Таиландский детектив

Глава 1

Допрос шел уже час, но так и не сдвинулся с мертвой точки, вертясь вокруг таких незначительных вещей, как дата рождения, место проживания, семейного положения и, само собой, цели и сроках пребывания в Таиланде. Все это дотошно переспрашивалось, уточнялось и скрупулезно записывалось следователем в протокол. Катя теряла терпение и выходила из себя, понимая, что зануда следователь виноват лишь в том, что дотошно исполнял свои обязанности, ее же английский, только затруднял ход дела. Но такими темпами они вряд ли уложатся до вечера, и Кате делалось не по себе от мысли, что она проведет в этом душном кабинете, с обшарпанными стенами, с мерно гудящим вентилятором, лениво перегоняющим под потолком горячий воздух, целый день. Она совсем упала духом и с тоской смотрела на следователя, пока не заметила, его брошенный украдкой взгляд на часы, и сразу же насторожилась: что бы это значило? Теперь Катя внимательно наблюдала за ним. Он писал, с таким выражением лица, свойственным любому бюрократу, для которого нет на свете ничего важнее той бумажки, которую он в данный момент заполнял, будь это даже всего на всего обязательные анкетные данные.

Следователь был довольно молодым мужчиной с некрасивым, круглым лицом, коротким и широким носом, полными губами и маленьким узкими глазками. От жары его волосы влажно поблескивали, на лбу блестели капельки пота, а подмышками светлой форменной рубашки, расползались темные пятна. Он казался заурядным и обыденным до зубовного скрежета. К тому же у него была труднопроизносимая фамилия. К тяжелому запаху его пота примешивался терпкий аромат сигары, которую он перегонял из одного угла рта в другой. И ведь не возможно было отвести душу, дав выход своему раздражению и по-детски огрызнуться – своей безупречной вежливостью он не давал к тому никакого повода. Только вежливость его была вызвана не сочувствием к сидящему перед ним человеку, изнывающему от духоты и монотонности его вопросов, а стереотипом поведения, ибо вежливость – это образ жизни всякого таиландца. Правда, не смотря на все свое воспитание, он не спросил у Кати разрешения закурить и не предложил ей воды. Может, она и подумала бы, прежде чем пить мутную воду из захватанного графина, но была бы честь предложена. Она вздохнула, обреченно обводя взглядом удручающую обстановку кабинета. Приспущенные жалюзи на окнах, дававшие подобие тени, не спасали от зноя. И чего она завелась? Видимо, произошедшее накануне сделало ее нервной и раздражительной. Ничто не нарушало тягостной тишины кабинета, только монотонно жужжали лопасти вентилятора, да натужно сопел следователь, заполняя протокол. Катя прислушалась. За плотно прикрытой дверью ходили, смеялись, кого-то окликали, оживленно разговаривали.

Дверь на секунду открылась, сделав звуки ближе и четче, и тут же закрылась. От ленивой апатии следователя не осталось и следа: он вскочил, ткнув сигару в глиняную пепельницу, с отбитым краем и вытянувшись, коротко отрапортовал, поклонившись вошедшему. Ага, ожидаемое начальство прибыло. Последовало приветствие на хорошем английском языке, но девушка не ответила и даже не обернулась. Она была раздражена – ее квасили в этом кабинете только для того, чтобы показать какой-то чиновничьей шишке. Катя была уверена, что ее демонстрация понята правильно. Тайцы очень чувствительны к любому проявлению неуважения к себе, для них это равносильно оскорблению. У стены скрипнул стул, после чего, видимо, последовал знак продолжать допрос. Следователь с сосредоточенным лицом, задал первый существенный за все это время вопрос, безбожно сократив ее фамилию.

– Госпожа Арухман, что вас связывало с убитым?

– Работа.

Несмотря на свое раздражение и усталость, Катя приготовилась добросовестно отвечать.

– Над чем вы работали?

– Изучали изделия из глины, которые раскопали в древних захоронениях.

– Что это за изделия?

– Горшки и чаши, но больше горшки.

– Расскажите поподробнее о вашей находке.

– В 199… году в восточной Монголии, в Кумранской области, нашей экспедицией было открыто первобытное захоронение средней степени…

Следователь поднял руку, прерывая ее:

– Мне не понятно, что означает – захоронение средней степени. Объясните, пожалуйста.

– Это значит, что захоронение не принадлежит вождю или военачальнику, а всего лишь рядовому члену рода и рассчитывать на украшения и ценную утварь не приходиться. Зато простые предметы обихода сохранились неплохо.

– Значит ли это, что господин профессор, – следователь попытался прочесть его фамилию на бумаге, что лежала перед ним и отказавшись от этой идеи, спросил: – Он был специалистом по глиняным горшкам?

– Не только. Горшками мы занимались потому, что они лучше всего сохранились.

– Продолжайте.

– Мы привезли их в Москву, где имеем неплохо оборудованную лабораторию. Там мы сумели восстановить их первоначальный вид, изучить состав глины, способ ее обработки и примерный возраст. По мере того, как продвигались работы, мы публиковали ее результаты и скоро узнали, что нашими отчетами заинтересовались коллеги из Китая. В 199…году Александр Яковлевич выехал в Пекин, где имел возможность сравнить находки из двух захоронений: нашего – монгольского и китайского – Чау-Чау.

– Вы принимали участие в этой поездке?

– Нет. Я оставалась в Москве… с горшками.

– Разве, господин профессор не повез их в Китай?

– Нет, но он взял фотографии, слайды, сделанные с них описания и химические анализы глины.

– Продолжайте.

– Через месяц, после того как Александр Яковлевич вернулся из Китая, с ним встретился господин Саванг Ку. Он рассказал, что в Чингмае хранятся идентичные нашим глиняные изделия из таиландских захоронений. Александр Яковлевич не мог не заинтересоваться этим и узнал у Саванга, есть ли возможность как-то связаться с таиландскими коллегами.

– Саванг Ку – археолог?

– По образованию он историк, но занимает должность атташе по международным культурным связям Китая.

– Значит, именно он организовал вашу поездку в Таиланд?

– Да. Он и Зоя Валерьевна с нашей стороны.

Следователь снова заглянул в бумагу и спросил:

– Эта госпожа У-сов… она как я понимаю тоже представитель по культурным связям только со стороны России.

– Да.

– Хорошо, – следователь кивнул. – Итак, господина профессора взволновало сообщение господина Ку о чингмайских находках?

– Конечно. Еще работая на раскопках в Монголии, Александр Яковлевич выдвинул теорию о том, что тюркские племена где-то в IV–V вв. до нашей эры разделились. Половина из них ушла к Тянь-Шаню и Китаю. Другая продолжала кочевать южнее. Он предположил, что и эти племена мигрировали, проделав, колоссальный переход из Монголии через Китай в Малазию и вдруг ему представилась, возможность подтвердить эту версию.

– Вы не осматривали чингмайские находки?

– Нет.

– Почему?

– Потому что Александр Яковлевич еще только вел переговоры об этом… – Кате вдруг стало трудно говорить.

– Имеют ли эти глиняные черепки какую-нибудь коммерческую ценность?

– Никакой. Они бесценны лишь для науки.

– Значит, из-за них идти на преступление не имеет смысла?

– Никакого.

– Госпожа Арухман, у профессора были враги?

– Я не знаю. Александр Яковлевич имел со всеми ровные отношения.

– Что вы делали, после того, как прилетели в Чингмай? Об этом попрошу рассказать поподробнее.

– Нас встретили. Разместили в отеле, где до следующего дня мы отдыхали, устраивались и размещали экспонаты в предоставленном для этого помещении склада. На следующий день нам показали Чингмай… Чудесный город! Я нигде и никогда не видела такое количество роз… Простите. После экскурсии мы пообедали в отеле и стали готовиться к предстоящей встрече с чингмайскими коллегами. Потом был этот вечер в ресторане, после которого…

– Расскажите поподробнее об этом вечере. Как назывался ресторан, в котором происходила ваша встреча?

– У него такое замысловатое название, что, боюсь, я не запомнила его.

– Кроме господина профессора и вас, кто еще присутствовал на встрече?

– Усова Зоя Валерьевна, Ивашин Виктор Игоревич, Саванг Ку и представитель чингмайского университета.

– Он представился?

– Разумеется, но я не запомнила его имени. Простите.

– Ничего страшного. Нам не составит труда выяснить это. Теперь постарайтесь вспомнить, не было ли во время ужина, чего-то, что, например, насторожило вас, или показалось необычным?

Немного подумав, Катя покачала головой:

– Ничего такого не припоминаю.

– Кто вел переговоры с представителем чиангмайского университета?

– Александр Яковлевич.

– Господин профессор все время находился за столом? Может, он покидал ваше общество? Разговаривал с посторонними?

– Нет. Он все время общался с коллегой из чиангмайского университета.

– Извините, мадам, но господин профессор не выходил даже в туалет?

– У Александра Яковлевича больной желудок, а тайская кухня слишком пряная и острая, поэтому он не притронулся ни к одному блюду.

– Понимаю. Ресторан вы покинули все вместе, или кто-то из вас предпочел остаться?

– Мы уехали все вместе.

– И по пути в отель никуда больше не заезжали? В Чингмае много мест и достопримечательностей которыми стоит полюбоваться, тем более посетить их.

– Мы очень устали и как только приехали в отель сразу же разошлись по своим номерам.

– Ваши номера соседствуют друг с другом?

– Да, нас поселили на одном этаже.

– Может быть, господин профессор упоминал о том, что собирается в тот вечер покинуть свой номер?

– Я об этом ничего не знаю. Во всяком случае, со мной Александр Яковлевич, не делился планами на тот вечер.

– Может быть, к нему кто-нибудь подходил: на стоянке, в ресторане, или посещал его в отеле?

– Нет, никто к нему не подходил. Мы все время держались вместе.

– Мог, господин профессор, вызвать в номер девушку?

– Нет. Не мог.

– Почему же? Он был не старый мужчина и его еще могли интересовать красивые женщины.

– Александр Яковлевич интересовался наукой и любил свою семью.

– О, я нисколько в этом не сомневаюсь, но мы обязаны учесть и такой вариант, ведь, случается, что даже самые верные мужья не прочь попробовать экзотики.

– Александр Яковлевич фронтовик. Это израненный, больной человек, неважно переносящий здешний климат и временные изменения. В таком состоянии не до экзотики.

– Понимаю… Разница во времени… гм… жара. Госпожа Арухман, какие отношения связывали вас и покойного?

– Он мой учитель.

– Но ведь это не исключает иных отношений? Не правда ли? У вас есть жених?

– Н-нет…

– То есть за вами никто не ухаживает? – следователь, окинул Катю оценивающим взглядом.

– Нет.

– А как же… – следователь опять заглянул в свою бумажку, – И-ва-си-нов?

– Ивашов. Виктор Ивашов. Мы с ним друзья.

– Он археолог?

– Да.

– Расскажите о нем.

– Отличный парень.

– Не сочтите грубостью мой не скромный вопрос – он вызван необходимостью: в ту ночь вы были в номере одна?

– Да.

– Чем вы занимались?

– Я спала. Ночь знаете ли.

– Ваш номер находиться напротив номера профессора?

– Дверь в дверь.

– И вы ничего не слышали: подозрительного шума, звука открываемой двери, разговоров, что-то вроде этого?

– Я ничего не слышала, потому что уснула сразу же. И потом Александр Яковлевич просил его не беспокоить. Иногда по ночам он работал и мне, даже если бы я что-то услышала, это не показалось бы странным.

– Господин профессор раньше посещал Таиланд?

– Нет. Мы здесь впервые.

– Не понятно, как же тогда, он, не зная языка, не имея здесь знакомых, не зная города, оказался так далеко от отеля? – и поскольку Катя молчала, вздохнув, добавил, заканчивая допрос: – У меня больше нет к вам вопросов, госпожа Арухман, – он протянул ей исписанные листы. – Это протокол допроса, мадам. Прочтите его, и если вы согласны с тем, что здесь написано, то распишитесь вот здесь.

На то, чтобы разобрать мелкий, витиеватый почерк следователя, перевести с английского и уяснить прочитанное, Кате потребовалось немало времени. Она основательно увязла в сложных фразах и оборотах. Следователь терпеливо ждал, как и чиновник, что сидел позади Кати. Ничего, чиновничья шишка может подождать ее, так же как она ждала его. Вроде бы то, что удалось прочесть, не расходилось с ее показаниями, и она размашисто расписалась в указанной галочкой, графе.

– Я вынужден напомнить вам, что до конца расследования вы не должны покидать отель и уезжать из Чиангмая, – заявил следователь, забирая у нее бумаги. – С большим сожалением, я вынужден распрощаться с вами.

Катя, не скрывая своего облегчения, встала, потянув за ремешок сумочку, висящую на спинке стула.

– Но господин Ван Вонг хотел бы кое-что уточнить. Если вы не против. О, это не займет много времени. Вы ведь, так же как и мы, заинтересованы в раскрытии этого гнусного преступления и поимке убийц вашего учителя?

Следователь с вежливым сочувствием улыбнулся ей. Прикусив с досады губу, Катя снова опустилась на свое место.

– Благодарю вас, господин… – далее последовала труднопроизносимая фамилия следователя, и низкий голос за Катиной спиной смолк.

Следователь торопливо поднялся, взял папку с протоколом допроса, поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Какое то время в кабинете стояла тишина, потом скрипнул стул, кто-то неторопливо подошел к Кате, встав за ней. Катя упрямо не оборачивалась, хотя, стоящий за ее спиной действовал на нервы.

Решив, что свидетельница достаточно психологически подготовлена к разговору, к столу вышел таец в выгоревшей военной форме защитного цвета и высоких шнурованных ботинках, но держался он так, словно носил парадный мундир с аксельбантами и своей выправкой напоминал белогвардейских офицеров. Постояв у стола, и словно бы передумав садиться на место следователя с труднопроизносимой фамилией, он отошел от него и остановился перед Катей. Заложив руки за спину, военный молча смотрел на нее, и под его взглядом она невольно съежилась.

– Ван Вонг, – счел нужным вновь представиться он.

Катя вежливо кивнула, попытавшись сглотнуть сухой ком, вставший в горле. Ей очень хотелось ответить так, чтобы он не почувствовал, что она дала труса, с этакой независимой дерзостью, что-то вроде: «Вы, ведь, уже в курсе как меня зовут, так что мне нет необходимости представляться». Вместо этого, она беспомощно улыбнулась и постаралась вжаться в спинку стула, взглядывая на тайца исподтишка. Волосы на его голове торчали жестким «ежиком», а на затылке, и с висков вообще сбриты по военной моде. Высокий лоб, хищно подрагивающие ноздри, напряженно сжатые губы, высокие скулы, аскетично впалые щеки и непроницаемый взгляд раскосых глаз – от всего этого Кате становилось не по себе. Сжав пальцами колени, она поджала ноги под стул. Ничего себе – чиновничья шишка! «Сейчас начнутся половецкие пляски» – отчего-то решила она.

– Как давно вы знаете Тихомирова?

– Я училась у него пять лет.

– Что он преподавал?

– Археологию.

– Тогда вы решили стать археологом? – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он.

– Это был мой выбор, – вскинулась Катя. Вонг неподвижно стоял перед нею, жутко нервируя.

– В скольких экспедициях вы уже участвовали?

– В четырех.

– В скольких были вместе с Тихомировым?

– В четырех.

Куда это он клонит? Ведь он куда-то клонит?

– Тихомиров был состоятельным человеком?

– Он был доволен тем, что имел.

– Его семья тоже?

Катя поджала губы: она не собирается обсуждать финансовое положение семьи Тереховых.

– В Таиланде самый высокий оклад имеют профессора университетов. В России дела обстоят не совсем так? Я прав?

Катя сдержанно кивнула.

– Терехов выделял вас среди своих студентов?

– Александр Яковлевич выделял всех, кто решил серьезно посвятить себя археологии.

Перестав нависать над нею, Вонг прошелся по кабинету.

– Кто спонсировал вашу поездку в Таиланд?

– Не знаю. Со мной об этом не говорили.

– Если бы гипотеза Терехова не подтвердилась, это стало бы ударом для него?

– Не думаю.

– На какое число назначена выставка?

– Я не знаю, – растерянно проговорила девушка.

– Разве в ресторане речь шла не об этом?

– Да… Конечно об этом, но я не принимала в переговорах участия.

– Что же вы в таком случае там делали?

– Присутствовала, как и Усова, Ивашов и Саванг Ку.

– Значит, Тихомиров вел переговоры один? Но я понял, что вы, как никто были заинтересованы в результате этих переговоров.

Катя покраснела.

– Госпожа Усова участвовала в переговорах? Разве не она и Ку должны были заниматься ими?

– Да, но Александр Яковлевич не хотел быть только пассивным участником, и как-то так получилось, что взял их полностью на себя, а Зоя Валерьевна была не против. В самих переговорах переводчиком должен был быть Саванг, но он не понадобился Александру Яковлевичу и решил просто не мешать.

– Чем занимались остальные, пока шли переговоры?

– Сидели за столиком. Пробовали тайские блюда, и вино…очень тонкое… всех немного повело. Словом, мы расслабились, потом пошли танцевать.

– Кто с кем танцевал?

– Что? А… я с Виктором Ивашовым. Зоя с Савангом… Тогда еще Виктор пошутил, что Саванг положил глаз на Зою…

– Как?

– Ну, что Савангу Зоя понравилась, и он ухаживал за ней. Я забеспокоилась, ведь получается, что Саванг оставил Александра Яковлевича один на один с тайцем, и как они будут объясняться не понятно. Но Александр Яковлевич с тем господином о чем-то говорили и им, похоже, не требовался переводчик.

– Терехов хорошо владел английским?

– Понимал, но объяснялся с трудом.

– Господин Ивашун…

– Ивашов.

– Он тоже удивился, что Тихомиров свободно ведет переговоры?

– Он ничего не заметил?

– Остальные?

– Зоя и Саванг отправились в бар и позвали нас с собой. Мы отказались.

– Какие обязанности лежат на Ивашове?

– Ответственность за сохранность груза, а в основном он занимается химическим анализом состава глины и почвы, определяет точное время изготовления изделий, их возраст.

– Ивашов тоже участвовал в раскопках в Монголии?

– Нет. Он работал с находками в лаборатории.

– Вы присутствовали при разговоре Ку и Тихомирова, когда делалось предложение о поездке в Таиланд?

– Да.

– Предложение исходило от Ку, или Тихомиров сам изъявил желание приехать сюда?

– В тот день Ку принес переведенную им с тайского журнала статью об идентичности монгольских и китайских глиняных изделий и о том, что такие же глиняные предметы обихода наверняка можно найти в Таиланде, поскольку они были завезены древними предками тайцев во время миграции из Монголии.

– Ку говорил тогда о поездке как о решенном деле?

– Нет. Это было из области планов на далекое будущее, которые могут и не осуществится. Но вскоре мы получили приглашение из Таиланда.

– Официальное?

– Да, от Понипорна.

– Вернемся к вчерашнему вечеру. Тот господин, с которым велись переговоры, уехал с вами, или остался в ресторане?

– Когда мы с ним раскланялись, он оставался за столиком и разговаривал по сотовому.

– Терехов, что нибудь, рассказывл о прошедших переговорах?

– Нет. Он выглядел утомленным и я решила не донимать его расспросами. Александр Яковлевич всю дорогу молчал.

– Значит, он не разговаривал ни с кем?

– Да.

– Когда вы видели Тихомирова в последний раз?

– Когда попрощалась с ним у дверей своего номера.

– Чем вы занимались после?

– Приняла душ и легла спать.

– Значит, ваше алиби на эту ночь подтвердить никто не сможет.

– Ну да, – вздохнула Катя.

– Почему вы умалчиваете о том, что тем вечером к вам заходил Ивашов?

Катя растерянно моргнула и покраснела.

– Но… это не имеет отношение ко всему этому кошмару.

– Почему же? Ивашов является вашим алиби. Разве нет?

– Но он даже не входил ко мне в номер, – Катя нервно заправила прядь волос за ухо. – Мы немного поговорили, и он ушел. Вот и все.

– Зачем он приходил?

– Спросить о моем самочувствии и пожелать спокойной ночи.

– Вы собираетесь за него замуж?

– Нет. Мы друзья.

– Значит, вы были последней, кто видел Тихомирова живым вчера вечером.

Видели, как он вошел в свой номер. Но ни кто не видел, как он оттуда выходил. Окно исключается – оно слишком высоко. Разговаривая с Ивашовым на пороге своего номера, вы уверяете, что видели дверь номера Тихомирова закрытой? – Катя кивнула, но Вонг не обратил на это внимания, продолжая свою мысль. – А в три часа утра, Терехова находят убитым выстрелом в затылок, в трех кварталах от отеля.

Глава 2

– Ну, наконец-то, – навстречу Кате со скамьи поднялся высокий, сутуловатый молодой человек в серо-зеленых капри. За ворот зеленой майки, зацепленные дужкой, болтались темные солнцезащитные очки. Бейсболка, надетая козырьком назад, придавала ему тинэйджеровский вид. Он пошел ей на встречу и, обняв за плечи, поинтересовался:

– Допрос с пристрастием?

– Почти, – тихо ответила Катя.

– Неважно выглядишь.

Они говорили по-русски и полицейский, дежуривший у входа, бросил на них изучающий, профессионально-цепкий взгляд.

Обнимая Катю за плечи, молодой человек повел ее к выходу.

– Только что видел Зою, – сообщил он на ходу, – оказывается, нас допрашивали одновременно в разных кабинетах, чтобы мы, значит, не сговорились. Можешь себе представить?

После азиатской непроницаемости следователя Вонга для Кати было отрадой видеть Виктора. Она с удовольствием смотрела на простое славянское лицо с рассыпными по нему веснушками.

Как и всех белокурых людей, Виктора не брало знойное солнце, не оставляя на нем следов загара: он только краснел и облезал. Глядя на него, Катя на миг, явственно ощутила запах клевера. Но только на миг, потому что, выйдя из дверей на крыльцо, они тут же окунулись в пекло и уличный шум. После полумрака царящего в помещении департамента полиции Катю ослепило полуденное солнце, и она тут же зажмурилась. Смеясь, Виктор водрузил ей на нос свои очки.

– Пошли, вон Зоя нам машет, – он кивнул в сторону уличного кафе, перевернув бейсболку козырьком вперед.

Столики кафе соседствовали с парковкой полиции, разместившись вокруг пальм увитых лианами, что укрывали их тенью широких листьев. Из-за одного столика поднялась миниатюрная, темноволосая женщина в белой блузке и бежевых шортах, открывавшие стройные загорелые ноги. Катя спокойно относилась к тому, что ее, двадцатишестилетнюю принимали за ровесницу сорокалетней Зои. Двое полицейских, обедавшие за соседним столиком, с интересом посматривали в сторону Зои и, потягивая пиво из высоких жестяных банок, не стесняясь, обсуждали ее, пользуясь тем, что фаранго не понимает таиландского языка. Зое же было не привыкать – внимание мужчин всегда льстило ей. Подняв с лица темные очки и устроив их в своей шевелюре, она встретила подошедших словами:

– Я не стала ничего заказывать. Не знала, когда вас отпустят.

– Представляешь, напугали-таки Катьку, – сообщил ей Виктор, отодвигая Кате стул.

– Вить, будь другом, сходи, зачем нибудь холодненьким, – попросила Зоя. – Я измучилась от этой жары, пока ждала вас.

– И что дамы пожелают?

– Мне как всегда – пиво. Только, умоляю, холодное.

– Тебе, котенок?

– Колу.

Как только Виктор скрылся в дверях кафе, Зоя повернулась к Кате.

– Ты очень впечатлительна, Катюша. Разве можно принимать все так близко к сердцу, тем более, что половина того, что здесь наговорили не имеет к нам никакого отношения. Ты ведь не чувствуешь за собой никакой вины?

– Просто в голове не укладывается, что Александра Яковлевича больше нет.

– Всем нам пришлось нелегко и нужно подумать как выбраться из этой гадской истории.

– Как ты думаешь, убийцу найдут?

– Не знаю, – откинулась на спинку стула Зоя и, оглядев Катю, заметила: – Не понимаю, как можно ходить в такую жару в этом костюме?

Катя оглядела свой льняной костюм: короткую юбку и жакет без рукавов.

– Нормально. Я же хожу.

– Ты сегодня просто невыносима.

– Ну, извини. Мне просто не по себе.

– А вот и я, девочки, – появившийся у столика Виктор, поставил перед Зоей запотевшую банку «Хольстена», а перед Катей бутылочку «колы» с болтавшейся в узком горлышке соломинкой. Усевшись за столик, он пододвинул к себе высокий стакан коктейля.

– Ребята, а вам Александр Яковлевич говорил, что-нибудь о намеченной выставке. Они с тайландцем что-то решили? – спросила Катя, потягивая из соломинки ледяную «кока-колу».