Паутина лжи

Потерянный женский взгляд скользил по узкой комнатушке, изредка останавливаясь на мужском лице. Лицо врезалось ей в память. Узкие, глубоко посаженные серо-голубые глаза, ровный нос и тонкие черные усики над верхней губой. Эти усики постоянно вздрагивали, когда мужчина говорил с женщиной. Она его хорошо понимала, хотя и не слышала ни единого слова. Для нее словно выключили звук или прикрутили до минимально возможной отметки. Последнее, что слышали ее уши – протяжный детский крик, от которого женщина до сих пор просыпается по ночам. Маленькая дочь вырывалась из чужих рук и звала ее, захлебываясь в плаче. Женщина уже знала, что ни сына, ни дочь, она больше не увидит. Не знала только, за что ей выпала такая доля. Кто и за что одним махом сломал жизнь ей и ее семье. Не знала и не хотела узнавать. Хотелось только одного – забыться навсегда. Чтобы больше не было этой маленькой комнатки, этого въедливого следователя, не стояло перед глазами серьезное не по годам лицо сына, и не звучал в ушах крик дочери.

Следователь устало смотрел на измученное лицо красивой молодой женщины и понимал, что, сколько бы он ни задавал ей одни и те же вопросы, он никогда не услышит на них ответов. Он знал, что она не убивала своего мужа, не пыталась спрятать его тело, не мучила своих детей, но еще лучше знал, что ей не выкрутиться из рук неподкупного правосудия. Он смотрел и думал: «Кому же ты так помешала, женщина? Кто хочет повесить на тебя преступления, которых ты не совершала? За что тебя так? И что мне делать? Что?»

*****

Он проснулся среди ночи от крика, звеневшего в ушах. Поднялся, подошел к распахнутому настежь окну и вдохнул свежий ночной воздух. Это уже стало для него ритуалом. Просыпаться с осознанием того, что он проиграл. Взрослый тридцатипятилетний мужчина с трудом удерживался от желания бессильно зарыдать, когда память возвращала его в тот серый зимний день. Прошло столько лет, но он так и не сумел понять, кому настолько помешала его семья. Судьба, словно компенсируя полуголодное детство, с каждым годом все выше возносила его на гребне славы. Капризная Фортуна не понимала одного. Он отдал бы последнее за возможность снова увидеть младшую сестру и обнять мать. Почти двадцать пять лет он искал причину, по которой их жизнь была разрушена, но так и не приблизился к разгадке.

– Я не знаю, Тим, я, правда, не знаю! – мужчина в белом костюме-двойке мерил шагами кабинет. – Мы два года не делали никому ничего плохого. Явных и тайных врагов знаем наперечет. Ни один из них не подавал сигналов, что собирается отправить тебя к праотцам. Всем интереснее и прибыльнее, если ты жив. Ты же гарант их спокойной жизни. Честный и справедливый коррупционер. Деньги берешь, без этого конечно никак, но держишь и свое слово, и язык за зубами. Это ж мечта бизнесмена!

– Умолкни, а? – парировал, доселе молча внимающий речам друга, слуга народа. – Обсудим мои моральные качества в более подходящее время. Думай, Лева, думай. Кому недодали, кому передали, кому мое кресло понадобилось.

– Вспоминай, думай, – буркнул Лев. – Тим, я тебе отвечаю головой, никто из знакомых нам субъектов в твоей смерти не заинтересован. А пока я проверяю незнакомых, тебе точно гроб с музыкой обеспечат.

– Какие у меня варианты? – спокойно осведомился Тимур.

– Один вариант есть, но тебе он не понравится, – честно предупредил друг. – Можно сделать так…..

*****

Наши глаза встретились, и я поняла, что завтра уже не будет таким же, как вчера. На меня смотрел крохотный комочек шерсти – грязный, трясущийся под мелким ноябрьским дождем. Смотрел так безнадежно, словно знал-женщина в белой шубке пройдет мимо, как и многие до нее. Он уже приготовился умереть от голода и холода. Слишком жестокой была рука, вытолкнувшая его выживать на улице. Его мать в этот момент зло таскала по опустевшему вольеру старую фуфайку, а потом подняла морду и тоскливо завыла. Будто знала, что где-то далеко, под безразличными взглядами, умирает ее щенок. Последний, никому не нужный щенок.

Я уже сделала шаг в сторону…И не смогла сдвинуться с места. В два прыжка вернулась назад, запихнула, затрясшегося еще сильнее, собачьего детеныша за пазуху и твердым шагом пошла прочь.

Ночью, когда мы спали рядом, я и сытый, вымытый, уморительно выпятивший набитое пузичко, щенок, мне вдруг приснился осенний вечер в парке. Я сидела на лавочке с книгой в руках, а на траве возились крупный поджарый пес, окрасом напоминавший волка, и девочка лет шести. Малышка держа собаку за ошейник, поднялась на ноги и посмотрела на меня в упор.

– Я люблю тебя, мама! – серьезно произнесла она. – Пожалуйста, давай всегда будем вместе.

Утром я сидела над чашкой с зеленым чаем и задумчиво смотрела на тот самый парк из сна, мокнувший под, так и не прекратившимся, дождем. Не увидь я вчера замерзающего щенка, сегодня, в это вот самое время, я уже была бы на приеме у гинеколога. Разумом я понимала, что жена моего брата Виолетта была совершенно права, когда заметила, что глупо упускать выгодную партию из-за случайного «залета». Тем более что о большой любви речь не шла в принципе. Скорее о взаимной неприязни, которую свело на «нет» большое количество алкоголя. Я тяжело вздохнула и одним глотком допила остывший чай. О чем я думаю? Для своей семьи хуже, чем есть, я уже не стану. Я всегда была лишним вагоном в семейном поезде. Локомотив-отец трудился на благо Советского Союза, затем удачно поучаствовал в переустройстве мира, благодаря чему вагончик –сын и по сей день ни в чем не нуждался. Мама не могла надышаться на обоих своих мужчин, совершенно забыв о наличии дочери. Меня вырастила бабушка. Она продолжала жить в той же самой квартире, которую получил за ударный труд дедушка, отказываясь переезжать в дом престарелых, самого высокого класса. Однажды, когда мне было лет двенадцать, и я в очередной раз пожаловалась на нападки Руслана, бабушка резко заявила, что от осинки не родятся апельсинки, и невозможно ждать чего-то хорошего от моего брата, когда отец – законченная дрянь. Причин столь откровенной неприязни я узнать не смогла, как ни пыталась.

Когда три месяца назад не стало мамы, бабушка держалась молодцом, тихо расплакалась, только когда родственники разошлись, и мы стояли одни у свежей могилы.

– Зиночка, Зиночка, -шептала бабушка. – Вот ты и свиделась с Ленечкой. Теперь ты все поняла…Как же ты могла, бедная моя девочка? Бедный мой внучек.

Леонидом звали моего старшего брата. Насколько мне было известно, он умер, когда ему было восемь. Ни мать, ни отец никогда о нем не упоминали, словно мальчика никогда не было. Руслана, который был младше брата на четыре года, после несчастного случая с Леней, буквально носили на руках. Когда он женился, родительскому счастью не было предела. А уж когда родился внук Данилка, отец и вовсе выглядел так, словно ему в собственность передали контрольный пакет акций «Газпрома».

Я же замуж не стремилась, связей с нужными людьми не заводила, из дома ушла еще в десятом классе, окончательно съехавшись с бабушкой, а теперь еще и собираюсь рожать неизвестного от кого.

– Симочка, у тебя на сотовом пять пропущенных вызовов от Виолетты. Не хочешь разговаривать, так ей и скажи. Просто не снимать трубку, невежливо. Сима, где ты витаешь? – моего плеча легко коснулась бабушкина ладонь.

– Софья Андреевна, я же практически невеста. – Я встала и ополоснула чашку. – Имею право.

Бабушка вытащила тоненькую сигарету, закурила, выпустила длинную струю дыма и заметила:

– С таким кандидатом в мужья, я больше порадовалась бы, будь ты практически вдова. А что за блохастое чудо напрудило лужу в коридоре?

– Оно вымытое и обработанное. А лужу я сейчас уберу.

– Виолетте позвони. Лужу я уже убрала.

– Ну, спасибо, – я поцеловала ее в щеку. – Уже звоню.

Трубку сняли после первого же гудка.

– Сима приезжай скорее. – Голос был такой, словно Виола долго плакала. – Сима, пожалуйста, приезжай. Ты мне нужна.

*****

– Слава Богу, ты приехала! – Виолетта сбежала по лестнице и схватила меня за руки. – Пойдем. Пожалуйста. Я так боялась, что ты будешь в больнице.

– Куда? – я едва успевала переставлять ноги. – Лета, что происходит?

Мы в два счета оказались в комнате супругов.

– Держи! – она сунула мне в руки плотно набитую спортивную сумку. – Сейчас я возьму Даню и поедем.

– Куда возьмешь? – я резко захлопнула перед ней дверь. – Или ты объяснишь, что происходит, или я не сдвинусь с места.

– Симочка, времени нет! – умоляюще смотрела на меня Лета.– Нужно уехать до того, как он вернется. Пожалуйста. Я тебе все расскажу, только увези нас отсюда.

– Увезти куда?

– Подальше отсюда. Подальше от Руслана. Пожалуйста. – Ее губы дрожали. – Я понимаю, ты думаешь, я сошла с ума. Я и сама не знаю, что мне думать. Но кроме тебя, мне не к кому обратиться. Только ты его не боишься.

«Приплыли» тоскливо подумалось мне. «Милые бранятся, только тешатся, а мне потом расхлебывать последствия своего вмешательства».

Лета уже вовсю подталкивала меня к детской комнате, а точнее к детскому царству, где жил мой маленький племянник. Признаюсь, до того как я увидела Даниила, была у меня мысль позвонить брату и спросить, чего напилась его супруга.

Прежде ни минуты не сидевший на месте, пятилетний крепыш лежал в своей кроватке и мертвым взглядом смотрел на плюшевого мишку.

– Привет, Данька, – я подошла к малышу и улыбнулась. – Поедешь кататься со мной? Обещаю, что дам тебе порулить.

Была у нас такая забава. На проселочных дорогах я сажала Даньку на колени и давала ему крутить руль, страхуя по минимуму, только чтобы не вылететь с дороги. Племянник всегда был в диком восторге. В этот раз – никакой реакции.

– Что с ним? Он не заболел? – я обернулась к Виолетте. – Может быть лучше вызвать врача?

– Поехали отсюда, – повторила она. – Я прошу тебя, все вопросы потом. Он не даст нам уехать. И тебя выгонит. Сима, я не шучу. – Лета взяла сына на руки.

– Ладно. Поехали. – Я повесила сумку на плечо и повернулась к выходу. – По дороге все объяснишь.

Виолетта облегченно выдохнула и поспешила вниз. Мы задержались в прихожей. Пока Лета одевалась, я держала на руках и Даню, и сумку, поэтому оперативно среагировать на открывшуюся входную дверь не смогла. Виолетта побледнела, но быстро взяла себя в руки.

– Добрый день, Егор Валентинович. Руслан Семенович приехал с вами? Я не могу до него дозвониться.

– Руслан Семенович задерживается, – спокойно ответил вошедший, закрывая дверь. – Он просил, чтобы вы никуда не уезжали. Поэтому вынужден попросить вас отменить ваши планы. Тем более что погода портится. Не лучшее время для прогулки, Виолетта Аркадьевна. Тем более с ребенком.

Все это руководитель службы безопасности моего брата говорил, глядя только на Виолетту. Меня же упорно не замечал, словно, я была предметом интерьера. Я осторожно поставила сумку на комод и посадила племянника на стул.

– Данечка, посиди тут, – тихо попросила я. – Тетя Сима сейчас будет баловаться.

– Мы не можем изменить планы. – Виолетта упрямо покачала головой. – С какой это стати? Я уверена, мой муж не приказывал вам держать нас в доме. Мы вернемся вечером, и я сама с ним поговорю. Пропустите нас.

– Повторяю, Виолетта Аркадьевна, – он взял ее за предплечье и заставил повернуться спиной к двери. – Вы не сможете никуда ехать, пока не вернется Руслан Семенович. Я прошу вас вернуться в вашу комнату. Эмма Яковлевна спустится за Данилом.

Безумный взгляд Виолетты метнулся ко мне. Я только развела руками, давая понять, что уже ничем не могу помочь. Егор Валентинович, удовлетворенный моей капитуляцией, отвернулся.

– Пожалуйста, дайте нам уйти, – еле слышно попросила Виолетта. – Вы же ничего не знаете.

– Я..Ох. – он присел на корточки, тряся головой.

– Симка, ты сдурела! – ахнула Виолетта.

– Пошли скорее! – я подхватила Даньку. – Бери сумку!

– Чем ты его?

– Девочкой на шаре. Гадостная статуэтка. Одна радость, что тяжелая. Садись!– я открыла заднюю дверь своего «Фольксвагена», и когда Лета села, подала ей малыша.

*****

Злость кипела во мне подобно лаве в жерле вулкана, готового к извержению, наверное, поэтому мне удалось завести машину с первой попытки. Мой древний, как мир «Фольксваген» проинтуичил своими механическими мозгами, что сегодня лучше вести себя прилично, иначе есть реальный шанс вместо мастерской, куда я собиралась уже неделю, оказаться на свалке и делал вид, что автомобиля лучше него нет на свете.

– Теперь ты можешь мне объяснить, что происходит? – уже на шоссе спросила я. Вместо ответа Виолетта зашлась слезами. – Все понятно, не можешь. А куда мне вас отвезти, не подскажешь? У бабушки Руслан нас найдет в два счета.

– Сима, прости меня, – рыдала Лета. – Ты решишь, что я сошла с ума…Но я очень боюсь за сына.

– Лета, я ничего не понимаю! Руслан не надышится на Даню, как и наш отец. Он обожает внука.

– Да. Как и своего старшего сына Леню. – Виолетта крепко прижала к себе Даню. – Сима, я боюсь, что если снова увижусь с мужем, то окажусь в лучшем случае в сумасшедшем доме, а в худшем в могиле. Прости, что впутала тебя в это, но мне просто не к кому было больше обратиться.

– Как..– я с трудом закончила фразу. – Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

– Даня стал странно вести себя после встреч с Русланом, – хрипло начала Виолетта. – Начал его избегать, плакать по ночам, мочиться во сне. Я хотела вызвать нашего домашнего врача, но муж запретил мне. Сказал, что все это глупости, и мальчик перерастет. Когда я попыталась настоять, Руслан меня избил. Повторял, что в этом доме все будет так, как велит он. Потом рассыпался в извинениях, подарил мне очередную побрякушку. Клялся, что больше такого не повторится. Якобы у них с отцом серьезные проблемы в бизнесе. Я заставила себя поверить. Я пыталась убедить себя, что ошибаюсь. Мне не хотелось возвращаться в ту жизнь, из которой я вырвалась, Сима. Я заставила себя поверить, что все было моими домыслами. До вчерашнего вечера. – Виолетта до крови закусила губу. – Я ужасная мать, Сима. Я ненавижу себя, ненавижу так, что готова убить. Я должна была бежать сразу, как только заподозрила неладное. А я закрывала глаза на все в попытке спасти свой брак и позволяла все это время мучить моего ребенка….

Я сидела ни жива, не мертва и не верила своим ушам. При всей своей испорченности и вседозволенности, в которой он вырос, Руслан просто не мог быть таким чудовищем. Он всегда упивался своей властью над чужими жизнями, мог поднять руку на жену, но сотворить такое с собственным ребенком? Неужели он был настолько уверен в том, что Виолетта не посмеет возражать, что даже не озаботился всерьез охраной дома? И на что он теперь будет готов, чтобы заставить замолчать жену, которая посмела сбежать и увезти его игрушку? И сестру, которая никогда ему особо не нравилась?

– Надо позвонить бабушке и сказать ей, чтобы уехала из города. – Я вытащила телефон. – Не хватало еще, чтобы Руслан довел ее до сердечного приступа, выпытывая, куда мы пропали. А потом..потом поедем к Тимуру. У него, конечно, и своих проблем хватает, но подсказать тебе, как быть дальше, он сможет.

– Ну, Симка! – Руслан зло смотрел на своего руководителя службы безопасности. – Ради приблудной дряни брата решила кинуть!

– Успокойся, Руслан. Сядь, – спокойно велел ему, доселе молча слушавший его возмущенные речи, отец. – Егор Валентинович, вы отправляли к Софье Андреевне людей?

– В квартире пусто. – Егор тяжело вздохнул. Голова болела невыносимо. – Хозяйка уехала сегодня, примерно через час после побега Виолетты Аркадьевны. Куда, консьерж не в курсе. Вашей дочери и невестки никто из соседей не видел. Ищем машину Серафимы. Пока безрезультатно.

– И не найдете. Серафима у меня умница. – Семен Анатольевич кивнул своим мыслям. – Она машину светить не будет.

– Сима у тебя умница! – вспылил Руслан. – Сколько же ты мне будешь своей ненаглядной дочерью в глаза тыкать, папа?! Всю жизнь только и слышу, что я – дурак, а Серафима –гений. Только где она, твоя гениальная доченька, а? В шестнадцать кинула тебя и маму ради старой бабки?! Потом, три месяца назад, меня ради Тимура? Что ей стоило слить для нас информацию? Все были бы в шоколаде. Так нет! Видите ли, наша цаца таким не занимается! Теперь это! Кто ей Виола, а кто я?! Что ей эта идиотка наболтала?!

– Надеюсь, ничего, – тихо произнес отец. – Очень на это надеюсь. Егор Валентинович, вы знаете, что нужно делать. Нам не нужна огласка. Это семейное дело. Вы профессионал и вам решать, как в кратчайшие сроки вернуть мою невестку и внука.

– А ваша дочь?

– Мою дочь дела моего сына не касаются. Я решу, что с ней делать позже. Идите.

– Папа, это будет полная катастрофа! – как только за Егором закрылась дверь, Руслан взвыл и вцепился в волосы. – Моя репутация будет погублена. А если начнут копаться в старом деле?!

Семен Анатольевич медленно поднялся из-за стола, подошел к сыну и сильно ударил по лицу.

– Возьми себя в руки, щенок! Если еще раз упомянешь ту историю, я сам сверну тебе шею. Егор достанет твою жену из-под земли. В полицию она не пойдет. Что у нее есть, кроме ее слов?

– А если она кинется к Тимуру?

– Даже если кинется, в городе его нет. Где-то прячется.

– Что ты будешь делать с Серафимой?

– Жаль ее ломать, – Семен Анатольевич пожал плечами. – Но если не образумится, есть масса способов сделать человека безопасным для окружающих.

*****

– Сима, что за шпионские страсти? – Лев присел рядом со мной за столик в «Макдоналдсе» – Почему нельзя было встретиться в офисе?

– И тебе привет, Левушка. – Я отпила кофе. – Есть причины. Кофе будешь?

– Давай. А где твоя машина? Я на стоянке не заметил.

– Мы на метро приехали, – я кивком указала в конец зала, где сидели Виолетта с Даней. – Лева, мы в полном дерьме.

– Поясни. – Лев подвинул к себе стаканчик с капучино.

– Я знаю, что у тебя сейчас дел невпроворот из-за покушений на Тима, но …– я запнулась, решая, стоит ли говорить правду. Меня не отпускала мысль, что Виолетта могла ошибаться или намерено оговаривать моего брата. – Видишь ли, моя невестка подозревает Руслана в насилии над своим ребенком.

– Сим, ты что, так шутишь? – медленно спросил Лев.

– Лева, у меня выдался очень трудный день, – я подняла на него глаза. – Я помогла невестке сбежать из дома, в процессе съездила по голове начальнику службы безопасности брата бронзовой статуэткой, потом, как в дешевом шпионском фильме бросила свою машину на другом конце Москвы и на перекладных добиралась сюда, чтобы поговорить с тобой. Я не в расположении шутить. Помоги, пожалуйста.

– Сим, ты же понимаешь, что связываться с вашей семьей, мало кто рискнет. Что твоя Виолетта намерена делать?

– Просто спасти сына. Она боится Руслана.

– Бояться надо не Руслана. Если она говорит правду, твой отец пойдет на все лишь бы заткнуть ей рот. – Левка покачал головой. – Семен Анатольевич очень ревностно бережет репутацию семьи. Останешься на ее стороне, сама никогда вернуться не сможешь. А что если она сознательно оговаривает твоего брата, чтобы добиться от него денег? Возможно, Руслан решил с ней развестись и забрать сына. Виолетта поняла, что останется ни с чем и устроила этот театр.

– Не знаю, – я через плечо посмотрела на невестку. – Я никогда не видела Даньку таким. – Мне не давали покоя бабушкины слова, сказанные на могиле мамы. «Ты все поняла, Зиночка..Ты свиделась с Ленечкой…» Что должна была понять мама? Была ли смерть Ленечки результатом несчастного случая или непреднамеренного убийства? – Я ей верю, Лева. В нашей семье слишком много недоговоренностей. Я ведь помогла Тиму, теперь его черед

*****

Он поймал меня, когда я выходила из «Макдоналдса». Я про себя порадовалась, что мы с Виолеттой и Данькой разделились, и что если со мной что-нибудь случится, с ними хотя бы будет Левка. Орать – бесполезно, бежать на каблуках по гололеду – бессмысленно.

– Иди в машину, – это было сказано убийственно спокойным тоном, – или я за себя не ручаюсь.

Я послушно села на переднее сиденье и осторожно огляделась. В салоне никого. Егор обошел машину, сел за руль, но заводить мотор не спешил.

– Где Виолетта с ребёнком?

Я промолчала.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, идиотка?

– Я понимаю, что с ними будет. – Я облизала губы. – Так что не жди, заводи мотор. Я тебе все равно ничего не скажу.

– Собственно и говорить ничего не надо. – Егор усмехнулся. – Я сюда приехал за Львом. Его, в отличие от тебя, можно расспросить без всяких нежностей.

– Если успеешь.

– Я успею, – доверительно сообщил он.

– Ты ребёнка видел, профессионал с большой буквы?! – я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь. – Мне подумать страшно, что с ним дальше будет, если Виолетта говорит правду! Ты что, собираешься вернуть ребенка отцу-извращенцу? Тебе на самого себя в зеркало смотреть не противно будет? А, я забыла. У тебя же клиент всегда прав.

–Много эмоций и мало фактов. В одном ты права, не будем тратить время на бессмысленный разговор.

Я ничего не ответила. Фактов у меня действительно не было. Судя по маршруту, мы ехали обратно к Руслану. В окне мелькнула афиша. Реклама передвижного контактного зоопарка.. В памяти всплыла картинка почти двадцатипятилетней давности. Вот мама ведет нас в зоопарк. Мы смотрим зверей. Леня хвастается отцу, что он катался на пони. Он взрослый, ему можно. Руслан тут же заходится в крике. Почему Лене разрешили то, что запрещено ему? Мама пытается их примирить, но отец роняет фразу о том, что Руслану лучше сразу привыкать, что всем управляет старший брат. Он так гордился сыном. Почему Виолетта связала смерть Лени со странным отношением Руслана к Дане?

–Что тебе сказала Виолетта?

Я невольно вздрогнула и бросила взгляд на Егора.

–Хочешь понять, насколько ее откровения могут быть опасны для Руслана? Ты же прекрасно понимаешь, что она не пойдет в полицию.

–И все же?

–Она сказала, что подозревает Руслана в насилии над сыном. Сказала, что боится, что с Даней может произойти то же самое, что случилось с моим братом Леней.

–Твой брат сломал шею, неудачно упав с лестницы. В доме были только его учительница английского и прислуга. Не вижу связи.

–Бабушка забрала меня из дома почти сразу после похорон. Она же сказала странную фразу на похоронах мамы: «Ты свиделась с Леней, ты все поняла» Что она должна была понять?

–Пока понятно только то, что ты окончательно испортила отношения с отцом и братом из-за предположений и нескольких фраз, которые, возможно, не имеют под собой никакого основания.

–Надо было тебя посильнее стукнуть, – зло бросила я. – Кроме фактов и доказательств в жизни есть еще масса вещей, которые нельзя игнорировать. Хочешь сдать меня Руслану, сдавай. Хочешь сказать, что я сделала глупость, когда поверила Виолетте, твое право. Почему ты свернул?

– Мое первоочередное задание – найти Виолетту. Ты свою семью пока не интересуешь. Но и гоняться за тобой особого желания я не испытываю.

–Оставишь меня где-нибудь в подвале и поедешь пытать Левку? – я на секунду прикрыла глаза. – Какая же ты все-таки скотина.

На миг мне показалось, что он меня ударит, но я продолжала:

–Интересно, что бы ты делал, будь Виолетта тебе близка или окажись на месте Дани твой ребенок? Или в тебе вообще ничего человеческого нет?

– Во мне нет ничего, что мешало бы трезво оценивать ситуацию, – наконец, ответил Егор. – Что касается твоего вопроса, окажись я на месте Виолетты, то убил бы твоего брата. За малейшее подозрение, не дожидаясь подтверждения. Она же выждала пока ситуация выйдет из-под контроля, и лишь потом ударилась в бега, предварительно подставив тебя. Не самый лучший поступок.

– Хорошо, оставим эмоции и перейдём в твою систему координат. – Я сделала глубокий вдох. – Ты говоришь, что клиент всегда прав. Если мне не изменяет память, по условиям контракта, я тоже твой клиент, наравне с Русланом. Я хочу знать, что произошло на самом деле. Расценки я знаю.

*****

Егор привез меня на старую дачу нашей семьи и, о чудо, снизошел до объяснений:

– Искать тебя у себя же дома твой отец не станет. Выходи.

Я не стала благодарить, просто вылезла из салона и пошла к входу в дом. Хотелось верить, что Лев успел вывезти Виолетту. В том, что Левка сумеет о себе позаботиться, я не сомневалась. Он умел находить выход из любой ситуации.