Книга пятая. Поцелуй скуки

Пролог

Шелк. Сколько бы лет не прошло и как бы не изменилась эта, так называемая, цивилизация, людишки еще не придумали для сна ничего лучше, чем шелковые простыни. Гладкость, текстура, удобство… а как они оттеняют её кожу. Просто прелестно.

Нужно будет купить новые.

Поднявшись со своей кровати, на которую в свое время была угрохана зарплата за три месяца, Эмма приступила к процедурам, через которые должна пройти любая уважающая себя женщина после пробуждения. Превратить сонную вечную красоту, даруемую лишь немногим избранным, в совершенство, доступное для обозрения всех, но абсолютно неприступное иначе.

Кофе, легкий завтрак, приготовленный прислугой с вечера, прикосновение свежего шелка. Коллекция нижнего белья женщины-полудемона была достаточной, чтобы организовать пару музеев, но Эмма никогда не придавала этому значения. У женщины всегда должен быть максимальный выбор, даже если его великолепию суждено провести всё время до самой ночи под служебным платьем. Это – мелочи. Тем более, что совсем недавно ей пришлось довольно долгое время провести без одежды вообще.

Воспоминания моментально заставили настроение рухнуть в бездну, поэтому на крышу она поднялась раздраженной.

Вид отсюда открывался изумительный. Омниполис, уникальнейший из всех городов Срединных Миров. Колосс, битком набитый изгоями, отрекшийся от величайшего из даров разумным – магии. Титан, держащийся на постоянно воруемый технологиях Нижнего Мира, Омниполис внушал…

– Желание его сжечь, – оформила она вслух свои мрачные мысли, – И никак иначе.

Что будет, если дать в одном месте поселиться целой куче самых различных отбросов? Гоблинам, оркам, человекам, полуэльфам, гномам-изгнанникам, вульферам, этим жалким дегенератам, даже… рэтчедам? Обеспечить им мир, среду проживания, жратву? Дать возможность подняться над своим полудиким существованием?

Правильно, они начнут творить грязь. И что делают те, кто управляет этим местом? Правильно, они бьют негодяев по пальчикам, вместо того чтобы спалить пару кварталов и вынудить чернь заняться, наконец-то, саморегулированием!

«С другой стороны, если так поступать, то свежих завозов шмоток точно не будет», – невероятно рассудительно подумала Эмма, а затем, распахнув крылья, взлетела в небо Омниполиса.

Она ненавидела летать на работу. Ну, потому что для полета нужно было работать крыльями, а это, как не крути, унижение для полудемона, который работать в принципе не должен. Увы, не те времена, не тот мир, она не может приобрести пару тысяч рабов, чтобы вести достойный её статуса образ жизни. С другой стороны, те, кто ведут – не имеют и тысячной доли возможностей Эммы Старри, заместителя начальника Управления.

– Поттерс, – кивнула она своей новой секретарше, уже дожидающейся её на вертолетной площадке, расположенной на крыше небоскреба Управы, – Срочное?

– Да, мисс Старри! – закивала, смешно болтая ушами, молоденькая гоблинша, – Он велел передать, что ждет вас сразу по прибытию!

Одна из самых больших синекур Управы и Омниполиса – работать секретаршей у Эммы Старри. Пятнадцать минут на побегушках в день, пара чашек кофе и десяток минут на телефоне, резервируя место вечером в ресторане. Все. Поэтому ей отдают самых… интересных. Лалинда Поттерс выглядела настолько непосредственной и шлюховатой в своем костюмчике, что полудемоница даже отвлеклась от скорого и неизбежного визита к начальству мыслью:

«Конрад её трахнет, даже не успев узнать имя»

Одно из поганых хобби Арвистера. Надо сказать, что проклятый вампир был последователен и беспощаден, его не остановило даже то, что как-то раз на посту секретарши Старри оказалась внучка одного из самых могущественных (в прошлом) гномов города. Впрочем, у проклятого вампира какой-то дар свыше бесчестить девиц, иногда складывалось впечатление, что они кидаются на его хер как мотыльки на огонь. Слепо и при первой же возможности.

Скользкий ублюдок. Нет, половая свобода, царящая среди гоблинш, и гоблинш Управления в частности, может войти в легенды, причем открыв дверь с ноги, но если речь идёт о Конраде мать его Арвистере – то в его присутствии юной гоблиншей себя чувствует любая женщина…

Проклятье!!

В кабинет Оргара Волла-третьего Старри ворвалась уже порядочно взведенная, как и каждый раз, когда проклятый вампир пролезал в мысли этой великолепной женщины. Как и было сказано ранее – очень скользкий ублюдок!

Хотя, при взгляде на лицо шефа, весьма похожую на бычью морду (что характерно для миносов), Эмма выкинула из головы ерунду, которую привычно жевала уже пару сотен лет.

– Что-то случилось? – хрипло спросила она.

– Нет, Эмма. Иначе бы я тебе позвонил на мобильник, – сухо ответил Оргар Волл-третий, со скрипом откидываясь в кресле, – Тем не менее, повод срочно пообщаться имеется. Но сначала мы попьем кофе.

– Оргар, у меня дел выше крыши, – настороженно начала прощупывать почву Эмма, – Сегодня должно начаться перепрофилирование корпораций коротышек, а еще Граильня и…

– Это уже все не твое дело, – мягко оборвал её минотавр, ласково щуря свои глаза, – Ты в отпуске, Эмма.

– Ч-что?

– Мы будем пить кофе, – усугубил сферу дезориентации своего незаменимого (!!) подчиненного Волл-третий.

– Ссс… хорошо…, – выдохнула Старри, насильно заставляя себя расслабиться. Дурное предчувствие, хуже кошмара с пролезшего к ней под одеяло Арвистера, уже не подкрадывалось, а било в набат, стоя на хвосте у полудемоницы. Та его даже убрала с пола, нервно стиснув в руке.

Отпуск? В такое время? Нереально. Абсолютно нереально. Эмма незаменима целиком и полностью, сидящий напротив это прекрасно осознает. Полудемоны имеют несколько мелких недостатков, но они неутомимы, последовательны, живут только работой и ничем больше, полностью беспощадны к себе и другим! Эмма нужна Омниполису здесь, сейчас и всегда! Какой отпуск?!! Да демоны Иерихона и сам Саркат, у них только-только появилось время начать всё разгребать, вместо того чтобы реагировать на вечно случающиеся катаклизмы! Четвертый месяц спокойствия только пошёл!

Этот прием кофе был настоящей пыткой. Оргар Волл-третий, вовсе не склонный к пустым шуткам, кофе пил очень ответственно и вдумчиво, так что, полная дурных предчувствий Старри взяла с него пример. Далось это нелегко, но почему-то начальник Управления блюл ритуал так, как будто бы они…

– Шеф… мне это всё очень не нравится…, – протянула крылатая и хвостатая женщина, ставя свою пустую чашку на стол, – Так сильно, что я уже почти готова податься в бега.

– Поздно, Старри, – массивная лапища быкообразного разумного припечатала тонкую папку на его столе, – Никакого бегства. Приказ уже выписан и оформлен. Тебе некуда бежать.

– И какое же дерьмо мне предстоит? – попыталась взять она себя в руки.

– Худшее из возможных, – грустно посмотрел на неё начальник, – Я отправляю тебя в Магнум Мундус.

Ну, думала какая-то часть сознания оцепеневшей женщины, это более чем логично. За последние несколько лет в Омниполисе заварились такие дела, что каждое из них в любом случае должно было привлечь внимание столичного города. Гномы, рэтчеды, шпионы, военизированные банды полугоблинов, уничтожение Канадиума, проблемы в Сомнии… да даже покушение на неё в З’Враасе! У столичных эльфов была на руках буквально груда причин, чтобы высадить тут гребаные войска, но вместо этого они посылали придурков, которым Управа здесь выкручивала мозги. Разумеется, что призвать кого-нибудь для порки они должны были, но…

– Шеф, я слишком полезна! – не выдержала Старри, – Ищите другого смертника!

– Мне не нужна твоя смерть, Эмма, – грустил Оргар Волл-третий, – Мне нужно, чтобы ты там с ними разобралась. Утихомирила. Сгладила… впечатления. Заставила забыть о нас. Отвлекла. И выжила, конечно же. Куда мы без тебя.

– Эмм… Оргар, – опешила от подобного полудемоница, – А ничего, что это всё – не мой профиль? Совершенно не мой! Я не манипулятор, не дипломат, я ваша заместительница! Вам нужно послать А…

Она замолчала так резко, как будто бы получила под дых. Впрочем, так оно и было.

– Не-еееет…, – просипела женщина, съеживаясь на стуле, – Нееееее-ет…

Её затрясло.

– Эмма, ты же знаешь, – развел ручищами минотавр, – Он неприкасаем. Натурально неприкасаем. Я теперь не имею ни малейшего права хоть о чем-то его просить. Никто не имеет. И это помимо всех прочих обстоятельств. Эмма, надежда только на тебя…

– Это не надежда, ты, сволочь! – жалобно всхлипывает съёжившаяся на стуле полудемоница, – Чудовище рогатое! Я… не…

– Это не обсуждается, дорогая. Приказ подписан. Мне нужна победа. Нам нужна победа. Я бросаю тебя волкам, но у тебя есть время найти себе спутников. Таких, которыми они подавятся, – морда проклятого миноса полна столь искреннего сочувствия, что у Эммы крючатся пальцы в судорогах от желания выцарапать ему глаза, – Если эти длинноухие практики выйдут на Мать-Магию, мы получим несколько миров обезумевших эльфов, играющихся с искусственными богами. Верхний мир… отреагирует так, как можно предположить. Худшим образом. Тогда… тогда ничего больше не будет прежним, Эмма.

Все правильно. Если бы он оставил ей выбор, она бы отказалась. Смеясь прямо в лицо Оргара Волла-третьего. Миры, проблемы? Это не проблема для полудемона, они всегда думают только о себе. Поэтому он подготовил приказ. Поставил всё на кон. Всю её карьеру, все её достижения, все положение в городе!

Теперь виден смысл в этом «попьем кофе»! Очень даже виден! Так виден, как никогда! Действительно, последнее нормальное событие в жизни!

– Когда я вернусь…, – зашипела змеей вскочившая со стула женщина прямо в лицо минотавру, – Хотя нет, Оргар, когда мы вернемся… Мы тебе это припомним. Так припомним, что не забудешь даже после смерти, понял?! Ты! Меня! Понял!?

От рева взбешенного полудемона все стеклянное, что было в кабинете, моментально раскрошилось в пыль, а некоторые бумажки (кроме предусмотрительно удерживаемой Воллом-третьим папки) разлетелись испуганными голубями.

– Главное – вернитесь, – дрогнувшим голосом ответил на этот лютый крик минос, рассматривая осколки своей кружки, – А дальше – хоть трава не расти.

Глава 1. Законопослушный семьянин

– Жизнь непростая штука. Сегодня ты на троне мира, а завтра уже нет. Знаешь, мы в этом даже похожи, ты и я. Нам обоим пришлось пасть, но я это сделал немного раньше, поэтому делюсь с тобой мудростью. Компромиссы. Нужно научиться на них идти, иначе никак. Раньше ты имел право на всё. Теперь тебе нужно выбирать. Сделай этот выбор… мудро.

Мы смотрим друг другу глаза в глаза. Никаких улыбок, никакой фальши, чистый и прямой взгляд. Серьезная ситуация, можно сказать, прецендент, который определяет одну из жизненных вех, что должен пройти любой разумный. Урок жизни, далеко не такой горький, каким бы он мог стать, но, тем не менее, знаковый. Важный. Необходимый.

И он принят. Нога моего собеседника медленно распрямляется, двигая по направлению ко мне Камень-Кровавик, мрачно-красный кристалл, закованный в обрамление из черного железа. Я удовлетворенно улыбаюсь.

– Ты сделал выбор. Мудро.

Грегор независимо пыхтит, тут же хватаясь обеими руками во второй предмет, натянутый им на собственную голову, что тут же вызывает возмущенный вопль одной из наблюдательниц текущего воспитательного процесса.

– Конрад!

– Ничем не могу помочь! – быстро заявляю я, вставая с дивана вместе со своей собственностью, – Ты сама виновата, Шпилька. Незачем было покупать себе ярко-красное белье. У пацана к нему слабость, это же его цвет!

– Грегор! Верни трусы! – издает просительный писк миниатюрная девушка, но ребенок проворно отползает от её протянутых вперед рук.

– Неть!

Прячу Камень у себя за пазухой, наблюдая разворачивающуюся драму. У Грегора натуральная страсть к красному цвету, но у Шпильки, Анники Скорчвуд, это не просто какое-то там нижнее белье, а первое красивое, купленное на заработанные ей деньги. Если так подумать, то на голове у моего потомка, без всяких проблем отбивающегося от обожающего его девушки, сейчас висят гордость, достоинство и богатство одной из Скорчвудов. Единственные и незаменимые.

Впрочем, она и без них раньше обходились!

– Злые вы! – Шпилька, настолько быстрая, что может украсть говно из-под носа у мухи, не выдерживает милой жадности Арвистера-младшего, и предпринимает попытку к отступлению в глубины дома. Удачливый вор торжествующе сопит, сняв с головы добычу и пакуя её под мохнатое брюхо Лэсси. Лабрадор, лениво подняв голову, с великим сомнением озирает труды своего хозяина, но не комментирует. Для этого есть другая кандидатура.

– Вот не понимаю я, как вы с ним находите общий язык! – жалуется тоненькая рыжеволосая девушка, стоящая со скрещенными на груди руками, – Мы мучаемся, а тебя он слушает с первого раза! Как так-то! Мы же его кормим, моем, одеваем…!

– Уважение, Тарасова, – снисходительно заявляю я, сделав ухмылку похитрее, – Простое банальное уважение. Нельзя целовать помытого ребенка в попку, а потом этим же ртом от него что-то требовать. Он запоминает, что вы им делали. Бери пример с Мыши или Шеггарда, у них с Грегором минимум проблем. А вот у вас… напомнить про то визгливое безобразие, что вы устроили, когда он первый раз произнес слово «компот»?

– И кого я слушаю! – драматически закатывает глаза вампиресса, по-женски несогласная с абсолютной логикой.

– Профессионального отца, – невозмутимо парирую я, быстро вытаскивая из-под не возражающей собаки чужое белье, – У меня вас уже трое. И все растете умницами. Правда, Грегор пока лидирует.

– В чем?! – это буквально крик души, хоть и любопытствующей.

– Ну, он не приходит бухой и пахнущий орчатиной после полуночи, с надорванными голосовыми связками и фингалом под глазом, – описал я состояние Тарасовой три дня назад, – И не пытается утопить себя в слезах неделю кряду. Кстати да, оставляю тебя за главную. Пойду проверю, как там наша Мыш.

У Ассоль Арвистер в жизни был грустный период – её бросили. Выползая из своей норы, полурэтчед вела себя более-менее привычно, если не считать слегка опухших глаз, но заползая назад – рыдала как заведенная. У меня чесались руки пристрелить собаку, которая обидела мою дочурку, но этой скотине было еще хуже, чем если просто пристрелить, так что я, как частично виноватый в этом разрыве, должен был крепиться. Ну и крепить остальных. Что же делать, если для некоего волчера просто девушка – это одно, а принцесса – это радикально другое? Идиотские вульферы и их иерархичность.

Обычный день отца большого семейства. Не совсем уверен, какую роль в этом бардаке играет парочка полугоблинов, один из которых здоровый как карликовый слон, но они-то хоть проблем не доставляют. З’Враас, дикий мир, прочистил мозги обоим, правда, когда я об этом говорю вслух, ребята почему-то лезут драться…

И вот, узрите, вампир без приглашения вторгается в девичью светелку, а там его встречает… правильно, упругий женский зад, сурово прищурившийся на святотатца. В шортах, разумеется. Ну и солиднейший хвост, растущий оттуда, откуда должен, вяло шуршит по окрестностям, говоря наблюдателю о том, что лежащая на животе девушка вполне бодрствует. Сажусь на кровать рядом, возвышенно молчу, как и полагается смертному, прибывшему оказать свою любовь и поддержку.

– Все мужики – сволочи! – глухо заявляет мне дочь, то ли грызущая подушку, то ли пускающая в неё слюни.

– Так-то да, но мы обычно сбегаем, после того как получим своё, а не унося в лапах изнасилованное эго, – вздыхаю я, – но вон, Шегги тоже бегает от своих орчанок. Как не посмотри – такой же трус…

– Их четыре! – бурчит Ассоль, шлепая меня хвостом по животу, – А я одна! Совсеее-ем…

Она вновь пытается грустить, но я ловким движением вешаю кое-что яркое на длинный мышиный нос.

– Что это? – игнорировать подобное полурэтчед не может, поэтому снимает и прищуривается, пытаясь разглядеть.

– Шпилька тебя обскакала, – невозмутимо сообщаю я, – Это её трусы, полные собачьих волос. Рыдай, неудачница.

Плач действительно раздается, но теперь от смеха. Ассоль у нас девушка живая и удивительно общительная, несмотря на то что редкостная домоседка, привыкшая таиться по темным углам. Не знаю, как эти противоположности в ней сходятся, но сейчас, размахивая краденным грегоровым трофеем, она буквально истерит от веселья. Не просто так, а даже садясь на кровати, чтобы, обняв меня, начать всхлипывать куда-то в подмышку. Естественно, эти звуки привлекают любопытную как не знай кого Аннику, которая, увидев свою потерю в чужих лапах, тут же рвется в бой. Начинается веселая возня, ей аккомпанирует рёв обнаружившего пропажу бывшего дофина, а я понимаю, что моя работа тут закончена. Можно идти отдыхать.

Хорошо быть богатым, умным, красивым и бессмертным. А еще зорким и ловким.

– Аукх! – хрюкнул я, причем сделал это по делу. На проходе в коридоре сидел хмурый Грегор и не просто так, а таща из угла ремень. На другом конце ремня были ножны со вложенным в них мечом, на падающую рукоять которого я так удачно только что налетел пахом, спасая ребенка от удара той же рукоятью по лбу.

– Кхто оставил гребаный Деварон в коридоре? – просипел я, поднимая и оружие, и как-то злорадно улыбающегося мелкого, – Ладно, будем считать, что за белье ты мне отомстил…

Весь дом забит разумными, против чего я не возражаю, но еще и хламом, который они натащили. Мы покидали Сомнию целым цыганским табором, потому что девушки, которых Тарасова научила русской поговорке «уходя, гасите всех», решили уволочь чуть ли не весь королевский дворец. Они бы и конницу с ратью попятили, дай им волю. В итоге мой большой и просторный дом теперь был завален грудами ценностей, взятых как контрибуция, в том числе даже моим личным мечом.

Вот его-то зачем сцапали? Он даже не позолоченный…

– Меч просила Виолика, на время. Как реквизит, – пояснила мне Алиса, высунувшаяся из комнаты и принявшая от меня бывшего дофина, – Ты, кстати, к ней не собираешься? А то бы занес.

– Не надо заносить Деварон на орочий рокфест! – обиделся я за королевский меч, – Выдайте ей какую-нибудь другую тыкалку!

– Алебарду она не хочет, – скривилась вампиресса, пожав плечами.

– Какая каприз… Постой, что? Вы приволокли сюда алебарду из Сомнии?

От меня тупо сбежали, закрыв дверь.

– Что же, храните свои секретики…, – пожав плечами, я прошествовал на выход из этой обители ушибленных золотом женщин и детей. Нет, а что я хотел, отдавая королевство на поток и разграбление демону Нижнего мира в исполнении маленькой кровопийцы русской национальности и девушке-полурэтчеду, которую готовили, на минуточку, в хозяйки огромной барахолки?

Ничего ты не хотел, Конрад Арвистер, ты в это время выдыхал так, как не выдыхал за все годы своей долгой жизни. Признай это и иди пить свой виски.

Идти было недалеко. С тех пор, как мы все вернулись из Сомнии, мной владела какая-то непонятная апатия, которая буквально держала меня дома. Или около него. Ничего не хотелось, кроме как сидеть и возиться с тем цыганским табором, которым я оброс. Лечить ПТСР полугоблинам, приучать котов к собаке и наоборот, ворчать на пошедшую вразнос Тарасову (хотя она вела себя плюс-минус прилично, только пила и дралась на рок-концертах Виолики). Эти мелкие домашние хлопоты, а также отсутствие хоть каких-то нужд, всё это держало меня дома как прибитого гвоздями.

Но дойти до «Отвернувшегося Слона» – это святое. В буквальном смысле.

– Конрад…, – с тяжелым вздохом меня приветствовал Валера, продолжающий пребывать в образе ангела-алкоголика. Так-то он и был ангелом-алкоголиком, причем совершенно не заинтересованным в смене парадигмы бытия, но это устраивало как меня, так и окружающих, представленных четырьмя девицами-орчанками, татуированными с ног до головы.

– Вот объясни мне одну вещь, дружище, – взгромоздился я на стойку поближе к ни разу не радостному от такого события ангелу, – Я твой сосед, всегда за всё плачу, ни разу никого не обидел в твоем заведении, вежливый и приятный. И это помимо всего прочего. Тем не менее, Валера, ты обычно меня рад видеть также, как, например, заброшенную внутрь твоей хаты дохлую крысу. Вот почему ты меня не любишь, Валера? Я ведь тебя люблю.

Жизнерадостное орочье ржание от бессовестно подслушивавших сестер заставило нас с барменом почти одинаково скривиться, но, тем не менее, я быстро разгладил лицо назад, в обаятельную ухмылку лучшего (и единственного) детектива Омниполиса. Мой будущий собеседник оставил гримасу на месте.

– Я ангел, а ты вампир, – логично, хоть и лаконично выдавил из себя ангел, отхлебнув из своего стакана и наливая в мой.

– И вместе нам не быть никогда, – покивал я, – Ну а всё же?

– То есть этого ответа тебе было недостаточно? – вздёрнул бровь небесный выпивоха, сердито двигая бровями, – Я – житель небесных сфер, а ты ужасное противоестественное создание с душой, омраченной очень многим…

– А еще у меня дома целая куча ужасных противоестественных существ вообще без душ, но ты им рад.

– Это ты о ком?

– О женщинах, конечно.

– Как бы тебе этого не хотелось, но увы, у них есть душа.

– Вот те раз…

– Конрад, а мы им всё расскажем! – это уже от орчанок, продолжающих обслуживать немногочисленных дневных посетителей корчмы.

– Тогда на следующий концерт попадете как простые смертные…, – я вовсю пользовался своим уникальным доступом к телу восходящей звезды Омниполиса, когда это было надо.

– Вот же гад! Правильно тебя Валера не любит…

– И мы!

Беззлобно перегавкиваясь с официантками, я тянул и тянул свое пойло, продолжая действовать на нервы ангелу. В его присутствии мне становилось полегче, события в Сомнии начинали казаться дурным сном. Прошелся ведь по самому краю, чуть всё не потеряв. Если бы не Валера, то уже не было бы никакого Арвистера, не было бы веселой семейки, достающей друг друга крадеными трусами и алебардами, ничего. Отблагодарить бы его, но этот крылатый сноб…

– Конрад, прекрати…, – выдохнул бармен, мучительно морщась после принятия внутрь полного стакана спирта, – Твоя аура… она отвратительна.

Ну да, попробуйте отблагодарить ангела за убийство. Даже той твари. Я даже испытал небольшой приступ стыда, быстро запитый очередной порцией выпивки.

– С тобой что-то случилось, Конрад, – выдал ангел, присматриваясь ко мне, – Не тогда. Потом. Что-то странное, но удушливое. Ты гораздо противнее, чем раньше. Как будто бы расклеился.

– Случилось, да. Я разбогател, – признание далось мне легко. Слишком много дней я его вынашивал в пыльных уголках моего разума…

Вру.

Всю свою сознательную жизнь после становления вампиром, я был Блюстителем Срединных Миров. Агентом, палачом, судьей, спасителем и карателем. Звучит круто, но, по сути, я был бомжом и убийцей, который доставляет страх и ужас тем, кто решил, что ему от жизни положено больше, чем готов предоставить родной мир. Срединные миры очень не любят нарушителей баланса, Блюстители – это проявление их нелюбви. Так вот, о чем это я?

Жизнь Блюстителя никак не связана с роскошью. Это грязь, дороги, отбитая задница, очередные вытаращенные глаза зажравшегося урода, умоляющего его не убивать, а затем снова дорога, грязь, портал в другой мир, всё сначала. Однако, это жизнь, дорога приключений. Я к ней привык. За триста лет она впиталась в меня. Передышка в Омниполисе, связанная с несколькими очень круто заваренными делами, дала желаемое облегчение, но, тем не менее, я, вампир Конрад Арвистер, в прошлом довольно паршивый король… не имел настоящего.

Мне не к чему было стремиться с тех пор, как мы ограбили Агалорн, чтобы обеспечить бывшему дофину этого королевства нормальное воспитание. Ну… как ограбили? Немножко. Но что «немножко» для страны, того вполне…

– Валера, благослови нас! – внезапно перед стойкой бара обнаружились четыре стоящих на коленях орчанки, склонивших свои частично побритые головы.

– Зачем? – вяло удивился ангел.

– Мы набьем этой сволочи лицо, а затем выкинем его отсюда!! – гаркнула одна из сестер, кажется, Василиса, – Сидит он, жалуется!!!

Ангел глубоко задумался. Кажется, он был готов принять тяжкое и совершенно неверное решение, но в этот момент дверь корчмы растворилась. Вошёл новый посетитель.

Хотя, по тому, как он целенаправленно двинулся ко мне, «посетителем» я его обозвал рано.

– Конрад, ты тут, – угрюмо диагностировал мое существование волчер по имени Джарред Гарру, в одно время часто занимавший один из моих диванов, а заодно и разбивший сердце моей дочери, – Пойдем?

– Куда? – не менее вяло, чем всё еще думающий Валера, спросил я, не желая даже выбивать поганцу зубы. Такое было и неоднократно, никакой новизны.