Кочевое братство. Мечтатели

Корректор Мария Черноок

Иллюстратор Марина Шатуленко

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

© Марат Байпаков, 2025

© Марина Шатуленко, иллюстрации, 2025

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0065-5563-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Антиохия-на-Оронте2, весна 132 года до н. э.

В небольшой угловой комнате, едва освещённой за решёточным окном, выходящим на восток, встретились двое совершенно разных мужчин. Подтянутый эллин в богатом белом хитоне из тонкой шерсти, возраста около сорока, властного, надменного вида, не растерявший ещё кудри тёмно-каштановых волос и угрюмого вида, грузный, халдей, старик, лет пятидесяти, по виду маг3 или прорицатель, с тщательно завитой крашенной хной иссиня-чёрной бородой, при резном посохе, в тёмных, многослойных, простого просторного кроя, варварских, часто штопанных, выцветших пыльных одеждах, некогда бывших небесно-синего цвета. Хозяин дома, молча улыбаясь, стискивает халдея4 в крепких объятиях. Так же молча указывает гостю на кресло напротив окна, сам же, проверив, нет ли кого за дверью, плотно затворяет её, садится в тени напротив халдея.

– Хайре, Баласу, мой самый лучший друг! – Хозяин дома широко улыбается гостю. – Как я рад снова увидеть тебя. Ты проделал трудный путь из Вавилона ради нашей встречи. Огласи же новости от звёзд, Баласу.

Кресло под халдеем жалобно скрипит. Посох три раза постукивает по полу. Халдей устало вытягивает ноги в грязных сапогах. Гость снимает плоскую шапку, укладывает её изнанкой к потолку, на колени, разглаживает складки помятых штанов, халдей явно не спешит с новостями. Хозяин дома хлопает себя по лбу ладонью.

– Прости, на радостях от встречи совсем позабыл наше давно заведённое обыкновение… – С теми словами эллин с почтением укладывает в дорожную халдейскую шапку кошель с монетами.

Старому ведуну звёзд вовсе не зазорно сначала взвесить кошель, потом развязать и даже неучтиво высыпать монеты себе в ладонь. Полуденное солнце выглядывает из-за туч. Комнату освящает яркий луч света. Монеты из кошеля оказываются неистёртыми драхмами5 чекана Деметрия II, в серебре. Хозяин дома едва сдерживает нетерпение. Тяжело вздохнув в потолок, халдей ссыпает монеты обратно в кошель, медленно начинает оглашение запрошенных новостей, без варварского акцента, на очень приличном койне6. Голос гостя заметно дрожит.

– Электрион, друг мой. Не хотел я тебя печалить дурными известиями, но ты настоял, я же не имею привычки врать. Спроси себя: а хочешь ли ты погрузиться во тьму скорби? Быть может, оставим предсказание тайной неоглашённой?

Однако бывалого хозяина дома не пронять и таким отчаянно грустным вступлением, глаза эллина наполняются жгучим любопытством.

– Любое событие можно обратить себе во благо, если… – Эллин резко встаёт, бесшумно подходит к двери, открывает её. Не обнаружив никого за дверью, затворяет её, тихо возвращается на прежнее место в тени. – …Если заблаговременно о нём узнать. Ах, мудрейший Баласу, как ты мне помог в прошлый раз, сообщив имя нового базилевса! Я благодарен тебе, искусный прорицатель! Всем, что есть у меня: достатком, положением в обществе, чином и званием важного вельможи, – обязан только твоему сбывшемуся пророчеству. Никогда не забуду щедрую милость твою. В этом доме ты всегда желанный многочтимый гость.

Хозяин дома улыбается так тепло и нежно старому халдею, как иной жених не улыбается красивой невесте. Халдей становится ещё угрюмей, постукивает по полу посохом три раза, тихо, едва слышным шёпотом, отправляет в потолок:

– Что ж, Электрион, исполню оплаченную просьбу. Вопрошал ты звёзды о будущем, так слушай. Скоро состоится поход твоего молодого царя на владения, прежде бывшие собственностью его предков, но ныне утраченные…

Беспокойство хозяина дома о неприкосновенности двери оказывается ненапрасным. Дверь отворяется, на пороге появляется статный юноша лет восемнадцати, лицом очень похожий на хозяина дома, в новом походном снаряжении всадника.

– Отец, прости, я не знал, что у тебя гости. У меня крайне неотложное дело…

– …Амфитрион, я занят! Дело твоё неотложное слегка подождёт. – Тон раздражённый заставляет дверь закрыться самой собой, за дверью раздаются женские голоса, шум шагов, потом всё стихает, устанавливается тишина. Хозяин дома одаривает сладкой улыбкой халдея, жестом простит гостя продолжать прерванное.

Посох вновь отстукивает три раза.

– Поход тот обернётся катастрофой, никто из ушедших из него не вернётся.

Хозяин дома тут же разражается удивлённой речью:

– Бесславная погибель воинства! Какой ужасный приговор! Судьба жестокая их поджидает! Воистину боги задумали жестокое испытание нашей державе. Никто не вернётся из похода? Да, человеку с роком не поспорить. Завсегда проиграет в споре с роком человек. А наш базилевс? Что с ним-то, добрым, станет, Баласу? – Глаза эллина хитро прищуриваются.

За окнами дома кто-то, громко вскрикнув, роняет сосуд. Раздаётся хлопок, сосуд разбивается. Нечто выплёскивается на камни внутреннего двора. Вместе с досадным шумом раздаются печальные слова халдея:

– Базилевс твой тоже погибнет.

Эллин прикрывает ладонью лицо. За окном раздаются проклятья, ругань, шлепки – нерадивая служанка разбила амфору с отборным оливковым маслом. Хозяйка дома не стесняется в рукоприкладстве, глухие удары заглушаются громким жалостливым женским плачем, горячими мольбами остановить «жестокое насилие». Хозяин дома прикрывает окна ставнями, придвигает своё кресло ближе к креслу гостя, садится в него, коленями касаясь ног халдея.

– Как именно он погибнет, а, мудрый Баласу? – шепчет эллин, жадно заглядывая в глаза гостя. – От бранного железа в сражении? Иль от душевных мук в плену?

– Мне то неизвестно, Электрион. Слишком незначительная подробность для великих звёзд. Ему ничто уже не поможет, – холодно отвечает халдей. Однако, заметив жгучий интерес эллина, уже вежливо уточняет: – Антиох погибнет вдали от дома. Это всё, что мне сообщили светила о твоём базилевсе.

– Восточный поход сложится несчастливо? – задумчиво произносит хозяин дома и откидывается в кресле.

– Да, именно так. Несчастливо. Для всех тех, кто окажется в нём, – безучастно произносит гость, откидывается в кресле, подражая хозяину в позе.

– Ценные знания ты мне передал. Удвою твоё вознаграждение, Баласу, потому как предвижу неисчислимые блага для себя.

Дверь в комнату вновь открывается, теперь уже самым бесцеремонным образом, без стука, резко, нараспашку, в дверном проёме появляется всё тот же юноша, но уже в сияющей бронзовой кирасе, отполированной до сияния золотом.

– Отец, важное у меня неотложное дело! Оружейнику надо внести остаток за мои доспехи. Мастер внизу стоит, он третий раз пришёл, с последней меркой, твои пожелания исполнены в точности, как ты того хотел.

Хозяин дома пребывает в таком глубоком раздумье, что юноше приходится повторить запрос, прежде чем тот медленно поворачивает к нему голову. Отец рассеянно оглядывает с головы до ног военное облачение юноши, встаёт, что-то шепчет гостю, сжимает благодарно руки старому халдею. Вместе с сыном удаляется из комнаты. Уже за порогом комнаты к опечаленному вельможе возвращается привычный надменно-гордый вид.

Чуть позже угловую комнату покидает и скромный гость. Никем не замеченный, он проходит с посохом позади радостных женщин дома, окруживших отца и юношу в блещущих на солнце доспехах знатного всадника. Счастливый оружейник получает остаток, благодарит многословно вельможу за «славный разумный порядок в делах», довольный, он вместе с хмурым халдеем покидает столичный дом в богатом квартале. Расписные сине-красные ворота со скрипом затворяются. Со створок горгона Медуза провожает удаляющихся гостей раздражённо-гневным взглядом.

На следующий день. Царский дворец. Сад

– Великая базилея, взгляни, вот тот самый прорицатель Салманасар из Вавилона, о котором я говорил давеча. – Вельможа важно поправляет серебряную фибулу с надписью «Первый друг базилевса»7.

Базилея прерывает любезную беседу, поднимается со складного позолоченного трона, придворные девы расступаются, образуется живой благоухающий коридор, царица делает к вельможе три лёгких шага, словно танцуя, останавливается на удалении в семь шагов. Базилее на вид около двадцати пяти, роста среднего, она красива, стройна и худа. Облачена властительница Сирии в многослойное драпированное складками платье из прозрачного невесомого золотистого виссона. На голове поверх простой строгой причёски повязана пурпурная диадема. Игривый весенний ветерок доносит до вельможи облачко девичьих духов, ароматы сплелись в один душистый настой, и совсем не понять, какой из них принадлежит самой царице.

– Вы как всегда прекрасны, Клеопатра! У вас прекрасный вкус во всём, базилея. – Вельможа почтительно склоняет голову. – Восхитительные утончённые египетские духи вас украшают!

В отличие от вельможи, сопровождающий его варвар неучтиво взирает на правительницу, не скрывая восхищения, высоко подняв голову и широко от изумления открыв рот. Впрочем, болезненный удар локтя вельможи под рёбра приводит растерявшегося светловолосого юношу в чувство, он крепко сжимает резной посох, почтительно склоняет голову перед царицей. Базилея сближается с вельможей, охрана дворца становится рядом.

– Маг халдейский, – базилея становится напротив варвара, властно твёрдым голосом командует: – Повтори мне своё предсказание.

Позади базилеи выстраивается женская гордость города, три десятка благородных девиц, они с улыбками взирают на приглашённых. От таких ярких улыбок можно и оробеть. Светловолосый варвар заливается бордовой краской, опускает взгляд в камни мощения, прерывистой скороговоркой говорит:

– Звёзды желают удачи восточному походу. Они сообщили мне о неминуемом поражении Парфии…

– …Подними голову! Смотри мне прямо в глаза! – требует шёпотом царица. – Говори внятно, громко, неспешно, слова не глотай!

Юноше удаётся сдержать волнение, он встречается взглядом с базилеей и уже медленнее, внятно, громко произнося, как того истребовали, проговаривает речь:

– Города восточных сатрапий с радостью распахнут ворота перед Антиохом Седьмым. Гордые города признают власть Селевкидов. Границы державы будут восстановлены вплоть до рек Бактрии. Парфия же утратит все приобретённые владения. На коленях смиренно будет просить её властитель о снисхождении к проигравшим. Поход принесёт вечную славу базилевсу. Это счастливое послание звёзд я принёс во дворец.

– Когда нам стоит отправляться в поход на парфян, тебе известно? – Базилея придирчиво осматривает дорогие одежды гостя. Останавливается взглядом на новых, расшитых бисером чёрных сапогах.

– Благоприятное время для восточного похода наступит следующей весной. С наступлением весны стоит незамедлительно выступить против парфян. – Взволнованный халдей твёрд под взглядом царицы.

– Как зовут того властителя, проигравшего тебе, звёзды не сказали? – недоверчиво вопрошает мага базилея.

Юноша утрачивает краску на щеках, под пристальным взглядом царицы плотно закрывает глаза, нараспев отвечает:

– Имя врага твоего, базилея – Фраат Второй, царь парфянский, с ним не стоит заключать никаких соглашений.

– Открой глаза, халдей! – Шёпот базилеи становится менее требовательным. Юноша нехотя повинуется воле царицы. – Почему с ним не стоит заключать соглашений?

– Потому как царь парфянский коварен. – На вопрос царицы у вавилонянина находится быстрый ответ. – Клятвы он подло нарушит при удобном для него случае. Такова всем известная привычка кочевников. Предостерегаю тебя, базилея, Фраат – лгун изворотливый, опасный, хитрый. Слово его не имеет цены.

Базилея теряет интерес к прорицателю, обращается к вельможе с видом весьма недоверчивым:

– Электрион, а твоему светловолосому халдею можно верить? Не слишком ли он юн для толкования воли звёзд?

– Да, Клеопатра, именно этому халдею можно верить. Пред тобой, властительница, не звездочёт, но посланник из храма, а предсказания древнего вавилонского храма всегда сбываются. Их сложные астрономические карты не врут. – Вельможа касается рукой резного посоха мага. – Базилея, не привёл бы я неизвестного служителя во дворец, как бы не знал храм его и его мудрейших наставников.

– Так это не он высчитал будущее по звёздам? – Базилея расплывается в надменной улыбке. – Сколько ему лет? Кто назначил его в жрецы храма? Непривычно слышать превосходное койне от варвара.

– Нет, не он, вы правы, базилея, он слишком юн для тайного знания, его посвящают в таинства. Салманасар – сын верховного жреца халдеев, моего давнего знакомого. Отправили его сюда наставники – отец и коллегия опытных звездочётов храма – сразу после длительных расчётов. Салманасар очень спешил. – Вельможа покровительственно укладывает правую руку на плечо светловолосого юноши.

– Халдей, ты сможешь повторить, не заикаясь, как сейчас, всё, что ты сказал, моему мужу? – Вновь царственный шёпот становится требовательным. Базилея смотрит пристально в глаза прорицателю из таинственного храма.

– Царица, я исполню волю твою. – С превеликим трудом юноша выдерживает испытующий взгляд царственной особы.

– Электрион, оставайтесь с халдеем во дворце до вечерней трапезы. Вас сопроводят. – С теми словами базилея отбывает с придворными девами из сада во дворец.

Много позже, в сумраке, при свете первых вечерних звёзд двух посетителей – вельможу и его подопечного – сопровождают во дворец. В библиотеке они застают блистательную базилею во гневе, горячо беседующую с кем-то, сокрытым стеллажом с пыльными свитками. Упоминается презрительно имя «Деметрий» с нелестным эпитетом «пленённый неудачник, всем приносящий одни только несчастия». Заметив вошедших, царица резко меняет тон на наигранно-шутливый:

– Антиох, выгляни, прошу! Твой синедрион8 проявляет завидное радение. Выслушай их мудрые слова.

– Синедрион? Что, и они пришли тоже тебя поддержать? – Из тени стеллажей со свитком в руке появляется статный благообразный мужчина лет тридцати. Он одного роста с базилеей. – Не вижу синедрион. Кто это, Клеопатра? Какая, право, странная шутка!

По отстранённому выражению правильного лица спорщик явно не расположен к выслушиванию чьих-то новостей. Сделав усилие, базилевс всё же узнаёт вельможу:

– Электрион, попечитель моих конюшен, кого ты привёл по ночи? Что за странствующий халдей? Зачем он нам? От его пёстрого наряда у меня рябит в глазах, а ночью привидится кошмар.

– Мой властитель, это вовсе не халдей, это счастливые прорицания из Вавилона. – Вельможа почтительно приветствует базилевса.

– Из твоего утраченного Вавилона, заметь, любимый муж. – Базилея хитро улыбается вельможе. – Город богатый послал тебе весть. Гордый Вавилон мечтает вернуться под твоё правление. Варвары любят тебя, Антиох!

Отстранённость властителя сменяется интересом, свиток занимает своё место на стеллаже среди себе подобных. Светловолосый халдей с молчаливого разрешения царствующих особ излагает благоприятное прорицание.

Полночь того же дня. Дальняя хора9 Антиохии-на-Оронте. Частное поместье

– Салманасар? Жрец из самого Вавилона? Обращения требуешь, приличествующего сану? Тебе мы не ровня? Как ты нас давеча назвал? Угодливой прислугой? Заткните ему кляпом рот! Уж очень много верещит этот варвар. Галдит да галдит, как сорока. – С теми словами крепкого сложения муж лет сорока, по виду управляющий, из вольноотпущенников, отвешивает сильный удар в челюсть светловолосому юноше, тот мгновенно теряет сознание. Упасть избитому не удаётся по причине удержания за руки двумя наголо обритыми клеймёными рабами. Приказ исполняется без промедлений, в рот юноше набивают кляп из сухой травы.

– Управляющий, мы справились. – Рабы ждут дальнейших распоряжений. Управляющий чешет за ухом, обдумав, выносит приговор Салманасару:

– Обзываться удумал, приятель? Что ты о себе возомнил, ничтожный халдей? Не ровня? Надо же такое, в гостях пребывая, хозяевам взять да и сказать! Рот твой бездонный ещё много содержит обид? Ну, теперь ты молчун, жрец болтливый из Вавилона. Разденьте-ка его донага! Знайте – то не моя воля. Хозяин так наказал. Действуйте без раздумий. Это не преступление. Вещи на нём ценные – из наших кладовых, надобно вернуть их на место. После утопите его как есть нагого в придорожной вонючей канаве. Да-да, умертвите его! И это не преступление, потому как он плут и обманщик. Мошенник, выдавал себя за другого, был пойман с поличным. Заслужил за вероломство он самое суровое наказание, слова хозяина. А лучше-ка ножом его по горлу полосните, кровь скверную наземь спустите, труп спрячьте потаённо за камнями. Пусть будет как будто свершилось разбойное ограбление по ночи. Следы свои умело сокройте, не топчитесь возле тела ногами. Возвращайтесь в поместье окольными тропинками. Молитвы почаще произносите, не приведите с собою призрака в дом. Даю свободы вам до восхода! Но только до восхода. Если опоздаете, выпорю нещадно. С меня, вы знаете, не убудет.

Приказание исполняется. Вещи бережно снимаются, обтряхиваются, тщательно складываются в кожаный мешок, мешок передаётся в руки управляющему. Светловолосого юношу приводят в сознание, окатив холодной водой. Нагого, мокрого, выводят с тумаками насильно в темноту. В темноте ночи он, несчастный, исчезает бесследно.

Часть первая.

Успех