Жизнь на ладонях

© Элина Базоркина, 2025

ISBN 978-5-0064-4472-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЖИЗНЬ НА ЛАДОНЯХ

ГЛАВА 1

С раннего детства, Абу любил общение, нахождение среди близких людей и друзей. В этом нет ничего удивительного, ведь он вырос в большой семьи из девяти человек, пять из которых были его братья, как старшие, так и младшие, и одна младшая сестра. Отец был дальнобойщиком, и иногда проводил вне дома по несколько месяцев, работая не покладая рук, чтобы прокормить семью и помогать родственникам. Мать работала медсестрой, и каждый в селе хорошо знал эту женщину в лицо, так как, ни один дом не обходился без ее медсестринской помощи. Односельчане уважали ее и были благодарны за все, что она для них делала. Нелегкая доля взвалена на мать семерых детей, а это, мы – матери, знаем не понаслышке. Не успеет зашагать старшенький, как на смену придет второй, а там и третий, и четвертый; остальных уже перестаешь считать. Абу, кстати, и был четвертым ребенком в семье, так сказать, золотой серединкой. Внимание здесь уделять нужно было не только малышам. Регулярный поток гостей, как и в каждой ингушской семье, было нормальным явлением и для этой. И матери было не в диковинку встречать у себя навещавших их родственников или соседей. Все жили дружно, как одна семья, и никому и в голову не приходило, хоть как-то проявить недовольство или показать неприязнь к гостю, не взирая на усталость или недомогание. Таковы традиции ингушского народа, и они уже вжились в кровь каждого ингуша. Не смотря на дюжину накопившихся домашних хлопот, матери нужно успеть и на работу, в амбулаторию, где она работала медсестрой, а по возвращению домой, приняться за дела, которые никто за нее не сделает. Отец Абу, ввиду своей деятельности, по долгу отсутствовал дома. Ведь давать себе слабину, для отца такого большого семейства, непозволительная роскошь, и он работал беспрерывно, порой, месяцами совершая дальние рейсы. Жизнь у этой семьи была суетливой, но интересной.

Чтобы хоть как-то помочь дочери, Абу забрала к себе бабушка, на воспитание, и он, можно смело сказать, вырос в доме родителей своей мамы, что очень благотворно повлияло на его жизнь, во многих смыслах этого слова. Родители чаще всего, не любят особо церемониться с детьми, но для бабушек и дедушек внуки бывают особенными и любимыми. Абу по-особенному любил своих бабушку и деда. Они лелеяли его и баловали каждый по-своему. Не было ни дня, чтоб дед не приносил какого-нибудь лакомства для своего любимого внука, а бабушка водила его с собой на работу, так как он очень любил с ней находится там. Пока она работала, Абу находил себе развлечение во дворе предприятия цеха по производству керамических чайников и других изделий, включая сувениры. У мальчика были особые привилегии в этом заведении, и ему разрешалось находиться даже на территории цеха, и наблюдать за работниками и их мастерством.

Ему нравилось смотреть, как гончары этапами закладывали гибкие, и даже эластичные, как пластилин изделия в печи, а вытаскивали их оттуда твердыми, как камень, и гладкими, как стекло. Этот процесс был особо заманчивым и любопытным для него, и он мог часами наблюдать за этим. Он был любимчиком в цеху, но и тем не менее, внимания, которого он ожидал, как всеобщий любимчик, он не видел, от чего часто выходил во двор и дожидался бабушку там.

– «Взрослые ничего не замечают, – думал он. – «Иногда, они похожи на молчаливые машины, которые выполняют свою работу, заложенную программой». Разумеется, как ребенок, Абу не понимал сути взрослой суетливой жизни и рутинных стандартов, от чего порой обижался на них из-за их, как ему казалось, безразличия. Но только, когда становишься взрослым, понимаешь взрослого, и нашему герою предстояло это только пройти. Не смотря на множество времени, что ему приходилось проводить с собой, он находил для себя развлечения, время от времени меняя место положение. Выходя во двор, он кидал палку, играя в одиночку, порой взбирался на дерево, растущее во дворе, и гонял птиц, собравшихся на ветвях. Иногда от скуки возвращался в цех, чтоб снова донимать одного из работников своими вопросами, а там, гляди, и день подходил к концу, бабушке нужно было собираться домой, и Абу уставший от «тяжелого, рабочего» дня, но счастливый в припрыжку бежал за бабушкой до своего минипоезда «Кукушка», на котором они добирались до цеха и обратно. Казалось бы, каждый день одно и то же, каждый раз на поезде «Кукушка», он проезжал одни и те же окрестности и улочки, но не смотря на это, он с новым интересом любил выглядывать в окно и наблюдать за миром сквозь стекло. Эти незабываемые впечатления, которые трудно объяснить в детстве взрослому, как правило, переходят вместе с тобой в твою взрослую жизнь, и остаются в ней навсегда.

Один из таких впечатляющих периодов в жизни Абу, было время, когда они с бабушкой навещали больную, прикованную к постели мачеху его бабушки, которая жила неподалеку от керамического цеха. Это пожилая, даже старая, но всегда приветливая и добродушная женщина, радовалась каждому приходу падчерицы со своим внуком. И с каждым их приходом на подоконнике комнаты старухи стояла небольшая вазочка со сладостями, чаще из которых было шоколадное драже. И даже если, они появлялись в доме старухи неожиданно, женщина тут же посылала свою внучку к ближайшей лавке, пополнить конфетницу малыша. Бывало, что Абу совсем не хотелось угощаться ввиду своей сытости, но по просьбе своей бабушки: «Поешь, нани будет приятно», он, все же отведывал угощения, делая это демонстративно, на глазах у пожилой женщины. Их походы в дом отца бабушки, где доживала свой век ее мачеха продолжались до тех пор, пока они не услышали весть о смерти старухи. Суетливые сборы деда с бабушкой, собрание людей, готовившихся идти на похороны, все было впервые для детского, невинного сознания Абу. И даже покойного, которого укутали в белоснежный саван, предварительно омыв по соответствующему шариатскому обряду, ему пришлось видеть впервые. Абу не с кем было оставить дома, а везти обратно к родителям, слишком далеко, и бабушке пришлось взять его с собой, не взирая на то, что маленьких детей в такие места по местным обычаям не водят. Но, по-видимому, и это было неспроста. Первые похороны, первый покойный, первое скопление людей, где, почему-то, женщины одеты в черных одеяниях, в строгих костюмах и шляпах мужчины, а старики и вовсе в удлиненных кителях и папахах. Такое Абу пришлось видеть впервые, и он внимательно наблюдал за происходящим, всецело повторяя движения взрослых по время произнесения молитв за покойного, сложив ладони вместе перед собой.

– А что ты шепчешь, малыш? – обратилась к нему женщина средних лет.

– Да ничего он не шепчет, он же совсем мал. Что же он понимает? – ответила другая.

– Я повторяю «амин», – ответил Абу. Женщины переглянулись, улыбнулись, и стали обнимать малыша причитая похвальные слова. Пока мальчик был заслонен суетливым вниманием женщин, он не заметил, как тело покойной подняли вверх несколько мужчин, и подпирая плечами, понесли за двор. В суматохе, его кто-то взял за руку, и потянул наружу из толпы. Как оказалось, это был его дед. Мужчина повел мальчика к грузовику и посадил в салон машины к каким-то дядям, которых Абу не знал.

– Куда ты малыша? – спросил водитель.

– Ничего, пусть с нами. Он не малыш, он мужчина, – ответил дед, а сам скрылся. Машина была заведена, но пока еще не отъезжала. Абу чувствовал себя скованно, но не решался что-либо сказать. Словно почувствовав его состояние, один из мужчин, сидящих рядом, сказал:

– Не бойся, малыш! Ни куда твой дед не денется, сейчас вернется. – Но с этими словами, грузовик тронулся и поехал. Сердце малыша заколотилось сильнее, пока в отражении бокового зеркала, он не увидел своего деда, который торопливо бежал вслед за грузовиком. Тогда он впервые увидел, как бегут взрослые, и от части, ему это показалось даже странным, а точнее, не совсем привычным. Грузовик приостановился, и мужчина ловко запрыгнул на кузов, и только тогда сердце мальчика успокоилась. Он почувствовал, что не один.

Доехав до пункта назначения, машина остановилась у какого-то огражденного поля, заполненного прямоугольными, располагавшимися в ряд камнями. Некоторые из камней были перекошены, некоторые выглядели новыми и чистыми, некоторые кривыми и сколотыми.

– Что это, дади? – спросил Абу. – Что это за место?

– Это место называется кладбище – кашамаш (инг).

– А зачем оно?

– Здесь хоронят покойников, сынок. Здесь они дожидаются Судного Дня.

– Судного Дня?! А когда он настанет, дади?

– Это знает только Всевышний Аллах, Абу. Но это самый важный день для каждого мусульманина.

– Ты мне расскажешь об этом дне, дади?

– Конечно, сынок, но не сейчас. Сейчас стой здесь, в сторонке, и наблюдай. Когда ты вырастешь, тебе придется не раз посещать эти места и присутствовать на процессе захоронения покойных. К сожалению, в жизни нам приходится хоронить своих близких. Это неизбежно. Кто-то раньше, кто-то позже уходит. Нам приходится разлучаться в этом мире, чтоб встретиться в другом.

Мальчик внимательно наблюдал за процессом, как в заранее вырытую яму, аккуратно опустили завернутое в белую пелену тело. В яме стоял молодой человек, который придерживал тело, а другие опускали его сверху.

– «Интересно! – думал Абу. – А что происходит с мертвым, когда его закапывают в землю? Он просыпается, или спит? А зачем ее завернули так плотно в простыню, и лицо закрыли? А вдруг она проснется, она же не сможет дышать». – Эти мысли не давали покоя малышу, но спросить было некого, так как все были заняты погребением. И даже его дедушка, который являлся только зятем в доме покойной, всячески помогал в процессе. Для Абу это зрелище было на столько увлекательным, что он даже не заметил, как все закончилось, и, полив горку могилы водой из кувшина, мужчины направились к выходу.

– Дади, а зачем вы полили горку водой? Из покойника, что ли, дерево вырастет?

– Тише! – прошептал дед, приложив палец к губам. – Так надо. Это один из желательных ритуалов в нашей религии. Пошли, мы уходим, – добавил он и направился к выходу кладбища, взяв внука за руку.

Похороны продолжались три дня, вечерним завершением обряда зикра, где в самой большой комнате собираются мужчины разных возрастов и читают молитвы, синхронно восхваляя Господа. Это один из ритуалов местных обычаев, без которых не проходят похороны в домах большей части населения.

ГЛАВА 2

Абу рос в доме бабушки и дедушки, ни в чем не нуждаясь. Как-то они с бабушкой пошли на рынок, проходя мимо магазина с высокими витринными окнами, мальчик заметил на манекене фуражку. Она ему очень понравилось, и он попросил бабушку купить ее ему. Магазин был закрыт, но женщину это не остановило, она стала стучать в двери и просить, чтоб ей открыли. За дверью ей ответили, что магазин временно закрыт на инвентаризацию. Ее и это не остановило, они стали терпеливо ждать. Примерно через час, магазин открылся, и она с особым воодушевлением купила внуку фуражку, радуясь покупке больше, чем сам Абу. Его желание было законом для них. И даже если, мальчик отказывался от покупки или подарка, старики ссылаясь на обиду со своей стороны, уговаривали малыша принять дар. Не взирая на обширное внимания со стороны деда с бабушкой, Абу нисколько не менялся в характере, а их чрезмерное опекунство ничуть не избаловывало его. Однако, его излишняя детская любознательность, порой стариков заставляла понервничать. Однажды, когда он не на долго остался в доме один, он услышал детские голоса, которые доносились со стороны улицы, и не смотря на строгий наказ старших не выходить на улицу, его любопытство, все же, взяло верх. Точнее, на улицу он не вышел, но на забор забраться попытался. Уж очень ему захотелось посмотреть, что же там за шум. Неумело вскарабкавшись своими маленькими ножками на железный забор, он не заметил над головой газовой трубы, на которой был установлен краник. Последний рывок вверх, который казалось бы довел бы его до цели, на этот раз оказался для него роковым. Глухой удар и тупая боль, это то, что он почувствовал молниеносно, не успев понять, что с ним произошло. У мальчика закружилась голова, но удержаться наверху, чтобы не упасть, он в себе силы нашел. Но это не предотвратило травмы, сопровождающейся потоком крови, который он почувствовал от ее теплоты.

– «Что скажут дади с нани?» – первое, что пришло ему в голову, с этими мыслями, он стремительно спустился с забора и побежал к крану, что находился в саду. Опустив голову под кран, он включил напор, чтоб смыть кровь, а крови, как будто, становилось больше. Во всяком случае, ему так казалось. Но тут он услышал мотор мотоцикла, от чего немного задрожали коленки. Хотя, ему ни раз не приходилось слышать даже повышенного голоса со стороны стариков, ему стало страшно, а может, больше стыдно за себя, что он не смог без приключений побыть дома один. Старики подбежали к малышу, и бабка тут же укутала его голову своим платком, сняв его с головы. Затем его завели в дом и обработав рану, перевязали голову марлей. На его удивление, ему ничего не сказали, лишь спросив, как это произошло. Мальчика очень удивило и впечатлило, когда дед, не переодевшись в рабочую одежду, в ту же минуту на своем мотоцикле отправился за своим кузеном – сварщиком. Немного повозившись со сварочным аппаратом, мужчины поменяли положение краника на газовой трубе, повернув его на верхнюю часть трубы. Это была первая травма в его подсознательном возрасте, которая запомнилась ему на всю жизнь.

Не смотря на то, что в доме деда не было телевизора, Абу ни раз не почувствовал тоску. В отличии от других детей, сверстников, самое увлекательное для него время было, когда вечером все возвращались домой и их дом, дома соседей и улица наполнялись людьми. Под вечер все соседи собирались на улице, на лавочках у своих домов. Абу не убегал в толпу с детьми, а любил оставаться с дедом. Собравшись вместе, с братьями и соседями, мужчины рассказывали друг другу интересные истории, а мальчик, расположившись на коленях старика внимательно слушал их, наблюдая за ветками, а иногда считая листья деревьев. Один из рассказчиков запомнился ему больше всего. Это был брат дедушки. Он садился на стул перед спинкой, опершись на нее руками и увлеченно рассказывал свои истории. И Бог весть, правдивые они или выдуманные, но слушать их было интересно всем.

– Когда я был юнцом, – рассказывал старик, – я был очень шустрым, как на язык, так и в деле. Все мальчишки в округе боялись меня. Шутить я любил, но в меру. Однажды, мы с товарищем решили посетить один город. Когда мы вошли в него, проходя по улицам, местная шпана как-то подозрительно стала на нас смотреть. Конечно, ввиду того, что города и села здесь небольшие, и каждый знал друг друга, новые лица были сразу заметны в толпе. Не замечая всеобщего внимания со стороны, мы, как ни в чем не бывало, продолжили свой путь. Прошлись по магазинам, заглянули на местный рынок, и спустя пару часов, найдя малолюдное место, решили присесть под одним из деревьев, чтоб немного передохнуть. Вот тут то нас и поджидала толпа местных хулиганов, которые следили за нами во время всей нашей экскурсии. Сначала подошел один, и попросил закурить. Мы отказали, так как никто из нас не курил. Затем, подошел еще один и попросил денег, и тут я понял, что они не отстанут. Я встал и сказал, что мы здесь проездом, и не имеем с собой денег, на что тот сказал, что деньги нужно найти. Я сказал, что нам не нужны проблемы, и мы собираемся уходить, но ребята не отставали. Я предупредил взглядом, чтобы они ушли, но на это подошли еще трое, а двое остались неподалеку. И тут я понял, что драка неизбежна. Незаметно сзади я подал знак другу, чтоб он встал, но в этот момент меня по плечу кто-то стукнул. Все произошло так быстро, что я сам не заметил, как скрутил руку этому бедолаге так сильно, что его лицо заметно побледнело, и он согнулся. Я сначала не хотел этого делать, но какие-то силы заставили меня ударить коленом по его лицу. Изо его рта посыпались зубы. Кто-то ударил меня по голове, но удар был несильным. Мой товарищ был в перепалке еще с двумя, остальные так и продолжали стоять в стороне, будто не решались встревать в разборку, или им не давали сигнала. Как бы то ни было, побитые и покалеченные, мы, все же, одержали победу в этой уличной потасовке и вернулись домой затемно. Путешествие было не совсем по плану, но, эмоциональной встряски мы получили, и в чем-то даже были счастливы от этого. Словно получили заряд энергии на какой-то период. С тех пор мы не раз посещали тот город, и больше к нам никто не смел подходить, если только не предложить свои услуги. А город тот назывался Орджоникидзе.

ГЛАВА 3

Так проходили месяц за месяцем. Абу рос, становился немного старше, но также оставался любимчиком у своих стариков.

Каждое утро, когда бабушка доила корову, она ставила стакан парного молока для внука и настаивала, чтоб он выпил его, ссылаясь на пользу продукта. Этот процесс для мальчика был одним из самых нелюбимых, но он всегда опустошал сосуд, дабы угодить бабушке. Порой, ему это давалось с трудом. Как-то раз, когда они с семьей пошли в сады – участки, которые находились за несколько улиц от их дома, на прополку грядок, бабушка сказала ему:

– Если ты соберешь весь опавший абрикос и очистишь его от косточек, мы покормим им нашу корову, а она взамен даст нам сладкое, как абрикос молоко, и тебе будет в радость пить его. – Мальчик, не задумываясь приступил к делу. Как же ему стало интересно, что же за молоко даст корова после поедания абрикоса? Какого же цвета оно будет? Он уже представлял абрикосо-молочный напиток у себя в стакане. Собрав весь опавший абрикос, он отделил его от косточек, прочистил червивые половинки и набрал полный таз. Они отнесли таз в коровник и накормили им буренку. Абу ждал до последнего, пока животное не вычистить лоханку. К вечеру бабка отправилась с ведром в хлев, а мальчик последовал за ней. Он стоял у входа и терпеливо наблюдал за процессом доения.

– «Странно. Молоко обычного цвета. Наверное, вкус будет другой, – с воодушевлением думал он. Когда женщина закончила работу, он побежал в дом, опережая ее. Схватив большую кружку, объемом в два стакана, что до сих пор он с трудом одолевал, он протянул ее бабушке.

– Налей мне, нани, полную.

– Не выпьешь, – сказала бабушка.

– Выпью. Вот увидишь!

– Не сможешь, ты стакан не мог.

– На этот раз смогу. – Женщина нерешительно отцедила в кружку молока, и покачав головой протянула ее внуку. Мальчик отпил глоток и поменялся в лице.

– Что! – выразительно спросила бабушка.

– Ничего, – тихо ответил Абу. – Теплое… но…, не сладкое.

– Сладкое, сладкое! Пей уже. – Малышу ничего не оставалось, как сдержать свое слово, и он спокойно, не спеша, прогуливаясь по двору опустошил ту злополучную кружку. После этого он сел на качели, которые под навесом из каната соорудил для него дед. Сиденье было из деревянной гладкой дощечки, а на ней были видны следы от рубанка и шлифовки. Мысли, все же, не оставляли его, – «Почему молоко было обычным, а не абрикосовым?» – думал он, но спрашивать об этом стало стыдно. Он не хотел показаться слабым нытиком в глазах своей бабушки.

ГЛАВА 4

Осенью, родители забрали Абу домой. Он очень скучал по бабушки с дедом, находясь вдали и ждал скорейшего возвращения к ним. В один из тихих осенних вечеров, он сидел во дворе один, а родители и другие дети находились в доме на кухне. Внезапно, оттуда раздался грохот. Мальчик вскочил с качелей и побежал в дом. Забежав на кухню, Абу увидел рассыпанный горох на полу, не успев сообразить, что к чему, он сделал несколько шагов вперед, и поскользнувшись, повалился на пол, ногами вперед. Все бы закончилось обычным падением, если бы не спиральная плита на полу, на которой стоял чайник с кипятком, перед которой он и затормозил. Это был один из самых страшных дней из его детства, последствия которого пришлось расхлебывать еще долгое время. Сначала он не почувствовал боли, только услышал крики матери. Но потом почувствовал, как шерстяные штаны как будто срослись с кожей. Мать в панике стянула с его ног штаны, но только потом поняла, что совершила ошибку, когда увидела оголившуюся кость на маленькой ножке Абу. Это был ожог самой высокой степени, который повлек за собой осложнения, из-за которых потом пришлось долго ходить по лекарям. Один из докторов, было, говорил, что нога непригодна и предложил ампутировать ее. Разумеется, мать Абу категорически отказалась от такого предложения, и забрала сына из больницы, ссылаясь на народное лечение. Это было продолжительное и мучительное лечение для мальчика. Каждый день с раннего утра его отвозили в горное село к целительнице, которая готовила зелья по старинному рецепту и лечила ожоговые раны. Поговаривали, что эта женщина обладала сверх возможностями, так как излечивала даже самые тяжкие раны от ожогов. Говорили, был случай девяноста процентного ожога кожи, но она излечила больного, не оставив ни единого шрама. Каждое утро, Абу испытывал сильный страх в ожидании болезненных перевязок. Даже в таком раннем возрасте, он ставил себе цель, что это пройдет, нужно просто немного потерпеть. И он терпел, сдерживая слезы. Два месяца ежедневных перевязок, сопровождающихся долгой дорогой туда и обратно пролетели, и мальчик встал на ноги, целый и невредимый. Лишь легкие незначительные следы свидетельствовали о том, что когда-то эта нога была сильно изувечена от глубоких ожогов. Абу продолжил свой привычный образ жизни, будто ничего и не было. Увлекшись детскими играми и общением с друзьями, мальчик и вовсе позабыл о произошедшем, не замечая своей легкой хромоты, которая тоже со временем покинула его.

Все знали, и родители Абу в том числе, что попадая в дом бабушки и дедушки, про детей можно было забыть на какое-то время, и совершенно не беспокоиться об их благополучии. И если даже, они уезжали туда с большим недомоганием, слабые и хилые, то возвращались крепкими, здоровыми и пополневшими, полными сил, что и произошло когда-то со старшим братом Абу, Адамом, когда тот в малом возрасте отправился на лето к бабушке. Абу еще тогда не было на свете, эту историю ему рассказала бабушка, когда он повзрослел. Так вот, за первое время, непонятно из-за чего маленький Адам стал стремительно терять вес и отказывался от еды. Стариков это стало жутко волновать, они не знали, что с ним делать. Любые уговоры и попытки накормить внука, заканчивались провалом. Однажды, бабушка обратила внимание на то, как он себя ведет в песочнице, что ее очень удивило; ребенок ел песок. Сначала она подумала, что просто случайно наткнулась на такой момент, когда малыш глотнул песка. Заставив выплюнуть песок со рта, она продолжила свои дела, но, стала наблюдать за ним. За последующие десять или двадцать минут, это повторилось несколько раз, и тут женщина поняла причину отсутствия его аппетита и потери веса. Мальчик стал очень худым; в буквальном смысле, заметно проглядывались кости из-под кожи. Она не знала, что с ним делать, и, посоветовавшись со стариком, повезла его к старухе-знахарке, которая всегда знала выход в подобных случаях. Знахарка сразу оценила ситуацию и поручила женщине принести банку парного коровьего молока и кусок белой материи. Та, тут же, не откладывая, выполнила порученное задание, и уже через полчаса была на месте с малышом. Что произошло потом, подвергло в шок женщину, но препятствовать она не стала, лишь, время от времени пытаясь словить мальчика на весу. Старуха напоила, а точнее, залила молоко в глотку Адама, и взяв его за ноги, стала трусить вниз головой, как тряпку. Кусок ткани, что принесла бабка, лежал на пол, прямо под головой ребенка, примерно, на расстоянии тридцати сантиметров. После нескольких таких манипуляций, мальчик стал срыгивать молоко на тряпку, а когда молоко прошло, как через сито сквозь ткань, на ней показался целый слой строительного песка, с комочками и без.