Команда кошмара. Книга пятая

Пролог

– Южная Африка?

– Потеряна, сэр. Русские. Они прямо сейчас высаживают десант!

– Не отвлекайся на эмоции. Запад?

– Китайцы при поддержке малазийского десанта. Одновременно с русскими.

– Каир?

– Не отвечают. Высокий шанс на то, что…

– Понял. Кто еще подходит под ту же категорию?

– Болгария, Англия, Германия, Франция, юг Италии, сэр. Там сейчас бои за Пьерно и…

– Масштабы, Йозеф! Только крупные точки! Мне нужна глобальная картина!

– Европа, Африка, треть Южной Америки, одна пятая Северной, сэр. Наши потери на сейчас. Из крупных баз… «Криат», «Зорге», «Йорм», «Сигурд».

– «Сигурд»?! Когда?!

– Десять минут наза…

– Идиот! Надо было с этого начинать! Передавай мой циркулярный приказ – капсуляция! По всем инстанциям, по всем каналам, Йозеф! Немедленно! Приказ

«Эклипс-3»!

– Так точно, сэр! Приступаю! Приказ «Эклипс-3»!

Дело… сделано. Мир кипит и бурлит, где-то гибнут люди, агенты, бесценные ученые и талантливые управленцы, но это уже их не касается. Приказ «Эклипс-3» вступил в силу. Теперь остается только сидеть, наблюдать и ждать.

Чего? Конечно же, как будет реализован план «Красная ворона».

Человек в массивном кресле поморщился, начав щелкать тумблерами. Повинуясь его движениям, отключались мониторы, демонстрирующие самые разные каналы и графики. Огромные сверхсовременные дисплеи гасли, позволяя хозяину сосредоточиться на его мыслях. Особо оптимистичными бы их никто не назвал.

Тощий паразит Валиаччи давно уже настаивал на этом варианте развития событий. Нельзя сказать, что итальянец не был прав, еще как был. Слишком взрывообразно поднялась «Чистота», они просто не были готовы к такому… бунту. Нет, не были. От каждого по способностям, каждому по способностям. Нельзя постоянно возвышать лучших с помощью артефактов. Остальные возмутятся. Это и произошло.

Что теперь, думает человек в кресле? Отчаянный ход, являющийся на самом деле провокацией Валиаччи, неминуемо заставит русских столкнуться лбами с войсками, подчиняющимися «Чистоте». А это, между прочим, европейские страны. Несколько самых крупных и развитых. Что сделают коммунисты? Вариант первый – попробуют договориться. Очень вряд ли. Итальянец действовал с размахом, пять сотен человек, собственные исследования, поставленные на кон, демонстрация прерывателя… нет, шансов у красных нет, они не смогут удержать бешеного ежа в ладонях.

Ответ будет публичным, громким и сильным. Инерция такой риторики неминуемо приведет к конфликту между коммунистами и «Чистотой». Обещанное же Валиаччи сотрудничество, как бы этот пронырливый итальянец не брызгал слюной на общем совете, утверждая, что пора выходить на свет… вот тут всё печально. Конечно же, красные тоже люди, с ними более чем возможно договориться, только вот масштабы несоразмерны. Хомяку не подружиться с косаткой. Но он вполне способен удрать, пока та разрывает акулу посочнее, а «Чистота» и ее присные – это очень крупная акула.

А пока мы забьемся в норку. Тотальная капсуляция. Связь между всеми ячейками обрывается, коммуникации заморожены, пароли обнулены и более не действуют. «Стигма» в очередной раз делает вид, что повержена, как бывало и ранее. За «Зорге» и «Сигурд» очень обидно, конечно, проекты обладали потрясающим потенциалом, но достигнутыми результатами «Чистота» воспользоваться не может. Эти псевдопуритане, вынужденные пойти на объединение с подчиненными, просто не могут себе позволить взаимодействовать на равных с неосапиантами, а без этого им многого не понять.

Да почти всего! «Стигма» сейчас – это мозг, у которого взбесилось тело.

До сих пор 99 процентов не понимают того, на чем построена «Стигма» – способности неосапиантов есть полная ерунда. Неважно какие, даже самые мощные, даже дополненные нужными знаниями и квалификациями, они явление разовое, единичное, требующее внимания и условий по приложению. Бессмысленное. Но здоровье? Снижение усталости, повышенный тонус мышц, великолепная резистентность к болезням

и вирусам, бесплодие, черт побери, позволяющее им сосредоточиться на работе, а не на репродуктивном цикле? Это совершенно другое. Даже русские при всех их преимуществах, при Дремучем, при Стакомске, только-только начинают понимать, в чем настоящая соль неогенов.

«Чистота» обречена. Она была обречена изначально, не являясь сколько-нибудь автономным образованием, а теперь она будет поглощать сама себя в борьбе за власть и влияние, пока её не поглотят другие, предварительно разорвав. Но она будет сопротивляться, а значит – отвлекать внимание.

Человек в кресле, сложив руки домиком, размышляет о возможном ответе русских, о словах итальянского ученого, планирует свой будущий график. Его прерывает Йозеф, передавший один из самых приоритетных приказов телекоммуникационному центру убежища. Прерывает не просто так. Он пришёл сказать, что одной из групп скрытного наблюдения в Южной Африке был обнаружен беглец. Неосапиант.

Русский.

В списках не значится. В ориентировках Стакомска присутствует с пометкой «Особо опасен. Стрелять на поражение». Состояние – крайне близкое к критическому. Стабилизирован. Небоеспособен. Без сознания.

– Очень интересно, – подумав, произнесет человек в кресле, – Везите его сюда. Попробуем узнать побольше.

Глава 1. Жизнь продолжается

Разглядывая заросшее плющом здание «Жасминной тени», я поймал себя на мысли, что коммунизм мне уже не очень и нравится. Мягко выражаясь, грубо говоря.

Нет, ну смотрите, всё довольно просто. Вот, к примеру, я человек-программист, да? Очень востребованный в нынешние времена фрукт. В таком разрезе Советский Союз прекрасен: я мог бы работать, получить квартиру, найти себе девушку своей мечты, спланировать жизнь. Кататься по выходным на рыбалку и смотреть в завтрашний день всегда очень уверенным взглядом. Комфорт. Постоянство. Стабильность. Вера в силу своей державы. Уют. Да? Да. Копеечная квартплата, качественные продукты, ГОСТ-ы, моя милиция меня бережет, знай себе лупи по кнопочкам. Хорошо же? Да просто отлично!

…с точки зрения простого парня, желающего простой жизни.

А если ты – не он? Не в душе, а по факту.

Если ты, к примеру, рыцарь в сияющих доспехах, только что прилетевший из Африки, где спас кучу народу, рисковал жизнью, тебя предавали, тайны там разные сверхсекретные раскрывали, потрясали основами вселенной и твоего собственного бытия? Если ты там, по сути, даже крестного батю встретил, который обосрал тебе полжизни поганой прижившейся кликухой?

Знаете, мне кажется, это достойно слегка большего, чем зарплата, я вам скажу!

И вот тут-то и кроется червяк сомнений, грызущий мою неспокойную душу! А чего именно, это «больше»?! Миллион долларов и принцесса, готовая в жопу? Ну, первое мне банально ни к чему, хоть миллиард дайте, я в эту вашу Америку не поеду, мне там хана! А второе есть как бы само по себе, хоть и не принцесса, но это мелочи. От чего и порождается мой немой вопрос – почему у меня с простым парнем потребности одинаковые, а спрашивают по способностям? Ведь чтобы нивелировать разницу между битьем по кнопочкам и выполнением спецзаданий, связанных с опупеть каким риском, должны быть мощнейшие мотивационные рычаги, а их нету!

И как быть? С собой-то я как-нибудь договорюсь, а вот как убедить машину, которую мы создаем? Компьютер не понимает аналогий, не может рассчитать патриотизм, ему нужны компенсационные расчётные алгоритмы. Как, например, мне, прямо сейчас.

– Витя, хватит строить рожи! – грянуло с крыльца от легко одетой изящной брюнетки, – Все идут – и ты идешь! Лови свою маску!

– Да иду я, иду… принцесса, – буркнул я себе под нос, ловя необходимый предмет туалета.

Мне в душе уже больше шестидесяти лет, но вот, снова-здорово, всем бегом на первомайскую демонстрацию, ибо городу, а особенно нашим двум районам, обосраться как нужно испытать счастье, единство, локоть товарища и всё такое. Тут бы спрятаться от аж дрожащего в воздухе торжественного воя из динамиков, но куда там. Уж кто-кто, а неосапианты, тем более служащие, быть были обязаны. У нас даже своё место в походном ордере демонстрации было.

Пришлось плестись, соответствовать. Воздушные шары, знамена, музыка из каждой дырки, просто море народа, кто с детьми, кто старый и в орденах. Цветы, улыбки, редкие порывы ветра дают возможность глотнуть воздуха, не насыщенного довольно ядовитыми испарениями одеколонов и прочих духов. Такие вот тут у нас дела.

Нет, на самом деле, почти все, включая немногочисленных жителей нашей общаги, испытывали насквозь патриотические и бравурные чувства от всей этой движухи. Даже сестры Умаровы в кои-то веки делали что-то полезное – волокли большой красный транспарант с надписью «Стакомск – навсегда!». Не знаю, где они его достали и что именно должен был значить этот призыв, слегка намекающий на пожизненную тюрягу, но вот за то, что узбечки догадались присобачить к полотнищу кучу шариков с гелием, облегчающим им переноску, был готов поставить негодяйкам пять.

Тем не менее, у идущего в маске меня было насквозь отвратительное настроение, так что даже очень хорошо, что под сталью и титаном я мог, не сдерживаясь, корчить рожи. Угу, праздник, торжество… блин. Вот как вы думаете, что сделали силы враждебные? Рассыпали несколько десятков тысяч единиц артефактного дерева над районами, от чего у нас, у советских граждан, внезапно стало больше адаптантов… на четверть! В крупнейшей стране с самым большим процентом неосапиантов! Ладно, едем дальше. Еще силы враждебные напустили на два района фиолетовый дым посредством пары китайских дедов, так…? …и украли у тех же китайцев черное металлическое говно!

Всё! Всё остальное – именно то, что сейчас пытаются банально замести под ковер, сделали сами люди! Нахапали артефактов, переобулись в адаптантов, а затем попытались спрятаться от недреманного ока Большого Брата. Почему? Ну как почему? Вот вы часто идёте в больницу сразу, как что-то не так? Ай, кого я спрашиваю, вас же не существует… Людей, которые идут сразу – тоже не существует, если они не ипохондрики! Естественно, что новые адаптанты решили, что многочисленные призывы идти и доложиться, несущиеся с каждого утюга – это не про их честь!

Чем это всё кончилось? Зачисткой. Стране не нужны нелояльные адаптанты. У страны не было времени выковыривать их по одному из фиолетового дыма. Зато вот потом, когда беженцы потянулись на пропускные сортировочные пункты, из них изумительно отсортировали кровавых жертв нападения европейских фанатиков, провезя балбесов мимо «ограничителей». И ярость благородная, наполняющая сердца и прочую требуху марширующих первомайских нас – сфабрикована ничем не хуже, чем мнение всех десяти стоматологов из рекламы в моем первом мире.

Так что моя рожа похожа на куриную жопу отнюдь неспроста. То есть, идёшь такой, значком своим кэгэбэшным сверкаешь, за одну руку тебя прекрасная такая вся из себя китаянка держит, за другую брюнетка вцепилась (чтобы ты не курил), а на душе – скорбь, пустота и жопа, потому что знаешь грязную гадкую правду обо всем происходящем. Осудить никого не можешь и не хочешь, но осадочка столько, что чуть с конца не капает.

…и две феечки миленькие, значит, сверху летят, Стакомск у них навсегда. А что вот у них в душе… ладно, хрен с ним, что у них там в душе, у меня такое же было, а вот что у них в постели творится (и с кем!) – знаем только немногочисленные мы. И тоже еле держим лица при виде белозубых улыбок этих прелестниц, которые она направляют на восхищенно рассматривающих их детей. Такими ртами и детям улыбаются. Бессовестные.

Такова вот наша жизнь.

И что теперь? Идём по залитому солнечными лучами городу, прямо вот, по проспекту, почти все радостные аж противно. Прямо триумф добра над злом, не иначе. Злые буржуины в зарубежье воют благим матом из-за похеренного товаропотока, у них в парламентах и прочих министерствах буквально драки идут. Кризисы один за другим, дипканалы разрываются, суета стоит и плач человеческий. И мы все такие в белом и по проспекту с улыбками на устах. Кроваво мстим человечеству за выбрыки одной тайной организации. Ну, если уж быть совсем непредвзятым, то просто наказываем «Чистоту» чужими руками.

Прямо как я в Африке. Никого ж там буквально и пальцем не тронул, да? Товарищ Радин решил сделать мне бо-бо, я не дался, а вместо этого его слегка пошантажировал и натравил на врага. Впрочем, сам майор помер, не дав особо-то никакого результата, так что всю катку, можно сказать, затащил один наглый итальянец, врубив странную машинерию. А остатки противника уже зачистили «когти». Кстати, европеоиды сейчас по этому поводу верещат сильнее всего – мол, русские коварно и безнаказанно напали на их экспедиционный корпус, который нес справедливость и возмездие негодяям, из-за которых в Стакомске жопа началась.

И вот на этом месте я этот СССР очень люблю, потому что если он всем своим видом выражает «насрать, что вы там соврали», то его молчанию верят куда сильнее, чем чужому п*здежу.

Ладно уж, чего там, отстрелялись. Прошлись, поулыбались, помахали руками, посмотрели на бороздящих просторы мирного, сука, неба «ксюх» и «копух», которые свалили из Стакомска быстрее, чем пропадает пердеж возле трубы пылесоса… мелочи. Можно и домой, в родные пенаты, как настоящим героям, победившим силы зла в их логове.

Шучу.

– Витя, купи нам сладкой ваты! – озадачила задумчивого меня наглая Кладышева, лишенная руки по причине, что терпеть больше без никотина эту жизнь я не захотел.

– А сами чо? – вредно поинтересовался я, пытаясь вспомнить брал ли с собой такую ерунду как деньги.

– Ты у нас карманы видишь?! – показала мне язык почти-сорокалетняя тетка в теле мелкой, но слегка сисястой нимфоманки с тяжелым синдромом мазохистки.

– Карманы…, – пробурчал ограбляемый на несколько копеек я, – Да я одетыми вас…

– Тиха! Тут же дети!

Неосапиант – это не только от одной до пяти способностей, но и железное здоровье, приятные формы лица и тела, поправленный генокод и высокий жизненный тонус. То есть, проще говоря, мы очень здоровые организмы и желания у нас тоже… здоровенные. А когда это касается «чистых», загадочных неосапов с неограниченным сроком жизни и отключенным старением, то желания вообще становятся ого-го. А так как тщеславие в стране почти-победившего коммунизма один из самых ярких пороков, то все неосапиантки, которых я имею честь сегодня наблюдать – одеты очень легко. Ну, за исключением бабы Цао, потому что ей, всё-таки, почти сотня лет.

Это я к чему? А к тому, что на моих обжирающихся сладкой ватой красавицах – сарафанчики модели «невесомость», как, впрочем, и на многих других неосапиантках, отличающихся… человекоподобностью. Наш сексуальный вопрос старательно замалчивается на всех уровнях. Винить девчонок за легкоодетость я не собирался, потому что жизнь наша явление насквозь скучное и подземное, хоть и насыщенное. Надо же им в кои-то веки себя показать, да других девок задепрессировать. Красивые иначе не могут.

Пока топали домой, меня умудрились развести буквально все, включая нашу комендантшу. Ничего удивительного в этом не было, так как Паша Салиновский, мужик «Жасминной тени» номер два, был прозрачно беден как бы не с рождения, будучи неработающим студентом, обремененным двумя микро-женщинами. Тратился я без особых возражений, опять-таки печально думая о счастливом конце для героев, где и денег миллионы, и свой тропический остров, и принцесса в жопу…

Да что она ко мне привязалась, блин!

– Итак, товарищи, приветствую всех, – слегка надуто высказался я спустя некоторое время, оглядывая орлиным взором собравшийся в комнате народ, – на первом, так сказать, общем собрании нашего закрытого клуба, пытающегося оформить всем и каждому светлое будущее! Пора бы нам поговорить о том, чего мы достигли, а чего только собираемся…

Как раз Первомай для нас всех оказался финишной точкой по «переезду» обратно, из запасного контрольного бункера, расположенного под овощебазой одной весьма заштатной деревни. На собрании, организованном мной и у меня присутствовали все участники нашего заговора кроме Окалин старшей и младшей, по причине их большой занятости. Что, в общем-то, расценивалось как положительный фактор, так как для сложных вещей у блондинки была товарищ Молоко, причем была здесь.

– Итак, что мы имеем на данный момент, – взяла слово Нина Валерьевна, как человек достаточной важности и толщины, чтобы не посещать всякие там первомаи, – У нас в наличии есть гибридные вычислительные мощности, с лихвой перекрывающие потребности даже такого глобального проекта. Не скажу за всю страну, но Стакомск проблемой являться не будет. Далее, у нас есть стабильный приток данных, на основе которых можно выстраивать статистическую модель и, более того, мы получили доступ к программному обеспечению «часов», которые носят неосапианты Стакомска…

То есть, по сути, как скупо добавил один из висящих вокруг нас призраков, в наличии по технической части было всё. Для реализации своей модели… управления обществом. Нет, не управления. Регуляции. Или…

– Нет, – покачал я головой, – Вы, конечно, все умные аж жуть, но я ближе к народу, поэтому уверенно докладываю – всё, обозначенное как «контроль», «регуляция», «управление» … всё это будет воспринято максимально негативно, со стопроцентным отторжением. Это не нужно никому. Ни нам, ни им, ни всем. Расширенная Паспортная Система.

Сказать, что этот пассаж удивил собравшуюся публику – ничего не сказать. Пришлось очень вдумчиво и конкретно объяснять, до чего я дошёл в своих мыслях. А именно – совершенно незачем навязывать конечному пользователю конечную цель разрабатываемой нами системы. Вся суть нашего замысла в том, чтобы, ничего не меняя по сути, очистить государственный аппарат от нашлаковки, коррупции и неэтичных механизмов компенсации. Уничтожить любую власть за рамками должностных обязанностей, ликвидировать непотию, извести свояченичество. Для этого не нужен был диктатор, скорее наоборот – помощник, многократно облегчающий жизнь. И проясняющий нюансы.

Объективный летописец, неподкупный секретарь, машина, способная со временем взять на себя большую часть бюрократической волокиты. Упростить её, предложить более эргономичные решения, не навязывая их, а с позиции ставшего непререкаемым авторитета.

– Понимаете? – развел я руками после своего спича, – Нам не нужно ломать систему, а просто создать то, с помощью чего люди сами изменят мир. Примеров в истории полно. Колесо, стремена, порох, консервные банки, ископаемое топливо. Теперь время пришло признать, что мы, как отдельные особи, настолько опаздываем от текущего технического и социального прогресса, что нам нужен такой костыль как независимая система, способная работать с десятками и сотнями миллионов граждан.

– Людей да, – подала голос тихо сидевшая и слушавшая нас Янлинь, – Но мы же не ради них всем этим занялись, так, Виктор?

– Нет, ради них! – жестко отрезал я, переводя взгляд на подругу, – Ради них потому, что только так и получится! Нельзя забывать, что мы – это тоже они! Нам что требуется от этого проекта? Правильно, защита. Прав, жизни, свободы. Что и всем. Что, в принципе, и так заявлено на всех возможных уровнях. Но это не значит, что простым хомо сапиенс не требуется защита от нас! Надзор, гарантия, безопасность…

Очень сложно донести простую мысль до непростых людей словами, которые используются в существующем миропорядке. Разные там «нейронные сети», «искусственный интеллект», «социальный индекс» … Намекнуть этим изобретателям, пояснить, расставить приоритеты, первоочередно завязанные на необходимость автономности системы, её абсолютной дуракостойкости и невозможности взлома. Насчет взлома, правда, я был спокоен, потому что хранители информации, используемые для ядра нашей Паспортной Системы, просто-напросто не позволяли переписывать информацию.

Но…

С планерки я выгонял всех, чувствуя себя выжатым как тряпка. Не сколько потому, что выложился сам, сколько из-за того, что наши технические специалисты как начали обмениваться мнениями и теориями, так нихрена и не захотели менять место своей дислокации. А зачем? Здесь же все отключено, часики, у кого они были, мы все поснимали, как обычно, а тут что, другую комнату китаянке настраивать? И понеслась вагина по неровной местности рваным ритмом. Ни штаны снять, ни чебурек холодный съесть. Только и делай, что переводи свои запасы хорошего кофе на товарища Молоко.

К счастью, все имеет свойство кончаться. К несчастью тоже, но на этот раз собрание кончилось раньше моего терпения, а договорившиеся хрен знает о чем стороны начали поспешно рассасываться по своим делам. В целом, ерунда, решил я, имея по жизни полный доступ к телу и мозгу нашего основного программиста. Правда, теперь уже не только к нему, так как последние полтора часа некто Вероника вовсю таскала народ к вернувшемуся на свое законное место резервуару с коматозным немцем, от которого все чего-то внезапно захотели. Потом узнаю.

Пока, наконец-то, можно отдыхать!

Набрав ванну горячей воды, я со скрипом, кляня свою раздавшуюся фактуру, уместился блаженствовать. Ну как уместился? Ноги, длинные и слегка волосатые, задрал, грудь, чересчур широкую, слегка скукожил в плечах, в общем, воткнулся в некогда вполне достойную емкость далеко не самым благоприятным образом. Видимо, скоро придётся убалтывать бабу Цао, чтобы она меня пускала в свободные комнаты для великанов на самом минусовом этаже. Не сколько из необходимости, а просто потому, что полежать в ванне я люблю, а как тут полежишь, когда ты два метра ростом, да и вес уже такой, что ножки у чугунной бедолаги слегка поскрипывают? Крошится там уже всё, слишком я тяжелый…

Что-то жутко всё закрутилось. И я, как оказалось, продукт эксперимента гребаной «Стигмы», да и она сама, точнее, её основное отделение, теперь как бы целуются в десны с моей страной, и черное железное говно не просто говно, а преобразованный элемент, которым в Сибири и организовали весь этот сраный Дремучий и всех этих сраных нас… Плюс еще Окалина вместе со своим Предиктором. Как? Откуда? Когда?!

Ладно, всё это фигня, а вот признание того паршивого итальянца, что я вроде как не неосапиант, а вообще хрен пойми, что за зверюшка – это вообще полный атас, возвращающий меня в те далеко не радостные времена, когда я был просто пугающим уродцем, понятия не имеющим, чего от себя ждать. То есть, эксперимент в эксперименте с сознанием хорошо пожившего мужика из другой реальности. И теперь я могу разговаривать в туманном облике. КАК?

Неизвестно, но Нина Валерьевна меня ждёт и любит. На эксперименты и всё такое. Не хочу!

…но надо.

Знали бы вы, как меня задалбывает быть простым советским мальчиком Витей Изотовым!

А теперь я не простой мальчик, почти застрявший в ванне, а еще имею на груди и окрестностях небольшую, но очень голую женщину, которая, одновременно пытается сунуть мне в зубы тлеющую сигарету и ногой отвинтить вентиль горячей воды посильнее, потому что ей, этой женщине, слегка воды не хватает. Места тоже, поэтому она ворочается, бурчит на то, что я разожрался в этих Африках, а заодно и пихает меня в разные неудобные места. Подумав пару секунд, слегка напрягаюсь, выделяя с десяток-другой литров скользкой слизи, из-за которой Кладышева Вероника Израилевна начинает с негодующим визгом по мне кататься, временами взвизгивая, когда струя горячей воды окатывает ей места нежные и сокровенные.

– Гад! – называет моя главная (?) жена вещи своими именами, – Зараза! Я ему сигарету принесла!

Она пробует щипаться, но это довольно бесполезно, потому как всё очень скользко. Говорить тоже не очень удобно, потому как созданное мной полупрозрачное вещество легче воды, а значит – набивается в рот. Так-то оно безвкусная желейная масса, совершенно нейтральная к тому же, но где рот, там и глаза, а вот их почистить куда сложнее, когда точек опоры у тебя нет совершенно.

Налюбовавшись на лягушку, быстро понявшую, что работа лапками ей не даст ничего, я на краткий миг превращаюсь в туман, текуче перемещаясь и конденсируясь возле ванны, сразу сухим. Не успевшую вынырнуть Веронику достаю сам, начиная самозабвенно… мыть. Та довольно быстро успокаивается, продолжая бурчать о том, что уже очень меня разнесло, теперь и не полежишь вместе, не понежишься. Что да, то да, легко соглашаюсь с инсинуациями, намыливая девушке голову. Такова жизнь, мальчики растут.

На самом деле, абсолютно мозгоразрывные ощущения от того, что в данный момент происходит. Я, совершенно и бесповоротно голый, мою хрупкую девушку. Я, способный поднять в таком состоянии танк, пробить капитальную стену или бросить кирпич, придавая безвинному орудию пролетариата некоторые характеристики пушечного снаряда. Что говорить про чудовищно хрупкий организм Вероники?