В окопах Кремля

Глава 1

Просторный цех завода, лишь посередине освещенный желтоватым светом двух свисавших с потолка ламп, еще каких-то полчаса назад был заполнен людьми и звуками. Сновали, словно муравьи, рабочие. Одни подносили носилки с песком и высыпали их в похожие на гигантские бочки смесители, другие таскали по грязному полу шланг, толщиною и цветом похожий на хобот слона, наполняя цементным раствором прямоугольные металлические формы. На другом конце цеха несколько человек распаковывали точно такие же, залитые накануне, но с уже застывшим раствором. Образовавшиеся в них правильной формы кубы проворно подхватывал электрокар и с воем несся к стоящему по центру распилочному станку. Здесь их укладывали на металлическую площадку, стоящую на рельсах тележки. После того как погрузчик отъезжал, гигантский монстр, опирающийся на четыре мощные гидравлические колонны, затягивал в себя, заглатывал этот кусок застывшего бетона и начинал возбужденно гудеть, переваривая своими пилами-струнами монолит на блоки… Под потолком с грохотом и гулом елозил по гигантским балкам кран… Среди этой сутолоки, шума, гама, стука, клубов пыли бродили двое похожих друг на друга габаритами громил и, больше для порядка, поскольку отлаженный механизм ни на секунду не замирал, покрикивали на рабочих. Однако в какой-то момент все вдруг встало: затихли механизмы и устройства, перестали сновать люди, замер у стены погрузчик, застыл кран, притих и монстр, без устали весь день резавший бетон… Люди как-то враз потянулись к выходу, устроенному в стене в той части цеха, что была противоположной гигантским железным воротам. Погасли, за исключением двух, что по центру, лампы дневного света…

Когда, казалось, цех погрузился в дрему, раздался металлический звук и в воротах открылась калитка. Вместе с хлынувшим в разгоряченное нутро здания холодом – клубами белесого пара, разбежавшегося по полу, протиснулся рослый мужчина. Вглядываясь в залитые чернотой углы, он неторопливо обошел цех и вернулся к воротам.

– Чисто! – раздался его слегка осипший от простуды голос.

Калитка открылась шире, в нее протиснулись еще два человека, которые втащили третьего. Он висел на своих провожатых и мог бы походить на изрядно выпившего и подравшегося человека, если бы это было на выходе из ресторана… Несмотря на все обстоятельства и полумрак, можно было сказать, что он был высокого роста и не принадлежал к той категории людей, для которых подобное состояние – норма. Черные волосы были аккуратно подстрижены, дорогой костюм, порванный, по всей видимости, в какой-то потасовке. Пола белоснежной сорочки вывалилась наружу. Правая нога была обута в дорогую туфлю, а левая даже без носка. Можно было подумать, что этот человек просто неудачно спрыгнул с одного из проносившихся где-то поблизости поездов, шум которых то и дело становилось слышно, а эти трое мужчин шли мимо и решили ему помочь. Вот и занесли в расположенный поблизости цех домостроительного комбината.

– Сюда! – прокряхтел тот, что держал мужчину за правую руку, и напрягся.

Одновременно раздался звук рвущейся материи, и рукав стал сползать с руки, обнажая подкладку.

– Не суетись, Монгол, – осадил его дружок, волочивший мужчину за левую руку.

– Сейчас приедет Захар, будешь знать, – огрызнулся тот, которого назвали Монголом.

Круглолицый, черноволосый с узким разрезом глаз, он действительно походил на азиата.

Когда парни оказались под самыми лампами, затылок их пленника заблестел, словно мокрый.

– Сильно ты его по темени приложил, – с укоризной сказал Монгол.

– Нашел, кого жалеть! – прошипел напарник. – Заплачь!

– Тунец, – подал голос шедший первым, – зря злишься. Монгол прав, сейчас уже Захар приедет, а он в себя так и не пришел.

– Сейчас водой отольем! – стараясь говорить бодро, с задором ответил Тунец.

Он был одного роста с Монголом и в такой же куртке-аляске. Они подтащили мужчину и уложили на тележку. Тунец отряхнул руки и вынул из кармана веревку.

– Это зачем? – оторопел Монгол. – Душить собрался?

– Скажешь тоже, – усмехнулся Тунец. – Руки связать…

– Так он же в наручниках! – воскликнул Монгол.

– Ты что, думаешь, пилы железо возьмут? – усмехнулся Тунец и посмотрел на третьего члена их небольшой команды: – Костыль, давай ключи.

Мужчина, которого назвали Костылем, запустил руку в карман куртки и вынул ключик:

– Действительно, зачем вещь портить?

Тем временем Монгол склонился над лежащим на спине мужчиной и похлопал его по щекам:

– Федор Павлович! Просыпайся!

Мужчина открыл глаза и некоторое время смотрел куда-то между ламп. Потом неожиданно дернулся, пытаясь сесть. Однако когда ему удалось лишь слегка приподняться, он тут же налетел на выставленную ладонь Монгола и рухнул обратно спиной на железную плиту.

– Вы… Где я… Что? – Он заерзал, снова пытаясь встать.

– Лежать! – прикрикнул на него Монгол и несильно двинул кулаком в грудь.

В кармане Костыля запиликал сотовый телефон. Чертыхнувшись, он приложил трубку к уху. На мгновенье его лицо окаменело, потом вдруг приняло испуганное выражение:

– Шеф приехал!

– И что? – захлопал глазами Тунец.

– Ворота открывай, придурок! – не своим голосом закричал Костыль, хватая его за воротник и разворачивая лицом к выезду из цеха.

Дождавшись, когда подбежавший к машине Тунец услужливо откроет дверцу, не вынимая рук из карманов пальто, Захаров Леонид Андреевич вышел из остановившегося посреди цеха джипа. Медленно, по-хозяйски оглядел цех, так же медленно вынул из кармана руку и щелчком отправил прилипшую и видимую только ему одному к лацкану пылинку. Все, как он когда-то мечтал. В точности как дон Корлеоне, запомнившийся по фильму, который несколько раз смотрел в юности. Конечно, на него подействовал не реальный герой преступного мира начала двадцатого века, а его прототип в лице артиста, который пытался передать зрителю то, как он представлял себе крестного отца мафии. Примерно так же сейчас воспитанные на современных отечественных сериалах о красивой, но короткой бандитской жизни попали к нему на работу Монгол и Тунец.

Захар же совсем не киношный герой, а самый что ни на есть настоящий. И завод этот – вовсе не декорации к фильму. Отобранный в свое время за долги у глупого коммерсанта, решившего жить по закону, он выпускал продукцию, от реализации которой росли суммы на счетах Захара в иностранных банках. И таких заводов у него становится все больше и больше. А скоро будет не счесть. По всей России скупит! Благо деньги на это есть. И несет их к нему не кто-то, а народ, причем добровольно несет. Все, как один, от мала до велика теперь платят ему, Захару. И самое смешное, что никому он не угрожал, не ставил на живот утюг, как в девяностых, не брал в заложники близких и не отрубал пальцы… Вообще ничего не делал. Просто в свое время понял, что в этой стране деньги лежат под ногами. Стоит лишь наклониться, чтобы поднять. В России только дурак или ленивый может умереть с голоду. Для нормального существования надо лишь нос по ветру держать и нужных людей в разных министерствах и департаментах иметь.

Захар оглядел пространство, границами которого была тьма, и ухмыльнулся. Он вдруг вспомнил, как в одной повести Гоголя точно так же в очерченном мелом круге семинарист Фома читал молитву, а вокруг бесновалась нечисть…

Сейчас нечисти не было, а поджидали его здесь верные помощники – Костыль, Монгол и Тунец.

Матвей Кораблев проснулся от того, что почувствовал отсутствие рядом Марты. К своему удивлению, он обнаружил ее стоящей у окна в комнате. На улице было уже светло. Освещенная первыми лучами солнца, Сомова с тоской смотрела на лес, начинающийся сразу за оградой дома.

– Что с тобой? – охрипшим от сна голосом спросил он.

– Помнишь директора фирмы, которая строила наш дом?

– Он не директор, – уточнил Матвей. – Юридически Падаков не имеет своего бизнеса. У чиновников это, мягко говоря, не приветствуется. Поэтому всем официально заведует Тамара. Он лишь по возможности контролирует.

– Извини, не так выразилась… впрочем, – она махнула рукой, – это не имеет значения.

– И что? – зевнул Матвей.

Конечно, он отлично знал Федора Падакова, и вопрос со стороны Марты показался ему нелепым. Он несколько раз приезжал на стройку с женой Тамарой, и Матвей готовил по этому случаю шашлыки.

– Сейчас ты мне скажешь, что у вас любовь и ты уходишь к нему, – пошутил Матвей, поднимаясь с кровати.

– С чего бы это? – обиделась Марта.

– Так случается в большинстве сериалов, которые ты смотришь.

– Глупая шутка, – с затаенной тоской сказала Марта. – Вчера, когда ты бегал по лесу, я смотрела криминальную хронику. Там передали, что его зверски убили…

– Ты ничего не перепутала?

– Нет…

– Знаешь, а ведь ты меня не удивила, – признался он. – Федор хоть и не являлся директором компании, все знали, что она принадлежит ему. Ко всему должность заместителя префекта тоже можно отнести в разряд специальностей повышенного риска, – размышляя над услышанным, вновь пошутил Матвей, одновременно восстанавливая в памяти все, что касалось их сотрудничества. Падаков Федор Павлович имел сеть небольших заводов по производству строительных материалов. Ввиду того, что одновременно он занимал пост заместителя префекта, все они были оформлены на жену. В то же время он занимался загородным строительством. И хотя все это приносило ему хороший доход, не выделялся заносчивостью, не был чванлив, ездил на недорогой иномарке. Выбирая фирму для строительства, Матвей внимательно изучил отзывы в Интернете на десяток строительных организаций и не прогадал. Падаков не торговался, не затягивал сроков, лично контролировал качество работ. Как-то незаметно Матвей из разряда клиента перешел в разряд товарищей Падакова. Даже занимался с его сыном рукопашным боем, пока того не отправили учиться в Лондон…

– Офис располагался в районе Чистых прудов, – стал рассуждать Матвей. – А прописан он был на Госпитальной… Не наш район, даже округ другой. Интересно, у Дешина есть там знакомые коллеги?

Марта медленно развернулась к нему всем телом и покачала головой:

– Я не позволю тебе лезть в это дело…

– Это почему? – удивленный ее испуганным видом, спросил Кораблев.

– Его убили настоящие отморозки…

– С этого места поподробнее, – Матвей стал натягивать штаны.

– Федора нашли в кусках кирпичей, в разных частях города. Вернее, фрагменты его тела, – поправилась она.

– Значит, беднягу сначала залили цементом, а потом распилили на части… Хотя цемент твердеет долго. Скорее строительным гипсом. Время твердения не более сорока минут. Посадили связанным в форму, залили, перекурили, и все, – стал рассуждать Матвей. За время постройки дома он многому научился и узнал некоторые тонкости строительства.

– Именно так оно и было, в гипс, – подтвердила Марта и всхлипнула.

– Откуда знаешь? – удивился Матвей.

– Позвонила Тамара. Спросила, были или нет у нас следователи. Я поинтересовалась, а почему они должны у нас быть? Вот она и поведала…

И тут с Мартой случилась истерика. Она обхватила Матвея двумя руками и завыла. Кораблев никогда не видел ее такой.

Подхватив на руки, он перенес ее на кровать и бросился к холодильнику. Налив половину стакана коньяку, вернулся обратно. С трудом удалось заставить ее выпить. После этого Марта немного успокоилась и просто тихо всхлипывала в подушку.

Матвей решил навестить жену Падакова и тихонько стал собираться…

– Ты куда? – встрепенулась Сомова.

– К Тамаре, – честно признался он.

– Я с тобой! – почти прокричала она и соскочила с кровати.

Однако коньяк уже стал действовать, и Марта полетела спиной вперед, врезавшись в стенку.

Матвей бросился к ней. Но она удержалась на ногах и лишь поморщилась:

– Зачем ты меня напоил?

Матвей улыбнулся:

– Может, все же останешься?

– Ты забыл, что я врач? – вскипела Марта. – И к тому же женщина. А ты сейчас со своими утешениями ей только хуже сделаешь.

В душе Матвей согласился с ней, однако было еще одно «но», он собирался собрать максимум информации по этому делу. Марта же дала понять, что не позволит ему начать искать убийц.

– Послушай, – неожиданно осенило Матвея, – а ты можешь пробить его дела и связи через Интернет?!

– Ты решил меня обидеть? – шутливо надула губки молодая женщина. – Лучшего хакера России.

В машине, как всегда, на коленях Марты лежал ноутбук. Однако крышка его была закрыта. Она решила поработать в более спокойной обстановке. Наверняка еще ей было нехорошо от коньяка, с которым Матвей точно перестарался.

У подъезда, где жили Падаковы, стоял полицейский «уазик». Не надо было ломать голову, к кому он приехал. Матвей свернул на почти пустую в такое время бетонную площадку, размышляя как быть.

– Может, родственниками представимся? – догадавшись, о чем он думает, предложила Марта.

– Думаю, не стоит, – покачал головой Матвей. – Пусть все будет как есть, друзья приехали поддержать жену Федора.

Круглолицый, постоянно вытирающий платком лицо и шею майор в штатском с ходу стал засыпать Матвея вопросами. Тамара лежала на диване, и, судя по всему, общаться с сотрудником полиции ей сейчас хотелось меньше всего. Марта села с краю, осторожно взяла ее за запястье.

– А сами вы где находились той ночью? – Взгляд следователя сделался подозрительным.

– Жалко мне, что расследованием убийства моего друга будет заниматься человек, учивший криминалистику по голливудским боевикам, – устало вздохнул Матвей.

После этого оба некоторое время молчали, делая вид, будто вслушиваются в доносившиеся из комнаты всхлипы. Наверняка полицейский размышлял, как поставить на место хама. Матвей ждал реакции на свой выпад.

– Как он был убит? – не надеясь на ответ, все-таки спросил Матвей.

К удивлению, следователь поежился, провел платком по шее и вздохнул:

– Страшно. Сначала его усадили в форму, потом по самое горло залили строительным гипсом. Когда тот застыл, распилили куб на части. Расчленен на восемь фрагментов… В общем, в восьми прямоугольных блоках по какой-то части тела. – Следователь поежился. – Голова отдельно. – Он видел весь процесс до самого конца.

– Так ведь это упрощает дело! – Матвей соскочил с табурета. – Каждый фрагмент имеет правильную геометрическую форму?

– Ну, – следователь вновь принялся тереть платком шею, – вроде похоже на это. А почему ты спросил?

– Сам посуди, не будут же в наше время двуручной пилой резать куб бетона…

– Хочешь сказать, его на каком-то механизме распилили? – догадался следователь.

– По-другому и быть не может, – кивнул Матвей. – Надо узнать, что там экспертиза накопала. Они точно скажут, – уверенный в своей правоте, сказал Матвей. – К тому же залит в строительный гипс… Это точно произошло на каком-то предприятии.

– Заключение будет готово к завтрашнему обеду, – тусклым голосом сказал следователь.

– Послушай, – Матвей посмотрел полицейскому в глаза, – объясни, а почему ты вот так легко пошел со мной на контакт? Обычно вы подальше отправляете даже журналистов криминальной хроники.

– Я узнал тебя. Ты друг майора Дешина. А мы раньше в одном отделе с ним работали…

– Вон оно что! – Матвей повеселел. – Значит, мне уже и рекламу делают!

– Не то чтобы рекламу. – Следователь надул щеки и выпустил с шумом воздух. – Я в то время занимался делом, которое благодаря тебе было раскрыто. Это когда женщину в секту заманили…

– Было такое, – кивнул Кораблев.

– Так вот, после того случая Дешин все нам тебя в пример ставил… А недавно его встретил, он и про следующее дело рассказал. Скупо, в двух словах. Признался, что без тебя бы наверняка оно в «глухаря» превратилось.

– Ладно, давай эту тему закроем. – Удрученный тем, что получил уже некую известность, Матвей положил руки на стол. – Ты сказал, что в разных частях города обнаружены куски строительного гипса с фрагментами тела Падакова. Все практически правильной геометрической формы. А сколько в окрестностях Москвы предприятий, на которых есть установки, которыми можно распилить такой куб?

– В том-то и дело, что много. – Следователь упер взгляд в пол. – Шестьдесят предприятий, на каждом по три-четыре таких устройства. «Монолит» называются. Сейчас, конечно, по ним разъехались оперативники. Но хозяева клянутся, что их предприятия хорошо охраняются. Эксперты определили струны, которыми его резали. Но поменять их можно в течение получаса… Да и вообще… – Следователь махнул рукой. – Есть предположение, что его ручной электропилой…

– Значит, есть люди, которые хорошо осведомлены о причинах, – задумчиво проговорил Кораблев.

– Конечно. – Следователь повеселел. – Те, кто все это сотворил…

– Да нет. – Матвей покачал головой. – Те, кто работал в команде Падакова. Убийство носило явно устрашающий характер… Падакову отомстили за какие-то дела, которые он совершил в команде. Чтобы не валить всех, просто решили таким образом напугать. Наверняка и останки разбросаны вблизи домов его помощников, а количество совпадает с этими кусками гипса… – Чем больше Матвей выдвигал версий, тем меньше тер шею следователь. По-видимому, ему нравились рассуждения Кораблева. Теперь было что сказать начальству…

На кухню тихо вошла Марта.

– Ну, как она там? – тихо спросил Матвей.

– Я уговорила ее пожить пока у нас, – едва слышно сказала она. – Думаю, ты будешь не против?

– Ты все правильно сделала…

Захар сидел за столом и с деланым безразличием слушал доклад Костыля. Скорее это был отчет о проделанной в этом месяце работе. Мысленно складывая суммы, которые удалось увести из бюджета, он все больше и больше радовался. Чаще всего хищения осуществлялись руководителями муниципальных предприятий, где формировались местные бюджеты для эксплуатации жилого фонда. Бюджетные средства или деньги населения направлялись в аффилированные структуры под предлогом выполнения каких-либо работ, например, это могли быть работы по благоустройству или ремонту жилого фонда. После этого заключались фиктивные договоры, работы фактически не производились или выполнялись в значительно меньшем объеме. Так, на территории округа лишь за этот месяц они «срубили» три миллиона рублей бюджетных средств, которые были выделены на капитальный ремонт подъездов жилого дома и облагораживание прилегающей территории. На самом деле работы были выполнены двумя месяцами раньше за счет средств населения, не слишком разбирающегося в российских законах, а точнее сказать, вовсе не вникавших в них. Захар попросту распорядился развесить объявления о сборе денег, и люди безропотно сдали по несколько тысяч в жилконторы.

Но и это не подвиг. Коллега Захара из Солнечного пошел еще дальше. Он заключил с местным МУПом договор на поставку услуг теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения. После создал подставное общество с ограниченной ответственностью, которое стало выставлять жителям округа счета на оплату коммунальных услуг без указания реквизитов МУП. Как результат – больше двадцати миллионов за месяц.

Сфера ЖКХ привлекает криминальные структуры постоянным и внушительным объемом обращающихся там денежных средств. Над раскрытием преступлений тяжело работать: они не похожи друг на друга, типовые схемы постоянно меняются. Кроме того, есть большая проблема в документировании выполненных работ, и соответственно, в выявлении факта преступления. Например, выделены деньги и есть заказ на выполнение работ. Основной конечный заказчик работ – муниципальное предприятие – формально подписывает акт сдачи-приемки выполненных работ, при этом определить, на что и в каких объемах реально были потрачены средства, сложно. Доказать факт преступления нелегко. Тем, кто лезет в это дело, приходится искать косвенные улики о том, что деньги были переведены на аффилированную структуру. Захар хорошо знал все тонкости и ничего не боялся. Было, конечно, тоскливо отчислять наверх почти две трети дохода. Но так делала вся страна, и от этого никуда не уйдешь. А рыпнешься – потеряешь хлебное место, а то и вовсе голову. Но и того, что перепадало Захару, уже хватило бы на покупку какой-нибудь части России и превращение ее в княжество.

Неожиданно он вспомнил прошедшую ночь, и рука непроизвольно потянулась к выдвижному ящику, в котором лежала сделанная из чистого серебра фляжка, наполненная коньяком. По спине пробежал неприятный холодок. Да, ночью он был намного смелее и даже чувствовал себя своим кумиром Доном Корлеоне… Теперь же его постепенно наполняло чувство страха. Да, Падакова нужно было убирать. Он не шел на компромисс. Не соглашался утихомириться даже за деньги. Босс окрестил его Падалью и приказал сделать так, чтобы этот человек навсегда замолчал, а его команда была деморализована. Желая показать свою крутость, Захар потратил не один день, размышляя, как сделать эту работу. Подсказка пришла от Костыля. Это он предложил одним выстрелом убить двух зайцев, ликвидировать заместителя главы городской администрации и одновременно запугать всю его команду. Захар души не чаял в помощнике, однако виду не подавал. В душе он даже завидовал многим его качествам. Костыль имел отличную память, был умен, в то же время требовательным к себе и своему небольшому войску. Захар держал его на должности инженера.

Свою карьеру Костыль начал с самых низов, пройдя все ступени, которые, по его мнению, должен пройти настоящий мужчина. После школы, которую окончил с одной четверкой, пошел служить в армию и оказался в Западной группе войск. Часть стояла под Берлином. На глазах Костыля произошло объединение Германии, и «загнивающий капитализм», о котором столько рассказывали на политзанятиях командиры, как-то разом хлынул на улицы их небольшого городка в виде нарядных людей, сверкающих машин, аппаратуры ведущих японских фирм, а главное, немецких марок. Вернувшись, не узнал страну. Вернее, того, что от нее осталось. Недолго думая устроился в таксопарк. Однако как-то быстро такси в их городе стало нерентабельным из-за дорожавшего каждый день топлива, запасных частей и расплодившихся хулиганов. Какое-то время Костыль держался, однако в один из вечеров, едва не поплатившись жизнью за дневную выручку, пришел к выводу, что работать – не для него, и ушел на вольные хлеба. Сначала перепродавал водку, потом сколотил из борцов и боксеров ватагу, которая начала трясти торговцев на рынках, а по ночам кошмарить кооператоров. Как говорил сам Костыль, тот период запомнился ему навязчивым запахом горелой кожи, который потом мерещился в каждом куске еды, и без водки пища в горло не лезла. Однако нужно было приспосабливаться к новым реалиям, и он терпел. Умирали друзья, вместо них появлялись новые. Костылю везло. Лишь однажды у подъезда его подстрелили из подъехавшей машины. Недолго провалявшись на больничной койке, вышел оттуда Костыль еще более заматерелым и озлобленным на всех, кто имел хоть что-то против него. Куда-то враз пропала всякая жалость, стыд и, как ни странно, обоняние. Его перестал тревожить запах крови. Как-то незаметно он подмял под себя район с его ларьками, магазинами, ремонтными мастерскими, салонами красоты, ресторанами, игорными заведениями… Однако наступили новые времена. Вместе с ними начал давать о себе знать возраст. После очередной встряски, когда вся его команда оказалась за решеткой, он переехал в Москву, купил небольшую квартирку и устроился на работу в одну из управ начальником ОХО. Одновременно туда пришел работать и Захар. Постепенно они сдружились. Захар быстро поднимался по служебной лестнице, волоча за собой Костыля, уверенный в том, что этот человек с пронзительным взглядом и холодным, расчетливым умом ему еще пригодится. И не ошибся.

Очнулся от своих мыслей Захар из-за возникшей в кабинете тишины. Помощник закончил доклад и взглядом преданной собаки смотрел на своего босса.

– Так сколько там в сумме получилось? – на всякий случай спросил Захар.

– С учетом соседних областей, – Костыль заглянул в папку, – за месяц мы сняли три миллиона долларов…

Мгновенно распределив в голове эти суммы по всем должностным лицам и вычислив гонорары бандитам, Захар приуныл.

– Хорошо, отправляй курьеров, – тусклым голосом сказал он и наконец выдвинул ящик с фляжкой.

Когда за помощником закрылась дверь, он наполнил рюмку кофейного цвета жидкостью и выпил. Ощущение величия окончательно пропало. Наступила депрессия.

– Что-то ты долго мучаешь свой ноутбук, – с иронией сказал Матвей, допил чай и поставил чашку на стол.

Сидевшая напротив Марта пробежала пальчиками по клавиатуре и подняла на него взгляд:

– Да нет, просто ждала, когда ты чай допьешь. А то ненароком захлебнешься от того, что я тебе сейчас расскажу…

– Нашла что-нибудь интересное для нас? – догадался он.

– Конечно, – подтвердила Марта. – Будучи депутатом горсовета, Падаков Федор Павлович не раз поднимал вопросы, связанные с ЖКХ. Требовал отчеты. Утверждал, что квартплаты как минимум завышены в два раза. Используются хитроумные комбинации, в результате которых льготная категория граждан лишена возможности платить меньше. Настаивал на том, что, применяя сложные схемы, руководство водоканала при модернизации и ремонте своих систем украло у государства как минимум миллиард двести тысяч рублей.