Курган 4. Воины Беловодья
- -
- 100%
- +
Любомысл не переставал удивляться. Надо же! Вот снова: второй раз на дню ему говорят, что он, оказывается, владеет какой-то неведомой силой. Первый раз сказала диковинная старушка, которую они утром у сруба-могилы встретили. Второй раз красавица Неждана. И, судя по словам хозяйки, силой немалой, если сможет с ящерами совладать!
Но он же не воин! Он не охотник! Ему не то что до богатыря Прозора, даже до молодых увальней, которые сейчас уписывают яства так, что аж за ушами трещит, ох как далеко! Он наставник княжича Добромила! Еще по морям ходил, воду знает. Не боец он! Хотя, своими знаниями, он своих друзей за пояс заткнет. Но ведь знания – это другое. Ящерам добрая рогатина потребна! Стрелами, мечами, копьями их пронимать надо! Этих тварей словами не увещуешь, в самом-то деле!
Мысли Любомысла скакали. Он сначала даже не задумался, почему Неждана об его неведомой силе сказала. Лесная старуха ей весть передáла? Да что ж такое в нем есть? Непонятно! Старик проперхался, и смущенно сказал:
– Прости, красавица. Не знаю, о какой силе старушка толковала, и ты сейчас говоришь. Не знаю, откуда она у меня, и что собой представляет. Прости, старика. Не так уж я и силен. Я ведь мореход: могу байки разные рассказывать, таинственных историй немало знаю. За свою жизнь, ох чего только не видел! Что есть – то есть. Но вот сила, что с ящерами поможет совладать? Загадка… Может, пояснишь?
Добромил, до этого молчавший, добавил:
– Неждана, мы ведь вообще не отсюда. Мы из другого места. Из другой стороны, из другого леса. Мы сюда неожиданно попали. Я на своем жеребце случайно к туману подъехал, а он возьми и расступись! Дичко понес, а друзья за мной вслед поскакали. И вот мы здесь. Сами не знаем где…
Княжич говорил тихо. Вспомнил, как нес его Дичко, и как чуть было он не очутился в царстве Мораны. Вспыхнули тяжелые воспоминания: перед Добромилом вновь встала непроглядная тьма и зарево далеких костров на ее пределе. В ушах зазвучал клекот ворона – вестника Мораны. Мальчик содрогнулся – вспомнив жуткий холод, и побледнел.
Неждана почувствовала овладевшее мальчиком состояние. Видимо, хозяйка лесного озера знала гораздо больше чем венды. Девушка ласково улыбнулась княжичу.
– Через Радужный Путь прошли? Не печалься, Добромил. Не вы первые – не вы последние. Этот туман зла в себе не таит. Выводит в нужные места. И до вас сюда люди ходили. Но только в избе этой – рядом со мной – не сидели. Не званы они были, и нежеланны. Вы первые это озеро увидели.
– А они выбрались отсюда? – осторожно спросил Прозор. – Радужный Путь их обратно выпустил?
Его с самого начала неотвязно преследовала мысль – как выбраться из этого странного, непонятного места. И вот хозяйка лесного озера, кажется, сможет прояснить мучившие его сомнения, развеять тайну и снять постоянное ожидание неведомой беды. Ах, как богатырю хотелось скорей вывести отсюда княжича, вернуться в свой родной лес, в Альтиду!
– Конечно… – твердо ответила Неждана. – Тут их нет – значит, смогли выйти. Те люди были корыстны – получили, чего хотели, и ушли.
– Фу-у… – облегченно выдохнул Прозор. – Ну, спасибо на добром слове, хозяюшка!
– Погоди благодарить, охотник. – Неждана высоко подняла тонкую соболиную бровь. – Ты не знаешь, какой ценой им удалось это сделать.
– А что, за проход сквозь Радужный Путь надо что-то платить? – поинтересовался Борко. – Что надо дать? Кому и сколько? Проясни пожалуйста.
Простой парень не понимал, что иные вещи не измеряются какими-либо ценностями.
Глаза Нежданы потемнели и в них будто полыхнула молния.
– Цена выхода отсюда велика, охотники! И лучше вам ее не знать! Ее назначает повелитель тех, кого вы видели сегодня утром. Это не ящеры. Это бескрылые птицы смерти. Те, кто восседал на этих птицах, не люди – колдуны, их зовут всадники мрака. Горе тому – кого они встретят на своем пути! Вам благоволит судьба, венды, – вы с ними не столкнулись.
Прозор чувствовал, как помимо воли спина покрылась потом. По телу пробежал озноб. Уж больно значительно произнесла эти слова Неждана. Борко и Милован застыли над своими мисками. У старика Любомысла округлились глаза и медленно приоткрылся рот. Память подсказывала, что он слышал об этих существах. Когда и что – вспомнить не мог. Любомысл попытался проглотить возникший в горле ком, но не удалось – по шее судорожно бегал кадык. Лишь княжич Добромил отнесся к словам Нежданы спокойно – мальчик ничего не понимал.
– Бескрылые птицы смерти, всадники мрака… – шептал Любомысл. – Ох, точно не припомнить… В одной дальней южной стране о них рассказывают страшные вещи. Кажется, никто не может с ними совладать. Неужели это они? Откуда здесь потустороннее? Ведь от наших лесов, от Альтиды их отделяет лишь Радужный Путь! А если пройдут! Ох, беда! И еще я слышал о горящих призраках.
– Да, тут есть и они. – Неждана расслышала шепот старика. – За всадниками мрака шли десять существ в серых балахонах. Это не люди – это горящие призраки. Они не так опасны, как всадники мрака и бескрылые птицы смерти.
– Почему их называют горящими призраками? – Прозор справился с волнением. – Ведь призраки выходят ночью. Они боятся света. Днем их быть не должно!
– От света их охраняют серые балахоны. Если солнечный луч найдет щелочку, то эти существа вспыхивают жарким пламенем…
Неждана не договорила. Внезапно на печи истошным мявом завопил кот Баюн. Его крик был так страшен и дик, что Добромил вздрогнул. Княжич не знал, что коты умеют так вопить. Мяв перешел в завывание, затем в шипение и постепенно затих…
– Успокойся, Баюн! Они сюда не придут, – ласково сказала Неждана. – Не кричи. Иди сюда – Добромил тебе спинку погладит, за ушком почешет. Приласкай его, княжич. Вижу, любишь ты котов.
Баюн не заставил себя упрашивать. Тяжелый кот со стуком спрыгнул с печи и задрав хвост подбежал к хозяйке. Баюн выгибал спину и ластился, будто понимал, что ему говорят. Добромил протянул к нему руку. Кот важно обнюхал ее и позволил для начала себя потрогать. Потом вспрыгнул на лавку и уселся рядом с княжичем.
– Вот видите! – рассмеялась Неждана. – Баюн отважный и никого не боится. А только стоило заговорить о всадниках мрака и горящих призраках, так сразу забеспокоился. Он чувствует зло.
Венды молчали. Сидели ошеломленные, непонимающие. Тайна за тайной! Только угораздило из Древней Башни целыми и невредимыми вырваться, как на тебе! Из огня да в полымя! Куда их занесло? Неожиданно старый мореход что-то сообразил.
– Постой-постой, Неждана! А откуда ты знаешь, что этих горящих призраков десять было? Будто ты сама все видела! Ведь Прозор не рассказывал, как он их встретил.
– Может и видела, а может и нет! – расхохоталась Неждана. – Я же говорю: вы шли – на весь лес вопили! – Потом уже серьезно добавила: – Рассказывал Прозор, там на лесной прогалине рассказывал. Ты вспомни. Он тебя о ящерах спрашивал, а ты припоминал и обстоятельно так отвечал. Тогда Прозор и сказал, что сзади шли десять людей в серых балахонах. Вооружены копьями и щитами.
Любомысл сидел онемевший. Оцепенел и Прозор. Они уже начали догадываться, кто она – Неждана. Понимали пока не до конца, но…
– Это ты нас у странной могилы в старушечьем облике встретила? – напрямую спросил Любомысл. – А потом так же внезапно исчезла, как и появилась?
– Почему в старушечьем? – звонко рассмеялась Неждана. – В одном из своих обличий и показалась! А тут решила девицей прикинуться, чтобы молодцев поразить. А то вишь – старухи им не нравятся! Привереды какие! А ведь не подумали, что и старухи тоже когда-то молодыми красавицами были. Верно я говорю? – Неждана прекратила смех и уже серьезно добавила: – Шучу я, шучу. Сейчас я в своем настоящем виде рядом с вами сижу. Не могу я молодой красавицей по хворому лесу ходить. Беда может случиться и поправить ее я уже не смогу.
Милован и Борко застыли и прилипли к скамьям. У Борко кусок застрял в горле. Милован хлопал глазами. Прозор чувствовал, что еще немного и у него начнут шевелиться волосы. Уж больно буднично все это сказала Неждана.
Прозор помнил, как подруга детства, дочка деревенского знахаря рассказывала, что ведьмы могут менять свое обличье. Как правило старухами они ходят днем, а ночью превращаются в красных девиц. Но такое колдовство подвластно только очень сильным и опасным ведьмам. Они после своей смерти становятся нежитью. Выходят из могил. Подстерегают путников в лесных чащобах. Лучше с ними не сталкиваться – даже не каждый волхв сможет одолеть ставшую нежитью ведьму. Их и хоронят-то по-особому. Надо так сделать, чтобы после смерти душа ведьмы могла хоть какой-то покой обрести и живых не тревожить. Ведьмы – это… В общем – Прозор чувствовал себя неуютно и не знал, как вести себя дальше.
Лишь княжич Добромил сидел спокойно и с любопытством ждал, что же произойдет дальше. Мальчику казалось, что ничего плохого случиться не может. Вон, рядом с ним мурлыкает кот Баюн, а на шее его витой серебряный ошейник и на лапках – опять же серебряные! – наручи.
В Древней Башне, когда их отряд одолевала вышедшая из болота нежить, мальчик твердо уяснил, что выходцы из Нижнего Мира боятся серебра. Они от него гибнут. И на Неждане серебро надето. Значит, нежити или чего иного – нечистого – тут нет.
Хозяйка будто прочитала его мысли.
– Правильно рассуждаешь, Добромил, – Неждана почесала кота за ухом. Тот выгнул спину, и потянувшись, выпустил когти. – На Баюне серебро есть. Первое средство против злых сил. И я его ношу, – девушка тронула наручь на запястье правой руки. – Так что я не та, за кого меня принимаете. Ошибаешься, Прозор!
– Так кто же ты? – хрипло спросил побледневший богатырь. – Извини, но знаю, что только ведьмы – людям враждебные – могут вот так перекидываться…
Неждана звонко, заливисто расхохоталась, будто бы испуг сильного и отважного воина ее забавлял. Впрочем, в смехе девушки не было ничего ни обидного, ни злобного. Если она ведьма, то и смеялась бы по-другому! Ведьма бы торжествовала, что сумела заманить в свою ловушку столько глупцов. А у Нежданы смех другой: душевный, располагающий к теплу и уюту. От ее смеха венды успокоились. Кажется, ничего страшного их не ждет.
– Вы же знатные охотники и сильные воины! – отсмеявшись, сказала Неждана. – Так чего же вы опасаетесь! А если бы я даже ведьмой была? Так чего в этом страшного? Ведьма – тоже почти женщина. Или была ею. Только не ведьма я! – Неждана возвысила голос. – Не ведьма. Много выше! Ведьмы смертны, а я… Я в этом лесу давно живу, и счет годам потерян. Помню время, когда ничего в этом мире не было – только голая, плодородная, черная земля, а не эта серая пустошь, что лес окружает. Еще помню тот день, когда сквозь землю пробились первые нежные ростки. Росли деревья, а как зазеленели они и силу набрали, то моя сестра первых зверушек в лес выпустила. Чтобы заполнили они мой мир, мой лес. Чтобы жили здесь и радовались жизни. Дожди лили – поя траву и деревья. Каждый день на краю небосвода вспыхивала радуга… Тогда шла юность моей земли. А сейчас… – глаза Нежданы потемнели. – Сейчас вы сами все видите, охотники!
У Любомысла, уж на что был крепок старый мореход, и чудес немало видел, перехватило дыхание. Не простая эта девушка, Неждана. Ох не простая! Но не ведьма она – это точно! Неужели?!
– Прости на грубом слове! – старик встал и поклонился. – Так кто же ты?
Неждана улыбнулась и показала рукой, чтобы Любомысл сел.
– Не надо этого. Будь таким, каков есть! Отвечу так: люди обо мне ничего не знают. Ни к чему им это. А вот сестру мою – они особо почитают!
Девушка прищурясь глядела на Прозора, Борко и Милована.
– Вы же охотники! Так? Вот и ответьте – кого из богов охотники почитают больше других? Кому особые дары приносят: шкурки соболей, куниц да мясо диких животных?
Ответ ясен. Кого же из богов может почитать вендский охотник больше других? Конечно прародителя зверя, от которого его род пошел. А наособицу чтут богиню охоты Диву. Дива удачу приносит, зверя от охотника в глушь лесную не уводит и позволяет с немалой добычей домой возвращаться.
Тут и до Прозора дошло, кто же эта красавица, которая смело называет богиню Диву своей сестрой!
Богатырь встал и низко склонился. Лицо его полыхало. Он корил себя – расселся тут и речи неучтивые ведет! Еще немного и Прозор бы бухнулся в ноги Неждане. Девушка остановила его движением руки.
– Сядь, Прозор! Будь прежним. Я не она. Я всего лишь ее сестра.
– Прости, – глухо бормотал Прозор. – Но неведомо нам, что у Дивы сестра есть. Никто об этом не слышал…
– А за что «прости»? – улыбалась Неждана. – Это никому не ведомо. Даже не все боги об этом знают. Тайна это. Да – Дива моя сестра. У нас одна мать. Только богиня охоты Дива – дочь Додолы и Перуна. А я просто дочь Додолы и… и одного человека. Но хоть я и дочь смертного, все же вечной жизнью награждена так же, как и другие боги. Людям ни к чему знать, что от них могут рождаться боги. Теперь вы это знаете. Мать назвала меня Дея, а отец называл Нежданкой. Нежданная я…
Венды сидели прилипнув к скамьям. Оставалось лишь безмолвствовать, с обожанием смотреть на красавицу-хозяйку и сдерживать готовые вырваться из груди сердца! Они сидели за одним столом с богиней!..
ГЛАВА 3. О хозяйке потаенной страны
Венды сидели прилипнув к скамьям. Им оставалось лишь безмолвствовать и с обожанием смотреть на красавицу-хозяйку. Сердца их колотились так, будто готовились вырваться из груди. Еще бы! Они не только неожиданно встретили богиню, но сейчас даже сидят рядом с ней! Сидят в ее жилье за накрытым разными вкусностями столом, а она потчует их яствами и ласково беседует с ними!
Милован и Борко таращили глаза. Спины парней взмокли от волнения, пальцы рук подрагивали. О богах, обитающих в ином – Верхнем или, наоборот, в Нижнем Мире, молодцы слышали с самого рождения: даже раньше, чем выучились говорить. Соответственно, почитали их, и по своим возможностям приносили дары. Всегда отдавали самое ценное. Боги не любят скупых. Пожадничаешь – отвернется от тебя удача!
Если бы парни взглянули на себя со стороны, то потом до-олго бы стыдились своего глупого вида. Рты широко раскрыты – будто молодцы скорбны умом; руки не находят себе места; выпученные глаза то в стол уставятся, то на Неждану, то в прикрытое ставнями окно – будто за гладко оструганными дощечками можно что-либо увидеть.
И Прозор с Любомыслом не знали, что говорить и как вести себя дальше. Надо же – богиня! Здесь нужен особый почет, особое уважение! Сподобились!..
Княжич Добромил изумленно хлопал ресницами, а его серые глаза восторженно светились. В наступившей тишине было слышно, как мурлыкал на лавке задремавший кот, который звали сказочным именем Баюн. А может, не сказочным? Может, это и в самом деле тот Баюн, который может ласковые песни петь, и сказы добрые говорить? Княжич не знал, что и подумать.
Хоть лицо богини и выглядело серьезным, но видно – ее зеленые глаза сверкают весельем, а улыбающиеся губы, казалось, вот-вот прыснут безудержным смехом. Видимо, Неждану немало забавлял ошеломленный вид суровых воинов.
– Ну? Что приутихли, люди? Да не сидите вы истуканами! Иль богов не лицезрели? Ну так смотрите! Все то же самое, что и у вас: руки, ноги, голова. Говорю просто, не велеречиво. Да скажите вы хоть что-нибудь!
– Прости, матушка! – бухнул Прозор.
Неждана сдвинула брови, хотя глаза остались веселыми.
– Ох, Прозор! – укоризненно воскликнула богиня. – Ну какая ж я тебе матушка! Неждана я, девушка! Вот и зовите меня, как до сих пор называли – Нежданой.
– Прости, Неждана! – поправился Прозор. – Не знали, не ведали, к кому нас судьба привела. Ввалились к тебе, будто в свою избу. Шумим, белье грязное в предбаннике оставили. За столом, не чинясь, рассиживаем. Мы думали, ты простая девушка, а не богиня.
Богатырь смолк. Что еще сказать в свое оправдание – не знал. Да и глупо оправдываться. Они не сделали ничего дурного. Ведь по вендской правде, что издревле существует, всякий путник мой зайти в любую избу, и встретить там радушный прием, найти пищу и ночлег. Прозор развел руками: мол, так уж получилось.
– А я и есть простая, – сказала Неждана. – Только могу делать много такого, что людям недоступно. Хотя, что это вдруг расхвалилась! – с досадой воскликнула девушка. – Простая я! Простая! Такая же – как вы. Вы ведь когда в избу вошли – сами собою были! Так и оставайтесь сами собой – не чинитесь! Такими вы мне любы, а иначе – не сидели бы тут сейчас… Глянулись вы мне. А что про белье грязное вспомнил, так не поленись, Прозор, выйди поутру и глянь, как с ним бережно обращаться будут.
– А мы тебя за ведьму приняли, там – в лесу… – невпопад бормотал Милован. Ты ж к нам вся в диковинных оберегах вышла. Да и старая…
– Это ты за ведьму принял, – встрял Борко. – Я думал, с лешачихой свидеться довелось.
Неждана опять заливисто расхохоталась: мол надо же, кем помстилась молодым парням. Да, всякое случается!.. Смех ее долго не умолкал. Как успел заметить Любомысл, богиня оказалась такой же смешливой как простая девчонка. Им тоже – лишь бы позубоскалить!
Отсмеявшись, девушка сказала: – Ну вы и выдумали, молодцы! Добро – за русалку бы приняли. Они-то часто в людском обличье гуляют. Им это нравится. Но лешачиха?! Да она никогда не выйдет и не покажется людям! Зачем ей?
– А русалки такие же красивые, как ты? – спросил Милован. – Никогда не видел…
– Еще красивее, – серьезно ответила Неждана. – Погоди, придет время, и увидишь – какие они, русалки.
– А я ведь знаю, кто нас на вершине горы об опасности предупреждал! – воскликнул вдруг Добромил. – Ты, Неждана! Верно? Помните, – мальчик возбужденно глядел на друзей, – нам голос слышался? Казалось, что трава шепчет, ветер ей вторит, листья деревьев шелестят – чтобы мы уходили. А потом будто бы с небес крик донесся, предупредил что за нами идут! Я тогда этот голос уже слышал! Это ведь ты, богиня, от меня вестника Мораны отогнала, с ней самой неласково говорила и меня из пекла вытащила! Только сейчас я твой голос не сразу узнал, но уверен – это ты была нашей защитницей!
– Да, княжич. Это я… – просто ответила Неждана.
От слов княжича Любомысл опешил. Какое пекло? Причем тут богиня смерти Морана? Старый мореход ничего не понимал. Не могли взять в толк слова княжича и молодцы. Неведомый шепот и далекий крик с небес они слышали, это так. А вот пекло?.. Лишь один Прозор помрачнел. Он, когда гнался за княжичем, сам неизвестно как очутился во тьме, холоде и видел зарево костров на краю небосвода. Богатырь тогда сразу понял, что это царство Мораны. Неизвестно – как в нем очутился, неизвестно – как из него вырвался.
Любомысл прокашлялся, собираясь с мыслями. Старик волновался – эх, табаку бы искурить, чтоб сердце успокоить! Но в горнице он этого делать не станет – дым слишком едок. Потом покурит, на воле, на ночной прохладе. О чем бы для начала спросить? Так удобно ли богиню вопрошать? Что ей ничтожные людские дела? У богов иная жизнь, иные заботы. Ох, велик искус! Ведь можно выяснить, как устроен мир, жизнь! Старый мореход решил начать с малого: разговорятся, там и иные тайны приоткроются.
– Проясни, Неждана, почему мы здесь очутились? Что нами вело? Ведь не просто так волшебный туман – Радужный Путь – пред нами открылся.
Богиня молчала, испытующе оглядывая вендов, будто решала, нужно ли людям это знание. Вздохнув, неторопливо, мягким голосом, начала говорить:
– С изначала времен, тогда, когда Род создавал все сущее, земли были иными. И эта – что принадлежит мне, и ваша – откуда вы пришли. Все выглядело иначе: иные земли, иные миры, что лежат рядом. Знайте, охотники – их великое множество. И в них тоже живут люди, которые в те времена были другими – и чище душой, и благороднее духом. И боги часто спускались с небес, чтобы помогать людям в их делах. Ведь тогда они могли говорить с богами так же, как сейчас беседуем мы. Миры связывали те Древние Дороги, остатки которых есть и в вашей земле.
Венды внимали. Ведь одно дело – рассказы Любомысла, что миров много, другое – это подтверждение его слов из уст богини.
– Но так было не всегда, – продолжала Неждана. – Род всемогущ, он вечен и он создал все. Но есть он, и одновременно с ним существует вечное изначальное зло. И Род с ним бился. Вечность и вечность продолжалась борьба. Одержать верх не мог никто.
– Что есть изначальное зло? – спросил Любомысл. – Темные силы?
Неждана отрицательно покачала головой.
– Нет, хуже. Безумие, беспорядок. Ты ходил по миру старик, и знаешь, что в иных землях это называют хаосом. Это зло – хаос.
Любомысл кивнул. Он слышал это слово. Старик все понял. Да – хаос действительно страшнее злых сил.
– Что-то я не понимаю, – пожал плечами Прозор. – Как безумие может быть злом? И беспорядок?..
– Эх, Прозор! – с укоризной воскликнул Любомысл. – Сейчас ночь, и в лесу лето. И вот представь: вдруг – ни с того ни с сего – опять настал вечер. И не просто вечер – а зимний! Или ты бьешься с врагом, и вдруг видишь, что перед тобой друг. Что тогда? Это и есть безумие, когда все меняется и ты не знаешь, что тебе делать.
Богатырь кивнул. Понял – и самом деле это плохо.
– Род создал богов, – сказала Неждана. – Они помогали ему в борьбе с хаосом. Но безумие тем и сильно, что невозможно предугадать, как оно поступит в следующий миг. Хаос завладевал разумом богов, и они становились на его сторону. Зло повелевает ими и сейчас. Ведь хаос существует от начала времен, и уничтожить его нельзя. Он так же вечен – как вечен Род. Наконец, Род и боги одержали победу и смогли выбросить безумие из миров. И сейчас хаос блуждает в межмирье. Его нет нигде, и все-таки он есть. Это случилось задолго до того, как боги создали людей…
Любомысл кивал. Старый мореход все понимал. Милован и Борко морщили лбы, но тоже вроде кое-что уразумели.
– Ты, Любомысл, спросил – почему вы здесь очутились? – мягко сказала Неждана. – Так вот, я рассказала о хаосе не просто так. Слушайте, что случилось дальше. Как только исчез хаос, и в мирах воцарился порядок и они зацвели. Род создал людей. В те времена не было войн, не было ни голодных, ни бедных. Никто не желал друг другу зла. Все люди были равны меж собой. Но вот как-то один человек возжелал большего, чем дали ему боги. Он захотел великой власти. Его сообщниками овладела жадность. Чтобы получить то, что им хотелось, они каким-то образом смогли ненадолго выпустить из межмирья хаос. И тогда опять произошла великая битва между богами и безумием. После той битвы мир изменился. Древние Дороги, которые создали боги для того, чтобы легко попадать из одной земли в другую, запечатали. Теперь места перехода из земли в землю скрывают облака густого волшебного тумана – Радужного Пути. Миры богов и людей разделились. Наступил покой. Он продолжался тысячи и тысячи лет. Но всему приходит конец, и вот кто-то снова выпускает хаос в миры. Видать, не до конца боги выкорчевали посевы безумия. Теперь они снова взошли, набирают силу, и хаос пытается овладеть мирами.
– Значит, будет битва? – спросил Прозор. – Боги и люди объединятся?
– Нет, – отрицательно покачала головой богиня. – Сейчас боги бессильны перед злом. Для того, чтобы выбросить хаос в межмирье, Роду надо уничтожить все созданное. Все погибнет, если начнется битва.
– А где выход из его логова? – спросил Любомысл. – Откуда зло выпускают?
– Оно начнет свое шествие по мирам отсюда, из моего леса, – тихо сказала Неждана. – Наверно, уже немного осталось до этого дня, а, может утра, или скорее ночи…
Заметив, что дружинники забыли про еду и сидят мрачные, Неждана улыбнулась: – Да вы ешьте, угощайтесь. Может, не скоро это время наступит! На ваш людской век времени хватит. А если случится, что ж… – Девушка пожала плечами: – Чему быть, тому и статься.
– Погоди, Неждана! – возмутился Прозор. – Что значит – чему быть, тому и статься! Нельзя же так сразу покоряться. Бороться надо! Биться! А что же боги? Они совсем бессильны? Пусть запрут беду так, как сделали встарь. И люди им помогут! Не все же слуги хаоса. Уверен – их мало!
– Эх, Прозор! Твоими бы устами да мед пить! – тихим горьким голосом отозвалась Неждана. – За это время хаос набрал силу и богам нельзя приближаться к нему. Иначе он подчинит их и тем самым увеличит свою мощь. Боги уже не могут победить безумие. Не могут! Хаосу помогают. Если бы он существовал сам по себе, то было бы проще. Ну у него появилось много слуг. Такое происходит во многих мирах.
– Служат люди? – спросил Любомысл. – Или колдуны?
– Не те и не те. Когда-то они были людьми, родились ими. Сейчас они иные. Нелюди.
– Это как? – недоверчиво спросил Прозор. – Мертвецы?
– Пожалуй – да. Выглядят как люди, но души у них нет. Она принадлежит хаосу.
– Так что же делать… – растеряно протянул Любомысл. – Неждана, я как-то не могу это осознать.
– У нас в Альтиде этих слуг нет! – брякнул Прозор.