Припарка мертвому. Книга седьмая

Пролог

Наверное, это был самый особенный дворец на всей планете. Его прихотливо изогнутые крыши никогда не знали тяжесть капель дождя, силу порывов разыгравшейся непогоды, не видели даже прямых солнечных лучей. В стенах этой обители ни разу не звучали шаги смертных. По немногочисленным коридорам многоэтажной пагоды перемещались только небольшие юркие тени обитающих тут в великом множестве лисиц. Хозяину этого места почему-то лучше всего думалось под их постоянную возню, визги и тявканье.

Сейчас же обитатель этого места, стройный невысокий человек с волосами глубокого темно-зеленого цвета, предпочел общество разумного. Делал он это довольно редко, в основном лишь передавая исписанные листы бумаги одной из своих дрессированных лисиц. Зверек, споро работая лапками, совершал длительную пробежку до будки, в которой сидел сидящий на страже бессмертный, и передавал тому рулончики посланий, получая в ответ лакомство.

До живого общения Харасеки Акира, император страны, известной как Нихон, нисходил в крайне редких случаях и только с очень узким кругом лиц.

Хотя… «нисходил» было бы совершенно неверным термином. Кристаллы Дикой Магии могут снабдить бессмертного потрясающими особенностями, навыками и приёмами, но нет совершенно никакой гарантии, что они будут положительными. Император, вдобавок к жизненно важному для процветания Нихона умению, получил еще и жесточайшую аллергию на разумных.

К счастью, она срабатывала не сразу, позволяя изредка провести час с живым бессмертным в беседе. Бесс-нихонец, которому сложно было бы дать более двадцати пяти лет на вид, очень ценил эти недолгие встречи… последние сорок лет.

Сейчас был именно такой случай. Розововолосая девушка, почти девочка, носящая просторное нежно-розовое кимоно, простерлась перед фигурой императора ниц, уткнувшись лбом в пол.

– Митсуруги… неудачи в экспедиции так сильно подкосили твой дух, что ты забыла, как нужно кланяться? – император, носящий в тон волосам темно-зеленое кимоно, расшитое золотом, был раздражен и язвителен.

– Прошу прощения, мой господин, – не поднимаясь, выдавила из себя бледная девушка, продолжая оставаться в своей позе, – У меня сейчас отсутствуют обе руки…

– Хооо… – задумчиво протянул правитель, легко поднимаясь с своей подушечки для сидения. Убрав обе руки за спину, монарх прошелся, явно о чем-то размышляя. Наконец, он полуобернулся к собеседнице, – Сядь нормально, Митсуруги. И расскажи мне подробнее о том, что ты еще потеряла.

Девушка плавно подняла голову от пола, садясь на пятки с безукоризненно ровной спиной. Выражение ее снежно-белого лица с чуть прищуренными голубыми глазами, могло поведать даже крайне неискушенному человеку о терзающей бессмертную боли.

– Я… провалилась, – выдавила она из себя, – По всем пунктам. Пирамиды… Вечности… утеряны. Остальные цели… не достигнуты. Моей дриады… больше нет.

Император остановился, запрокинул голову, закатив глаза, постоял так несколько секунд, а потом взглянул на полумертвую от боли девушку с настолько плохо скрытой иронией, что та даже частично забыла о своем печальном состоянии, настороженно подобравшись.

– Митсуруги… это всё мне передали после твоего доклада. Более того, я тебя предупреждал, чтобы ты не пускалась в эту авантюру сама. Помнишь, что я тебе говорил?

– …да, – еле прошептала девушка, – Что само… самостоятельные действия и планирование – это не мой конёк.

– Это совсем не твой конёк! – рявкнул правитель, бесшумно топая ногой, одетой лишь в толстый белый носок с отделенным большим пальцем. Тем не менее, эффект был – побледневшая еще сильнее и тем несколько удивившая Акиру девушка вновь уткнулась лбом в циновки пола.

Монарх ускорил свои шаги, продолжая прохаживаться напротив распростершейся фигурки.

– Ты лучший маг нашей страны, лучший из исследователей и практиков школ иллюзии и ментала. Лучший дознаватель! Лучший агент для акций захвата и разведки, Митсуруги! Знаешь, что это значит, Ай? Что ты, скорее всего, лучшая в мире… – Харасеки сделал паузу, переводя дыхание и небрежно махнул рукой в сторону волшебницы. Та, каким-то образом увидев или почувствовав этот жест, снова выпрямилась, испуганно заморгав. Акира продолжил, безжалостно заканчивая свою отповедь, – …но всё, что ты пытаешься сделать собственными мозгами – очень и очень плохо!

Голубые глаза сквозь испуганно-болезненное помаргивание умудрились выразить толику возмущения, которое тоже было как-то воспринято императором. Он возмутился уже сам.

– Пирамиды Вечности! Артефакты, позволяющие воскресать в одной и той же точке! «Бесценные!» – с сарказмом произнес нихонец, безжалостно завершив, – Мусор! У нас достаточно Слуг, чтобы эти Пирамиды котировались лишь как безделушки! Догадаться, что ты хотела? Преподнести одну мне, вторую себе, а третью – Департаменту Изучения Мира?

Митсуруги Ай лишь кивнула, опустив глаза. Ее била мелкая стыдливая дрожь.

– Безделушки! – поставил вдавил своей резолюцией император остатки самоуважения увечной волшебницы, – Избавиться от Мастера Лиги Некромантов? Ох, Митсуруги… а не тот ли это Мастер, который до этого десять лет «отдыхал» в Эйнуре? Какой ужасный враг… или ты так боялась жулика… как там его звали? Эстебан Гиндос? Знаешь, мне даже перечислять дальше не хочется. Вторая часть твоего «блестящего» плана не менее смехотворна, чем первая! А ты так наивно и трогательно держала всё в большой тайне!

– Я готова принять любое наказание… – не поднимая взгляда прошептала волшебница.

– Лучше бы ты мозги была готова включить, – вздохнул правитель Нихона, – Когда я об этом просил. Ни пирамиды, ни высылка опасных Бессов из нашего мира совсем не стоят потери лучшего менталиста почти на полгода. Да и… – тон Акиры внезапно стал ласково-опасным, – Кто тебе сказал, что провал твоих целей – это худшее, что ты там натворила?

Волшебница понурилась, демонстрируя стыд, отчаяние и раскаяние.

– Акахиро! – резкий звук голоса императора чуть не заставил нихонку подпрыгнуть, – Один из самых преданных людей, чью вину я вижу лишь в том, что он с тобой ни разу не работал! Это же чем нужно думать, чтобы довести самого Акахиро Рю, который, к тому же, был в тебя влюблен по уши, до дезертирства!

– Ваше вели… – начала Ай, но тут же была прервана новым выкриком.

– Кира Гира! Напомнить, сколько лет мы ее ищем?!

– В…

– Переяслава! Да, она была твоей, но работала для всех нас!

– …

– Ссора с Лигой Некромантов! Нам уже передали сообщение с предварительными претензиями!

Владыка прошелся туда-сюда еще несколько раз, выравнивая дыхание. Розововолосая безрукая девушка уже сидела, находясь куда ближе к смерти, чем к жизни. Физические травмы для мага ее уровня, с ее Восприятием, были почти невыносимым испытанием, но разнос, получаемый от единственного и неповторимого начальства, был невыносим совсем.

– В общем так, – постановил Харасеки Акира, так же известный среди народа Нихона как Зеленый Император, – Ты возвращаешься к нашим проектам, Митсуруги… после того, как возродишься с руками. Ни на шаг в сторону, никакой инициативы. Ситуацию с Акахиро и Джаргаком будут решать компетентные в этих вопросах разумные. То есть – я, Департамент Безопасности, Департамент Внешних Сношений, Казначейство.

– Ваше Величество! – вскинулась девушка так, что ее волосы взметнулись невесомым облаком розового, – Я нижайше молю у вас дозволения исправить свои ошибки!

Император остановился на полушаге и побледнел, будто бы получив удар под дых. Медленно, с неверящим видом, он развернулся к волшебнице, похожей на мертвенно-бледную куклу, выдохнул:

– Митсуруги… видишь это? – он продемонстрировал предплечье левой руки, по которой начали расползаться темные пятна – верный признак подступающей аллергии. Его собеседница широко раскрыла в ужасе глаза.

Она потратила всё доступное время своего правителя.

– Через пятнадцать минут, госпожа Митсуруги, – начал цедить нихонец, – Я желаю любоваться вашим безжизненным телом, свисающим с ветвей вооон той сливы. Искренне рекомендую вам уложиться и развлечь меня в процессе. Если удачно повеситесь с помощью одной только одной магии… или ваших ног, то я буду склонен считать, что не слышал, как вы изъявили желание совершить еще больше ошибок в своей самодеятельности.

– В…

– Время пошло!

Глядя вслед убегающей из дворца девушке, Акира с облегчением вздохнул, чувствуя, как неумолимые челюсти аллергической реакции начинают разжиматься. Надо же было так бездарно потратить время.

«Исправить ошибки» …

Император уселся за свой рабочий столик, совершенно не обращая внимания на прыгающую вокруг его любимого сливового дерева волшебницу. Та, обнаженная до исподнего, держала в зубах свитую из собственного кимоно импровизированную веревку и прилагала все возможные усилия для того, чтобы выполнить порученное ей. Свое внимание бессмертный монарх посвятил куда более важным вещам – ему срочно нужно было написать и отправить два письма.

Первое из них адресовалось некоему старому товарищу и содержало в себе поздравления с успешно выполненной миссией, пару теплых слов и ряд поручений. Сарказм на тему неудачных сердечных привязанностей старого товарища, нихонец отложил до срока личной встречи с Акахиро Рю.

Второе письмо было куда более деловым. Харасеки Акира мастерски сплетал и интерпретировал известные ему факты, составляя инструкцию для одного из отделов собственного правительства. Нихону требовалось составить вполне определенный портрет массового убийцы по имени Кирн Джаргак, а затем – поделиться этим портретом с миром.

Зачем делать самим то, что за тебя с радостью сделают остальные?

Глава 1 Мелкие делишки

Деньги являются божеством лишь для тех, чьи желания и потребности не выходят за определенные и весьма низкие рамки. Проще говоря, за деньги можно получить лишь то, что тебе всего лишь согласны продать. Большинству разумных этого хватает. Еще бы, они тратят большую часть жизни на работу и сон, чтобы иметь деньги на покупку еды и выращивание потомства. В моих глазах это всегда было похоже на некий извращенный гибрид жертвенности и самоубийства – мол, а вдруг у потомства пожить получится?!

Но, увы, такие разумные обычно ничего не решают. Просто живут своими жизнями, работая шестеренками в великой системе цивилизации. А вот когда речь заходит о чем-либо… эдаком, золото чаще всего молчит. Впрочем, если желаемое нельзя получить с помощью булата, сиречь насилия, остается еще один, куда как желанный и котирующийся вид валюты, почти недоступной рабам злата – услуги.

Я выдохнул белое облако дыма, хрустнул шеей и потрогал ногой стоящий около меня мешок. Тот дёрнулся, забурчав нечто определенно нецензурное.

– О, ты уже тут! Хорошая новость! – раздавшийся женский голос сюрпризом для меня не стал. Благодаря своему Восприятию, я метров за сто услышал шелест травы под ногами тех, кто шел к этому полуразвалившемуся охотничьему домику. Заказчики.

Разумных было трое – женщина эльфийской расы и двое людей в сопровождении. Все трое были бессмертными, такими же, как и я, но сама эльфийка выгодно отличалась как от своей свиты, так и от скрытого под плащом анонимности меня. Выражалось выгодное это отличие в её Статусе – девственно чистом от правонарушений. Что совершенно не мешало ей именно этими самыми правонарушениями и заниматься.

– Пунктуальность – весьма редкое качество среди исполнителей в этих краях, – улыбнулась эльфийка, тут же кивнув на мешок с вопросом, – Там тот, о ком я думаю?

– Понятия не имею, о ком ты думаешь, – пробурчал я, продолжая курить, – Но в мешке тот, кого вы заказывали.

– Проверь, – теперь это был приказ одному из ее спутников. Мужчина в потертой разношенной коже, щеголяющий брутальной щетиной и почти полуметровым узким кинжалом на поясе, сделал лишь шаг в моем направлении, остановившись от моего жеста.

– Не нужно… лишних движений, – попросил я напрягшуюся троицу, – В направлении ко мне – тем более. Сам всё покажу.

Ни у кого из всех трех не было даже сто пятидесятого уровня, не говоря уж о полностью вложенных свободных характеристиках, но я прекрасно помнил, кто и на чем вертел мамонтов и саблезубых тигров еще на старушке Земле. Человек стал царём природы вовсе не потому, что был быстрее и сильнее других.

Ткань спала, явив скрытое – бешено моргающего и злого как сто тысяч демонов половинчика, почти сжевавшего выделенный мной ему кляп. Смертный был в самом расцвете сил, хорошо упитан, энергичен и, кажется – расстроен. Под удобной мягкой мантией с богатой вышивкой половинчик носил чрезвычайно пристойный замшевый костюм. Я водрузил на нос половинчику извлеченные из кармана собственной куртки очки с зеленоватыми стеклами и, довольный, отступил чуть в сторону, позволяя визитёрам как следует рассмотреть бывшего обитателя мешка.

– То, что нужно, – с удовлетворением в голосе произнесла эльфийка. Оба ее сопровождающих вторили ее словам кивками и радостными улыбками. Я лишь удивился – на вопрос, как бессмертные могут испытывать искренние эмоции даже спустя 92 с половиной года от Начала, у меня ответа не находилось. Бессмертная тут же полюбопытствовала, – Как всё прошло?

– Гладко, – пожал плечами я. Подумал и уточнил, – Хвоста нет.

Под «гладко» я подразумевал совершенно наглый влёт на третий этаж Урийского университета словесности герцогства Хорн и похищение этого самого полурослика прямо от доски, где он вёл лекцию, но к чему скромничать? Гладко влетел, гладко вылетел. Никто и мяукнуть не успел, включая жертву. А уж броситься за мной в погоню… нет. Вряд ли во всём мире найдется хотя бы десяток существ, умеющих летать с такой же скоростью.

– Таинственный незнакомец, умеющий виртуозно и оперативно похищать половинчиков! – почти продекламировала явно веселящаяся женщина, – Признаться, я впечатлена. Наша организация этого фрукта пыталась выковырять из столицы на протяжении полугода.

Услышав эту фразу, пленник вызверился на эльфийку взглядом полным гнева и изумления. Учитывая, что у него, как и у большинства мужчин из этой расы, волосы на голове росли пышной шапкой, напоминающей одуванчик, смотрелось это очень умилительно.

– Таинственная организация преступников, которым сильно понадобился профессор изящной словесности, – не остался в долгу я, – У нас всех свои секреты. Или извращения.

– Аа… – махнула рукой заказчица, – Это не секрет. Слышал про города-резервации нечеловеческих рас, что строит «Академия»? Воооот. Они изучают чужие культуры…

– И им понадобился образованный половинчик? – приятно изумился я, вызывая следующую ступень гнева у профессора и пренебрежительный мах рукой от эльфийки.

– Да нет, просто эта низкорослая раса… как бы это выразиться? Совсем не блюдет чистоту крови. Спариваются с кем душа ляжет, в брак вступают, – охотно пояснила женщина, – А вот княжеский род Хоппари, к которому принадлежит наш уважаемый профессор, всегда себя блюл строго в этом отношении. Очень строго. Чем и заинтересовал «академиков».

– А, – «догадался» я, – На развод.

А вот теперь бедолагу пришлось ловить вчетвером. Профессор, сбросив оковы… культурного поведения со своего разума, рычал, барахтался и пробовал ползать как гусеница. В конце концов, он таки перегрыз уже порядком пожеванный кляп, с кровожадным воем вцепившись зубами в неосторожную руку одного из мужчин-Бессов. Тот с проклятиями стал ей трясти, пытаясь скинуть на пол озверевшего лектора, но лишь сделал себе хуже – зубы местного светила проникли в плоть куда глубже. В конечном итоге половинчик был оглушен ловким ударом эльфийки, приказавшей спутникам уносить готовенького.

Насчет того, что обманут с оплатой, волнений не было. Красть половинчиков за деньги – даже я еще так низко не пал. Эльфийка, отправив своих людей, вернулась в развалюху и, выбрав себе табурет поприличнее, уселась на него, закинув ногу на ногу. И пилочку для ногтей достала.

– Итак, слушай, незнакомец, – начала она, увлеченно занимаясь собственным маникюром, – Интересующий тебя маг-артефактор, Эдвард Эйнинген, сейчас проживает в сатрапии Хур’Каккус, это юго-запад континента Дарам. Городок Вакхта, близрасположенный к столице Зушшуру. Наши многочисленные источники в один голос утверждают, что маг свободен, здоров и счастлив как эльф в Лесу, если ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – кивнул я. Недавно закончившаяся межрасовая война стоила эльфам Срединного мира всех их Лесов. Уверенность, что немногочисленные выжившие смертельно скучают по своим прежним обиталищам, щедро делившихся энергией с ушастой расой, была железобетонна. Тем не менее, нужно было усомниться, что я это проделал, – Эйнинген… и счастлив?

– Еще как, – охотно подтвердила эльфийка, – Он завален заказами на годы вперед. Как бы это сказать… почти одну пятую часть от жителей этой самой несчастной Вакхты составляют очень крутые Бессы, внезапно решившие там пожить. Климат, наверное, подходящий. Причем, незнакомец, могу заметить, что Бессы эти очень обеспеченные, что тоже очень радует твоего Эдварда. Рай, а не жизнь.

Я незаметно скривился под капюшоном плаща. Подтекст читался более чем просто хорошо. Меня ищут… все. Вообще. С собаками, факелами и надрывным чтением моих многочисленных прегрешений, которые, несмотря на всю их… колоссальность, чья-то умелая и опытная рука сумела раздуть еще сильнее. Эдвард является не только моим другом, но и единственной зацепкой для охотников, совершенно справедливо полагающих, что я захочу его увидеть. Вот, значит, как… поселили и обложили. Ну, хоть на кристалл перерождения заработает, он давно мечтал.

На авантюру с кражей профессора я согласился, чтобы не зря потратить неделю времени до следующего Зова к Матери – телепортации, бросающей бессмертного в случайную точку мира. Сейчас я был на пути к своей Слуге и питомцу, оставленных мной когда-то под защитой богини Этты… и пока еще не оказался к ним достаточно близко, чтобы долететь с помощью своих цепей.

Видимо, это была ошибка…

Эльфийка, тесно сотрудничающая с местным криминалом, всё продолжала оживленно говорить, активно жестикулируя, а я попытался сосредоточиться на своих ощущениях окружающего пространства. Веселые преступные Бессы в 92-ом году от Начала? Да прямо сейчас…

И тут хижину разнесло вдребезги ударом мощной боевой магии.

Любой бессмертный, проживший 92 года в мире Пан – крепкий орешек, вне зависимости от своего класса, уровня и особенностей. Так или иначе, судьба его тащит мордой по неровной дороге приключений, а он, отстаивая своё право на свободу, независимость и право иметь материальные ценности, неумолимо теряет все иллюзии о пословице «человек человеку брат».

Бессы – не люди. Если бы меня спросили… ну, на каком-нибудь симпозиуме или даже лекции, с которой я спёр этого несчастного половинчика, обреченного теперь осеменять чистокровных девочек своей расы, то я бы сравнил бессмертных с вампирами.

Только вот у несчастных дохлых кровососов есть оправдание – их неживые тела плохо заточены на получение каких-либо жизненных удовольствий. Вкус, осязание, нюх – всё это притуплено, если не имеет какого-либо отношения к утолению жажды крови. Не удивительно, что от такой жизни они либо быстро звереют, либо становятся скучающими говнюками, развлекающимися тем, что портят жизнь другим.

У бессмертных – такого оправдания нет. Наши тела вечно молоды, вечно в тонусе, мы практически не болеем, а смерть становится лишь досадным событием, двигающим тебя вперед по истории мира на три с половиной месяца. Поэтому можно честно и прямо сказать, что Бессы становятся эгоистичными гадами совершенно на добровольной основе. Хуже поиска смысла жизни может быть только вечный поиск смысла бессмертного существования.

И этот тщетный процесс часто сопровождается страданиями тех, чьи интересы мы ущемляем в угоду собственным иллюзиям.

Обратная сторона монеты – становимся небрежны и неаккуратны, когда речь идёт о том, чтобы рискнуть жизнью.

Хорошую засаду на меня за те сутки, прошедшие с получение заказа на профессора, организовать было бы невозможно. Бандиты, решившие подзаработать, нашли группку отчаянных смельчаков с монетами в кошельке. То же самое в большей степени относилось и к Статусам напавших на меня Бессов – слишком много очков характеристик у них лежали мертвым грузом.

Шестерых отважных немного подкопчённый я вынес без каких-либо усилий. Полёт и несколько взмахов цепями. 397-ой уровень – это очень серьезно, даже если бессмертный обладает классом «монаха», вынуждающем его равномерно распределять все свои характеристики. «Средний» бессмертный в мире Пан, неподготовленный, торопящийся, понятия не имеющий, с кем ему предстоит столкнуться, и просто согласный рискнуть жизнью – мне не соперник даже близко.

Несколькими месяцами ранее я был в разы слабее. Уровень и характеристики – это единственное, что я вынес из похода во Внутренний Мир вместе со своей заклятой подругой, Митсуруги Ай. Ирония судьбы была в том, что личное усиление для меня всегда стояло даже не в первой десятке приоритетов. Чтобы что-то разрушить, совсем не нужно обладать статью гиганта и всепобеждающим мечом. Однако… все мои планы выяснить хоть что-то по самому таинственному государству на планете, Нихону, потерпели полный и безоговорочный крах. Как и слабая надежда стать омерзительно богатым.

Экспедиция окончилась феерическим провалом, а я в самый последний момент удрал от перенервничавшей волшебницы, шарахнувшей по бедному орку каким-то почти самоубийственным заклинанием.

Вместе с великой силой ко мне пришла и великая болезнь пятой точки – из-за черного как сама ночь Статуса, выданного мне доброй Системой за уничтожение крупного города, срок возрождения после смерти для меня составлял более десяти лет.

Сейчас я пытался не только попасть к последнему существу на планете, что было бы радо видеть меня свободным, но и неуклюже пытался освоить общение с бессмертным преступным миром, к которому теперь приходилось принадлежать.

По крайней мере, я так наивно предполагал.

Найти преступников легко – любое не развалившееся здание, любое поселение, стоящее за границей цивилизации, так или иначе будет связано с добрыми ребятами, обладающими красными Статусами. Границы цивилизации определяет Система – для каждого населенного пункта и страны, но её, как обычно, всегда находятся желающие не слушать. К тому же, даже смертные совсем не прочь вести свои дела с преступными Бессами – те, совершив несколько ошибок на своем жизненном пути, редко стремятся усугубить это положение… естественно, пока пребывают в границах, обозначенных Системой.

Всё, что за этими кордонами… теперь и есть моя новая жизнь. В которой, как оказалось, мне мало кто рад. В том числе и преступники. Черный Статус – метка того, кто совершил чудовищные злодеяния. Многократно нарушенные клятвы, убийства, пытки, издевательства и геноцид. Соседству с такими ребятами никто рад не будет… но, как бы парадоксально это не звучало, мы, негодяи всея Пана – одни из самых желанных и востребованных наемников.

Почему? Потому что нам практически плевать на клейма, выдаваемые Системой. Хуже уже быть не может.

На полной скорости я пролетел около трехсот километров, пока нашел себе уютный воздушный островок, на котором и устроил лагерь, продолжая размышлять о делах своих скорбных. А они были именно такими… безрадостными.

Будучи упорным разумным, хотя вопрос собственной разумности давно и плотно вызывал моё сомнение, я поставил себе цель, которую преследовал с упорством, достойным лучшего применения. Именно разрушение таинственной империи Нихон отделяло меня любимого от долгожданного и заслуженного отдыха где-нибудь на краю мира. Проблема была в том, что проклятая страна была как суслик для всего мира. Все знали, что он обязательно есть, но не знали где. Информацией о местоположении моей цели владели лишь сами нихонцы… и боги. Последние, правда, совершенно не желали делиться информацией.

Я спрашивал одну конкретную и весьма могущественную богиню плодородия, когда та выпрыгнула передо мной чертиком из табакерки, но получил в ответ лишь час словесных унижений и информацию о том, где последователи Этты (этой самой богини) содержат мою Слугу.

С богами, несмотря на, казалось бы, взаимовыгодное сосуществование, у меня тоже отношения как-то не заладились. Этте я изначально совсем не нравился, потому как моя особенность «Внутреннего монолита» сильно мешала божественной братии познавать судьбы и дела человеческие, а уж после того, как я вернулся из Подземного Мира, где прибил пару богов и несколько миллионов смертных…