычного человека ритуалом, настраиваясь на выполнение сложного задания. Только Саша был задумчив. Знакомство с начальством в лице Зорского не давало ему покоя. Полковник СВР вызывал у него неоднозначные чувства: с одной стороны раздражение, с другой – страх. Что-то странное было в этом человеке. Необъяснимое. Неподвластное взору. Каким-то образом Саша ощущал это каждой клеткой своего тела, что трепетали при встрече с кем-то или чем-то неизведанным, проявившим к нему неподдельный и пугающий интерес. Возможно, это связано с предстоящим повышением по службе. Полковник Герасимов неоднократно намекал ему об этом. Саша, с его опытом и послужным списком, стал лакомым кусочком для многих организаций, как частных, так и государственных. Значит это проверка? Сейчас? Где же эта бюрократия, когда она так нужна? И почему нельзя оценить заслуги перед Отечеством иным способом? Например, заглянуть в личное дело. Но из глубин Сашиного сознания эхом доносился внутренний голос, что нашёптывал одну и ту же фразу. «Что-то грядёт. Что-то ужасное». Он был таким чётким и настойчивым, что Саша вздрогнул от собственных мыслей. Интуиция редко его подводила. Точнее – никогда. Шестое чувство не раз спасало ему жизнь, но сегодня оно было чересчур фантастично, и он решил не полагаться на него. Ну не может один человек разрушить его жизнь. Даже такой высокопоставленный, как Зорский. В успехе операции Саша не сомневался. Его отряд лучший. Так было и будет. Всегда. Саша постарался откинуть странные образы, поселившиеся в голове и целиком сосредоточиться на задании. Работа прежде всего, а чтобы она прошла гладко, нужно иметь чистую голову и ясные мысли. Он пробежал глазами по бойцам. Они готовы. Дав знак рукой, командир повёл их к штабу. У палатки уже ждали генерал и Зорский. Полковник СВР более не проявлял ярко выраженного интереса к Сашиной персоне. Он был сосредоточен, устремив взгляд на главный вход в аэропорт.

– Я иду первым, – Зорский снял пальто, аккуратно свернул и передал генералу, словно тот был его личным слугой. – Майор Волков, вы и ваша команда – следом. Заходите через служебный вход, разделяетесь и берёте зал в кольцо. Как только я скажу «кобра», начинаете операцию. Всем всё ясно?

– Да.

– Тогда приступаем.

Полковник Зорский держался уверено. Абсолютно спокойный и неподвластный эмоциям, он направился к центральному входу. В нём не было волнения или страха, словно предстоящая встреча была для него обычной и ничем не примечательной формальностью, выполняемой на автопилоте. Такому самообладанию мог позавидовать даже бывалый боец спецназа, не говоря о высоких чинах, привыкших просиживать зад в тёплых и уютных кабинетах. Нет, Зорский определённо не был похож на них. Ему бы больше подошла должность генерала во времена Отечественной войны 1812 года, такого как Раевский [1], что первым бесстрашно шёл в бой, не прячась за спинами солдат. Бойцы «Альфа» поймали себя на мысли, что Зорский не такой уж странный засранец, как они думали прежде, а вполне себе смельчак. Безумный, наглый и хамоватый, но смельчак. По ту сторону прозрачных дверей Зорского ждали люди в масках с У́зи в руках. Они впустили его внутрь, стараясь не попасть в поле зрения снайперов, внимательно следивших за каждым шагом полковника через прицелы винтовок. Террористы хорошо знали, что делают. Невооружённым взглядом видна отличная военная подготовка. Профессионалы. Заблокировав вход, они пропали из виду вместе с Зорским. Первый этап операции успешно завершён. Пришло время выйти на арену и команде «Альфа». Волк и стая приступили к реализации плана. Разделившись на две команды, они проникли в аэропорт через служебный вход. Саша, Ли и Чиж прошли через стойку таможенного контроля и прокрались к главному входу в Вип-зал; Шрам, Дэн и Пиночет, миновав кассы авиакомпаний, подошли к входу в ресторан. Пустовавший аэропорт нагонял тоску. Наспех эвакуированные люди побросали все вещи, покидая здание. На полу валялся мусор, сумки и чемоданы, фирменные пакеты из местных магазинчиков, даже верхняя одежда. Аэропорт выглядел не лучше, чем постапокалиптические картинки уличного художника на Арбате, чьи работы одновременно пугали и восхищали прохожих. Мир без людей, дикая природа, вытесняющая остатки былой цивилизации – во всём этом был глубокий смысл. Послание, что художник пытался донести до слепоглухих и равнодушных людей, бродивших, как зомби по Арбату. «Без нас Земле будет лучше, – говорил он, – а мы без неё лишь осколки времени. Не начнём уважать её сегодня – завтра умрём». Саша никогда не был защитником природы, но слова бедного художника навсегда врезались в его память и вспоминались именно в такие моменты, как сейчас. Заняв заданные позиции, обе команды ожидали сигнала. Сашина часть группы затаилась в коридоре и из укрытия могла наблюдать за происходящим в зале. Между рядами плетёных кресел сидели заложники. Как и говорил Зорский, их было не меньше пятидесяти. Много женщин и детей. В страхе они прижимались друг к другу по пять-семь человек, с трудом сдерживая слёзы. На лицах застыла маска ужаса. Они не ожидали, что вернувшись из отпуска, станут разменной монетой в безжалостной террористической игре. Саша пробежал глазами по залу и насчитал одиннадцать боевиков. Четверо охраняли заложников. По два человека у каждого выхода, кроме входа в ванную комнату. Все были в масках. Кроме последнего, что стоял в стороне ото всех и на повышенных тонах вёл переговоры с Зорским. Наверное, это и есть Вахид. С виду он больше напоминал среднестатистического туриста: белый измятый костюм, взъерошенные тёмные волосы, трёхдневная щетина и чёрный чемодан с кодовым замком в руках. Даже восточная внешность не выдавала его истинных мотивов. Вахид был не доволен результатами переговоров: лицо искривилось в презрительной гримасе, а глаза светились злобой и раздражением. М-да. Видимо, при первой встрече, Зорский у всех вызывал одинаковые чувства. Нервно жестикулируя, Вахид поставил чемодан на пол, пытаясь в чём-то убедить непокладистого собеседника.

– Да как ты смеешь!!! – с едва заметным восточным акцентом прокричал он во весь голос и толкнул чемодан ногой в сторону Зорского. – Забыл, с кем разговариваешь?!

Полковник попятился назад. Со всех сторон он был окружён вооружёнными боевиками, ожидающими приказа своего командира, чтобы изрешетить гостя. Ситуация накалялась. Лучшего времени начать операцию могло и не подвернуться. Всё внимание террористов нацелено на Зорского. Они потеряли бдительность и стали уязвимы. Но полковник молчал. Глава бандформирования всё ещё кипел от гнева. По его раскрасневшемуся лицу было видно, как сильно он хочет уничтожить Зорского, разорвать его на части, как гонца, принёсшего плохую весть. Но Вахид, по непонятным причинам, сдерживался. Для такого темпераментного человека это должно было быть пыткой. Хотеть чего-то, но не иметь возможности реализовать. Успокоившись, он вновь подошёл к полковнику. Очень близко. Схватив Зорского за пиджак, Вахид тряс его за плечо. Этот жест больше походил на отчаяние, чем на устрашение.

– Выполни, что должен, – в голосе мужчины проскальзывала безнадёга. – Выполни! Иначе они умрут, – Вахид ткнул пальцем в заложников. – Я их всех убью! Даже детей!

Зорский стоял спокойно, не обращая внимания на нарастающий ужас людей и панику главаря. Угрозы террориста пролетали мимо его ушей. На лице не дрогнул ни один мускул. Держался уверено, по-хозяйски. Он победоносно смотрел вперёд, устремив прожигающий, сквозь очки, взгляд на Вахида. На такую реакцию главарь не рассчитывал. Обычно, при одном его виде, враги падали ниц, он сеял страх и смерть, ужас и страдания, но безразличие – никогда. Поведение Зорского не просто задевало его самолюбие – оно унижало! Эта ситуация была оскорбительна и подрывала авторитет главаря в глазах его верноподданных братьев.

– Мы тут не в игрушки играем, – продолжил Вахид. – Выполни, что обещал, иначе я взорву здесь всё! – для пущей убедительности он со всей силы толкнул Зорского.

От неожиданного удара полковник едва устоял на ногах. Вахид же получил истинное наслаждение, выпустив пар. Прилив сил и безграничная власть над офицером стёрли остатки хрупкого самоконтроля. Вахид ударил полковника кулаком в живот. Но на этот раз Зорский даже не содрогнулся. Он стоял, как скала, которую невозможно потревожить лёгким ветерком. Последовал удар. Затем ещё один. Хладнокровность полковника взбесила Вахида. Он перестал получать удовольствие. Почувствовал себя ущербным и слабым, не способным навредить жалкому человечишке. Переполненный яростью и злобой, он заехал Зорскому по лицу, вложив в удар всю свою силу. Очки полковника треснули, а одна линза и вовсе отвалилась. Вахид обомлел. Таких глаз он не видел раньше. Красные, как пламя Джаха́ннама [2]. Они смотрели на него с презрением, как на самого гнусного грешника в истории.

– Ибли́с [3], – прошептал Вахид и потянулся к пистолету, торчащему из-за пояса, – аш-Шайтан! – пятясь назад, прокричал он. Руки его тряслись так сильно, что не сумели удержать оружие в руках. Оно рухнуло на пол и закатилось под один из столиков.

Боевики Вахида замешкались. Они смотрели то на главаря, то на полковника, сумевшего оперативно и незаметно для всех исправить неловкую ситуацию, быстро достав из нагрудного кармана пиджака новую пару очков и заменив ими сломанные. Не понимая, что происходит, мужчины шептались между собой на родном языке. Зорский поспешил воспользоваться моментом и произнёс кодовое слово. Заключительная фаза операции началась. Террористы, охранявшие заложников, опомниться не успели, как их бесшумно поразили снайперские пули, выпущенные из винтовок Ли и Чижа. Группа Шрама наступала со стороны ресторана. Боевики у входа были обезврежены точными выстрелами из МР5. Четверо других пытались дать отпор бойцам «Альфа» и прикрыть собой главаря, пока тот искал пути отступления. Вахид без зазрения совести и, всё ещё под впечатлением от увиденной геенны огненной, бросился бежать. Проскочив в коридор, он добрался до эскалатора, что вёл на цокольный этаж аэропорта, и спустился вниз. Саша за ним. Вахид бежал, куда глаза глядят, но не из-за страха смерти или нежелания сесть в тюрьму. Он убегал от чудовищного образа Зорского и ожидавшей его участи грешника. Он знал, что за содеянное попадёт в Джаха́ннаму, где его ждут страшные муки и пытки огнём. Когда на горизонте появился лучик дневного света, пробивающийся сквозь двери, Вахид притормозил и взглянул на часы. Скоро время намаза. Последний шанс искупить грехи. Когда Саша нагнал его у камеры хранения, в нескольких метрах от выхода, Вахид собирался начать молитву. Накинувшись сзади, майор сбил его с ног, прижал лицом к полу и защёлкнул на запястьях наручники. Вахид не сопротивлялся.

– Всё не так, как кажется. Не так, – бормотал он. – Иблис, Иблис. Аллах не простит меня. Не простит за эту сделку. Не простит…

Саша не обращал внимания на бред террориста. Были на его веку разные преступники, в том числе и сумасшедшие, что прикидывались здоровыми и наоборот. Кем является Вахид разбираться вышестоящему начальству, а его миссия выполнена. Он вызвал по рации Шрама. Капитан Яковлев доложил, что операция закончилась успешно: все террористы ликвидированы, заложники спасены. Спустя минуту на цокольном этаже появился Пиночет. Саша передал ему пленника, велел доставить его в штаб, а сам вернулся в Вип-зал. Десять убитых боевиков и ни одного пострадавшего заложника – достойный результат пятиминутной операции. По приказу полковника, Дэн, Чиж и Шрам помогали женщинам и детям покинуть помещение, Ли должен был охранять чемодан, брошенный Вахидом, пока не подоспеет группа сапёров.

– Хорошая работа, майор Волков, – Зорский протянул Саше руку. – Вы достойны той славы, что ходит про вас.

– Спасибо, – Саша неохотно согласился на рукопожатие. Ладонь полковника оказалась обжигающе холодной, такой же, как его сердце и ум. – Что ждёт Вахида?

– Допрос. Уверен, он нам может ещё пригодиться.

Зорский продолжал что-то говорить, но Саша ничего не слышал. Внимание командира привлёк мальчишка, одиноко слонявшийся неподалёку от Ли. На вид ему было не больше шести. Почти одного возраста с Лукой. И внешне они были похожи: кудрявые золотистые волосы и голубые глаза. Мальчик был один. Никто из остававшихся в зале людей не проявлял к нему интереса. Возможно, его родные покинули зал вместе с членами отряда и в суматохе потеряли сына. В коридоре послышались голоса Чижа и Шрама. Они вернулись, чтобы помочь остальным заложникам покинуть здание аэропорта. Саша собирался подойти к ребёнку и расспросить его о родителях, но малыш смотрел только на Ли, да так пристально, что лейтенант Назаров отвлёкся от запертого на кодовый замок чемодана Вахида.

– Эй, пацан, ты потерялся что ли? – Ли присел на корточки и посмотрел мальчишке в глаза.

Неожиданно ребёнок бросился ему на шею, крепко обнял и расплакался. Ли обомлел. С детьми он никогда не ладил, а тут такое эмоциональное проявление чувств. Он посчитал своим долгом утешить мальчонку и обнял его в ответ. Рыдания стихли. Ли был доволен. Саша умилённо улыбнулся. Такую картину не часто можно наблюдать. Обычно люди редко проявляют благодарность к своим спасителям – сказываются психологическое давление и шок, а когда они приходят в себя – их благодетели растворяются в дыму. Но радость от увиденного продлилась недолго. Саша заметил, как мальчишка шарит рукой по поясу Ли, где висел нож. Следующие несколько секунд прошли, как в тумане. В руках ребёнка блеснуло остриё и он с ловкостью и силой взрослого мужчины, нанёс удар в шею Ли, точно под основание черепа. На мгновение воцарилась тишина. Те, кто был в зале, замерли. Они не могли поверить глазам и отвести изумлённые взгляды от мальчика, пока тот цинично отталкивал бездыханное тело Ли. Чиж первым бросился на помощь другу. Он упал на колени и приподнял голову товарища. Нож повредил продолговатый мозг. Ребёнок точно знал, куда и как нужно бить, чтобы нанести сокрушительный удар. Такое под силу только профессионалам высокого класса, диверсантам, но никак не шестилетнему мальчику. Мгновенная смерть. Ли даже не успел ничего понять, прежде чем его сердце перестало биться. Чиж поднял глаза и озлобленно посмотрел на ребёнка, который что-то аккуратно доставал из кармана цветастых джинс.

– Детонатор, – Зорский был как всегда невозмутим. – В чемодане бомба. Навскидку, не меньше пяти килограмм тротила. Вы должны убить мальчишку, Волков, пока он не убил нас.

– Но это же ребёнок.

– Нет, майор, это террорист.

Саша потянулся к пистолету. Мальчик, не обращая ни на кого внимания, с лёгкостью подобрал с пола чемодан и начал быстро двигать маленькими пальчиками по замку, выставляя нужную комбинацию цифр. Щелчок. Чемодан открылся. Зорский был прав – не менее пяти килограмм тротила усиленного поражающими элементами: гвоздями, шурупами, болтами. С такой начинкой жертв не избежать. Мальчик же спокойно сел по-турецки, поставив чемодан рядом, и стал с любопытством разглядывать детонатор, словно для него это была лишь детская забава. Кровавая и жестокая игра. Саша достал пистолет и прицелился. Руки тряслись так, будто он впервые убивает человека. Время шло, а он так и не решился выстрелить.

– Убейте его, майор, – нашёптывал Зорский. – Это приказ.

– Волк, не надо, – Шрам встал рядом с Сашей, опуская его пистолет. – Дай мне шанс поговорить с ним. Я справлюсь.

– Никаких переговоров, – Зорский начинал злиться. – Убейте его.

– Сань, это ребёнок, – продолжал Шрам, – обычный мальчишка, как твой Лука. Я смогу его убедить. Только дай мне шанс. Пожалуйста. Не нужно пятнать руки в детской крови. Ты не такой. Мы не такие.

– Вы под моим командованием, майор Волков, – Зорский напрягся, впервые за этот нелёгкий день, – так что выполняйте приказ.

Но ни Саша, ни Шрам не обращали внимания на слова полковника. Они смотрели друг на друга, решая судьбу мальчика. Саша одобрительно кивнул. Он решил довериться Шраму и разрешил воплотить опасную задумку в жизнь. Лишь бы капитану удалось справиться с этой ситуацией и избежать убийства маленького мальчика. Ребёнок не виноват, что попал в лапы бесчеловечных ублюдков, промывших ему мозги.

– Эй, малыш, как дела? Всё хорошо? Давай поговорим, ладно? – Шрам медленно двигался к маленькому террористу, подняв руки. – Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я просто хочу поговорить, ничего более.

Мальчик изучающе разглядывал надвигающегося мужчину, продолжая теребить в руках дистанционный детонатор. С каждым шагом Шрама, он сильнее сдавливал хрупкий корпус устройства, неспешно подбираясь маленькими пальчиками к красной кнопке.

– Отдай мне это, – Шрам продолжал говорить мягко и ласково, – не дури. Видишь этих замечательных людей? Ты же не хочешь, чтобы они пострадали? Нет? Тогда отдай мне игрушку. Пожалуйста.

Пока Шрам сокращал дистанцию между собой и мальчиком, Зорский всё ближе подходил к Волкову. Полковник был спокоен, но на его лице мелькали нотки недовольства. Он продолжал настаивать на своём.

– Убейте террориста, майор, пока у вас ещё есть шанс. Он активирует взрывное устройство, это вопрос времени.

– Нет. Подождём. У капитана Яковлева получится.

– Майор Волков, я не люблю повторять, но это не просьба, а приказ. Вы обязаны подчиниться. А иначе…

– А иначе, что? – Саша окинул Зорского презрительным взглядом, выражающим неприязнь и отвращение к последнему. Он не собирался выполнять приказ полковника и демонстративно убрал пистолет в кобуру.

– Что ж, – на лице Зорского промелькнула равнодушная ухмылка. – Вы разочаровали меня, майор Волков.

Полковник развернулся и отступил назад к стене, словно раненный лев покинул поле боя, уступая право лидерства победителю. Саша был горд. Он отстоял своё решение и веру в свою команду. Главное, чтобы Шраму удалось задуманное. Саша внимательно следил за происходящим, более не обращая внимания на полковника. А зря. Именно он был главной фигурой в беспощадной игре не на жизнь, а на смерть. Зорский, не добившись нужного результата, встал в стороне, где кроме мальчика на него никто бы не обратил внимания. Дождавшись, когда их взгляды встретятся, он приспустил очки. Мальчишка улыбнулся. Искренне. Радостно, словно увидел кого-то близкого и родного. Крохотные пальчики остановились на кнопке и ребёнок, без раздумий, со всей силы надавил на неё. Последовала секунда длиною в вечность. Саша запомнит её на всю оставшуюся жизнь. Страх в глазах заложников. Взвизг отчаяния. Последний взгляд его коллег. Друзей. Братьев. Нет ничего ужаснее, чем смотреть в глаза близких, осознавших, что через мгновение их жизнь оборвётся навсегда. Ударная волна накрыла зал. Стулья, столы, журналы разлетелись по углам. Толстые стеклянные перегородки разбились вдребезги. Сашу сбило с ног. На пол, рядом с ним, громко позвякивая, падали гвозди и болты. Тротиловая бомба, усиленная поражающими элементами – смертный приговор для всех, кто находится в непосредственной близости от взрыва. Саша услышал стоны раненных. Он с трудом повернул голову. Неподалёку лежала женщина лет сорока. Её тело и лицо было исполосовано ранами и порезами. Она тихонько завывала от боли, прижимая ладони к обширной ране на животе, из которой торчал осколок стекла. Хаос был повсюду. Саша никогда раньше не чувствовал себя таким беспомощным. Уязвимым. Но больше всего его волновала судьба Шрама и Чижа. Быть может, им повезло и они живы? Нет. Он не имеет право тешить себя ложной надеждой. Кто-кто, а командир подразделения «Альфа» не понаслышке знает о последствиях взрыва пяти килограмм тротила, да ещё и с начинкой. Расстояние менее шести метров от эпицентра делает тебя лёгкой добычей для ударной волны: тяжёлые травмы, разрывы внутренних органов – минимум, что грозит человеку в зоне поражения. И чем ты ближе, тем вероятнее смертельный исход. Саша застонал. Но не от боли, а от безнадёжности. Зачем он пошёл наперекор Зорскому? Нужно было выполнить приказ, тогда все были бы живы. Резкий приступ головокружения и Саша потерял сознание. Тьма и забвение окутали его разум. И только голос вдалеке зловеще шептал «грядёт ужасное».

Примечания