Интервью. Сборник фолк-фэнтезийных миниатюр

– А, енто… Хто вы, и откудова будете?..

– Журналисты?.. Журналы продаёте? А, вы их пишите? Писатели, стало быть…

– Да, чой-там, расскажу о хуторе нашенском, мне ль не рассказать…

– Летом тута вольготно. Хошь на речку ступай, хошь в поле гуляй. А коли не боязно – можно и в лес…

– Рыба-то? Водится. Само-собой… Мелочь-то обратно отпускаем. Что меньше кило. А крупная сама на берег выпрыгивает, токо руки подставляй. Да, гляди в оба, чтоб не зашибла. Иной день такие кземпляры скочуть, что и до дому не дотащить в семером. Давеча, Трофимыч щуку припёр на тачке. Метров десять длиной. Всем хутором её делили да резали. И ещё на вечор осталось…

– Чем топимся зимой?.. Дык – ничем. Тута зимы такие снежные, что заметает наш хутор вместе с крышами. Так и зимуем в сугробах, да носы наружу не кажем. С осени ведь запасаемся Солнышком впрок, оно и тепло и свет нам даёт, а весною назад возвращаем…

– Как?.. Дык, как все. Вона, лестницу поставишь повыше, взберёшься на самую верхотуру, и отрежешь кусочек Солнышка. Токма, без рукавиц-то никак нельзя. Уж больно жар по рукам.

– Не-е-е, за грибами не ходим. Я, намедни, вроде пошёл на супец пошукать, дык мелочь одна. Сквозь прутья корзины проваливаются. А крупные до дома не дотащить. Их нам медведи сами приносят. На мёд обменивают. Бывало, один гриб такой – в два обхвата! Топором его разделишь на четыре части – тута тебе и обед, и ужин. Да ещё и на завтра всё не потребить…

– Огороды?.. Да особливо и не паримся. По весне в поле выйдешь, бросишь семян по ветру. Глядишь, а через неделю тама ужо помидоры в обхват. Сочные и сладкие, что сахар. Хошь, так их жуй, а хошь и в чай добавляй. А иной раз чуть замешкаешься, а тама ужо помидор выше росту людского. Прикатишь к дому его, разрежешь, а оттудова цельный пуд мелких сыплется…

Послесловие

Вдоволь поулыбавшись над россказнями потешного старичка на завалинке, трое журналистов расселись по мягким сиденьям внедорожника и двинули прочь от забытого и заброшенного хутора.

И если бы они повнимательней посмотрели в окно, то увидели бы мужичка в душегрейке, который катил по полю огромный помидор.

А чуть дальше, из леса показалась вереница медведей. И у каждого на плече по огромному Белому грибу…

– Да по весне-то, как река разольётся до самой до околицы, тута и броду нету до хутора. Аки море, только что – пресное, и волны плещутся, када ветер со стороны леса…

– Да… Кому надобно ежели, то под парусом ходит. А коли ветру запасы иссякли, то рыбину хомутают, да к лодке привязывают…

– Дык, ветром-то впрок запасаемся. Во-она, в мешки наловишь его вдоволь, и по надобности выпускаешь…

– Рыбины? Не, не ручные они. Дикие, что спасу нет. Токмо, жить им на что-то надо, али жрать охота, вот и подряжаются извозом…

– Чем им платим?.. Дык, что у кого излишки, ежели – то и рыбинам отдаём. Мне, давеча, надобно к дальним лугам прогуляться, два тулупа овчинных из-за печи достал, и рыбинам в дар за извоз…

– А я почём знаю – зачем им тулупы?.. Може мёрзнут плавники у их в водице студёной, а може и сами на что меняют…

– Чем тропки мостим к хатам?.. Что река приносит – тем и мостим. Янтарь – он ешо боле-мене, не колкий, по нему хоть босыми ногами ступай. А, ежели, изумруды и сапфиры – то без обуви не походишь по ним. Острые, заразы… Их, во-она, меж домов ссыпаем, по улице. Да Слонами притаптываем…

– Как, какими?.. Дык Слоны, поди, обычные… Как у всех. С хоботом и четырьмя ногами…

– Откуда?.. Да кто ж теперь вспомнит… Давно они у нас живут… Я ешо под стол пешком ходил, а Слоны ужо тута жили… Почитай, четыреста годков, без малого…

– Чей джип стоит на другой слободе?.. Дык, это ж из ваших, из журналистов. Прошлым летом приехали тут. Тоже всё выспрашивали – что, да почём… И, вроде уезжать собирались, токмо дороги не нашли. Раз двадцать окрест мотылялись, и всё к хутору возвертались… Всё Тырнет какой-то спрашивали, и позвонить просили. Я им колокольчики дал, что к скотине привязываем, на мол, звони… Дык, нет. Соты им подавай… Из пчелиных ульев не сгодились им… Так и живут, почитай, год ужо у Митрича в хате…

– Как выбраться?.. Уж я того не ведаю. Далече дальних лугов я и не хаживал… А что мне дальше ходить?.. Ежели у моей прабабки поспрошать?.. У Ефросиньи… Токо глухая она ужо, почитай, лет двести. И не видит совсем, наверное – столько же…

– Вы, енто… Вдоволь по полям накатаетесь када, пожить можно и у соседа маво, у Степана Акимыча. У него хата просторная. Есть и пустое жильё, вона, за ржавым вертолётом изба стоит… Токмо, быт тама ещё обустраивать придётся…

– Вертолёт-то?.. Геологи, это… Поди, уже четвёртый десяток годков тута живут… И ничё, акклиматизировались ужо… Привыкли…

Послесловие…

Слоны мирно паслись на лугах, изредка выуживая спелые ананасы из густой травы, и смачно похрустывали ими, искоса поглядывая на растерянную семейную пару журналистов, которые в пятнадцатый раз возвращались к хутору. А в полноводной реке плескались огромные рыбины, выпрашивая угощения у мужичка на лодке под парусом.

Особенно любили они шоколадные конфеты, что стояли на корме лодки в огромных ящиках. И когда ветер из мешков заканчивался, мужичок хомутал пару рыбин, что посильнее, и те, за лакомое угощение тянули лодку к дальним лугам…

– Знамо куда мужуки идуть. Солнышко будить. Без него и утро не наступит…

– В вёдрах-то? Дык, водица студёная, родниковая. По пути разбрызгивают, оттого и роса…

– А как без росы-то? Без неё, знамо дело, никак. Хоть и проку в ней чуть, а всё же красиво. Глянь, как она сверкает, будто каменья самоцветные…

– Не-е-е, само оно никак не подымется. Ежели не будить, так и до вечеру дрыхнуть будет. Вчерась вона, мужуки не пошли, так весь день хмурной был, да дождь всё норовил моросью дороги расквасить…

– Как будят? Дык, как всегда! Травинками в носу у солнышка пощекочуть, оно чихнёт, да пробудится. Потому и косы с собою беруть, не руками ж траву щипать…

– Да не, недалече… Вона, за горкой той, тама и спит наше солнышко. С вечеру-то за тем лесом спать уходит, что к западу…

– А я почём знаю? Тута ведь дела такие, что одним умом не понять. Говорят, будто земля наша круглая, а посмотришь – вроде и правда. Давеча, Митрич хаживал до дальних лесов, дык пошёл туды, а возвернулся оттуды, с другой стороны. И, говорит, что никуда не сворачивал…

– Когда? Дык с утреца и пошёл, с мужуками вместе. А к вечеру с бабами возвратился с другой стороны…

– Как, с какими? Наши бабы, местные. Они к концу дня за лесок ходят, либо Луну, либо Месяц из болота вытаскивают. Что найдут, то и вытаскивают. В реке отмоют от тины болотной, и на небо вешают. А бывает и не разыщу ничего, оттого и ночи тёмные…

– Какие ребятишки? А, энти?.. То, не наши совсем. Наши во-она, на реке сидят, Водяного сторожат да высматривают. Как углядят его, так и желание ему заказывают, а он обязан выполнить. Таков уклад. А энти ребятишки не наши. Не знаю откуда пришли, чего хотят? Ужо лет тридцать тута бродят. Да и пусть, вреда с них нету, а пользы много…

– Какой пользы? Дык, обычной. То радугу по небу раскинут, да яркую такую, семицветную. Выйдешь на крылечко, а тута она всеми цветами переливается. Хоть и пользы от Радуги чуть, а всёж красиво, и душа петь просится. А то, во-на, не далее как вчера, в ночь по небу столько звёзд понатыкали, что и Луны не надобно, и все яркие, что россыпи брильянтов с тёмного колодца…

– Дык, в колодце, что на краю хутора, энтих самых брильянтов – завались. И ведь тоже проку мало, а ведь красивые, заразы…

– Глубок тот колодец. Дна не видать. Ведро как отпустишь, так поди часа два оно опускается, а потом до вечеру его назад выкручиваешь…

– Кто копал его? Дык – никто не копал. Он с самого началу тута был. Ешо мой пра-пра-дед в ём брильянты выуживал. Всё возил их куда-то, да продавал. На энти средства и хутор наш выстроил. Токо, кому сдались эти безделушки?..

– Вы-то, как я погляжу, второе лето сюда заезживаете. Аль дорогу обратную знаете? Ведь никто ещё из нашего хутора назад не спровадился, так и живут тута…

– Байкеры? Ну да, ну да… Видеть не видывал, но слыхивал от приезжих. Говорят, что у Ваших душа живёт дорогой да приключениями. Оттого и светлая. Мож потому и пути отсель находите. Вы, энто, заезжайте до нашего хутора. Мы гостям завсегда рады…

Послесловие

А не будет сегодня никакого послесловия. Ни к чему оно. Вот автор этого рассказ прикупит себе заново друга двухколёсного, съездит до хутора того, тогда и ещё что напишет. Кто желает если, можно и вместе прокатиться. Только обратно могут не все вернуться. А могут и все. Тут уже от человека зависит.