Апрели

Здравствуйте! Мне очень приятно, что вы меня читаете или слушаете. Меня зовут Юлия Беккер. Сейчас я живу в Беларуси. Почти всю свою осознанную жизнь я записываю всё важное для меня почти о каждом прожитом дне. Двадцать лет я работала журналисткой. С 2017 года – пекарь. Год назад, составляя свой первый сборник «Марты», я осваивала профессии продавца, бариста и официанта в кафе при пекарне. Но продержалась только три месяца – испытательный срок. Кафе этот испытательный срок не выдержало. И я вернулась к тесту и к печам. А теперь вернулась к вам со вторым сборником. В нём – апрельские записи разных лет.

Мне очень приятно, что вы меня читаете и слушаете!

14 апреля 2012 года, суббота

мужчины будущий и настоящий

Если в тебе недостаток веры, то бытие не верит в тебя.

Лао-цзы

Шли с дочкой из универмага «На Немиге», торопились в «Юность» на её тренировку. Решили ехать на 57-м автобусе.

Людей на остановке было много-много. Из магазинов и церквей несли в руках тяжёлые пакеты, корзинки с нарядными булками.

С непривычки казалось, что солнце припекало. А ещё казалось, что, несмотря на утро, все уставшие, как под конец дня. Но благостные – завтра Пасха.

С остановки на улицу Богдановича, на проезжую часть выбежал мальчик лет трёх-четырёх.

Он бежал вприпрыжку, спокойно и весело, как будто по двору. Бежал по асфальту, маленький человек, как будто не знал ничего о жизненных правилах, несоблюдение которых чревато опасностями…

Раздался визг тормозов. Машины встали.

– А-а-а-а-ах! – на вдохе ахнула почти вся остановка, много-много людей.

Мальчик услышал, остановился и обернулся.

Белый день. Хорошая погода. Освещённый и согретый солнцем белый храм. На оживлённой улице в центре большого города стоят машины, а перед ними – мальчик. И невозможная тишина…

Мальчик отвернулся и побежал дальше. Спокойно и весело, как будто по двору, он бежал на встречные полосы. Там пока не было машин: они ждали зелёного на перекрёстке Богдановича и Купалы.

Мальчик бежал вприпрыжку.

На перекрестке загорелся зелёный и машины поехали.

Остановка взорвалась криками.

И тут…

…придерживая у бедра правой рукой резиновую дубинку, молодой милиционер бежал от своего поста у Кафедрального собора Святого Духа. Не бежал даже, а прыгал, огромными скачками – как прыгун в тройном прыжке. Через секунду он достиг мальчика, резко остановился, присел, подхватил ребёнка сзади под руки, развернулся и быстрым-быстрым шагом пошёл с ним обратно…

В этот момент раздался и сразу сорвался высокий крик – мама мальчика кричала его имя.

Уже было понятно, что с мальчиком ничего страшного не случится, и женщины на остановке стали плакать.

Мама была молоденькая, худенькая, стройная, как девочка…

Милиционер бережно опустил мальчишку прямо в её руки. Тут же подбежал ещё один малец, похоже одетый, года на два старше. Мама села на корточки, обняла мальчишек и они заплакали тоже.

Скоро встали, отошли в сторону и там ещё немного плакали и обнимались… Мама вытирала лицо старшему сыну, он вытирал её лицо… К ним подошла женщина, предложила маме валидол… Мама взяла, поблагодарила.

Молодой милиционер стоял на своем посту у собора, показывал женщинам с пакетами и корзинками, куда им пройти…

Послеточие

Я пишу в том числе и для того, чтобы не забывать, но сейчас, как ни стараюсь, не могу вспомнить, почему мы с дочкой оказались в той части города, зачем ходили в универмаг «На Немиге». Мы не должны были быть в то время в том месте.

Я стараюсь не жить спонтанно, а составлять планы и следовать им. И радуюсь, если удаётся выполнить хотя бы некоторые пункты плана, и уж тем более все. Но при этом в моей жизни происходит много незапланированного. Это отвлекает меня, но я стараюсь не раздражаться и не злиться. А иногда даже радуюсь. Я очень радуюсь, когда люди в сложных ситуациях, вдруг, иногда очень быстро, принимают какие-то решения, благодаря которым они растут. Речь не о подвигах, а о поступках. А поступок может совершить, конечно, не каждый; но совершивший поступок может быть кем угодно. Например, очень-очень простым человеком, который моет посуду в пекарне. Я написала это сейчас, потому что именно сейчас думаю про нашу посудомойку Лору. На днях она пришла на работу, когда её напарница была в плохом настроении и именно на ней стала срывать злость. Потому что Лора – не безгрешна, и поэтому терпеливо сносила. И всё же ей было неприятно. Она стояла у подножия накопившейся за ночь горы кастрюль, ящиков, листов в креме, джеме, тесте… Я смотрела на неё и физически ощущала, как желание уйти (не из-за большого количества работы, а из-за плохого человеческого отношения) борется в ней с долгом остаться. Она взялась своими большими красными руками за край ванны. Она дышала. И она осталась. Взрослый в ней, который понимал, что он на работе, победил. И ребёнок, которому из-за обиды хотелось уйти, тоже стал сильнее.

30 апреля 2012 года, понедельник

лето весной

Теперь лето и прелестное лето, и я, как обыкновенно, ошалеваю от радости плотской жизни и забываю свою работу.

Лев Толстой, из письма Афанасию Фету

28 и 29 апреля в Беларуси было лето.

По информации новостных агентств, побит температурный рекорд апреля за весь период метеонаблюдений.

В Минске вчера было 29 градусов тепла. Прежний рекорд – 26 градусов – метеорологи фиксировали 23 апреля 1950 года.

За два дня почти на глазах вымахала трава. И зажелтела одуванчиками. А листья на деревьях стали большими по-летнему.

Мы немного загорели. Кто-то даже купался в Комсомольском озере.

Послеточие

За такую короткую запись, подсушенную цифрами я, как за ниточку, вытягиваю очень много тёплых воспоминаний о тех тёплых днях.

Позавчера только были серое небо, ветер, холод, куртки, шапки, ботинки… И вдруг – свет, солнце, горячий воздух стоит и тебе в нём хочется остановиться. Только на мгновение. Потому что хочется жить дальше.

Я удивительно запомнила те два дня: 28 и 29 апреля 2012 года, суббота и воскресенье. Но написала о них только 30-го в понедельник. В том году, тогда, я ещё работала в редакции газеты. То есть понедельник был для меня первым рабочим днём недели. Хотя у журналистов не бывает нерабочих дней и даже нерабочих часов… Напишу так: «первым днём рабочей недели». И опять – хотя у журналистов не бывает нерабочих дней и даже нерабочих часов, те выходные стали для меня действительно выходными.

На улицу мы собирались долго, потому что никакой летней одежды с полок ещё не доставали. Дочка выбрала ярко-розовые шорты с белым кантиком, ярко-розовую майку в белые цветы и льняную белую панаму. Гуляли в парке Горького. (Не могу сейчас вспомнить, почему поехали именно туда: я не люблю парки по выходным.) Дочка была ещё маленькая и не стеснялась бурно выражать радость в общественном месте: подпрыгивала высоко, поджимая коленки к груди и выбрасывая руки вверх. А я фотографировала её в этих полётах на профессиональную камеру, которую тогда всегда носила с собой, хотя сумка была достаточно объёмная и увесистая.

И опять – запись из 2012 года очень короткая. Почему я писала тогда так коротко? Было мало времени? Его и сейчас очень мало. Скорее, боялась писать; не давала себе воли.

6 апреля 2014 года, воскресенье

быстро иди с краю

В наше старое время было правило, что впереди – для всех – пыльная улица, а позади дома сад для себя.

Михаил Пришвин

Мы вот жили в маленьком посёлке в горах, а в отпуск (в мамин отпуск, в наши каникулы) ездили в большие города: в Ленинград, в Москву. И мама, помню, всегда говорила: «Идёшь медленно – иди с краю».

Про Москву помню хорошо. Не знаю, как сейчас, а раньше в Москве в рабочее время медленно не ходили, ни по улицам, ни по тротуарам, ни по лестницам, нигде.

В Минске не так. В Минске люди ходят медленно. И не только в нерабочее время.

Если мы из метро на автобус опаздываем, бесполезно идти по кратчайшему пути: там всегда много медленно идущих.

А вот по краям этого пути люди идут быстро. Часто бегут.

В Минске правило звучит так: хочешь быстро – иди с краю.

Послеточие

Это правило – из числа тех, что мы придумываем для себя сами.

13 апреля 2014 года, воскресенье

часть

Благословенны гибкие, потому что их невозможно поставить в неудобное положение.

Неизвестный автор

Занимаюсь йогой. Замечаю на коврике волос, упавший с головы.

Неприятно.

А ведь он был частью меня.

Защищал меня, украшал.

И я за ним ухаживала.

Теперь – мусор. Раздражает. Настолько, что хочется отвлечься от йоги, пойти и выкинуть его в мусорное ведро (но от йоги нельзя отвлекаться из-за такого пустяка, иначе это будет не йога).

Поэтому я занимаюсь, отвлекаясь мыслями.

Не любить то, что было твоим, тобой, только потому, что оно уже не твоё, не с тобой, неправильно?..

Абсолютно всё, что имел, что было, – хранить, не отпускать… Разве правильно?

Почти всё, что было частью меня, а потом отвалилось, не вызывает у меня приятных эмоций. Это, наверное, всё-таки неправильно.

Послеточие

Мысли обязательно возникают в моей голове, когда от мыслей надо отвлечься: во время практики йоги, в бане, перед сном… В бане, например, мысли чаще всего интересные, сложные, иногда вообще инсайтные. Чтобы не забыть, я держу их в голове, они греют мою голову, я сама тоже греюсь, в итоге бегу из парилки – записывать. Считается, что всё, что забыл, – не важно. Но я так не думаю. Я очень много важного забыла.

Другая беда – мысли тревожные, навязчивые. С ними тоже можно справиться записыванием. Если не справиться, то хотя бы обозначить, зафиксировать, систематизировать. Всё уже легче.

16 апреля 2014 года, среда

о Life и не только

Доброта – это же не просто крик: «Кому нужна моя помощь?» Так не бывает. Зато бывает и так: сделаешь что-то доброе, а обернётся бог знает чем.

Евгений Леонов, из письма сыну

По дороге домой мы увидели в переходе метро парня, который снимается в рекламе Life. Улыбаясь, он пел под гитару какую-то добрую, незнакомую песню. Он вёл себя очень естественно и это было как-то необычно. Человек, которого часто по телевизору показывают и который смотрит с огромного количества билбордов, просто стоит в переходе метро и просто поёт. Мы положили ему денежку и вышли на остановку к своему автобусу.

Он уже стоял. Женщина в белом пальто помогала добраться до его двери бабушке, которую в Колодищах наверняка знают все, кто ездит от Радиоцентра до Уручья (и от Уручья до Радиоцентра).

Бабушка наистаренькая, она едва передвигает ноги, она слепа. Но каждое утро она добирается до автобусной остановки, где, безостановочно причитая «помоги-и-ите сесть в автобус, помоги-и-ите сесть в автобус», усаживается с чужой помощью в автобус, идущий до Минска. На «Уручье» ей кто-нибудь обязательно поможет сойти; кто-то проводит до ступеней, ведущих на станцию метро.

На ступенях бабушка весь день просит милостыню. Я не знаю, как при этом она проживает день, например, что она ест (при ней узелок, возможно, в нём есть какая-то пища). Домой возвращается поздно.

Она похожа на живое существо, выполняющее свои действия без малейшего их осознания. Беспомощная и жалкая, она целеустремлённая – как змея, проглотившая добычу и лишённая возможности двигаться, пока её переварит.

Упорно передвигает ноги в нужном направлении, постоянно причитая «помоги-и-ите»… И постоянно ей кто-то помогает…

Сегодня женщина в белом пальто довела её до автобуса. Эстафету принял молодой человек. Он помог бабушке сесть и отошёл от неё подальше.

Бабушка сидела спокойно минут десять, затем начала безостановочно причитать «помоги-и-ите сойти на Радиоцентре, помоги-и-ите…».

До Радиоцентра было ещё далеко. Бабушку успокаивали: «Рано! Ра-но!» Она переживала.

На 9-м километре в автобус зашли два крепких хлопца.

На причитания бабушки откликнулись сразу: «Дапаможам!»

На «Радике» один взял бабушкин приличных размеров пластиковый пакет с деньгами, второй взял бабушку – под руку. Бабушка засеменила к дверям.

Хлопцы, увидев, насколько медленно она передвигается, попытались взять её под локти и просто снять.

– Не хвалюйцеся! Не трымайцеся!

Бабушка упиралась, как ребёнок перед кабинетом зубного врача. Говорила: «Ой, боюсь я, боюсь!»

Как только хлопцы поставили её на землю, она запричитала «помоги-и-ите перейти дорогу…»

А мы поехали дальше, домой.

Послеточие

Когда я приехала в Беларусь (а приехала я сюда вынужденно), мне было очень неуютно. Но это чувство пропало. Не сразу… Лет через семь. И я ничего не делала, чтобы оно пропало. Хотя обычно, если мне тяжело или неприятно, я стараюсь над этим работать.

18 апреля 2014 года, пятница

…и чистота

…дома мне всегда лучше, чем где-либо…

Вольфганг Амадей Моцарт, из письма отцу

Самое лучшее занятие для обретения опоры под собой – мытьё полов там, где ты живёшь.

Если моешь полы тряпкой, которую держишь в руках. Если моешь так, чтобы было, а не казалось чисто; не для гостей, не для родных, не для кого-то, а для себя, то получится думать только о себе и никак не возвышенное, а простое, положительное, конструктивное…

Хорошее занятие. И фитнес хороший. И бесплатный. И чистота там, где живёшь.

Послеточие

Поучительные записи недолюбливаю. Как и убираться. Но никуда не деться от уборки. И от поучительных записей тоже никуда не деться.

Чтобы не убираться, я стараюсь следить за порядком. Не всегда получается, к тому же вытирать пыль и мыть полы всё равно надо.

Я придумала лайфхак. Чтобы во время уборки отвлекаться от своей к ней нелюбви, заодно слушаю новости. Новости раскачивают, уборка приземляет.

Очень долго я считала этот лайфхак гениальным.

Но теперь, сейчас, должна признаться, что в последнее время стараюсь практиковать монотаскинг. Делать только что-то одно. Только убираться. Только слушать новости. Даже если еду в транспорте – только ехать.

23 апреля 2014 года, среда

как я решила сдаться

Это случилось в одном американском городе, где я выступал. Я в начале самом, только-только слыша, как аудитория смеётся, уже знаю приблизительно, будут или нет из зала интересные записки. Многие из них я могу тут же читать со сцены, ибо содержание – готовый номер для эстрады.

В этот день я сразу же почувствовал, что будут. И действительно, уже минуты через три увидел я, как по проходу около стены стремительно идёт ко мне мужчина с тетрадочным листком в руках. Он даже его поднял, приближаясь, как бы мне сигналя, что хотел бы мне немедленно его вручить.

Я взял листок и, продолжая говорить, в него, кося глазами, заглянул. А там было написано настолько крупно, что хотел, наверно, этот добрый человек мне ещё издали явить эту записку: «Игорь! У тебя расстёгнута ширинка!»

Игорь Губерман

Была в Национальном аэропорту.

Шли с Таней из кабинета пресс-службы в VIP-зал фотографировать, охранник нас остановил, стал звонить старшему смены – согласовать наш визит.

Я стою, смотрю на охранника. Симпатичный и такой молодой, невольно задумываюсь, а вдруг какая нештатная ситуация, что будет делать?

Тут охранник кладёт трубку и говорит:

– Проходите!

И я, во взявшейся откуда-то полной уверенности, что меня ещё будут досматривать, иду на него, одновременно поднимая руки вверх, будто сдаюсь.

А идти надо было спокойно и просто, без рук, и совсем в другую сторону.

Послеточие

Я создала нештатную ситуацию. Охранник смеялся.

6 апреля 2015 года, понедельник

о плохом и о хорошем

Вы говорите, что отношения к действительности должны быть здоровые, но забываете, что здоровые отношения могут быть только к здоровой действительности. Гнусно притворяться злым, но я стал бы на колени перед человеком, который лопнул бы от искренней злости, – у нас ли мало к ней поводов? И когда мы начнём больше злиться, тогда будем лучше, – т. е. больше будем любить…

Николай Некрасов, из письма Льву Толстому

Тороплюсь на электричку, злюсь, что опаздываю. Прибегаю, покупаю билет за секунды. Ф-у-у-у… Успела! И тут же начинаю злиться, что поезд до сих пор не приехал.

Потому что, если хочется злиться, повод всегда найдётся.

Поводов злиться много, а причина одна.

Недавно знакомому из России помогала в Минске дальнего родственника искать. Отыскали. Оказалось, говорит только по-белорусски. И знакомый мой боялся, что не сможет с родственником общаться, что ничего не поймёт. Конечно, поняли друг друга.

– Ты хорошая, ты хорошая, – меня благодарил.

Но какая же я хорошая, если мысли мои только о плохом?

Беларусь. 6 апреля. У кого уже Пасха, у кого – Страстная неделя…

Послеточие

Я помню сейчас, в чём крылась причина моей тогдашней злости.

Я злилась на человека за то, что он был не такой, как я хотела. Когда мы познакомились, он был именно такой, как я хотела. А потом, довольно скоро, показал своё истинное лицо. А я не рвала с ним отношения, потому что мне хотелось быть в его глазах хорошей. При этом хотела, чтобы отношения порвал он. Чтобы он был плохим.

9 апреля 2015 года, четверг

оно не само

Всякому теперь кажется, что он мог бы наделать много добра на месте и в должности другого, и только не может сделать его в своей должности. Это причина всех зол. Нужно подумать теперь о том всем нам, как на своём собственном месте сделать добро.

Николай Гоголь

Ехали домой из Минска и кондуктор объявляла остановки, а потом желала выходящим спокойной ночи.

И смотрела на пассажиров озорно и немного из-подо лба, как Анюта из «Весёлых ребят».

А пассажирам было непривычно. Не знали, как реагировать.

Но на конечной стали улыбаться: «До свидания!», «Спасибо!», как будто не из автобуса выходили, а уходили из гостей.

Послеточие

Я люблю, когда в жизни творится такое добро. Но оно ведь никогда не творится. Его всегда кто-то творит. И всегда не из ниоткуда, обязательно из себя. И такое добро – всегда семя, из которого добро растёт дальше.

21 апреля 2015 года, вторник

поводы

Я чувствовала себя, как та учительница, которая спьяну пыталась исправить вывеску магазина «Обои» на «Оба».

Елена Михалкова

По утрам мы обязательно смотрим он-лайн серию хорошего сериала.

Сейчас сидим, дочка вдруг из комнаты говорит, что с 1 мая многие сайты и в частности тот, на который мы заходим с утра, будут удалены.

Повод для расстройства?

– А кино? – спрашиваю.

– И кино, и музыка, – слышу. – Подготовлен список, в котором более семисот сайтов.

Как только ребёнок сказал «семисот», я обрадовалась.

Послеточие

Для вселенского счастья филолог довольствуется малым. Всего какими-то семьюстами.

8 апреля 2016 года, пятница

пончитатель

Во время чтенья душа исполняется стройного согласия, а по прочтении удовлетворена…

Николай Гоголь, из письма Василию Жуковскому

Опоздала сегодня на электричку, она уехала прямо у меня перед носом. Ну, я пошла на маршрутку. Боже-боже, ехала в ней до города минут сорок (пробки-заторы). Потом ещё в метро – двадцать. Потом предстояло идти – столько же, сколько иду от железнодорожной станции. В общем, от дома до работы, если на электричке, я добираюсь минут сорок, а если не по железной дороге – часа полтора. При этом все мои коллеги, кто старше (все они имеют машины), постоянно твердят, что и мне тоже нужна машина.

Как бы да. Если человек живёт за городом, ему нужен личный автомобиль. Автомобилю нужно парковочное место, как раз у меня перед кухонным окном одно свободное имеется, последнее свободное место во дворе. Автомобилю много ещё чего нужно другого. А электричке нужен билет за копейки (месячный проездной стоит около восьми долларов).

В общем, будь у меня машина, я бы тратила гораздо больше денег и ещё больше бы злилась, что опаздываю. А я и без машины злилась так сильно, что даже чесаться хотелось.

В такие моменты мне ещё хочется сладкого. И с пути на работу я свернула в Donut Box у Дворца Искусств.

Там при полном отсутствии клиентов парень-продавец слушал какую-то очень грустную мелодию. Я купила пончик и американо, пришла за свой любимый столик (в углу, у окна) и увидела на нём одну книгу, а на соседнем столике – другую.

На моём лежало «Моделирование будущего». А я люблю всякие такие знаки: о, раз именно эта книга лежит на моём любимом столе, значит, мне надо её прочитать…

Но я даже не открыла её. А книгу со столика-соседа открыла и пролистала. В ней было много разных закладочек.

Это был сборник рассказов, назывался «Мой лучший рассказ».

Начну читать его с начала, с первого рассказа…

Послеточие

Может создаться впечатление, что, раз я поехала на работу другим путём да ещё и свернула с него в кофейню, то на работу я опоздала. Это не так, потому что я почти всегда отправляюсь на работу задолго заранее. И вообще люблю иметь в дороге запас времени. Он равен возможности остановиться на пути или с него свернуть; передохнуть, отвлечься, узнать, поговорить, найти.

Я вот нашла книгу.

Но читать её не смогла. Прочитала только один рассказ. Первый.

14 апреля 2016 года, четверг

подброшенный сынок

…работа – это наилучший громоотвод для недуга.

Винсент ван Гог, из письма брату Тео

Первый рассказ называется «Подкидыш». Юрия Аракчеева.

Начинается рассказ с предложения «Его звали Фрол». Думаешь, что Фрол подкидыш и есть. Но подкидыш – это двигатель (подкинутый, взявшийся неизвестно откуда). А Фрол работает на заводе или наладчиком, или доводчиком двигателей. В общем, он моторист, каким работал и сам Аракчеев.

Фрол постепенно возвращает к жизни подкинутый мотор. И, помимо этого, как-то живёт.

Одалживает рубли на выпивку, выпивает, тайно любит кладовщицу Соню и тайно жалеет жену, которая злится (спит демонстративно на раскладушке). И возвращает к жизни мотор, который вообще-то надо списать. А Фрол этого не хочет. Он что-то чистит бензином, протирает, прикручивает, красит серебряной краской… Карбюраторы, валики, масляные насосы… Половина рассказа – про это. Мало что понятно, но от рассказала невозможно оторваться, так гладко выстроены слова.

В финале восстановленному двигателю Фрол говорит: «Ступай-ступай, сынок…»

У Фрола был сын. Где-то в полстроки написано, что умер он маленьким.

Послеточие

Когда читала рассказ, не знала, а теперь знаю, что Фрола Аракчеев писал с себя. Он очень много кем работал… И всегда оставался писателем.

23 апреля 2016 года, суббота

была сегодня девушкой с лопатой

… и если б не работа, то я бы заболел от уныния.

Фёдор Достоевский

Встала в пять. В семь пятнадцать уже была в Минске, и пошла пешком от Минска-Восточного до Чичерина. Холод! Ноль настроения.

Возле «Евроопта» увидела дворника. В костюме и в берете!

А потом в парк Горького зашла и подумала, что это всё-таки не дворник, наверное, а просто минчанин вышел на субботник. Сегодня же субботник, я же и сама на него вышла.

***

По субботам, когда субботник, я фотографирую сотрудников министерства транспорта. В прошлом году они работали на территории, прилегающей к зданию министерства, так я быстро отщёлкалась. А в этом (как и в позапрошлом) – местом действия был национальный аэропорт. В позапрошлом году я там умирала от скуки и от холода, потом сбежала на рейсовом автобусе. А в этом году сбежать было невозможно, потому что работать предстояло на территории строящегося авиаремонтного завода, который, вроде, и недалеко от аэропорта, но туда просто так не доберёшься и оттуда, соответственно, просто так не выберешься.