- -
- 100%
- +
Глава 1
Убирая с подбородка лезвием белоснежную пену, Матвей Кораблев безуспешно пытался вспомнить сон, который, по его мнению, мог стать причиной его нынешнего состояния. Не испытал он той радости пробуждения, которая бывает после хорошего отдыха рядом с красивой женой и в отсутствие глобальных проблем. Не было того восторга, который всегда охватывал Матвея, когда сквозь открытую балконную дверь, с порывом утреннего ветерка, надувающим парусом тюлевую занавеску, врывались в комнату запах весны и шум улицы. Вместо этого были тупая боль в затылке, апатия и странная тревога.
«Может, перестарался вчера с водочкой? – подумал он. – Хотя вряд ли. Выпил чисто символически».
Накануне, в воскресенье, отметили досрочное присвоение Матвею капитана. Выезжали всей группой на природу. Жен не брали, не приветствовал этого шеф.
Закончив бриться, Матвей набрал пригоршню холодной воды и несколько раз плеснул в лицо. Щеки порозовели. Однако глаза все равно оставались усталыми. Он повернул голову слегка влево, потом вправо. Отражение в зеркале светловолосого молодого мужчины с серыми глазами, прямым носом и волевым подбородком повторило это движение с точностью до наоборот.
– Весенняя хандра, брат! – улыбнулся Матвей своему отражению. – Говорил тебе, витамины кушать надо. После зимы ой как полезно. Так ведь не слушал! Оттого и депрессняк теперь…
– Ты с кем там разговариваешь? – раздался из-за дверей голос Ирины.
– С домовым. – Кораблев провел по мокрым, торчащим ежиком волосам ладонью, накинул на мускулистое тело махровый халат и вышел.
Иришка колдовала над кофеваркой. На столе уже стояла чашка с чаем для Матвея. Он редко баловал себя по утрам кофе, считая его нездоровым напитком. При его нагрузках на сердце это уже перебор.
Кораблев сел на табурет. Ирина выставила перед ним тарелку с яичницей, обильно пересыпанную зеленью.
– Салат будешь?
Матвей покачал головой, невольно вспомнив про сделанное в ванной самому себе замечание по поводу витаминов, и стал есть.
– Когда вернешься? – Ирина замерла в ожидании ответа.
Матвей отломил кусочек хлеба, забросил в рот и поднял на супругу глаза:
– Никогда.
– Я серьезно, – она надула губки.
Кораблев невольно залюбовался женой. Кареглазая, с роскошными рыжими волосами, она была необычайно хороша. Ирина преподавала в музыкальной школе, была на год моложе его, показалась совсем юной.
– А если серьезно – не знаю. – Он подцепил сразу целиком яйцо. На полпути ко рту оно свесилось с вилки, желток вдруг скатился на стол и растекся.
– Поросенок! – Ира взяла полотенце.
Матвей отстранился. Когда она стала протирать стол, он чмокнул ее в запястье.
– Ты на следующие выходные дома будешь? – возобновила допрос жена.
– Не знаю, – Матвей отодвинул тарелку. – При моей работе загадывать нельзя.
– Может, отпуск возьмешь? – споласкивая тряпку в раковине, Ирина сокрушенно вздохнула.
– Ты забыла, что не мы берем, а нам дают, – напомнил Кораблев. – А генерал обещал напряженное лето.
– Как я устала! – Ирина села напротив, взяла из вазочки печенье, с задумчивым видом надкусила. – И что за зверь такой ваш генерал? Посмотреть бы хоть одним глазком.
– Одним глазком? – словно эхо повторил Матвей. – Мне одноглазая жена не нужна.
Но Ирина уже не воспринимала его шутки.
– А мне муж приходящий не нужен, – бросила она в сердцах. – Живу как с любовником…
– Неужели есть опыт? – Кораблев насмешливо посмотрел на жену.
– Говорила мне мама… – Она отвернулась.
– Опять мама? – нахмурился он. – Так и живи с ней.
– Ладно, извини. – Иришка поставила локти на стол и запустила свои красивые пальчики в волосы.
Глядя на нее, Матвей вдруг снова почувствовал, как где-то в груди шевельнулось пушистым зверьком с когтистыми лапками нехорошее предчувствие.
– Не дай бог, – неожиданно вырвалось у него.
Он взял из подставки салфетку, прижал к губам, скомкал и бросил в тарелку.
– Что-то ты темнишь, – проговорила Ирина, наблюдая, как муж торопливо допивает чай.
– Тебе показалось. – Он поставил на стол чашку и встал. – Хотя… Может, просто из-за вчерашней пьянки?
– Ты это о чем? – испуганно глядя на мужа, спросила Ирина.
– Не по себе что-то. – Матвей отправился собираться на работу.
– Не пугай! – крикнула она вдогонку.
Бояться Иришке действительно было чего. Выйдя пять лет назад замуж за курсанта-третьекурсника Рязанского военного института, она думала, что большую часть жизни проведет в отдаленных гарнизонах, мыкаясь по съемным квартирам да офицерским общежитиям. Поначалу так и было. Попал ее Матвей после распределения в Иркутскую область в полк ВДВ. Через полгода уехал в командировку на Кавказ. Вернулся оттуда уже старшим лейтенантом. Потом неожиданно мужа перевели в Подмосковье. С утра и до вечера пропадал на работе. Военную форму носить перестал. Утром уезжал в гражданской одежде и в ней же возвращался. Иногда исчезал надолго. Пару раз отращивал волосы так, что хоть косички заплетай, что уж никак не вязалось с представлениями Иры об армейской службе. То ученья, то командировки. О своей новой должности ничего не говорил или отвечал уклончиво. Езжу, мол, по округам с инспекцией, которая проверяет качество боевой подготовки в войсках. Однако вскоре Ирина поняла, что не ограничиваются его поездки разбросанными по разным уголкам России полигонами. На теле прибавилось шрамов, обветрилась и задубела на скулах кожа. Не проходил бронзовый загар. Лишь спустя два года Ирина узнала, что служит он в спецназе ГРУ. Несмотря на то что особо она в дела мужа не вникала, кое-какая информация до нее о его способностях доходила. Конечно, о том, что может переплыть в отпуске Волгу, пробежать не один десяток километров и обыграть в шахматы тестя, который гордился своим первым разрядом по этому виду спорта, знала. Не было секретом, что хорошо стреляет. Но на то он и десантник. Еще об одном качестве проболтался его сослуживец Валера Рыкунов. Ирина не придавала значения, а вот друзья заметили, что у Матвея была очень сильно развита интуиция. Не раз она помогала им почти в безвыходных ситуациях. С удивительной точностью Кораблев предсказывал то или иное событие, мог безошибочно определить, в каком из домов скрываются бандиты. Много чего, но не всегда. В шутку Матвея на службе называли Экстрасенс или Нострадамус. Сам он относился к своим способностям с иронией.
Иришка отставила в сторону недопитый кофе, встала и прошла следом. Матвей надевал в прихожей пиджак.
– Ты можешь сказать, что случилось? – Она смахнула с лацкана соринку.
– Нет, ничего не случилось. – Он покачал головой и на полном серьезе добавил: – Но может случиться…
Матвей взял супругу за плечи, поцеловал в лоб и вышел на площадку.
Сбегая вниз по ступенькам, вновь попытался восстановить в памяти сон. Однако смог лишь вспомнить, что проснулся, словно от толчка. Матвей понимал, дело вовсе не в сновидениях. Предчувствия необычных событий могут охватить где и когда угодно. Он знал, ученые уже давно не видят ничего сверхъестественного в феноменальных способностях подобных ему людей. Более того, как оказалось, такие качества при рождении природа закладывает во всех без исключения людей. Просто у одних, за ненадобностью, они притупляются, у других, напротив, развиваются.
Матвей на ходу достал брелок и надавил на кнопку отключения сигнализации. Подаренный тестем «БМВ», стоящий на небольшой бетонной площадке среди своих сородичей, приветливо мигнул фарами и едва слышно щелкнул замками.
По пути в учебный центр нужно было забрать Ткача и Рыка. Они договорились, что будут ждать на остановке у парка. Матвей повернул руль. Вот и они. Старший лейтенант Игорь Ткач и капитан Валера Рыкунов жили на одной площадке и вместе добирались до работы. Машины у них были, но разведчики-диверсанты народ рациональный, поэтому ездили на какой-то одной. Сегодня очередь Матвея выполнять роль извозчика. Ткач и Рык были немного похожи друг на друга ростом и комплекцией. В спецназе не нужны люди с большими габаритами. Проблем с ними много. Крупному человеку всегда труднее. Он тяжел, да и заметен. Рыкунов был блондином, а Ткач – брюнетом. Прислушиваясь к своим ощущениям, Матвей притормозил у тротуара. Ткач шутливо оттолкнул бедром Рыка и быстро уселся на переднее сиденье.
– Привет, Матрос! – Он протянул руку.
Матвей ответил на рукопожатие, шлепнул по ладони устроившегося позади Рыка и включил передачу.
– Чего хмурый такой? – Ткач участливо заглянул в лицо Кораблеву. – Перебрал вчера?
– Настроение что-то с утра неважное, – поморщился Матвей.
– Бывает, – кивнул Ткач и уставился на дорогу.
Новый приступ непонятной тревоги заставил Матвея сбавить скорость.
«Да что это такое?» Он посмотрел в зеркало заднего вида, потом перевел взгляд вперед, снова пытаясь найти причину своего беспокойства.
– Сегодня шеф обещал провести контрольные занятия, – напомнил Рык.
Матвея словно ударило током. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику снизу вверх, зашевелил на затылке волосы.
– Черт! – вырвалось у него.
– Где? – раздался сзади насмешливый голос Рыка.
Но шутка не удалась. Матвей включил правый поворотник и остановился у тротуара.
– Чего встали? – спросил Ткач и посмотрел на Кораблева.
Взгляд Ткача был рассеянным и ничего не выражал, лицо бесстрастное. Казалось, он стал моложе. Матвею было знакомо это состояние. Он стиснул руль:
– Выходи!
– Ты чего? – опешил Ткач.
Еще не зная почему, но Матвей не хотел везти его дальше.
– Ты не пугай, брат, – повторился словами жены с заднего сиденья Рык. – Объясни, какая муха тебя укусила?
– Не надо ему с нами, – процедил сквозь зубы Кораблев, чувствуя, что, произнеся эти слова, он перешагнул какую-то запретную черту. Много слышал, что грех предсказывать судьбу. Издревле и церковь это не приветствовала. Оттого колдуны жили отшельниками, и люди их избегали.
В тот же момент его вдруг понесло:
– Чувствую, что нельзя тебе было сегодня вообще из дома выходить. Со смертью это как-то связано…
– Не каркай! – с угрозой в голосе предостерег Рык.
– Вагон поезда… – не обращая внимания на предостережение, пробормотал Матвей. – Ничего не понимаю, но потом не прощу себе, если не скажу. Точно…
– Какой вагон? – удивился Ткач. – У нас что, занятия на железной дороге будут?
– Не знаю, – растерялся Кораблев. – Действительно, чушь какая-то…
У них бывают тренировки и ученья на разного рода предприятиях опасного производства, атомных станциях, аэродромах, в портах или на вокзалах, но в обозримом будущем ничего подобного не намечалось.
– Слушай, ты вот, может, просто сказал, а человек себя сейчас накрутит, и точно беда случится, – предупредил Матвея Рык.
Он был прав. О нейролингвистическом программировании офицеры знали не понаслышке. Почти каждый освоил эти фокусы.
Матвей посмотрел на капитана в зеркало заднего вида, размышляя, ехать или все же высадить друга от греха подальше.
– А давай проверим? – неожиданно загорелся Ткач. – Я же предупрежден. Что, ты говоришь, произойти должно?
– Не знаю. – Кораблев уже стал жалеть, что начал этот разговор.
– Да ну тебя! – отмахнулся Ткач. – И кто мне разрешит контрольные занятия пропустить? Генерал потом сожрет.
– Как знаешь.
Неожиданно Матвей почувствовал облегчение. Он сделал свое дело, предупредил. А может, и правда, все это лишь игра воображения? Тем более Ткач по-своему прав. Как он сейчас объяснит отказ от участия в занятиях? Для этого должны быть веские причины. На подготовку каждого спецназовца государство выделяет огромные средства, и шеф очень болезненно относился к их растранжириванию.
* * *Катя повернула в замке ключ и толкнула двери. Взгляд застыл на лежавшей посередине коридора женской туфельке с неимоверно высоким каблуком.
– Вадим! Ах! М‑мм! – донеслось из спальни.
Стоны незнакомой дамочки на фоне похрюкивания ее мужа Вадима показались сейчас Кате самыми отвратительными звуками на земле. Подчиниться первому желанию развернуться и броситься прочь было невозможно. Молодую женщину просто покинули силы. Враз она стала слабой и беспомощной. Катя медленно опустилась на подставку для обуви.
Крики из комнаты заглушил гул в голове.
«Как он мог?! – пронзил сознание первый пришедший на ум вопрос, который сменил следующий: – Почему такое могло случиться, и именно со мной?»
Они были женаты год. Он – высокий, голубоглазый, с голливудской улыбкой и мощным торсом шатен. Она – кареглазая брюнетка со строгим взглядом учительницы. Их познакомила подруга Лена. Она притащила Катю в спортзал, где Вадим был завсегдатаем. Впрочем, Лена имела виды на его дружка Ивана, но, ввиду того что парни были всегда вместе, она испытывала дискомфорт. В результате у подруги так ничего и не вышло. Иван оказался обыкновенным бабником и после нескольких ночей потерял к Лене интерес. С Вадимом все было иначе. Катя подружилась с ним, и у них закрутился бурный роман. Он – тренер по плаванию, она – преуспевающая бизнесвумен. Как в красивом кино. Жесткий регламент, постоянные отъезды не давали получше узнать Вадима. Конечно, Катя могла нанять частного детектива, чтобы тот занялся его персоной. Но она, всю жизнь мечтавшая о счастливой и светлой любви, не хотела омрачать эти чувства, по сути дела, предательством.
Первый удар был нанесен на презентации нового проекта. Катя появилась там в сопровождении Вадима и вскоре поймала на себе насмешливый взгляд одной из приглашенных дам. Вскоре выяснилось, что Вадим – обыкновенный стриптизер. И все же чем-то из ряда вон выходящим для Кати это известие не стало, даже наоборот. Подобных примеров пруд пруди, что неудивительно – ведь маленьких, лысых и толстых не берут в стриптиз-клубы. Тем не менее под ее давлением Вадим оставил эту работу и устроился по своей основной специальности, ведь перед этим он успел окончить институт и был радиоинженером.
Вчера Катя улетела в Челябинск. Нужно было на месте разобраться с проблемами одного из постоянных поставщиков товара. Управилась за один вечер и без предупреждения вернулась уже на следующий день…
Она не заметила, как стихли крики, и вздрогнула, когда дверь в спальню распахнулась. Впрочем, для белокурой девицы с пышными формами встреча с нею так же оказалась полной неожиданностью. Дико закричав и прикрыв лобок ладошкой с неимоверно длинными ногтями на растопыренных пальцах, девица, вместо того чтобы вернуться назад, бросилась в ванную.
– Вот там ты и умрешь! – Катя решительно встала и направилась в кухню.
– Ты откуда взялась? – Прыгая на одной ноге, в дверях спальни появился Вадим. Он пытался надеть брюки, но это у него не получилось.
– Мразь! – Давясь слезами, молодая женщина прошла мимо.
– Что ты собираешься делать? – ужаснулся муж, когда услышал, как на пол полетела подставка для ножей.
– Сейчас узнаешь! – Взяв небольшой топорик для разделки мяса, Катя вернулась в коридор.
– Не смей! – Вадим вытянул вперед руку, а второй, подобно своей пассии, прикрыл мужское достоинство штанами, которые так и не смог надеть.
Он знал характер своей жены. Именно жесткость, напористость и целеустремленность позволили стать ей одной из первых леди столицы.
Смешно подпрыгивая на одной ноге, он стал пятиться, однако не удержался и полетел на спину. Грохот и крик подействовали на Катю как ушат холодной воды. Ну, разнесет она ему череп. А что потом? Сидеть за эту мразь? Состояние аффекта не в счет. Не ударила тем, что подвернулось под руку, а прошла на кухню; значит, контролировала себя. Хотя, если нанять хорошего адвоката, можно и выкрутиться. Только зачем? По-видимому, на роду написано умереть в одиночестве.
Неожиданно ненависть улетучилась. Катя выронила топорик:
– Когда я приду, тебя здесь уже быть не должно.
С этими словами она прошла к выходу.
– Катя! – Муж торопливо поднялся, наконец натянул штаны и засеменил следом: – Погоди, я тебе все объясню!
– Зачем? Я и так все вижу. – Она медленно обернулась: – Что, женился из-за денег?
– Зачем ты так говоришь? – Его глаза забегали.
– Чего тебе не хватало? – стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила она. – Хорошо, согласна. Мало уделяю тебе времени. Да и зарабатываю… Комплекс у тебя возник. Слышала, и предупреждали. Так хотя бы в дом не водил. Что соседи подумают?
– Соседи? – Неожиданно его лицо сделалось злым. – А то и подумают, что никому ты не нужна, кукла крашеная! Ведь нормальные мужики на тебя и не смотрят. Что, думаешь, говорили, когда узнали, что я танцор? Просто куражилась. Сняла на ночь, да и оставила. Как игрушку! Чтобы от других не отличаться. Что тебе стоит?
Катя не верила своим ушам. Ее теплый и ласковый Вадим на глазах превратился в монстра. Она даже подумать не могла, что с его губ, нашептывающих по ночам на ухо, словно сказку, признания в любви, могут слетать такие ужасные слова.
Обиднее всего было, что ее, так легко разбиравшуюся в людях, облапошил какой-то не состоявшийся в жизни проходимец. Невольно она поняла, что сама виновата в том, что сейчас слушает эти грязные слова. Ведь чувствовала, что не откровенен он до конца, но не хотела верить.
Улица встретила ее чириканьем воробьев, запахом молодой листвы и оттаявшей земли. Катя брела по тротуару, удаляясь все дальше и дальше от дома, который вмиг превратился в серый и мрачный замок с холодными стенами.
* * *Матвей сбежал по осыпающемуся склону на дно оврага. Сзади нагонял Ткач. Микрофон переговорного устройства передавал звуки его дыхания в эфир. Казалось, он дышит в ухо, на которое надет головной телефон. Не сбавляя шага, Кораблев переложил «Вал» в левую руку, поправил косынку и оглянулся. Ткач бежал сзади. След в след… Матвей развернулся вперед и тут же чуть не снес ногой едва заметную на фоне нежно-зеленой травы «растяжку». Он сильнее, чем надо было, подтянул колено к груди.
– Фу! – вылетело со слюной.
Шаг получился длиннее. Перелетев через натянутую поперек тропинки проволоку, снова обернулся. Ткач быстро сообразил и спокойно перешагнул через «сюрприз». В принципе ничего страшного не произошло бы, зацепи ее Матвей. В отличие от боевой гранаты здесь была сигнальная мина. Выстрелив вверх ракетой, она попросту дала бы знать руководителю занятия, что один спецназовец «убит».
– Понаставили тут, – через силу улыбнулся Ткач.
Матвей промолчал. И так дыхание сбил. Любая фраза давалась с трудом. Отмахали уже около пяти километров, не прогулка. По пути преодолели реку, по канату перебрались через ров, который условно назывался ущельем, забор под напряжением и «скалу». На искусственное сооружение высотою чуть ли не с пятиэтажный дом полагалось взобраться и спуститься без страховки. Закрепленные на бетонном основании гранитные глыбы были довольно удобны для такого способа. Однако это отбирало много сил. Кроме этого, практически после каждого препятствия появлялись цели. Тяжело стрелять, если еще ходят ходуном руки, глаза застилает пот, а воздуха катастрофически не хватает.
Слева раздался хлопок сработавшего пиропатрона. Из-за кустов появился надувной муляж бандита в чалме. Матвей вскинул удлиненный глушителем ствол «Вала» и надавил на спусковой крючок. Резиновая мишень стала сникать и повисла на кустарнике погасшим куполом парашюта.
Стены оврага с каждым шагом расступались. Он становился шире. В устье уже росли мелкие сосны. Наконец Кораблев разглядел справа и слева от тропинки по паре красных и белых флажков. Все, вышли на рубеж прекращения огня. С этого места стрелять нельзя. Однако секундомеры еще отсчитывают время и остановятся, когда спецназовцы окажутся у наблюдательной вышки.
Впереди, за деревьями, стало видно разбитый лесной проселок, по которому, мягко урча, катился БТР. Вадим повернул ему наперерез. Завидев бегущих спецназовцев, водитель сбавил скорость. На броне уже сидели Рыкунов и Дымов. Оба выглядели уставшими. Раскрасневшиеся лица лоснились от пота. Их пара шла параллельно вторым маршрутом. Он отличался тем, что там был разрушенный дом, который нужно было осмотреть, и полоса риска, где спецназовцев обстреливают из пулеметов боевыми патронами. Теперь они должны были вместе вернуться на исходный рубеж.
Матвей поравнялся с БТР и ухватился за поручень.
– Стой! – раздался голос Дыма.
Бронетранспортер замер.
Кораблев забросил на скобу ногу, подтянулся и влез на броню. Следом забрался Ткач.
– Поехали! – крикнул Рык.
Корпус машины вздрогнул и мелко затрясся.
– Ну как? – спросил, пытаясь перекричать шум, Рык.
Вместо ответа Матвей показал большой палец.
– А предчувствие? – насмешливо глядя на него, задал он следующий вопрос.
Матвей невольно посмотрел на Ткача. О чем-то сосредоточенно размышляя, лейтенант смотрел вперед. В груди вновь пробежал неприятный холодок тревоги.
«Паникер», – подумал про себя Кораблев. Однако что-то не давало отвести взгляд от Ткача в сторону. Что?
Нависшая над дорогой ветка заставила всех пригнуться. БТР круто повернул влево. Лес кончился. Дорога пошла под уклон, вдоль русла почти пересохшей речки. Напряжение Матвея усиливалось. Здесь еще один поворот, а водитель не сбросил скорость. Справа – железнодорожная насыпь, в конце которой стояли три пассажирских и один товарный вагоны. Это учебное место по отработке самых разных вопросов на железнодорожном транспорте. Небольшой состав привезли на большегрузных трейлерах в прошлом году. Рота обеспечения учебного процесса сделала насыпь, уложила несколько десятков метров рельсов, на которые их и установили. Периодически спецназовцы проводили здесь занятия. С завидным постоянством на окна устанавливались новые стекла, обожженные места закрашивались. Хоть сейчас цепляй к подвижному составу – и в путь.
– Нет, – одними губами проговорил Матвей.
Гул двигателя превратился в вой.
– Что он делает? – раздался голос Дыма.
Дальше все произошло как в замедленном кино. Корпус бронетранспортера вдруг подлетел, и его понесло к насыпи.
– Прыгай! – крикнул Матвей и оттолкнулся от брони.
Уже в полете он понял, что мучило его, когда он смотрел на Ткача… Ремень «Вала», который лежал у друга на коленях, свалился и зацепился за крюк, к которому обычно крепился конец веревки, удерживающий свернутый в рулон тент. Матвей ударился о землю, перекатом смягчил падение и тут же встал на ноги. Раздался страшный грохот и лязг. В тот же момент он увидел, как качнулись вагоны. Кораблев зажмурился, однако в следующий момент открыл глаза и устремился к уже замершему на месте БТР.
* * *Катя не могла сообразить, проснулась она или вовсе не спала. Поняла, что смотрит в окно, только тогда, когда заработал будильник. Вытащив из-под одеяла руку, не глядя, нащупала пищащего зайца с циферблатом вместо мордочки и надавила на расположенную между пластмассовых ушей кнопку. Перед сном она даже не задернула шторы, и солнце щедро заливало светом и теплом всю комнату. Несмотря на прекрасное утро, веселое щебетание птиц за окном, на душе было тоскливо. Наступившего лета она не замечала.
На балкон стоящего напротив дома выбежали дети, и Катя еще некоторое время отрешенно наблюдала за двумя белокурыми головами, торчащими из-за ограждения. Не хотелось ничего делать. Даже дышать.
В ванной Катя долго рассматривала себя в зеркале. Уставший взгляд, припухшие веки. Уголки губ опустились, и когда-то жизнерадостное лицо женщины состарилось на добрый десяток лет. Она сдула свалившийся на лоб локон и плеснула водой в зеркало, словно желая смыть отражение.
Душ немного взбодрил. С чашкой кофе она подошла к окну. За ним по дорожке, толкая перед собой коляску, спешила молодая мама. «Интересно, куда так рано? – удивилась Катя и оглянулась на часы. – Господи, опоздала!»
Во дворе ждал новый сюрприз. Мотор машины оказался заглушенным, хотя Катя отчетливо помнила, как завела двигатель через окно брелком. Она уселась за руль, повернула ключ зажигания. Двигатель едва слышно заурчал, однако тут же затих. Молодая женщина посмотрела на приборы. Так и есть – бензин на нуле. После того как она выгнала Вадима, стала совсем рассеянной. Накануне вновь проехала мимо заправки.
С трудом вспомнив номер трамвая, идущего по улице, на которой располагался офис, Катя на одном дыхании добежала до остановки.
В офис она пришла на полчаса позже обычного. И здесь охранник, поздоровавшись с ней, ухмыльнулся. А может, показалось? Катя вбежала на второй этаж.
– Здравствуйте, Екатерина Сергеевна! – нарочито громко поприветствовала секретарша Вика и украсила свое личико дежурной улыбкой.
– Свари мне кофе, – вместо приветствия бросила Катя и вошла в кабинет.
Она сняла плащ, аккуратно повесила в шкаф, причесалась и постаралась настроиться на рабочий лад. Пытаясь сосредоточиться, рассеянно пролистала сделанные накануне в ежедневнике записи, но не смогла разобрать и половины каракуль. Однако общая картина на предстоящий день более-менее прояснилась. А именно: неотложных задач на сегодня не планировалось. Нужно было лишь подписать несколько приказов на вновь принятых на работу сотрудников. «Можно было и не приезжать, – неожиданно подумала она. – Действительно, зачем я здесь нужна? Ведь зачастую делать абсолютно нечего. Со всем справляются многочисленные помощники…»