Дорога в Оксиану

Тегеран

Тегеран, 7 октября. – Занятый поиском поддержки для своих путешествий, я встречался со многими интересными людьми, в числе которых министр внутренних дел Джам95, менеджер по сбыту Англо-персидской нефтяной компании Мустафа Фатех и эпиграфист Фараджолла Базл. Не стоит забывать и о чаепитиях у Мирзаянца, где беседы велись на английском, греческом, армянском, русском и персидском языках. Главным гостем был Эмири-джан, брат военного министра Сардара Асада и один из великих бахтиарских вождей. Он привёз в подарок дочери Мирзаянца позолоченную кукольную мебель, обитую плюшем, что привело гостей в полный восторг. Все восклицали: «Вах! Вах!»

Шир Ахмад, посол Афганистана, напоминает тигра, переодетого в еврея. Я попросил:

– Если ваше превосходительство изволит дать мне разрешение, то я надеюсь посетить Афганистан.

– Надеетесь посетить Афганистан? – ревёт: – Р-РАЗУМЕЕТСЯ, вы посетите Афганистан.

По его словам, из Герата в Мазари-Шариф действительно проходит дорога.

Тегеран, 10 октября. – В Рее, примерно в шести милях отсюда, есть башенный ребристый мавзолей96, нижняя часть которого построена в сельджукском стиле; ещё одна башня97, более изящная, но менее монументальная, находится в Варамине. Она стоит под крышей, и там живёт опиумный наркоман, который, приподняв голову и отвлёкшись от приготовления обеда, поведал нам о том, что это его дом, построенный 3000 лет назад. Мечеть98 в Варамине относится к XIV веку. Издалека она напоминает разрушенное аббатство, например, Тинтерн; но вместо шпиля у неё купол, венчающий восьмиугольную среднюю часть над квадратными палатами с михрабом99 на западной стороне. Здание целиком построено из простого кирпича цвета café-au-lait100, прочного и непритязательного материала правильных пропорций; здесь ясно выражена идея содержания, чего не встретить в мавританской и индийской фасадной архитектуре. Внутри находится михраб из стукко101, выполненный в той же технике, что и в Гунбади-Алавиане в Хамадане; но формы, даже будучи более поздними, остаются грубыми и запутанными.

Пятничная мечеть, Варамин

В мечети к нам подошёл человек, имевший вид потрёпанного железнодорожного носильщика (как и большинство персов при нынешних законах о роскоши). На его запястье сидел крапчатый серо-белый сокол с кожаным клобуком на голове. Сокола забрали из гнезда ещё птенцом.

Мы были приглашены на обед к Ганнибалу, который, как и Пушкин, ведёт свою родословную от арапа Петра Великого, в связи с чем приходится кузеном некоторым английским королям. Сбежав от большевиков, Ганнибал принял персидское подданство и теперь ведёт образ жизни более персидский, нежели сами персы. Слуга, освещая путь трёхфутовым бумажным фонарём, провёл нас через лабиринты старого базара к дому хозяина. В гости были также приглашены каджарский принц, сын Фарманфарма102, и его супруга, получившая воспитание в Гонконге. Они, будучи англичанами больше самих англичан, испытывали смущение из-за необходимости обедать на полу. Дом был крошечный, но миниатюрная башня-ветролов и внутренний дворик создавали уютную атмосферу. В настоящее время Ганнибал занят созданием библиотеки в честь Фирдоуси103 по случаю тысячелетия поэта в следующем году.

Зенджан

Зенджан (5500 футов), 12 октября. – Мы ещё здесь, но не оставляем попыток добраться до Тебриза на грузовике. Пока что путешествие продвигается не по плану. Грузовик должен был выехать в четыре часа. В половине четвёртого нас посадили в кэб и отправили к гаражу за Казвинскими воротами. В пять часов, уже оттуда, нас попытались вывезти на сломанном автобусе. Попутно выяснилось, что здесь никогда не было грузовика. В результате мы решили нанять другую машину, но перед отъездом потребовали от первого гаража вернуть задаток, чем вызвали там бурю негодования. Тем временем появился наш грузовик; водитель пригрозил полицией, если откажемся от его услуг. Мы не согласились.

На следующее утро в Казвине мы наняли другую машину. В этот раз водитель не стал закрывать боковины капота. Поэтому, когда на скорости сорок миль в час колесо поймало яму, а мой лоб треснулся о деревянную стойку, я задал виновнику тумаков по спине. Машина остановилась как вкопанная. Мы велели водителю продолжать движение. Он послушался, но стал держать скорость не больше десяти миль в час. Мы велели ехать быстрее. Он проехал так совсем немного, а затем снова сбавил скорость.

К р и с т о ф е р. Быстрее! Быстрее!

В о д и т е л ь. Как я могу ехать, если вы меня бьёте?

Р. Б. Езжай!

В о д и т е л ь. Как я могу вести машину, если ага104 меня не любит?

К р и с т о ф е р. Веди осторожно. Мы не испытываем неприязни, но ненавидим опасное вождение.

В о д и т е л ь. К несчастью, как я могу вести машину? Ага ненавидит меня. Мои дела плохи.

К р и с т о ф е р. Ты нравишься аге.

В о д и т е л ь. Как это может быть правдой, если я разбил ему голову?

И так на протяжении многих миль, пока мы не подъехали к полицейскому посту. Здесь водитель остановился, собираясь пожаловаться на нас. Оставалось только одно: жаловаться первыми. Мы выпрыгнули из машины и направились к посту. Встревоженный водитель предложил ехать дальше, так как стало очевидно, что если мы с такой поспешностью ищем полицию, то она окажется на нашей стороне. Мы согласились.

Случившееся стало для нас яркой иллюстрацией и предупреждением о том остром ужасе, который испытывают персы перед угрозой физического насилия.

Мы преодолевали милю за милей по прямой линии между параллелями горных хребтов. Купол105 Сольтание возвышался над пустыней. Пытаясь добраться до него, мы разрушили целую ирригационную систему. Здесь перед нами открылась совершенно иная Персия. Хотя до главной дороги оставалось ещё несколько миль, стало заметно, что мода на шляпы Пехлеви вновь уступила место старинным шлемам, изображённым на древних рельефах в Персеполе. Большинство жителей деревни говорили по-турецки. Подкрепившись кружкой курта106 и лепёшкой хлеба размером с шатёр, мы зашли в мавзолей.

Строительство этого замечательного сооружения было закончено монгольским принцем Олджейту107 в 1313 году. Яйцеобразный купол высотой около 100 футов опирается на высокий восьмигранник, окружённый частоколом из восьми минаретов на углах восьмиугольного парапета. Кирпич имеет розоватый оттенок, но минареты изначально были бирюзовые. Вокруг основания купола сверкают обведённые ляписом лазоревые трилистники. На фоне плоской пустыни, зажатой среди глинобитных хижин, этот гигантский памятник Монгольской империи возвещает о зрелости среднеазиатской культуры, что родилась при Сельджуках, монголах и Тимуридах и взрастила зёрна персидской архитектуры. Конечно, это в большей степени фасадная архитектура, прототип Таджа и сотен других святынь. Но она по-прежнему полна силы и содержания в отличие от её потомков, достигших лишь живописной утончённости. В архитектуре мавзолея есть смелость настоящего изобретения; изящество принесено в жертву идее, и результат, каким бы несовершенным он ни был, рождает триумф идеи перед примитивностью строительных технологий. Огромная часть великой архитектуры славится тем же. Как в этой связи не вспомнить о Брунеллески108.

Мавзолей Олджейту, Сольтание

Местная гостиница называется «Гранд Отель – Таун Холл». Мы не были к ней слишком привязаны, поскольку Хусейн Мухаммад Ангорани, местный представитель Англо-персидской нефтяной компании, пригласил нас на ужин. Он принимал нас в длинной белой гостиной с блестящим расписным потолком; даже двери и окна были обиты белым муслином. Из мебели стояли две латунные кушетки с атласными валиками, кольцо жёстких диванов в белой обивке и перед ними маленькие белые столики с дыней, виноградом и сладостями. В центре зала, застеленного коврами в два слоя, стояли три высокие масляные лампы без абажура. Нас сопровождал одетый в бежевый сюртук седобородый дворецкий, которого хозяин называл «ага».

В нашем рекомендательном письме было сказано, что мы хотим посетить Сольтание. Если будем возвращаться этой же дорогой, сказал хозяин, он отвезёт нас в своём автомобиле. Лишнее беспокойство? Он бывает в Сольтание каждый день по делам или для занятий спортом. На самом деле у него там дом для приёмов. По своей наивности я поверил всем озвученным любезностям. Но Кристофер представлял себе ситуацию намного лучше. После сытного обеда, во время которого мы ели руками, дворецкий сопроводил нас обратно в наш пустой чуланчик в «Гранд Отель – Таун Холл».

Я сижу на улице перед гостиницей, ибо утреннее солнце – единственный источник тепла. Напыщенный старик в клетчатом твиде, похожий на Ллойда Джорджа109, только что подошёл ко мне и представился как рейси-шоза, что значит «капитан шоссе», или начальник окружной дороги. Он сопровождал англичан в Баку, где наградой за его помощь стала большевистская тюрьма.

Тебриз

Тебриз (4500 футов), 15 октября. – В Зенджане мы наконец поймали грузовик. Когда Кристофер фотографировал меня на заднем сиденье, подошёл полицейский и запретил фотосъёмку. Рядом с водителем, ассирийцем с озера Урмии, сидела школьная учительница-ассирийка, возвращавшаяся после миссионерской конференции из Тегерана. Она угостила нас дольками айвы. Наших попутчиков очень заинтересовало моё знакомство с Мар Шимуном, но они посоветовали мне ничего не говорить об этом в Тебризе, так как в настоящее время там идут гонения на христиан, а женский клуб миссис Кокран в Урмии закрыт полицией. При мысли об этом они в унисон запели «Веди, добрый свет», после чего учительница пояснила, что научила водителя петь этот гимн вместо привычных шофёрских песен. Я предупредил, что предпочитаю шофёрские. Она также добавила, что убедила его снять голубые бусы с решётки радиатора, являющиеся суевериями «этих мусульман». Когда я рассказал о том, что подобные суеверия обычно практикуют христиане православной церкви, она изумилась. Тогда же она призналась, что суеверия иногда действуют: когда-то демон, назовём его для определённости Мехмет, через свою земную жену предсказал в гостиной её свёкра начало мировой войны. Она называла себя библеисткой и расспрашивала о том, курят ли в Англии. Почему врачи не запрещают курить и пить, а вместо этого делают то же самое, она так и не смогла понять.

Я начал сочувствовать персидским властям. Миссионеры заняты благородным делом. Но после того как они обратят всех в новую веру или найдут местных христиан, их польза становится не такой ощутимой.

В это время Кристофер читал в задней части грузовика, где его спутниками были тегеранец, исфаханец, два погонщика мулов и помощник водителя.

Т е г е р а н е ц. Что это за книга?

К р и с т о ф е р. Книга по истории.

Т е г е р а н е ц. Какой истории?

К р и с т о ф е р. Истории Рума110 и соседних стран, таких как Персия, Египет, Турция и Франкистан.

П о м о щ н и к (открывая книгу). Йа Али! Что за письмена!

Т е г е р а н е ц. Ты можешь её читать?

К р и с т о ф е р. Конечно. Это мой родной язык.

Т е г е р а н е ц. Прочти нам.

К р и с т о ф е р. Но вы не сможете ничего понять.

И с ф а х а н е ц. Неважно. Почитай нам немного.

П о г о н щ и к и. Почитай! Почитай!

К р и с т о ф е р. «Может вызвать некоторое удивление тот факт, что римский понтифик воздвиг в сердце Франции трибунал, откуда предал анафеме короля; но наше удивление тотчас исчезнет, как только мы дадим справедливую оценку деятельности короля Франции в одиннадцатом веке».

Т е г е р а н е ц. О чём это?

К р и с т о ф е р. О папе римском.

Т е г е р а н е ц. Баба? Кто это?

К р и с т о ф е р. Халиф Рума.

П о г о н щ и к. Это история халифа Рума.

Т е г е р а н е ц. Заткнись! Это новая книга?

П о м о щ н и к. Она полна благочестивых мыслей?

К р и с т о ф е р. В ней нет религии. Человек, написавший её, не верил в пророков.

Т е г е р а н е ц. Верил ли он во Всевышнего?

К р и с т о ф е р. Возможно. Однако он презирал пророков. Он говорил, что Иисус был обычным человеком (общее согласие), что Мухаммед был обычным человеком (общее уныние) и что Зороастр был обычным человеком.

П о г о н щ и к (который говорит по-турецки и плохо понимает разговор). Его звали Зороастр?

К р и с т о ф е р. Нет, Гиббон111.

Х о р. Гхибун! Гхибун!

Т е г е р а н е ц. Есть ли религия, которая говорит, что нет Всевышнего?

К р и с т о ф е р. Думаю, что такой нет. Но в Африке поклоняются идолам.

Т е г е р а н е ц. В Англии много тех, кто поклоняется идолам?

Дорога петляла в горы, где огромное ущелье привело нас к реке Золотого Пловца112, названной в честь пастуха Леандра113, который переплывал её ради встречи со своей возлюбленной, пока та не построила поистине великолепный мост, переправивший нас на другой берег. Рядом резвилось стадо газелей. Наконец мы выехали на азербайджанское предгорье, чьи просторы напоминали Испанию зимой. Миновали Миане, известный кусающими иноземцев насекомыми, и провели ночь в одиноком караван-сарае, где во дворе на привязи сидел волк. В Тебризе полиция потребовала от нас по пять фотографий (которые не получила) и следующую информацию:

AVIS114

Je soussigné

{Robert Byron

{Christopher Sykes

Sujet

{anglais

{anglais

et exerçant la profession de

{peintre

{philosophe

déclare être arrivé en date du

{13me octobre

{13me octobre

accompagné de

{un djinn

{un livre par Henry James

etc.

К особенностям Тебриза можно отнести вид на укрытые плюшем горы с подступающими предгорьями лимонного цвета, пригодное для питья белое вино и отвратительное пиво, несколько миль превосходных базаров, защищённых кирпичными сводами, и новый муниципальный сад с бронзовой статуей Марджорибэнкса в плаще. Здесь находятся два памятника: старинные руины знаменитой Голубой мечети115 с мозаикой XV века и Ковчег116 (цитадель) из целой горы мелкого рыжевато-коричневого кирпича, сложенного с непревзойдённым мастерством. Цитадель выглядит как бывшая мечеть. Если я прав, то это одна из самых огромных мечетей за всю историю. Турецкий язык – единственный, за исключением государственного. Местные купцы раньше процветали, но их разорила вера Марджорибэнкса в плановую экономику.

Мераге

Мераге (4900 футов), 16 октября. – Сегодня утром мы доехали до города за четыре часа, а местность напомнила мне Донегол117. Вдали виднелась серебристо-голубая полоска озера Урмии, за которым протянулись горы. Квадратные голубятни старинных башен, продырявленные вдоль верха, придают селениям вид крепостей. Вокруг виноградники и рощи санджука118 с узкими серыми листьями и гроздьями маленьких жёлтых ягод.

Сам Мераге не отличается особой привлекательностью. Старинные базары рассечены линиями широких улиц, лишивших город индивидуальности. Говорящий по-персидски ребёнок, с длинными, как у скопы, ресницами, провёл нас к чиновникам, а те, в свою очередь, показали нам многоугольную башню прекрасного мавзолея119 XII века, известного как гробница матери Хулагу, где орнаменты сливово-красной кирпичной кладки были украшены узорной вязью. Эффект от использования этого приятного старого материала, инкрустированного сверкающей лазурью и как бы перенесённого из английского сада на службу прославления текстов Корана, удивительно красив. Внутри мавзолея спрятан куфический120 фриз121, под которым в стенах выложены голубиные гнёзда.

Отсюда мы задумали поехать прямиком в Миане, образовав тем самым две стороны треугольника с Тебризом в вершине. Это путешествие должно провести нас через неизвестную местность – неизвестную, по крайней мере, в архитектурном отношении; на карте это место достаточно пустынно. Проблему составляет поиск лошадей. Мы согласились с ценой одного из хозяев, который позднее был сильно взволнован тем, что во время вынужденного отсутствия будет некому позаботиться о его детях после недавней кончины жены. За час споров все возражения были преодолены. Но потом, осмотрев лошадей, мы сами решили отказаться от его услуг. Чайханщик ищет замену. Мы надеемся выехать завтра вечером. В этой стране принято отправляться в путь на закате дня.

Тазе-Кенд

Тазе-Кенд (ок. 5000 футов), 17 октября. – Я постарался как можно точнее записать название этого селения, что на самом деле не столь важно. Здесь только один дом, да и тот в фарсахе от Мераге. Фарсах (в Ксенофонте – парасанг) интересен с практической точки зрения. Эта мера расстояния «стабилизировалась» на уровне четырёх миль, но в обиходе может варьироваться от трёх до семи.

Наши овчинные тулупы и спальные мешки расстелены в комнате наверху. Сквозь незастеклённое окно проглядывают верхушки тополей и последний отблеск неба, грозящего зимой… Вспыхивает спичка, фонарь освещает неровности глинобитной стены; за окном быстро темнеет. Разогревая в щипцах кубик опиума, склонился над мангалом полицейский Аббас. Он только что дал и мне затянуться; на вкус отдаёт картофелем. Погонщика мулов в углу комнаты зовут Хаджи-Баба. Кристофер читает Гиббона. В кастрюле тушится курица с луком. А я думаю о том, что если бы мы предусмотрительнее отнеслись к путешествию, то взяли бы побольше еды и инсектициды.

Чиновники в Мераге слышали о Расатхане, что значит «Звёздный дом», или обсерватория, но никогда её не видели. Она была построена Хулагу в XIII веке, и наблюдения оттуда, ставшие серьёзным вкладом ислама в астрономию, были в ходу до начала XV века, когда Улугбек122 в очередной раз пересмотрел календарь. Мы рано выехали, на полном скаку покорили гору и достигли ровной площадки, где в направлении четырёх сторон света к нескольким курганам вели линии мощёных дорожек, пересекавшихся под прямым углом. Дорожки, как мы предполагали, служили для выполнения астрономических расчётов, а курганы оказались руинами зданий. Но если здесь и была наша конечная цель, то где же тогда остальные участники отряда: мэр, начальник полиции и военный комендант, ехавшие впереди? Пока наш эскорт галопом носился в их поисках то тут, то там, мы стояли на краю обрыва, откуда открывался прекрасный вид на озеро Урмию, и с нетерпением ждали, когда гончие выскочат из лесной чащи у подножия горы. Вдруг пропавшие должностные лица обнаружились внизу на склоне, буквально у нас под ногами, – им оставалось примерно полпути; когда мы спустились к ним, ведя лошадей под уздцы, то заметили в скале высеченный полукруг, в центре которого открывался вход в пещеру. Последняя, вероятно, имела естественное происхождение, но затем, очевидно, её искусственно расширили.

Внутри пещеры мы обнаружили два алтаря: один обращался на юг, в сторону входа, а второй, что справа, – на восток. Каждый был вырублен из натурального камня и находился в своего рода нише123 с остроконечным сводом. Справа в стене, за алтарём со стороны Мекки, стоял грубо высеченный михраб. По обе стороны от центрального алтаря зияли два входа в туннели. Последние вели в небольшие залы с углублениями в стенах для ламп; подземные коридоры продолжались и дальше, но были сильно засыпаны грунтом. Нам стало интересно, были ли они когда-то связаны с обсерваторией наверху, и если да, то проводились ли наблюдения при дневном свете. Говорят, что днём со дна колодца видно звёзды.

Пока я фотографировал внутреннее убранство пещер и думал о том, насколько неинтересными покажутся результаты моей работы другим, Кристофер услышал, как начальник полиции шепнул военному коменданту: «Интересно, зачем британскому правительству нужны фотографии этой пещеры». Что ж, вполне вероятно.

Лошади с трудом спускались по крутому склону, прокладывая путь к деревне у подножия гор. Мы скользили вслед за животными, наконец добрались до дома старосты, где нас ждали угощения из фруктов, чай и арак.

Когда мы вечером выезжали из города, то сразу же за его воротами я заметил ещё одну башню124 XII века, возведённую из знакомого старинного кирпича земляничного цвета. Квадрат башни построен на фундаменте из тёсаного камня. На каждой из трёх стен по две панели с арками и твидовым узором из кирпича. Углы здания скрыты полуколоннами. Крупную и единственную панель главного фасада обрамляет архивольт125 с куфическими надписями и синей инкрустацией по периметру входных дверей. Внутри башни находится неглубокий купол, опирающийся на четыре широких, но очень низких тромпа126. Отсутствие орнамента, который здесь излишен, компенсируется гармоничными пропорциями. Какое классическое совершенство кубических объёмов, одновременно сильное и лиричное, открывается европейцу в этом новом архитектурном мире. И иноземный путник, забывая о красоте остальных азиатских зданий, мечтает о том, чтобы эта ценность стала его собственным открытием. Удивительнее всего обнаружить тождество гармонии так далеко за пределами Азии, пусть и звучащее на совершенно ином архитектурном языке.

Соуме

Соуме (ок. 5500 футов), 18 октября. – Сегодня утром Аббас и погонщики мулов были слишком обкурены опиумом, чтобы отправиться в дальнейший путь. Когда мы выразили своё неудовольствие, они рассмеялись нам в лицо. В действительности их манеры отвратительны, а в стране, где вежливость ценится исключительно высоко, нет нужды проявлять излишнее добродушие. Поэтому сегодня вечером, когда наши спутники начали устраиваться в комнате на ночлег, я выставил их за дверь вместе с булькающим кальяном, самоваром и скарбом. Кристофер, заметно беспокоясь, предупредил меня, что такие действия идут вразрез с местными обычаями, и проиллюстрировал свою мысль небольшим рассказом. Однажды он гостил у бахтиарского вождя и привёл того в ужас просьбой удалить из комнаты слуг и поговорить наедине. В ответ я заявил, что у меня свои обычаи, в числе которых не испытывать неудобств по причине курения трубок либо соседства с нанятыми погонщиками.