- -
- 100%
- +
– Выслушаю доводы обеих сторон, – обращается друг базилевса к стратегам.
Вновь молчание встречает обращение вельможи. Возможно, спесь возраста не позволяет стратегам говорить с юношей? Представитель власти базилевса переводит взгляд на гегемонов. Вновь тот же гегемон берёт на себя смелость говорить с вельможей от имени обоих стратегов, гегемонов и воинства:
– Говорит с тобой, друг базилевса, зоарх58 Мелесандр, сын Тиссаферна. На службе Сирии пребываю пять лет. Элефантарх Архелай настаивал на выдаче денег в Гиркании, потому как, по его мнению, после получения жалования воители подадутся в бега и многих из них недосчитаемся, достигнув Гекатомпила. По тем утратам элефантерия ослабнет в боевом сопровождении. Утратив количество, утратим и качество. При печальном исходе отряд станет лёгкой добычей для врагов – как если во время перехода враг коварно нападёт из засады и рассеет слабое охранение, так слоны мирно достанутся трофеем варварам. То были доводы элефантарха Архелая, многоопытного командира в делах бранных. Гиппарх Формион, ему в противоположность, настаивал на оплате жалования для справления нужд неотложных для многих воителей: в обуви, одежде тёплой, снаряжении оружия, содержании семей. Говорил гиппарх Формион, не выплатив жалования, утратим воинства от истёртых ног и болезней поболе, чем от дезертирства. Утратив в качестве, потеряем и количество. Призывал Формион разглядеть надвигающиеся житейские трудности переходов. Дискуссия воинства во главе с Формионом признана Архелаем тягчайшим преступлением – бунтом посреди войны. Элефантарх Архелай готов привести отряд к строгому порядку. Воинство, не убоявшись угроз стратега, настаивает на справедливости. Совет гегемонов элефантерии мирный спор воинства о жаловании не определяет в преступный бунт. Огласил я тебе, вельможа, доводы заинтересованных сторон.
– Так не будем поспешно казнить без суда. Обсудим здраво доводы сторон. – Аргей суровым голосом обращается к воителям. Воздевает руки со свитками к бордово-золотому небу. – Зачем нам трусы на войне? Товарищей, склонных к измене, надо бы уличить задолго до войны. Не так ли? Потому как, понадеявшись на предателя-взяточника в смертельной опасности, погибнешь первым. Если для уличения изменщиков требовалась бы раздача жалования, пусть даже щедрым задатком на год вперёд, так надо бы раздать то жалование. Бескровным испытанием укрепим веру в товарищество. Доверие к соратникам – не это ли чувство на войне самое наиважнейшее? Что же до желающих подло убыть с жалованием, убывших воров-предателей внесём в списки, отправим списки в Селевкию-на-Тигре, в канцелярию базилевса, и предадим отрядом порицанию, как полагается обычаем старинным с жертвами у храма Ареса. С помощью бога и базилевса Селевка дезертиры нигде не скроются от нашего гнева.
Первое суждение вельможи воспринято воинством элефантерии с молчаливым одобрением. Про юность друга базилевса забывают. Аргей продолжает речь тем же холодным судейским тоном:
– Жить следует, чтя закон! Законы – самое существо эллинов, эллинами и порождённое для ойкумены. Что нам до почитания закона, когда есть среди нас мудрецы? – Свитки стукаются друг о друга. – Эллинские установления ставят закон превыше прочих мнений мудрых, честных, опытных, храбрых людей. Опсонион был обещан базилевсом. То воля самого Селевка. Селевк есть живой закон в пределах державы своей. И не вправе элефантарх подвергать волю базилевса, то бишь живого закона, сомнению…
Второй довод вельможи тонет в воплях поддержки. Аргей краем пурпурной хламиды протирает от пыли фибулу друга базилевса, поправляет кавсию того же цвета отличия, дождавшись тишины, высказывает суждения:
– …Забудем про количество и качество. До Гиркании полсотни переходов. Поднимем в переходах дух воинства? В дороге видел я семьи воителей. Иная семья и при трёх детишках. Играли меж собой малые дети на привалах в отцов в походе. Тех, кто постарше, учили грамоте матери. Преданные жёны воспитывают будущих воителей Сирии. Именно эти дети, конечно, когда возмужают, будут удерживать в повиновении восточные сатрапии Сирии. Выдадим любящим жёнам жалование мужей. Нужды семейные понятны любому, выросшему в семье, знавшему мать и отца…
Воинство неистово рукоплещет вельможе.
– …Я, друг базилевса, полагаю выдать опсонион в полном размере…
Вельможу поднимают с «судейского кресла» высоко на руки. Усаживают кому-то на крепкие плечи. Закатное светило с любопытством выглядывает из-за багрово-розовых туч. Освещает суровое, благородно-красивое лицо друга базилевса и скрывается. Многим в тот миг кажется, и не скрывают своего восхищения, говоря вслух: Аргей удивительно схож с образом Диониса на знаменитой картине из храма в Селевкии. Лишь в густой ночи под яркими звёздами Вавилонии после согласия обоих стратегов «выдать поутру опсонион» и утверждения стратегами комиссии по выплате жалования из гегемонов воители с почестями отпустили Аргея и Кассандра. Товарищи быстро заснули, расположившись на ночлег в траве на плетённых из тростника циновках у телеги возничего Клеона.
Утро выдаётся шумно-радостным. В обозе детский плач, перестук посуды, крики возничих лошадей. Ремесленники из округи прибывают с товаром. Клеон будит товарищей. Подносит горячие лепёшки, мёд, воду.
– Друг базилевса, воители пригласили тебя присутствовать при оплате. – Клеон дружелюбен, вежлив, улыбается во весь рот.
– Хайре, Клеон. Тебя не узнать. Что за перемены? Не казначей я вашего отряда. – Аргей сонно протирает глаза. – Комиссию назначили. Три гегемона будут помогать казначею и жрецу элефантерии.
– Воители считают вас своим попечителем. – Клеон тщательно чистит одежду вельможи. Соломинки, веточки, пыль бережно удаляются щёткой. – Ваша учёность пригодится отряду в расчётах.
– Аргей, товарищ, не упрямься, прими приглашение, – с циновки сонно бормочет Кассандр. – Узнаешь тысячу имён. Не упусти редкую удачу.
– Будешь спать, искатель бранной славы? – Аргей рукопожатием благодарит Клеона за чистые одежды. – Считать чужие монеты – скучное занятие для тебя?
– Скучнее и не придумать. – Кассандр блаженно потягивается. – Обещаю тебе, казначей из Селевкии, буду спать до самого твоего возвращения.
Недолгая дорога к жующим траву слонам, грозным гигантам, приводит к плотной толпе из разгневанных гегемонов и воинов.
– Здесь недостача! – кричит с негодованием казначей. – О друг базилевса Селевка, в сундуках не хватает двух мешков серебра. Боги свидетели, я не виноват в их пропаже.
– А кто виноват тогда в недостаче? – Элефантарх Формион, обвиняя казначея, смотрит меж тем на гиппарха Архелая.
– Вы сами видели, печать была сломана именно на этом сундуке, – оправдывается казначей.
– Кто ещё сопровождал казну? – Формион по тону вопроса уже ведёт дознание.
– В палатке были только мы с Архелаем. – Казначей напуган. – Вокруг палатки охранение. Может, начнём с них?
– Что именно начнём с них? – Формион теряет терпение.
– Обыск. – Казначей белеет лицом.
– С вас обоих начнём обыск, – чуть не кричит Формион. – Вы ближе всех были к казне. Я гиппарх кавалерии Гиркании, стратег сатрапии… я настаиваю… я требую расследования!
После долгих препирательств Архелая и казначея, когда из обоих подозреваемых громче и упрямее протестовал казначей, выносят добротные сундуки с личными вещами казначея и элефантарха. Гегемоны открывают большой, вместительный, тёмно-коричневый, с резьбой, на крепких ножках сундук казначея отряда, достают вещи, раскладывают. Но искомой недостачи среди туго перевязанных стопок одежд, полотенец и мешка с обувью не обнаруживается.
– Я честен! Вы довольны? – Оскорблённый казначей торопливо укладывает вещи назад в сундук.
– Теперь три этих стратега, – командует Формион. Любопытство овладевает командирами.
Вскрыт первый красный, там наряды из дорогих тонких тканей. Вскрыт и второй, чёрный, с обувью. За ним открывается третий, в эллинских узорах: в первом отделении с фигурками богов, искусно вырезанных из слоновой кости, шкатулкой с кольцами, мелкими разменными монетами, благовониями из Пальмиры, в тугих свёртках упакованными мелочами, необходимыми в походе, мелькают мази, духи в стеклянном алабастроне59, масло для борьбы в бронзовом арибалле60, гребень, бронзовое зеркало, нож и щипцы лекаря, ножницы и… о удивление: во втором отделении обнаруживаются два мешка с несломанными клеймами казначейства Селевка! Раздаётся дружное разочарованно-ошеломлённое «о-о-ох!».
– Подозревал я Архелая в нечестности! – Формион удовлетворённо складывает руки на груди. Наполняется гордынею. – Говорил вам вчера смело, не таясь, при нём, а вы не верили мне! Смотрите – вот оно, доказательство слов моих! Где недостача нашлась? У кого было спрятано серебро элефантерии?
Взгляды присутствующих сходятся на Архелае. Элефантарх изумлён находке, однако молчит, оправдываться не желает.
– Потому он и не хотел выдавать опсонион, ибо планы имел грандиозные на казну элефантерии, – торжествуя, заключает Формион. Обвинения поддерживаются командирами. – Это элефантарх сломал печать на сундуке и выкрал жалование отряду. Вы свидетели странных деяний Архелая.
– Что ты задумал, подлый Формион? – Взбешённый Архелай сжимает кулаки. – Мерзавец! Зачем подложил мне серебро?
– Я или ты задумал? Верно, ты, ведь не у меня серебро найдено. Уже и я подложил ему серебро! Мерзавец? Кто из нас двоих мерзавец? Меня обвиняешь в деяниях своих? Вы слышали? Он украл – я виноват. Архелай, демон твой покинул тебя. Демон не хочет тебя спасать, – зло смеётся Формион. Властно командует окружающим: – Гегемоны комиссии, забираем недостачу. Пересчитывать серебро не будем, клейма целы. Хвала богам, нашлось наше жалование. Нас ждут воители.
Многие из прежних сторонников элефантарха при возвращении из палатки покинули Архелая, демонстративно стараясь держаться от командира отряда подальше. Зато у гиппарха Формиона заметно прибавилось почитателей. Архелай медленно приходит в себя, объявляет общее построение с оружием. К тому сигналу воители готовы загодя. Отряд выстраивается у боевых слонов. Но и обоз покинут. На построение прибывают семьи воителей. Жёны с детьми образуют вторую линию, позади главной. Их линия не ровна устрашающими шеренгами, нет в ней оружия, пребывающие в ней часто и не стоят вовсе, а сидят, лежат группами или бегают наперегонки во все стороны. Первая линия – строгие квадраты при мрачных командирах, сплошь в суровых мужских лицах. Вторая линия, напротив, радостна, и командиры в ней сплошь с улыбчивыми физиономиями.
Аргей предоставлен в построении самому себе. Гегемоны и стратеги заняты делом. Клеон исчез, и некого спросить. Юноша находит спасительное укрытие от восходящего солнца. Слева от сундуков с казначеем, шагах в двадцати от палатки с комиссией гегемонов, возвышаются в два ряда финиковые пальмы, средь них журчит и манит прохладой вода в оросительном канале, а за каналом обещает надёжную тень на весь день глиняная стена роста в полтора, отделяющая чей-то хозяйский двор от канала и дороги. Аргей располагается у пальм. Найдя брошенную ровную прочную жердь, мастерит из неё посох, вырезая узоры ножом Апполодора по месту ручки.
Меж тем зачитывают списки командиров. Казначей отсчитывает каждому из них положенное жалование, чётко назначенное канцелярией в папирусе базилевса. Пребывавшим в стойких заблуждениях показывают перечень имён. Недовольным протестующим обещают штрафы за нарушение порядка. Жалования некоторым младшим командирам едва хватает, чтобы рассчитаться с вездесущими торговцами за наделанные долги. Торговцы наглеют, наседают, требуя проценты за ссуды. Приходит черёд элиты отряда: воинов башен, корнаков61 со стрекалами62. Те мужи постарше младших командиров, поопытнее в походах и потому умеют обращаться с жалованием. Торговцам достаются от них только щедрые обещания выплатить долги с будущей добычи. Должники сулят кредиторам выдать «немедля сразу после первой стычки» здоровых пленников. Кредиторы им охотно верят, добавляя проценты за просрочки, клятвы скрепляют привычными долговыми расписками.
Аргей поглощён резьбой. Даже извечные мухи не досаждают. Старинный нож с тремя баранами удобен в обращении: тяжёл, сбалансирован, хорошо лежит в ладони, юноша с ним без затруднений разметил точками узор ручки. Точки соединил бороздками. Резьба сегодня удаётся. Древо не противится. Семь волн размещены в рукояти. Симметрия в волнах достигнута идеальная. Юноша намеревается было превратить разметку в глубокие желобки, но перед ним предстаёт Клеон и ещё десяток воинов, прежде незнакомых.
– Хайре, вельможа. Извини, что мешаем твоим размышлениям. – Клеон серьёзен, как серьёзны и воители, с ним пришедшие. Клеон протягивает правую руку. – Второй раз послали за тобой. Нужен ты нам. Воинство верует в твою честность. Ты – друг базилевса. Опасаемся мы хитрых обманов. Козни завелись среди командиров. Стратегам на монету доверием не полагаемся. А так как из всех нас надёжно читать заковырки канцелярии можешь только ты и слышали мы, что опытом ты обладаешь в казначейских делах ещё с Бактрии…
Аргей откладывает в сторону увлекательное занятие. Словно бы сладкий сон смахивает с глаз.
– Прав ты, возничий Клеон. Известна мне жизнь гарнизонов по Бактрии. Вновь и вновь всё знакомое вижу вокруг. Сын я главного казначея Бактрии, начальника доходов.
Юноша принимает правую руку Клеона. Встаёт с его помощью, прячет ножик в ножны. Посох остаётся дожидаться хозяин у пальмы. Друг базилевса прибывает со своим сопровождением к моменту оглашения имён отряда Клеона. Отряд отказывается получать положенное, располагаясь сидя перед казначеем. Воители отряда ожидают прибытия не возничего Клеона, а влиятельного вельможи, приветствуя того ещё издали радостно, хором.
Аргей краснеет от всеобщего внимания. Занимает место рядом с казначеем и гегемонами из комиссии, как того и требуют воины. Впрочем, одного присутствия друга базилевса оказывается достаточно для устранения любых поводов для недовольства. Отряд Клеона, получив жалование, благодарит богов и «заступника Аргея из Селевкии». Друга базилевса «заступника Аргея» не отпускает и следующий отряд. Так продолжается до позднего после полудня. Клеон остаётся с Аргеем до расчёта жалования последнего воителя. Раздаётся зов сальпинги «в путь!».
– Вельможа, воинство элефантерии счастливо. Разошлись довольными, – доверительно шепчет Клеон, по секрету прикрывая рот ладонью. – Были бы волнения, не приведи я вас утром. Ещё по ночи, вчера, пока ты, вельможа, спал, сложился заговор. Утром после недостачи заговор тот окончательно утвердился. Стасис63 произошёл бы в элефантерии. Одними речами хулительными не обошлось бы. – Юноша встревоженно смотрит в глаза возничему. – Да-да. Ножи со злости точили. Без дознания командиров в Гирканию не пошли бы. Кровь кому-нибудь выпустили бы. Предложил вас в попечителя отряда. Со мною согласились…
Аргей при слове «ножи» находит на груди подарок Апполодора, вспоминает о незаконченном занятии, бросается со всех ног к пальме, но, увы, жерди-посоха с незаконченной резьбой там нет.
Глава 3. Попечитель воинства
– Простые воины учинили бы дознание стратегам и командирам? С ножами обвиняли бы? – Кассандр в отсутствие Клеона занимает место возничего, берётся за поводья. Лицо друга выражает крайнее недоверие. – Шутишь надо мной, как прежде? Признавайся, Аргей! Нет? Ну, тогда недовольные наивные глупцы. Про последствия стасиса заговорщики подумали? Суд базилевса строг, по части приведения наказаний в исполнение непреклонен.
– Ещё рвёшься обрести славу подвигов, товарищ мой? – смеётся Аргей, достаёт из чехла двойной авлос. – Склоки средь скуки – будни армии. Не веришь мне? Элефантерия Сирии перед тобой! Стратегов легче найти, чем погонщиков слонов. Кто только не бывал в стратегах! – Считая, Аргей складывает пальцы. – Устроители пиров-ристалищ, откупщики, магистраты, менялы, о, и не перечесть сгинувших стратегов. Слон умён, капризен, любит обхождение. Заговорщикам та истина прекрасно известна. Уверен, именно привилегированные корнаки взбунтовали отряд. Возничий Клеон, да где он? И тот, обозный житель, готов козни строить. Всё дурное проистекает от скуки. Слова моего родителя.
– Напрасно стратеги распри ведут. Им подчинённые будут подражать. – Кассандр умело правит лошадьми. – Формион победит в интригах только самого себя. Осрамятся оба стратега во взаимных кознях. Н-да, прав ты, странные подвиги меня поджидают в восставшей Гиркании.
– О том и я, мой друг, тебе вещаю. – Аргей замолкает. Пробуждается авлос в старинной горделиво-ритмичной лакедемонской боевой мелодии. Юноша посреди песни резко обрывает пение. – Кассандр, два дня всего-то миновало, я уже грущу о нашей славной эфебии! Помнишь борьбу? Кулачные бои? Наши беспроигрышные ставки? Бега на олимпийский стадий? Судейство неподкупное над младшими эфебами? Как мне не хватает учёных бесед! А помнишь самое ненавистное в эфебии? Неразрешимые философские парадоксы от Апполодора, да ещё заданием урока до следующего утра. Ночь, светильник, исписанные задники папирусов, болит спина, и спать давно пора. Мечтаю получить новую головоломку от него. Мудрец Диоген? С кем мне теперь спорить о логосе в мироустройстве? Эфебия Селевкии – мой очаг. – Возничий Кассандр тяжело вздыхает в ответ. – Хорошо, что хоть ты здесь. Тоска бы задушила меня. Кругом невежды-солдафоны.
Появляются солдафоны. Сияющий радостью Клеон бежит с огромным свёртком, ему помогают двое таких же, как он, возничих из обоза.
– Вельможа, прими благодарность от воителей, – кричит вне себя от радости возничий. Свёрток укладывается поверх амфор с вином. – Элефантерия обожает вас.
– Что это, Клеон? – Аргей ворошит плотную конопляную ткань свёртка.
– Ваша новая палатка от башен слонов. Не спать же другу базилевса под открытым небом? – Клеон грубовато локтем отстраняет Кассандра, занимает утраченное было место возничего. – Кормить вас отныне будет наша лучшая кухарка Гликерия. Говорят о ней: «Из малого способна сотворить значительное». Люди в отряде не будут врать. Гликерия, по имени своему, сладости отлично готовит. Фиги в нашей телеге ей пригодятся. Пробовал как-то на товарищеской пирушке её наваристую ячменную похлёбку, а-а-ах! – Клеон закатывает в блаженстве глаза. – Угощение роскошное к поминальному столу…
Два друга по эфебии громко смеются.
– Когда Гликерия нас будет кормить? – Кассандр спрыгивает на землю, перебирается к Аргею ловко через борт.
– При вечерних звёздах, – блаженствующий Клеон твёрдо обещает. – Недолго осталось – через полдня.
– Наш список военных развлечений пополнился новой забавой. – Кассандр язвителен в насмешке. – Ожиданием еды.
– О, да и разговоры о еде туда внесите, – без обид дополняет Клеон. Серьёзно продолжает: – В отряде пересуды, вельможа. Доложу не таясь, вас обсуждают.
Возничий выжидающе молчит.
– Вот как! Порицают меня? Не мучь. Продолжай, Клеон, раз начал. – Аргей нетерпеливо постукивает ладонью по борту телеги.
– Воинство решительно уверовало: базилевс Селевк вас, вельможа, отрядил в Гирканию заботиться о нас. – Клеон оборачивается, качает головой. Шёпотом добавляет: – День вчерашний – свидетельство тому. Предполагает базилевс нерадение стратегов над самым лучшим отрядом в армии. Вы попечитель воинства. В ваших свитках, верно, спрятан важный указ военной канцелярии? Это ваша тайна. Можете мне, возничему, ничего не говорить, чужие секреты, а тем более дальние замыслы самого… – Клеон указывает рукой на небо, – …базилевса я не выдам.
– Возничий, ты определённо хитроумен. – Аргей хлопает пальцами по ладони. – Ничего не скажу тебе. Кассандр, а ведь прав Клеон. Проверим свитки?
– Есть хочется невыносимо. До похлёбки Гликерии не доживу, – Стыдливо жалуется друг, но с готовностью выполняет просьбу Аргея.
Свитки осторожно разматываются. И, о чудо, во втором обнаруживается ещё один, короткий и с рисунками. Рисунки растений, как и текст, выполнены рукой Апполодора.
– Лекарская книга? – удивлённо восклицает Кассандр, вчитываясь в рукопись. – Возможно, это перевод Апполодора с собрания неизвестных вавилонских храмовых архивов?
– Учителя эфебии хотят, чтобы я проверил рецептуру снадобий? – Найденный свиток остаётся в руках Аргея. – Узнаю давешнюю привычку Апполодора, ведь только поминал о ней! Апполодор дал мне в дорогу ученическое задание! Головоломка, как всегда, трудное задание…
– …А и рискованное тоже. – Кассандр пытается забрать свиток у Аргея. Безуспешно, впрочем. – Забудь, не стоит за проверку браться. Неужели ты в самом деле будешь варить магические вавилонские микстуры? Апполодор мог ошибиться в переводах. И что тогда? Лекарство обратится в яд. Ты же попечитель воинства.
– Ты подсказал мне, чем пополнить список занятий. – Аргей хлопает по борту. – Клеон, вижу, у тебя на спине рана гноится. Болит рана?
– О-о-о! – Кассандр в ужасе закрывает глаза руками.
– Рана не болит, однако беспокоит – сильно зудит. Как бы не разрослась та хворь. – Клеон, не оборачиваясь к вельможе, рукой находит воспаление. – Видел во сне мышь64, Аполлон-врачеватель меня предупреждает.
– Возничий, у меня таинства вавилонские. Проверим на тебе лекарства из храмов Вавилонии? – Аргей рассматривает рисунок из описания микстуры. – Жрецы обещают полное излечение от твоего недуга.
– Нет-нет, только не на возничем. – Кассандр протестует. – Клеон – эллин. На пленных или ойкетах смертельно больных проверь. Одумайся, Аргей, прошу!
Клеон оборачивается. Увидев свиток, расцветает в улыбке.
– Безобразно гной людям показывать. Как мне пресечь унижения, вельможа? Надо сыскать магические растения? – Клеон в отчаянии готов рискнуть. – Их ведь нет у вас? Сыщу! Ведь впереди много поселений. Уж для себя-то я постараюсь! – Клеон трёт рану. – Саднит! Увеличилась вдвое против вчерашнего. Вот досада! Сегодня на ночлеге будет старинная цитадель при македонском гарнизоне. Чиновники там проживают: писцы, нотариус, землевладельцы и сборщики налогов. Когда фураж будем получать, у местных эллинов могу выменять.
Друзья погружаются в чтение свитка. Клеону перечисляют названия. Возничий знает и вавилонские имена, и их синонимы на койне65. Едва закончив с заучиванием многосложного состава лекарской микстуры, трое обитателей повозки оказываются в страстях непонятного конфликта. Повозку с обеих сторон окружают отчаянно ругающиеся меж собой всадники. Пыль облаком накрывает Кассандра и Аргея.
– Он шулер! – кричит слева молодой зоарх.
– Тебя никто не принуждал к игре! – ему отвечают справа.
– Нечестной игрой он разорил меня! – слева иной голос негодует.
– И меня, – вторят сразу два голоса.
– Вы оба проиграли честно, – угрожают справа.
– Хочет расписок долговых! – жалостливый вопль слева.
– То истинное право победителя! – справа нагло хриплый бас.
Обе стороны замолкают и смотрят на вельможу. Аргей недоумевает, воздевает руки.
– Друг базилевса, рассуди нас. Играли в кости, – слева мольба к Аргею. – Сегодня, от скуки, ставки на камешки. Теперь выясняется, играли не на камни, а на жалование.
– Кто играет на камни? – глумятся справа. – Камни, всем известно, означают оболы66.
– Про оболы не было ни слова в уговоре. – Проигравшие слева, зоархи, корчат оскорбительные рожи, показывают языки.
– Зачем уговор, коли любому играющему в кости правила известны. – Разгневанные рожи справа, эпитерархи67 по дорогим бронзовым фибулам, не уступают в выразительности рожам оппонентов. Кассандр наклоняется к амфорам, закрывает лицо полами одежд, словно ища укрытия от палящего солнца. Клеон напуган ссорой игроков – старших и младших гегемонов.
– Не было словесного уговора принимать камни за оболы. Вы обманщики! – Отчаянный вопль привлекает внимание и соседних телег обоза.
– Стратеги как рассудили ваш спор? – Аргей вежлив.
– Стратеги отправили нас к вам, – слева ответ.
– Вельможа сведущ в мирских спорах. Их слова, – справа подтверждение.
– И что я должен вам? – Вельможа рассматривает обе стороны. Слева четверо, а справа трое игроков.
– Не должны им ничего, – слева жалобные голоса зоархов.
– Нет и нет! Не будет прощения долга. Пусть платят по игре, – победно раздаются справа голоса эпитерархов. – Проиграли не мы, а они! Составим долговую! Вельможа, вы свидетель в долговой.
– Рассуди нас, вельможа, по справедливости, – с мольбой стенают слева.
– Какой долг у вас? – интересуется Аргей.
– Сто придорожных камней, – честно признаются проигравшие игроки.
Зоархи хватаются за ксифосы. Благо, что не обнажают оружие.
– Нас больше числом!
– Сто придорожных оболов серебром, – язвительно следует справа, и справа эпитерархи ухватывают покрепче рукояти, парируют угрозу отважно-браво: – Умелость не в числе сокрыта!
– Отдали им долг? – вельможа строго вопрошает четверых всадников.
– Нет, долг не отдали, – чуть не плача раздаётся раскаянье слева, и слова тонут в ликовании всадников справа.