Дочь капитана Гранта

Пролог

Детский дом номер 144 мирно спал. Дежурная нянечка Ася Карловна, тихая уютная старушка, прихлебывала горячий чай и читала дамский роман. Стрелки часов подбирались к пяти утра, и нянечку это радовало. Скоро закончится ночное дежурство, и можно будет пойти домой. Нельзя сказать, чтобы Ася Карловна не любила свою работу, просто в силу преклонного возраста, ей было тяжело бороться со сном. Она давно порывалась уйти на заслуженную пенсию, но заведующая всякий раз соблазняла новой льготой, и Ася Карловна сдавалась. Слишком любили нянечку ее несговорчивые воспитанники, слишком она сама их любила.

Старушка не заметила, как задремала над зачитанной книгой. Вдруг тишину разорвал детский вскрик. Заплакал один ребенок, и тут же, как эхо, откликнулись остальные.

Ася Карловна, роняя очки и книгу, вскочила со стула и заспешила к комнате, из-за дверей которой летел многоголосый плач. Самые младшие девочки ревели в голос, а постарше кричали:

– Ася Карловна! Помогите, Ася Карловна!

Старушку чуть не сбила с ног выскочившая из комнаты воспитанница.

– Ася Карловна, скорее! Там Лиза! Лизе плохо!

– Отойди, Тамарочка!

Но Тамара не слушала и тащила нянечку за собой.

– Ася Карловна, мы разбудить ее не можем!

Ася Карловна отстранила Тамару, подбежала к корчившейся на сбившихся простынях девочке и начала трясти ее за плечи:

– Лиза, Лиза! Деточка, проснись! Проснись, родненькая!

Голова Лизы откинулась назад, в уголках губ выступила пена.

– Вы меня не слушаете, а я говорю – холодной водой надо!

– Нельзя водой, Дашка! – Тамара живо оттеснила подругу плечом. – Вдруг это эпилепсия?

– Какая там эпилепсия! Светлана Петровна говорила, что Лизка здорова, как слон! – буркнула Дарья и, прежде чем Ася Карловна успела вмешаться, выплеснула на Лизу стакан воды.

– Ага! Проснулась! – торжествующе крикнула юная медсестра. – Ну, и чего ты так орала?!

Лиза смотрела перед собой пустым взглядом. Ее била крупная дрожь, а из глаз продолжали литься слезы.

– Не плачь, Лизонька. Все хорошо, деточка моя, – ласково баюкала ребенка, Ася Карловна и гладила девочку по спутанным волосам. – Ну чего же ты так? Что ты надумала? Меня старую, чуть Кондратий не хватил. Девочек побудила. Что тебе привиделось?

– Земля….– сквозь плач разобрала старушка. – Меня засыпали землей, Ася Карловна.. Я звала на помощь, но никто не пришел.

Против ожиданий Вера не опоздала ни на минуту, и наше трио двинулось потрошить магазины. В первом доморощенным ведущим передачи «Перезагрузка на ТНТ» не понравился фасад, во втором оказались недостаточно вежливые продавщицы, а в третьем я чуть не упала в обморок при виде тамошних цен и под благовидным предлогом покинула бутик. Трубецкая злобно покосилась на меня, но промолчала. Светлова же дипломатично заметила:

– Лиз, может, хватит над людьми издеваться? Вечернее платье в стиле милитари – это сильно.

– Это они издеваются, – фыркнула я. – На кой мне платье по цене подержанной иномарки?

– Просто оно от Армани, – снисходительно заметила Вера.

– Оно от тети Клавы с улицы Вишневой, дом номер восемь. Ткань дешевая и нитки из шва торчат. Может, по мороженому и домой?

– Ша! – Юля решительно прервала наши дебаты. – Последний бутик. И если ты там ничего не выберешь, пеняй на себя!

Вера пригляделась к выставленным в витрине манекенам и прыснула:

– Юль, это свадебный салон. Ей туда пока рано.

– Пошли, – отрезала Трубецкая. – Я точно знаю, там половина свадебный салон, половина обычная женская одежда. Давай, давай..

– Что ж, ассортимент неплохой, – через пару минут резюмировала Юлия.

– Да. Есть из чего выбрать. – поддержала ее Вера. —А ты что себе в прошлый раз купила?

– Ничего. В прошлый раз мы здесь заложников спасали, – пояснила Трубецкая. – Муж хозяйки оригинальным способом решал семейные проблемы. Заперся здесь с четырьмя посетителями и гранатой без чеки.

– И как? – поинтересовалась я.

– Нормально, – Юля перебирала вешалки с платьями. – Он под следствием, зато жена забрала заявление о разводе и наняла ему адвоката. Совет да любовь.

– Здравствуйте, – к нам подошла миловидная девушка-консультант. – Могу я вам помочь?

– Здравствуйте, Алина, – Трубецкая прочитала имя девушки на бейджике. – Да, можете. Моя подруга, – Юля положила руку мне на плечо, – хочет подобрать себе платье.

Алина окинула профессиональным взглядом мою фигуру, определяя размер, и осведомилась:

– Свадьба? Корпоративная вечеринка?

– День рождения, – рискнула я вставить словечко. – Мне что-нибудь…

– Ей что-нибудь прямо противоположное тому, что на ней надето. – перебила Вера. – Мы хотим отойти от стиля милитари.

– Понятно. Вы можете пока присесть. Чай, кофе?

Я только открыла рот, чтобы согласиться на кофе, но Алина уже вела меня в примерочную.

– Каким цветам вы отдаете предпочтение?

Я неопределенно пожала плечами:

– Мне нравится спортивный стиль и немаркие цвета.

Алина внимательно посмотрела на меня:

– Простите, но ваши подруги совершенно правы. Спортивный стиль вам не к лицу. Не спорю, очень удобно, но не всегда уместно. Вам нужно подчеркнуть свою индивидуальность. Мужчины любят глазами.

Я задумчиво посмотрела на свое отражение. Смуглая кожа, иссиня-черные волосы чуть ниже плеч, ровная челка до бровей, глаза в зависимости от освещения либо серые, либо зеленые.

В Семье меня называли Шеба. Потому как, дядюшка Пауль углядел во мне сходство с давно умершей царицей Сабы. Ну и еще по ряду причин. Об этой стороне моей жизни не знали даже подруги.

– Хорошо. Начнем с этого, – я указала на облегающее платье насыщенного голубого цвета с V —образным вырезом. – Потом принесете всю вашу новую коллекцию. Будем подчеркивать.

– То, что надо! – в унисон выдохнули мои мучительницы, когда я семенящей походкой вышла из примерочной. – Лизкин, тебя просто не узнать!

– Ну, не знаю, – я изогнулась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя со всех ракурсов. —Мне кажется чего-то не хватает….

– Мозгов у тебя не хватает, – припечатала Юлия, восторженно глядя на платье. – Такое платье! Да если я всуну туда свою задницу, сама его куплю!

– Вот именно платье ТАКОЕ..– я покачала головой. – А где моя индивидуальность? Нет.

Я скрылась в примерочной и задернула шторку.

Трубецкая с шумом выдохнула.

– Она опять издевается?! Платье просто прелесть.

– Лизка в собственном репертуаре, – махнула рукой Вероника. – Сейчас замучает продавщицу, перемеряет полмагазина, ничего не купит и пойдет на праздник в своих любимых джинсах.

– Светлова, когда это кончится? – грустно спросила Трубецкая. – Двадцать лет переодеть не можем. Двадцать лет переубедить не можем.

– Десять лет выдать замуж не можем, – продолжила перечислять Вера. – Были бы дома мужик и парочка детишек, некогда было бы бегать на штурм Зимнего. Она тебе сказала, что в газету не вернется? Потому как Влада ограничивает свободу ее творчества. Спасибо бы сказала, что ей за последнее творчество никто голову не оторвал.

– Чует мое сердце, Лизхен скоро опять куда-нибудь вляпается, – пробурчала Юля.

– Девицы, смотрите, – я разглаживала складки ярко-зеленого облегающего платья-макси с разрезом до бедра. – Уже теплее верно?

Мои барышни тоскливо переглянулись.

– Лиз, а может голубенькое возьмем, а? – предложила Вера.

– Да, – поддержала ее Трубецкая. – На вешалке оно может быть и ничего, но на тебе уж очень вызывающе смотрится. Алина, мы же объяснили вам, что ей нужно.

Алина беспомощно развела руками.

– Ладно, – я окинула свое отражение взглядом. – Не спорю. Перебор. Алина, вишневое принесите еще раз пожалуйста.

..А в это же самое время у входа в бутик остановились двое мужчин в шитых на заказ деловых костюмах. Первый выразительно посмотрел на витрину и поинтересовался:

– Дмитрий, ты ничего не перепутал?

– Не понимаю, что тебя так смущает, Алекс? Ангелина попросила меня привезти ей какой-то особенный веер к свадебному платью.

– Не знал, что ты подрабатываешь ее гувернером.

– Глупая шутка, – поморщился Дмитрий. – Ты прекрасно понимаешь, что у нее нет близких людей, кроме меня. Вся эта свадьба- одна большая катастрофа. Мне откровенно опротивело смотреть, как с ней обращаются и Марк, и Константин. Да и твой шеф не лучше. На ее месте, я давно сбежал бы от вас куда-нибудь в Гондурас.

– Молодые люди не загораживайте дверь!

Мимо прошествовала крупногабаритная дама в розовом костюме.

– Что за молодежь пошла, – продолжала ворчать она. – Никакого уважения к старшим.

– Знаю, я семейный адвокат, а не ее нянька, – продолжил Дмитрий. – Но разве ты сам не понимаешь, что с ней будет после свадьбы? Прости, не хочу продолжать бессмысленный разговор, Алекс.

Алекс тяжело вздохнул и вслед за Дмитрием вошел в бутик.

В салоне на удобном кожаном диване тосковали две покупательницы.

– Вишневое, зеленое, голубое… Это сегодня кончится?! – вдруг гаркнула рыжая и, подскочив с места, ринулась к примерочной. – Я сейчас выполню ее желание скончаться в день рождения!

– Не ори. Перед людьми стыдно, – донеслось из-за шторы.

Александр и Дмитрий замерли на месте и удивленно переглянулись.

– Ну что, девушки, как вам вот это?

– Твою мать, – Алекс обернулся к другу. – Дима, ты видишь то же, что и я?

– Ангелина? – Дмитрий узнавал и не узнавал свою любимицу. – Аля, что ты тут делаешь?! И что ты с собой сделала?

– Простите, что? – я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

Этих двух с ларца я заметила сразу, как только они появились в салоне. Оба были очень даже ничего – высокие, спортивные, дорого одетые. Блондин, который назвал меня Ангелиной, нахмурив брови, ждал объяснений, а обаятельный шатен с небесно-голубыми глазами только качал головой, как китайский болванчик.

– Лизка, чего им от тебя надо? – слева от меня возникла Вероника. – Вы всегда так оригинально знакомитесь с девушками, господа?

– Простите, мы приняли вас за мою бывшую клиентку, – Дмитрий протянул мне руку. – Меня зовут Дмитрий Кожевников. Я юрист.

– Елизавета Орлова.

Я между делом отметила уверенное рукопожатие.

– Еще раз извините. – Дмитрий вежливо улыбался. – Если, не приведи Господь, вам потребуется юридическая помощь, буду рад оказать вам услугу.

Я протянула руку за предложенной визиткой, но меня опередила хмурая Трубецкая.

– Боюсь, ваши услуги нам не по карману. Лиз, там еще пять платьев из новой коллекции не меряно.

– Да? – я бросила на подругу внимательный взгляд. – Ну, спасибо, что напомнила. Всего хорошего, Дмитрий.

– Всего доброго, Елизавета.

– Ну и что это было? – осведомилась я у Трубецкой, когда мужчины покинули салон. – Чего ты завелась?

– Не понравились мне эти двое, – буркнула та.

– Мне тоже, – согласно кивнула Вероника. – А Лизон похоже в восторге.

– А почему они не должны мне нравиться? – я пожала плечами. – Очень милые мальчики.

– Хотя бы тем, что один из этих мальчиков мелькал в деле «СтеллЫ».

– Глупости. Я бы запомнила. А вот это платье очень даже ничего. Как считаете?

– Шикарно, – Вероника кивнула. – Даже ты в нем похожа на человека.

– Стало быть, берем.

– Берем, – согласилась Юлия. – Не забудьте, девочки, в восемь вечера в «Голубой иве». Просьба не опаздывать.

Последняя фраза предназначалась исключительно Нике. Та невинно похлопала километровыми ресницами и покивала. Из чего я сделала простой и логический вывод, что очередное нервное ожидание нам обеспечено. Уже направляясь к дому, я спиной почувствовала чей-то внимательный взгляд, но не стала оборачиваться. Внезапно мне подумалось, что самое противное обычно случалось со мной именно в день рождения. Причем, начиная с самого первого.

– Это была коллективная галлюцинация? – поинтересовался у Дмитрия Алекс. – Давай подождем. Я думаю, это все-таки Аля нас дурачит.

– Нет. Это не Аля. – Кожевников вытащил сигарету. – По-твоему, я просто так ей руку жал и визитку давал?

– И?

– Во-первых, Аля длинноволосая блондинка и правша, а Лиза брюнетка и левша.

– Постриглась и перекрасилась.

– Да. И отрастила себе мизинец на левой руке.

С этим аргументом, Алекс поспорить не мог. Травмировалась Ангелина еще в восьмом классе, после чего была переведена на домашнее обучение. Подальше от опасностей, постерегающих на каждом шагу.

– А про веер-то я и забыл, – вдруг грустно произнес Дмитрий. – Схожу, заберу.

В салоне юрист Кожевников пробыл недолго. Вышел снова без веера, на вопросы Алекса отвечал скупо, а под конец вообще замолчал. Будто знал, что жить ему оставалось чуть меньше суток.

Вернувшись домой, я залезла в интернет и нашла пошаговую инструкцию по нанесению вечернего макияжа. Потом вооружилась спонжами и кистями и приступила к делу. Ощущая себя симбиозом маляра и штукатура, я трудилась около часа. Заключительным аккордом, обвела контур губ красным карандашом и потянулась за помадой. Потом закрыла футлярчик и окинула себя критическим взглядом.

Вишневое платье с открытыми плечами облегало верхнюю часть фигуры и мягкими складками спадало до колен. Волосы я уложила в узел и скрепила тяжелой заколкой под золото, украшенной несколькими темно-розовыми камнями. Вечерний макияж вкупе с одеждой и прической превратил меня в хорошенькую девушку, не имеющую никакого отношения к Елизавете Орловой.

Приласкав на прощание собаку, я прихватила сумочку и уже была на пороге, когда ожил телефон. Я сняла трубку и уже заготовила быструю благодарность на поздравление неизвестного абонента, но трубка голосом дядюшки Пауля произнесла:

– Приезжай домой.

– Что? – я застыла на месте.

– Приезжай, как можно скорее, Шеба, – повторил дядя. – Ты нужна Семье, – и повесил трубку.

– Что-то вид у тебя не больно радостный, именинница, – вполголоса заметила Лера, когда мы прикончили вторую бутылку вина. Точнее спиртное истребляли мои подруги, а я налегала на соки и пепси-колу.– Или ты в глубокой печали, что джинсы отняли?

– Тебе показалось, – я изобразила улыбку. – Я радуюсь!

– Ну, смотри, – бравый полутрезвый следователь ткнула вилкой в тарелку, целясь в маринованный гриб. Шампиньон увернулся и с полтычка перелетел в тарелку к Трубецкой. Та вежливо поблагодарила и, не обращая внимания на негодующий взгляд Валерии, отправила гриб в рот.

– Это был последний шампиньон! – возмущенно произнесла Лера.

– Да? – Юлька погладила себя по животу. – Вкусный, однако.

– Это был мой шампиньон! – продолжала диспут Валерия. – А ты его схомякала. Он у тебя даже таможенный контроль не прошел!

– Паспортный, – поправила Вера, утыкаясь носом в стакан с томатным соком. – Лиз, Сириусу больше не наливать, а то, она сейчас крупномасштабные аресты производить начнет.

– Что, я еще у каждого гриба буду документы спрашивать? – завелась Трубецкая. – Твой он или ничейный?

– А хотя бы! – Лера придвинула к себе тарелку и, чавкая, принялась уплетать запеченное мясо. – А ничего. Надеюсь, этот окорочок к тебе не убежит.

Я невольно фыркнула, представив эту картину. Вслед за мной засмеялась Вера. Причем она умудрилась фыркнуть именно тогда, когда готовилась отхлебнуть из стакана. На один краткий миг приличная девушка, жена и мать уподобилась тихоокеанскому киту. Фонтан ярко-красных брызг полетел во все стороны.

– Вы что издеваетесь?! – взвыла Лера. – Одна грибы ворует, вторая соком обливает!

– Это душ, – проикавшись, пояснила Юлька. – Да не злись, ты так. Вон Лизке больше всех досталось, а она сидит и молчит.

– Так у нее платье красное. На нем ничего не видно, – чуть не плакала Лера. – А мой костюм испорчен.

– Пошли, замоем, – предложила Вера и, преодолев резко усилившееся земное притяжение, девицы умелись отмываться. Трубецкая залпом допила свое вино и повернулась ко мне:

– Лиз, что случилось?

Я передернула плечами.

– Пока ничего.

– Значит, еще может случиться? – нахмурила изящные брови Юлия. – А ну рассказывай, – Трубецкая придвинула свой стул к моему. – Это как-то связано с двумя маразматиками из магазина? Говорила я тебе, что они имеют отношение к прежнему делу.

– Да, нет. Об этих я вообще не думала. Проблема в том, что я понятия не имею, что теперь делать. И перед Владой надо бы извиниться, а мне ужас как не хочется давать обещаний, которые я точно не собираюсь выполнять.

– Ну, конечно. – Судя по выражению лица, Трубецкая не поверила ни единому слову, но благоразумно решила не лезть мне в душу.

– Смотри-ка, уже час ночи, – с деланной веселостью проговорила она. – По-моему, деткам пора в кроватки. Я сегодня у тебя переночую, ладно? Неохота через весь город домой пилить. Интересно, наши пьяницы в туалете не утонули? Гарсон! Счет.

Дома я на скорую руку смыла макияж, переоделась и заползла в постель. Краем уха я слышала, как рядом сопит Юлька, как бродит по коридору Чарльз. Несмотря на открытые форточки, в комнате висела невыносимая духота. Судя по всему, обещанная метеорологами дневная гроза решила разразиться ночью. Глухо зарокотал гром, комнату осветила вспышка молнии. А через пару секунд Чарльз взорвался злобным лаем. Умный пес, вздыбив шерсть на загривке, с ненавистью бросался на входную дверь, из чего следовало, что на нас вот-вот совершат разбойное нападение.