- -
- 100%
- +
Компания «Маленькая страна», основанная Катей пять лет назад, уверенно чувствовала себя на рынке игрушек и товаров для детей. Постоянные клиенты, надежные поставщики. В общем, бизнес шел, что называется, в гору. Еще месяц назад она подумывала о филиале в провинции, куда собиралась определить своего возлюбленного.
Телефонный звонок заставил Катю окончательно прийти в себя.
– Приветствую, Екатерина Сергеевна! – раздался бодрый голос начальника отдела договоров Галкина.
– Доброе утро, – поприветствовала она сухо, представив этого слащавого папашу троих детей.
– Воронин у меня сидит, – с ходу перешел к делу Галкин. – Привез образцы из Китая.
– Он их на экспертизу возил? – размышляя, на кого перевалить рутину, спросила она.
– А как же? – удивился Галкин. – По образцу оставил.
– Заключения привез? – заранее зная, что это делается не один день, продолжала засыпать вопросами Катя. Не хотелось сейчас никого видеть.
– Нет, – Галкин растерялся. – Но надо, чтобы вы посмотрели. Пока предварительные договоры оформлять начнем…
– Хорошо, сейчас зайду, – ответила она и положила трубку.
В вестибюле, у бойлера, стояла Вика. В левой руке она держала чайник, в правой – мобильник, по которому говорила:
– …достала всех… Ага. Сучка.
Екатерина вдруг услышала последнюю фразу и невольно замедлила шаг. Странно, в чей адрес так резко? До сих пор секретарша напоминала больше пушистую, немного хитрую белочку из сказки, нежели хищницу.
– Ну ладно, ты только не звони мне больше на работу, а то Карга злиться будет…
«Ну и черт с тобой, коза!» – Катя решила не придавать этим словам значения. К тому же она давно знала, что сотрудники за глаза называют ее Каргой не из-за внешности, а по фамилии, оставив первые пять букв от Каргапольцевой. Катя еще до свадьбы подозревала, что так оно и будет. Но, опасаясь обидеть Вадима, даже не заикнулась о том, чтобы остаться на девичьей фамилии.
Однако у кабинета Галкина ее ждал новый сюрприз.
– Какого черта ты здесь курил? – стонал Галкин.
– А что, пахнет? – испуганно спросил Воронин.
– Воняет! – проворчал Галкин.
Раздался звук открывшегося окна.
– Откуда я знал, что Табуретка припрется? – вздохнул Воронин. – Обычно к себе вызывала.
«Я еще и Табуретка», – с грустью подумала Катя.
– Привыкай, – между тем усмехнулся Галкин.
Катя замешкалась. Войти или нет? Но следующая фраза заставила оцепенеть.
– Не завидую ее мужу, – прокряхтел Воронин.
– Можешь позавидовать, уже свалил! – с радостью объявил Галкин.
– Откуда знаешь?
– Вика вчера сказала.
– Понятно, кто с такой мегерой долго выдержит? – хихикнул Воронин.
«Ну, это уж слишком!» – Катя толкнула двери и решительно шагнула через порог.
– Где игрушки?
Воронин бросился к шкафу, но налетел на стул и с грохотом рухнул на пол, едва не сломав себе шею. Морщась, он поднялся и пробормотал:
– Извините.
Лицо сделалось багровым. Было видно, он с трудом терпит боль в локте, который слегка массирует рукой.
С трудом сдерживая смех, Галкин продолжал стоять у своего стола.
Воронин сгреб с полки ядовито-зеленых попугаев, похожего на леопарда панду, несколько пародий на обезьян, вывалил игрушки на стол и затравленно посмотрел на Катю.
– Да уж… – протянула она.
– Пекинская фабрика. – Воронин переглянулся с Галкиным.
– А я думаю, что сшито в одном из наших подвалов. Об экспертизе можете не беспокоиться. – Она взяла панду, повертела в руках и бросила обратно на стол. – В Китае за такое издевательство над национальным достоянием наверняка расстреливают.
Галкин прыснул со смеху.
– Эти игрушки мы закупать не будем, – жестко сказала Катя. – Если у них такие образцы, могу представить, что они поставят на поток.
– Тут еще детская посуда, соски, бутылочки… – растерялся Галкин.
– Возьми домой, покажи жене, – бросила она, разворачиваясь к выходу. – Если понравится, проект договора мне на стол.
– А при чем тут жена? – удивленно захлопал глазами Галкин.
– Потому что от вас толку никакого нет, – спокойно объяснила она. – Знаете только, как сплетничать да курить тайком в кабинетах. Галкин, Воронин… Не офис, а птицефабрика…
Выходя, она на прощание с силой захлопнула дверь.
* * *– Значит, говоришь, лейтенант Ткач не смог последовать вашему примеру, потому что ремень его «Вала» зацепился за крюк? – задумчиво глядя на Матвея, проговорил Сенин. – А почему ты его не предупредил?
– Я же все написал. Понял это потом, когда восстановил в голове события последних минут перед столкновением с вагоном, – не скрывая раздражения, ответил Кораблев.
Майор Сенин проводил служебное расследование причин гибели Ткача, которого придавило к вагону корпусом многотонной машины. Лейтенанта протащило несколько метров, в буквальном смысле разорвав напополам. Оказалось, перед поворотом под педаль сцепления попала обыкновенная кружка, выкатившаяся из-под сиденья. Водитель замешкался, не справился с управлением и совершил столкновение.
– Я в курсе всех ваших личных отношений, но обязан запротоколировать ряд обязательных в таких случаях вопросов. – Сенин выдержал паузу, словно давая возможность Кораблеву переварить услышанное, и продолжил: – Вы испытывали неприязнь к старшему лейтенанту Ткачу?
– Вы же прекрасно знаете – нет!
– А может, все-таки испытывали? Он ведь бывал у вас в гостях… Не так посмотрел на жену, вам не понравилось…
– Как вы могли такое подумать? – покачал головой Матвей и даже улыбнулся.
– И все же я не верю в мистику, – майор исподлобья посмотрел в глаза Матвея.
– Я тоже, – согласился Кораблев. – Всему есть научное объяснение. Вы будете передавать дело в прокуратуру или…
– Понимаешь, мне все это видится совсем по-другому. – Майор встал из-за стола, подошел к окну.
– Как? – разозлился Матвей.
– Ты ведь не отрицаешь, что перед занятиями предупредил Ткача о его гибели?
– Да, – подтвердил Кораблев, пытаясь понять, к чему клонит майор.
– А Рыкунов поставил твое пророчество под сомнение, – продолжал развивать свою мысль Сенин.
– Так и было, – кивнул Матвей.
– Странно все получается, – майор развернулся и уставился на Матвея.
– Уж не хотите ли вы сказать, что перед самым столкновением я специально прицепил Ткача к корпусу ремнем его «Вала»? – осенило Матвея.
– Рыкунов и Дымов видели, как вы бросились к нему, но в последний момент спрыгнули, – подтвердил его предположение дознаватель.
Матвей от такого заявления вскочил со стула:
– Ты что, майор, совсем озверел?!
– Сядьте! – потребовал Сенин.
Матвей обошел стол и приблизился к дознавателю:
– Ты что, всерьез думаешь, что я…
– Против фактов, как говорится, не попрешь, – Сенин развел руками. – Решил доказать, что действительно судьбу предсказывать можешь, вот и закинул ремень перед самым наездом…
– Откуда мне было знать, что водителю под педаль кружка попадет? – выдвинул свой аргумент Матвей.
– Не знаю, – честно признался Сенин. – С водителем я еще не общался. А вы с ним случайно незнакомы? Может, кружка появилась после столкновения?
В следующий момент Матвей двинул ему кулаком в челюсть.
Неизвестно, что сыграло большую роль в том, что Кораблев уволился. Сам по себе факт его причастности к гибели Ткача не подтвердился. Однако и опровергнуть его было нельзя. Второй момент, повлиявший на решение генерала подписать рапорт, – это избиение дознавателя. И дело вовсе не в том, что офицер набросился на старшего по званию, находящегося при исполнении служебных обязанностей, что тоже чревато большими проблемами. Просто Матвей служил в ГРУ, где быстро расстаются с людьми, которые не могут контролировать свои эмоции. Он мог – и контролировал. Иначе бы просто убил.
В отличие от линейных частей, где подобная процедура длится по меньшей мере месяцы, здесь уже через трое суток Матвей был гражданским человеком. В военном билете стояла отметка, что уволен он приказом командира одной из частей Приволжского округа. О службе в спецназе ГРУ нигде не упоминалось.
Так или иначе, но расставание с армией проходило болезненно. С одной стороны, было до слез обидно. С другой – он понимал, что не смог бы больше служить в одном подразделении с теми, кто стал свидетелем его пророчества. Кто-то считал, что он попросту «накаркал», кто-то верил в его способности. Однако не всегда он мог предвидеть. Полной неожиданностью была гибель командира группы. А ведь между тем майор Рязанов перед боем к нему подходил. Матвей ему тогда сказал, чтобы ничего не боялся, все будет нормально. Возможно, это и сыграло злую шутку. Командир безбоязненно вошел во двор дома, где, по всем данным, были боевики, и был с ходу убит.
На переосмысление события, перевернувшего все с ног на голову, ушло немного времени, и на третий день своей жизни в новом качестве Матвей купил газету с объявлениями имеющихся вакансий. Однако найти что-то подходящее сразу не удалось. Он звонил, рассылал по электронной почте резюме, ездил на собеседования. Все безрезультатно. Работодателя настораживало военное прошлое Матвея и отсутствие опыта работы на гражданке. Конечно, можно было пойти охранником, но это ему претило. Не мог он после службы в спецназе протирать штаны на входах в офисы.
С другой стороны, тяжело проходила адаптация к новому режиму и распорядку дня. Отсутствие нагрузок и активного образа жизни пришлось компенсировать тренировками в расположенных неподалеку от дома спортзале и бассейне. Но уже через месяц пришлось заменить упражнениями с гантелями дома и пробежками до ближайшего пляжа. Сказывалось катастрофическое ухудшение материального положения. И дело было не только в том, что он перестал зарабатывать. Шла реформа образования, в результате которой Ирина также осталась без работы. А между тем Матвей все никак не мог найти себе подходящего места в жизни. Отношения в семье накалялись. Любовь, романтика натолкнулись на быт. Рано или поздно это должно было произойти, однако случилось в самый неподходящий момент. Возникли проблемы с детским садом. Сработал принцип домино. Одно наслоилось на другое. У Ирины стали сдавать нервы. Все чаще она закатывала истерики, после которых Матвей спал в зале.
* * *У Кати было много самых разных встреч и расставаний. Как и любая женщина, не раз она рыдала ночами в подушку, считая, что жизнь кончена. Но отчего-то именно размолвка с Вадимом поделила жизнь на две половины. Не сказать, что она любила его сильнее, чем кого-либо раньше, или он относился к ней лучше. Всего по-своему было поровну. И все равно что-то надломилось. Катя впервые призналась себе, что все лучшие годы потратила впустую. Ради чего она сначала училась, потом сутки напролет пахала, как ломовая лошадь? За это время ее сверстницы вышли замуж и обзавелись детьми.
Размышляя над смыслом жизни, после работы она долго бродила по городу. Придя домой, пила кофе и ложилась спать. Утром механически, как робот, собиралась и снова отправлялась в офис, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. Но в работе Катя уже не находила утешения. Коллектив стал в тягость. Сложилась парадоксальная ситуация: дома она изнывала от одиночества, на работе – от общения. Ей вдруг стало казаться, что находившиеся поблизости люди читают мысли. Где-то в глубине души Катя понимала, что всем уже давно наскучило обсуждать ее неудачно закончившуюся попытку начать семейную жизнь. Но возникшее в первые дни разрыва с Вадимом ощущение неполноценности, ущербности и несостоятельности переросло в комплекс. Катя ничего не могла с собой поделать. У нее даже возникла мысль продать компанию. Но чем тогда она заполнит свое время в стенах огромной квартиры? Здесь никогда уже не будет детского смеха и пеленок. Она совсем состарится, скрючится и будет коротать вечера у телевизора, роняя слезу за просмотром мелодрам…
Катя не заметила, как прошла до конца улицы и оказалась в сквере. Одетый в оранжевый жилет дворник сметал в кучу прошлогоднюю листву. Сидевший на скамейке старик крошил в ладонь булку и кормил слетевшихся к его ногам голубей.
– А ведь жизнь проходит, – с грустью подумала она вслух.
– Что вы сказали? – неожиданно спросила шедшая чуть позади женщина.
– Нет, ничего, – Катя покачала головой. – Просто задумалась.
– Бывает, – внимательно глядя в глаза, женщина поправила висевший на шее платок. – С вами все в порядке?
– Как бы не совсем, – улыбнулась Катя. – Заметно?
– Вы недавно плакали. – Женщина открыла небольшую сумочку, достала зеркальце и протянула Кате: – Вот, смотрите.
Катя увидела в отражении размытую тушь.
– Вот козлы, – сказала она расстроенно. – Когда покупала, сказали, что вода ей нипочем.
– Сейчас сплошь и рядом только жулики да бандиты, – наблюдая за тем, как Екатерина уголком платочка убирает следы растекшейся туши, вздохнула женщина. – Меня год назад подчистую ограбили.
– Как это? – Катя перевела на нее взгляд.
Женщина убрала зеркальце.
– Квартиру продала, чтобы купить новую. – Она повесила ремешок сумочки на плечо. – И пролетела. Как принято сейчас говорить, попались недобросовестные риелторы. И зачем я в это болото полезла? Клюшка старая!
– Сплошь и рядом похожие случаи. Юристов кидают, что о простых смертных говорить, – попыталась остановить самобичевание незнакомки Катя. – Да и не старая вы вовсе…
– Ну, а как можно назвать человека, который оставил без крыши над головой единственную дочь? – Женщина едва заметно улыбнулась.
– По вам не скажешь, что эта история закончилась плохо, – осторожно заметила Катя.
– Мне помогли, и теперь я счастлива, – подтвердила женщина.
– Как вас зовут? – спросила Катя.
– Татьяна Алексеевна. – Женщина выдержала паузу, словно давая возможность задать следующий вопрос, и добавила: – Вы можете называть меня Таней.
– Как-то неудобно. – Катя вдруг подумала, что, наверное, плохо выглядит, и Татьяна решила, будто у них небольшая разница в возрасте.
– Возраст здесь ни при чем, – словно прочитав ее мысли, неожиданно сказала новая знакомая. – Просто у нас так принято. Зачем условности? Они сковывают, мешают людям быть ближе, а значит, откровеннее. Держат при встрече на дистанции.
– У кого это «у вас»? – Татьяна заинтриговала Катю. У нее был приятный, грудной голос волевой женщины и хорошо поставленная дикция. Карие глаза излучали теплоту. Черные, с отливом волосы слегка тронула седина, которая придавала ей некое благородство.
– Вы не пели в опере? – неожиданно для себя спросила Катя.
– Нет, – отчего-то Татьяна не удивилась вопросу.
Чем больше новая знакомая говорила, тем больше хотелось быть с ней рядом. Это понятно. Сейчас Кате, как никогда, нужен кто-то, кому можно высказаться, поплакаться в жилетку. Мама далеко, да и не расскажешь ей всего. Зачем расстраивать? А вот такой человек, как Татьяна, – в самый раз. Ее словно сам бог послал. И какое ей дело до проблем Кати? Выслушает и забудет.
– Мне муж изменил, – неожиданно проговорила Катя и замолчала.
– Бывает. – Татьяна взяла молодую женщину под руку, словно старую подругу, и повела по дорожке через сквер. – Небось богатый?
– Почему так решили?
– Мы же договорились на «ты», – напомнила Татьяна.
– Не богатый, – покачала Катя головой, глядя под ноги. – Это у меня компания. Он обычный, – она на секунду задумалась, как бы назвать профессию Вадима помягче, – танцор.
– Понятно, – кивнула Татьяна. – Стрекозел, значит.
– Это почему? – Катя повеселела.
– Ветреная работа для мужика – значит, и характер такой, – пояснила Татьяна. – Надо смотреть, кого выбираешь.
– Разве любовь спрашивает? – грустно заметила Катя.
– Любишь? – Таня участливо заглянула в глаза собеседницы.
– Наверное, – кивнула молодая женщина.
– Знаешь что, а пойдем ко мне! – неожиданно предложила Татьяна. – Я здесь недалеко живу. Заодно и расскажешь все.
Квартира у Татьяны оказалась маленькой и уютной. Она проводила гостью на кухню и поставила на плиту чайник. Катя огляделась. Новая знакомая жила скромно. Дешевая мебель, старенький холодильник. На подоконнике, между двумя горшками с цветами, грелся на солнце пушистый рыжий кот.
– Ты сказала, бизнес у тебя, – напомнила Татьяна и села напротив. – Если не секрет, чем занимаешься?
– Не секрет, – Катя положила локти на стол. – «Маленькая страна». Не слышали?
– Конечно, слышала! – Татьяна всплеснула руками. – Надо же! И ты директор?
– Угу, – подтвердила Катя, удивившись, с чего вдруг так восхитилась Татьяна. Хотя, конечно, когда она вот так вот с простыми людьми общалась? Все партнеры, коллеги, конкуренты да Вадим. Вспомнив о нем, вновь расстроилась.
Засвистел чайник. Татьяна вскочила со своего места, бросилась к плите. Через минуту кухню заполнил диковинный аромат ягод, луговых цветов, чабреца и еще чего-то такого, от чего защемило сердце.
– Странный запах, – заметила Катя.
– Это чайный сбор, – пояснила Татьяна и не без гордости добавила: – Сама рецептуру составляю.
Приготовленный Татьяной напиток оказался действительно волшебным. Катя с уверенностью могла сказать, что ничего подобного раньше не пила.
– Нравится? – наблюдая за ней, спросила хозяйка.
– Да, – кивнула Катя. – Рецепт дадите?
– Дам, но ты его не сможешь приготовить, – заявила Татьяна.
– Почему? – насторожилась Катя.
– Я за травкой в лес сама езжу, – пояснила Татьяна. – Это большое искусство – чаек такой готовить. Каждой травке, каждому сбору – свой срок. Вот, например, этот отвар называется «Встреча».
– Как романтично! – восхитилась Катя. – Вы чудесница! Не только чай у вас изумительный. Вы сами хороший и добрый человек. Не знаю, что бы со мной было, не встреть я вас.
Катя неожиданно поняла, что эта женщина, сама того не зная, сделала для нее очень много.
– Ничего особенного, – смутилась Татьяна.
– А бизнес мне уже давно не в радость, – призналась Катя. – Деньги, конечно, хорошо. Но ведь всех их не заработаешь. Раньше, до того как с Вадимом познакомилась, считала, что счастье мимо прошло. Пока подруги замуж выходили, детьми обзаводились, я пахала. Все думала, семья – дело вторичное. А потом вдруг исполнилось тридцать. Отметили с подругой в ресторане, а ночью проснулась – и уснуть не могу. Тоска, мысли разные… Вадима встретила, думала, вот и смысл жизни появился. А он…
– Может, еще наладится все? – осторожно спросила Татьяна.
– Из-за денег он на мне женился. – Кате вдруг стало жалко себя. Она по-детски всхлипнула и заплакала. – Никому я не нужна!
Катя стала сквозь слезы быстро рассказывать Татьяне о том, как собирала стартовый капитал, как пришла первая прибыль, а вместе с ней – парни с бритыми затылками. Как подожгли машину, избили заместителя, а потом обманула подруга. Как звонили по ночам кредиторы… Ее словно прорвало, подобно долго зревшему нарыву.
Она говорила, Татьяна слушала. Неожиданно Катя вдруг поняла, что за окном уже нет того ужасного города с его проблемами и злыми людьми, из которого она пришла в этот дом. Стены, казалось, исчезли, пропало все. Остался стол, на котором вдруг появилась свеча. Этот островок тепла и уюта вдруг стал медленно плыть и вращаться.
– Кругом зло! – сказал Татьяна, не открывая рта, отчего-то абсолютно этим не удивив Катю. – Не надо никому доверять.
При этом взгляд женщины остекленел и стал словно неживой, но отовсюду лилось пение ее голоса. Из темноты Татьяне стал аккомпанировать небольшой оркестр.
«Это ангелы!» – с восторгом подумала Катя. Она не разбирала слов, однако смысл их доходил. Татьяна пела о том, что надо избавиться от обыденности, условностей и всего, что заставляет душу мучиться. Нужно взнестись над миром легким облаком и всем все простить.
– Но как это сделать? – спросила Катя, оказавшись вдруг посреди огромного поля. Кожу ласкал легкий теплый ветерок с ароматами чая, которым поила Татьяна.
– Я тебе помогу! – донеслось откуда-то сверху.
Катя поняла, что впервые за все время после расставания с Вадимом спит глубоким, ровным сном и не хочет просыпаться.
* * *Матвей с трудом втиснулся между машинами с самого края стоянки. Еще раз глянул на дисплей навигатора. Взял с соседнего сиденья планшет с накладной и уточнил адрес:
– Кирова, сто пять…
Работа водителем-экспедитором в небольшой компании канцелярских товаров не была бы в тягость, если бы не пробки. Как Кораблев ни старался, но, возвращаясь в офис, вновь и вновь выслушивал от менеджера только упреки. Туда не успели, здесь опоздали… «Попробуй сам повози, – думал Матвей, глядя на чистенький воротничок его сорочки. – Мало того что привези, так еще потом тащи эти коробки на себе».
Сегодня заказов было не так много. Однако на дорогах был настоящий коллапс. Последний рабочий день недели. Как продержался месяц? В понедельник обещали зарплату. Много уйдет на ремонт. Оцарапал крыло и раздавил бампер. Но это мелочи. Дальше станет легче. Клиенты у фирмы постоянные, теперь он будет в два раза меньше тратить времени на поиски их офисов.
Подхватив в одну руку упаковку бумаги, в другую – пакет с письменными приборами и лампой, Матвей локтем опустил крышку багажника, надавил на кнопку брелка сигнализации и направился к выходу.
В вестибюле скользнул взглядом по списку компаний. «Форс Мажор» – третий этаж, офис триста шесть. На секунду задумавшись, прошел мимо лифтов, у которых толпилась очередь, и устремился вверх по лестнице.
Не имея возможности постучать, Матвей надавил на ручку и толкнул дверь. Пять столов, вдоль стены – шкафы, забитые папками, на окнах жалюзи. В прохладном воздухе – запах пластмассы и амбре самого разного парфюма. У пластиковой доски на треноге – трое парней в белых рубашках и черных брюках. Чуть в стороне – похожая на селедку девушка. Парень в очках тычет в один из нарисованных маркером кружков с буквой «Р»:
– Я говорю, от процента рефинансирования!
– Вы к кому? – с безразличием в голосе спросила девушка.
– Канцтовары привезли? – Очкарик бросил на Матвея ничего не выражающий взгляд. – Как всегда, под закат рабочего дня…
– Даже недели, – хмыкнул второй. – И бухгалтер после обеда у шефа отпросилась. А это ее кухня.
Он был ниже ростом, но шире в плечах своего дружка.
– Приезжайте в понедельник, – сказал очкарик и, давая понять, что разговор окончен, нарисовал на доске букву «Н». – Значит, налог с…
– Потренировать решили? – перебил его Матвей. – Тля офисная!
Разом свалившиеся проблемы, многочасовая езда по жаркому городу, сидение в пробках сделали свое дело.
– Слышь, ты, – вновь развернулся коренастый и шагнул к Матвею, – мы клиенты, а клиент – что?
– Всегда прав, – улыбнулась девушка.
– Ну, это вы зря! – Матвей разжал руки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.