Его телохранитель

Досье

Пак Чу Ши – актер первых ролей. Тридцать лет, не женат. Как актер востребован, и хотя держится скромно, не избежал громкого скандала, связанного с изнасилованием. Расследование показало, что инцидент подстроен агентством с которым, Чу Ши отказался работать по истечению своего контракта с ними. Потерпевшая девица призналась, что была нанята этой компанией для того, чтобы скомпрометировать Чу Ши, а позже иск был отозван ею, не столько из-за угроз физической расправы фанатками, сколько под давлением общественного мнения. Во время скандала Чу Ши держался достойно, от репортеров не скрывался, на обвинения в свой адрес отвечал, что никого никогда насильно не заставлял ложиться с собой в постель и это правда: у него отбоя нет от поклонниц.

30 июня этого года Пак Чу Ши приглашен генеральным секретарем КНДР для получения награды от корейского народа и правительства, за роль офицера северокорейской разведки, беспощадного, но справедливого. Это его первая отрицательная роль второго плана, и сыграна она настолько сильно и емко, что, по словам кинокритиков, затмила игру главных героев. Особенно если учесть, что популярность Чу Ши обрел благодаря своим внешним данным и первыми ролям героев-любовников. Приглашение в КНДР южнокорейского актера случай беспрецедентный. Господин Чу Ши мог бы проигнорировать эту награду, тем более, что сейчас занят работой над новой ролью предложенной киностудией «Dolbi». Но он убежден, что не вправе отклонять ее, потому что любое малозначительное, но общее мероприятие двух стран с единым народом служит укреплению их взаимоотношений. Это личное мнение актера, так как его продюсер и менеджер против поездки в Пхеньян. Есть опасение, что может быть спровоцирован некий инцидент, который затронет не столько личную жизнь кинозвезды, сколько повлечет за собой политические последствия. Подобный скандал замять будет невозможно. Хуже всего то, что конкретный заказчик скандалов не известен, а предъявлять иск просто агентству Чу Ши считает нецелесообразным, так как не располагает необходимыми доказательствами.

Мы связались с северокорейской стороной, и они заверили нас, что, понимая всю значимость этого визита, предпримут необходимые меры для усиления охраны Пака Чу Ши. Со своей стороны мы сделаем все, чтобы предотвратить возможность втягивания актера в очередной скандал. На основе полученной информации, считаю целесообразным применения мягкого и жесткого стиля охраны. Наши люди уже проинструктированы.

Прием

Пхеньянский художественный театр, многоуровневой помпезной постройки, украшенный мозаичными рельефами был выбран мудрым руководителем Ким Чен Иром для церемонии награждения за заслуги в области культуры вообще и кино в частности. Конечно, никакого ажиотажа вокруг этой церемонии не допускалось, хотя бы потому, что кино в Северной Корее являлось скорее инструментом пропаганды, чем искусством. В этот час площадь, между Мэнсундским дворцом съезда, храмом Сенрён и шестиэтажным зданием университета, посреди которой бил красиво подсвеченный струями комплекс фонтанов, была пуста. По отсутствию на ней людей, не считая кучки встречающих, что приветственно махали флажками и цветами у входа в театр, можно было догадаться, что площадь оцеплена. Разумеется, на церемонии присутствовали только избранные: верхушка северокорейского аппарата власти и тщательно отобранные кандидаты на награждения.

Никто из здешних актеров Пак Чу Ши не был известен, правда ведущего народного артиста он узнал, и то лишь потому, что накануне имел возможность с группой, прибывших из Сеула, просмотреть три фильма с его участием, которые им предоставили. Фильмы были скучными, пафосными, наивными и насквозь патриотичными. Публика подавляла зевки, а Пак Чу Ши смотрел с профессиональным интересом. Северокорейский маститый актер, как ни старался, не мог втиснуть свой талант в рамки пропаганды и довольствуясь минимумом, сумел создать яркие запоминающиеся роли, а это и был верх мастерства и как же блестяще он играл на минимуме материала. Чу Ши мечтал поговорить с ним, но заикаться о своем желании даже не смел, понимая, что тогда вообще не увидит этого актера. Он уже знал, что своим приездом сюда обязан генеральному секретарю КНДР, который, став его «фанатом», выразил желание встретиться с ним и наградить лично. Никто ведь не ожидал, что фильм, точнее образ сыгранный Чу Ши, вызовет в Северной Корее подобный резонанс и меньше всего сам Пак Чу Ши. Ведущего актера КНДР он увидел на церемонии вручения наград, но подойти к нему так и не смог, сразу же после церемонии северокорейские актеры покинули театр. На приеме, кстати, спонсируемого южнокорейским магнатом, выпускающим электронику, остался сам генеральный секретарь, удостоив Чу Ши чести поговорить с ним, и члены правящей верхушки. Все остальное общество составляли южнокорейские представители различных сфер искусств. Это было серьезное послабление со стороны КНДР в отношениях с Южной Кореей, и, похоже, даже недавний скандал с изнасилованием не смог изменить отношение северян к Чу Ши. Как едко подмечали журналисты и критики: поклонников Пака Чу Ши в Северной Корее оказалось даже больше чем на родине. Центральная газета Пхеньяна писала, что скромность и достоинство актера с его словами горячей благодарности, которые он произнес, принимая награду от северокорейского народа, расположило к нему сердца еще больших людей. Им вторили фанатки из Южной Кореи, утверждая, что Чу Ши самый сексапильный мужчина, а его улыбка на церемонии вручения была одна из самых обворожительных, в чем, в кои-то веки, и Северная и Южная Корея согласились. Правда в одной сеульской газете появилась статья, утверждавшая, что минутное выступление актера, озаренное его брендовой улыбкой, было, пожалуй, самой удачной из ролей Пака Чу Ши когда-либо сыгранных им, а его скромность всего лишь хорошо продуманное амплуа. Но сейчас его менеджера тревожила не эта недвусмысленная статейка, намекавшая на то, что актер не был искренен, а его скромность тщательно отрепетирована и ожидавшийся на эту писульку резонанс, как то, что вот уже минут десять, Чу Ши поглядывал в сторону одной особы. Успокаивало менеджера то, что телохранители, державшиеся рядом с Паком, тоже приметили её, и глаз с нее не сводили.

Тяжелые хрустальные люстры, спускавшиеся с шестиметрового потолка, мраморные колонны, столы с изысканными блюдами – все это прием для избранных, что смотрелись жалкой кучкой в длинном и широком, как центральный проспект Сангон, зале театра. Пак Чу Ши уже поздоровался за руку с сильными мира сего, первыми и значительными лицами и прочее, сказав комплименты, сопровождавшим их дамам. И менеджер возблагодарил было всех богов за сдержанность северокорейских женщин, не вешавшихся на Пака с двух сторон и позволявших себе только издали поедать глазами своего кумира. И вот на тебе! Пак сам напрашивался на неприятности. Но предмет его пристального внимания, смотрела куда угодно, но только не на актера, упрямо улыбающегося ей обольстительной улыбкой и, готовясь добить силой своего очарования, так что менеджер даже тихо зауважал ее. Она и вправду отличалась от блиставших здесь сеульских дам тем, что держалась в стороне не только от гостей, но и от избранного пхеньянского общества. Она не была ходячей рекламой брендовой одежды, эксклюзива модных дизайнеров или умопомрачительных драгоценностей, шокируя роскошью северокорейских женщин, пришедших на прием в традиционных ханбоках. На ней было обманчивое по своей простоте черное платье ниже колен, но кажется с вырезом на боку, туфли на тонком каблуке, нитка жемчуга на шее и гладко зачесанные волосы, лежащие на затылке тугим замысловатым узлом. Держалась она как человек, впервые попавший на прием такого уровня, то есть немного скованно и напряженно, кажется, совсем позабыв о бокале шампанского, которое судя по отсутствию пузырьков, уже выдохлось. К тому же она была одна. За все то время, что Пак наблюдал за девушкой к ней так никто и не подошел, а желающим заговорить, она что-то отвечала с натянутой улыбкой, после чего те с видимым сожалением отходили и… Пак решительно двинулся к ней.

– Куда? – вцепился в рукав его дорогого пиджака, рискуя совсем отодрать его, менеджер.

– Успокойся, – аккуратно отцепил его пальцы Чу Ши. – Я только хочу поговорить с ней.

– Ради бога, Пак, – тут же вцепился в него другой рукой менеджер. – Ты, забыл, чем закончился подобный разговор в последний раз?

– Ну, прекрати, хён, – добродушно улыбнулся Пак. – Ничего такого… я просто хочу составить ей компанию и до подобного, – передразнил он менеджера, выделив похожей интонацией слово «подобного», – не дойдет.

– Может, это соглядатай, приставленный следить здесь за всеми, смотри, как она рыскает взглядом по сторонам. Наверняка так оно и есть.

– Тогда я лишний раз напомню этой твердыне социализма, что она очаровательная девушка, – беспечно улыбнулся Пак. – Думаю, мы найдем общий язык. Я здесь уже весь проникся идеями чучхе.

Менеджер, оттянув бабочку под воротником рубашки, беспомощно оглянулся на двух телохранителей, неотступно следивших за Чу Ши. Один из них со смышленым приятным лицом попросил Пака:

– Позвольте хотя бы проверить ее.

– На предмет чего, – недовольно поднял брови Чу Ши.

– На предмет оружия.

– Что?! – неприятно изумился Пак. – Ты собрался лапать ее?

Оба бодигарда сдержано улыбнулись.

– Нет, я просто посмотрю на нее со стороны и наведу по ходу справки, – пояснил телохранитель, собравшийся проверить незнакомку.

Пак нехотя кивнул и следующие пять минут, ревниво наблюдал за тем, как телохранитель обходит по кругу предмет его внимания, раскланиваясь, ослепительно улыбаясь и перебрасываясь короткими репликами с публикой. Выходило это у бодигарда весьма естественно и непринужденно.

– У него определенно имеются актерские способности, – не мог не отметить Пак. – Плейбой, да и только.

Второй телохранитель, стоя у него за спиной, внимательно оглядывал зал.

– Ну что? – встретил ироничным вопросом, вернувшегося телохранителя Пак. – Могу я, наконец, подойти к этой девушке без того, что вы заломите ей руки за спину, надев наручники?

– Можете, – серьезно ответил тот. – Ее зовут ЮРа. Она пришла с директором крупного машиностроительного завода, на котором собирают местную марку «Восход». Только я не совсем понял: то ли она его дочь, то ли любовница.

– Разберемся, – отдернул лацканы пиджака Пак и, идя к ней, ворчливо заметил: – Если так пойдет дальше, эти ребята умудряться залезть ко мне в постель. Скучаете? – ослепительно улыбнулся он, обращаясь к девушке.

Она повернулась к нему, сдвинув тонкие брови, но увидев улыбающегося Пака Чу Ши не то что растерялась, а, кажется, испугалась, смотря недоверчиво. К такой реакции Паку было не привыкать.

– Я несколько минут наблюдал за вами, – помогая ей прийти в себя и в тоже время, не давая опомниться, чтобы вежливо отделаться от него, говорил Пак. – Все это время вы одна. Где ваш спутник? Надеюсь, он не будет против моей компании?

Девушка явно запаниковала. Она беспомощно огляделась, на ее лбу даже выступили бисеринки пота. Одета она была по сеульски элегантно, но вела себя как пхеньянская простушка, впервые попавшая в избранное общество, теряющаяся и не умеющая поддержать разговора. Что ж, тем легче будет заговорить ее, вскружив голову.

– Но… я не одна, – тихо сказала она, нерешительно вступая в разговор и взглядывая по сторонам, будто боялась грозного окрика. – Мой брат и здесь решил провести какие-то деловые переговоры…

– Брат? – воскликнул Пак и тут же поспешно добавил, чтобы скрыть облегчение: – Давайте, я принесу шампанского, ваше уже выдохлось и мы подождем вашего брата.

Она вдруг вспыхнула, закусила губу, опять беспомощно оглядевшись.

– Нет, спасибо, – поблагодарила она несмело, словно через силу улыбнувшись, чем привела Пака Чу Ши в восторг. – Просто… я его не люблю.

– Кого? Брата или шампанское? – мило пошутил Пак, но вопреки ожиданию его шутка не рассмешила ее, а кажется, напрягла еще больше.

И пока он, боясь, что она под каким ни будь предлогом, вот-вот сбежит от него, принялся вслух гадать, из какой она северокорейской провинции, менеджер Пака продолжал беспокоиться.

– Уверены, что это не очередная подстава? – спросил он первого телохранителя, поглядывая в сторону Чу Ши и девушки.

– Не переживайте. Разве вы не видите, что она сама его стесняется.

– Ну да, ну да, – скептически хмыкнул менеджер, скривившись от не очень приятных воспоминаний. – Та тоже была этакой скромняшкой, но из кожи вон лезла, чтобы Пак заметил ее. Что вообще с этим парнем? Жизнь его ничему не учит?

Первый телохранитель с усмешкой взглянул на своего товарища, но тот неотступно следил за передвижением двух особ с недовольным и решительным видом направлявшихся к Чу Ши вовсю флиртовавшего со своей избранницей. Не сговариваясь, телохранители разошлись: первый двинулся к Паку, второй к оскорбленным до глубины души его поклонницам.

– Дамы, – сказал он, преграждая им путь в десяти шагах от Пака и стоящей с ним девушки.

– Отойди, – попыталась небрежно оттолкнуть его девица в белом ажурном платье с розой в волосах. – Нам нужно к Паку.

– Прошу прощения, – мягко возразил телохранитель. – Но господина Чу Ши не стоит беспокоить.

– Что?! – взвилась ее подружка в бирюзовом атласе и обилием золотых украшений. – Ей можно! – ткнула она пальцем в сторону ЮРа. – А нам, значит, нельзя? А ну, пусти! – ринулась она вперед, но натолкнулась на вытянутую руку телохранителя.

– Дамы, – начал он деликатно вразумлять подвыпивших скандалисток. – Она – выбор самого Чу Ши, ведите же себя подобающе.

Возмущение и напористость настырных фанаток начало привлекать всеобщее внимание.

– ЮРа, как вы смотрите на то, если я приглашу вас в бар? Не хотелось бы никого здесь раздражать, – спросил Пак, показав глазами на двух девиц.

Собственно скандалом больше, скандалом меньше, его этим не удивишь и уже не испугаешь, но с какого-то момента, его собеседница начала отвлекаться на шумных поклонниц. Вся эта ситуация ей явно не нравилась и напрягала.

– Давайте, я представлюсь вашему брату, – предложил Чу Ши. – И попрошу его присоединиться к нам в баре.

– Не беспокойтесь, – сказала она. – Я позвоню и скажу ему, где меня искать.

Как только Пак взял ее под руку, первый телохранитель пошел вперед, а ЮРа аккуратно сняв свою руку с локтя Пака, расстегнула сумочку, доставая сотовый, чтобы позвонить. Чуть отстав, она шла позади Чу Ши, но он остановившись, снова взял ее под локоть, заставляя идти рядом с собой. Девушка оглянулась в зал, из которого ее сейчас уводили. Второй телохранитель, отходя за ними удерживал девиц, разъяренных тем, что обожаемый ими Чу Ши уходит с другой. Дело усугублялось, так как к скандалисткам присоединилось несколько фанаток, жаждавших получить его автограф. Следом едва поспевал обеспокоенный менеджер. Нажав кнопку лифта, первый телохранитель отступил в сторону, пропуская в кабинку преследуемую пару.

– Ты как, справляешься? – прижимая к уху наушник переговорника, тихо спросил он коллегу, нерушимой стеной стоящего перед фанатками, не подпуская их к лифту.

– Как только вы уедете, они успокоятся.

Первый телохранитель шагнул было в кабину, когда его оттер менеджер. Пак, видя, что его телохранитель собирается войти, нажал кнопку ожидания, но из-за неугомонного менеджера, порывавшегося туда же, и панически боявшегося оставить своего подопечного на растерзание очередной красотке, телохранитель вынужден был отступить. Створки начали медленно сдвигаться, менеджер уперся в них руками, не позволяя сомкнуться и в этот, последний момент, с пьяной бесцеремонностью растолкав и менеджера, и телохранителя в лифт ввалилась еще одна пара. Палец Пака, жавший на кнопку ожидания, оттолкнул подвыпивший мужчина, почти налегая на кнопку нужного ему этажа.

– Уф… успели… – довольно пробормотал он своей спутнице, которая ревниво оглядывала жавшуюся в углу лифта ЮРа, сосредоточенно копающуюся в своей сумочке.

Что поделаешь, если мужики, особенно айдолы, падки на шлюшек, с презрением фыркнула она себе под нос. А Пак немного запереживал, предчувствуя выговор своего телохранителя. В этом случае, по инструкции, ему следовало тут же выйти из лифта, чтобы уехать на следующем уже в сопровождении своей охраны. Но Пак знал эту пару и считал, что тут не о чем беспокоиться. Девица была дочерью южнокорейского финансового воротилы, главы известной корпорации электроник, как раз и профинансировавшего это мероприятие, а парень ее бойфрендом. Весь перелет из Сеула в Пхеньян они, если не целовались, то ворковали, не замечая никого.

Оставшиеся у лифта телохранители, не обращая внимания на причитание менеджера, помчались по лестнице на этаж, где находился бар.

– Курить хочу, – капризно протянула наследница корпорации, раскрывая сумочку, собираясь достать сигареты.

– Потерпи, – придержал ее руку бойфренд. – В номере покуришь.

Девушка недовольно надула губки и неприязненно покосилась на ЮРа, прижавшую к уху сотовый.

– Что за тупая дура! В лифте сигнал не берет! – не выдержав, с раздражением выговорила наследница электроник, утвердив Пака в догадке, что балуется она отнюдь не безобидными сигаретками и сейчас, похоже, у нее начинается ломка.

Он открыл, было, рот, чтобы успокоить разошедшуюся наркоманку, как вдруг ЮРа метнула телефон в лицо ее бойфренду. Тысячи мыслей пронеслось в голове Пака: может этот парень и ЮРа давно знают друг друга и она мстит ему, что он с другой? Может, не желая связываться с девицей, она, таким образом, отвечает на ее оскорбление, а расплачивается за грубость подруги бойфренд? Во всяком случае, видя как парень, ловко уклонился от летящего ему в лицо телефона, Пак Чу Ши не раздумывая на чьей он стороне, пнул его в голень, рассудив, при виде блеснувшего холодной сталью, оточенного ножа, что сейчас лучше действовать, а уже потом разбираться. Он правильно решил, потому что бойфренд наследницы корпорации электроник был профессиональным наемником. Выпрямившись, он коротко взмахнул ножом в сторону Пака. Тот едва успел отшатнуться, прижавшись к стенке лифта, буквально распластавшись по ней, поэтому пострадала только его белоснежная рубашка, располосованная на животе. Наемник, поудобнее перехватив нож, нанес удар Паку снизу вверх. Но ЮРа подавшаяся в этот момент к наемнику толкнула заступившую ей путь девицу и та очутилась между Чу Ши и убийцей, так что нож пришелся девице в бок. Выдернув нож, наемник толкнул ее на Пака, освобождая себе пространство для следующего нападения. Чу Ши подхватил повалившуюся на него стонущую девушку, зажимавшую рану двумя руками, и бережно устроил в углу кабины, опустив на пол. Для наемника это был благоприятный момент, когда руки и внимание жертвы скованы раненой, только между ним и Чу Ши мгновенно втиснулась ЮРа, перехватывая занесенную руку с ножом и ударив наемника коленом в пах. Но он быстро развернулся к ней боком, так что ее колено пришлось по его бедру, тогда она со всего маха опустила тонкий каблук на его ступню. Мужчина глухо охнул. Но боль можно перетерпеть, хуже то, что эта сука не давала ему приблизиться к жертве, сковывая и все время, тесня к створкам лифта. Свободной рукой убийца схватил девушку за волосы, оттягивая ее голову назад и тем, ослабляя ее захват, которым она держала его руку с ножом, и теперь он выворачивал кисть, высвобождая ее сильными рывками. В треснувшем зеркале сквозь набежавшие слезы ЮРа заметила как Пак, скинув дорогой пиджак, который прижал к ране девицы, поднялся, и яростно смотря на наемника, напрягся для броска. Рывком отпустив руку, она тут же вцепилась ногтями наемнику в лицо. Взвыв, он выпустил ее волосы, наугад ударив ножом, а ЮРа отпрянула назад, нанеся Паку короткий удар затылком в лицо, оттеснив его к задней стенке лифта. Болезненный стон актера слился с хрипом наемника, которому она полоснула длинными ногтями по глазам. Лифт мягко остановился. Прижимая ладонь к лицу, убийца взмахнул ножом, стараясь не подпускать к себе эту взбесившуюся суку.

А уклонившаяся ЮРа, чувствуя за спиной стонущего Пака, снова перехватила руку с ножом, и, бросившись на наемника, прижала его всем телом к створкам, и получилось, что когда они разъехались, она буквально вышибла его из лифта. Оба повалились к ногам телохранителей Пака Чу Ши и прибывшей суровой северокорейской охране театра. Наемнику, со всего маха приложившемуся головой о мраморные плитки пола, уже ни до чего не было дела. Перед его глазами расплывались багровые круги, рука безвольно разжалась, и нож со стуком упал к ногам бодигардов Пака Чу Ши. Один из них носком лакированного ботинка аккуратно оттолкнул его как можно дальше от наемника и протянул девушке наручники, когда она рывком развернула убийцу лицом вниз, заводя ему руки за спину. На располосованное ногтями лицо убийцы было страшно смотреть, глубокие вспухшие борозды сочились кровью. Слепя вспышками, защелкали фотоаппараты вездесущих репортеров и сотовые случайных свидетелей, вышедших из бара. Второй телохранитель и по-бабьи причитавший менеджер выводили Пака Чу Ши из лифта. При виде окровавленной рубахи разодранной на животе и огромного синяка, украшавшего лицо звезды, а так же бледной, стонущей девицы с раной в боку, которую вынесли двое охранников, все внимание репортеров и зевак переключилось на них. Оцепление охраны еще дальше оттеснило нежелательных свидетелей этой нелицеприятной сцены, освобождая проход медперсоналу с носилками. Перед тем как телохранитель накинул на голову актера свой пиджак, Пак Чу Ши обернулся с тяжелой завистью посмотрев на наемника, на котором с рассыпавшейся по плечам волной волос верхом сидела ЮРа, деловито защелкивая наручники на его запястьях, не замечая при этом, что боковой разрез ее платья разошелся еще больше, оголяя стройное гладкое бедро.

Выволочка. Инструктаж

– Как вы, считающие себя профессионалами, могли допустить подобное!!! – Распекал через четыре дня после этих событий директор охранной фирмы «Фобос» своих сотрудников. – Правительство обратилось за помощью к нам, именно нас выделив среди многих других охранных фирм. Именно нам, не кому-нибудь другому, а нам, была оказана подобная честь и что же?! Вы все так позорно и бездарно провалили! Мало того, что покушение не было предотвращено, так еще наш клиент оказался травмирован!

Трое телохранителей стояли перед директором Сон Хенгом навытяжку, заложив руки за спину. Все трое в темных костюмах и белых рубашках, как требовал дресс код фирмы.

– ЮРа, – обратился директор к одному из них. – Ты хоть представляешь, во что обойдется нам лицо этого красавчика, если он подаст на нас в суд? Он не может сниматься с побитой физиономией, и съемки приостановлены на все то время, пока он не придет в норму. Киностудия, я слышал, уже готова предъявить ему иск за неустойку, а клиент вправе потребовать ее от нас за возмещения собственных затрат. А знаешь ли ты, насколько застраховано его лицо? Что, даже не догадываешься? Правильно! Если б знала, пальцем к нему не притронулась. Так я тебе скажу. Предъяви он подобный иск Северной Корее, они бы выплатили его через месяца три без разговоров, но виноваты-то не они, а ты. Сможешь выплатить несколько миллионов вон? И ведь тебе не отвертеться. На видеозаписи в лифте видно, как ты точнехонько бьешь его затылком в лицо, и этот удар даже отдаленно не напоминает случайный.

– Но, босс, синяк и жизнь вещи не равноценные, – вступился за ЮРа первый телохранитель.

– Никто и не спорит, Ким, – оборвал его директор. – Считаешь, она не имеет права выслушивать от меня подобное? Считаешь, я не прав?

– Нет, но…

– Или вы хотите сказать, что были готовы к подобному повороту? Не спорю, речь шла о том, чтобы не дать Чу Ши быть втянутым в скандал или быть скомпрометированным в очередной раз, а вовсе не о покушении на его жизнь, но вы должны быть готовы к такому.

– Потому ЮРа и поступила так жестко, – тихо возразил Ким.

– Да? – остановился перед ним директор, засунув руки в карманы брюк, откинув назад полы пиджака.

Больше всего он сейчас походил на разошедшуюся уличную шпану безмозгло задиравшего борца профессионала. Ким был выше Сон Хенга на две головы и буквально нависал над ним.

– Это называется сработать чисто? – едко спросил директор, задрав голову и блестя очками. – Профессионализм, это когда ваш подопечный остается не только невредимым, но и в счастливом неведении, что на него только что покушались? Профессионализм, это когда вы работаете настолько гладко, что никто толком не понимает, что только сейчас у него на глазах совершено покушение? А у вас на выходе трое травмированных, один из которых наш же клиент и куча свидетелей.

Трое телохранителей глядели в пол, не смея поднять глаза.