Парень, который был.....

Глава 8

Я проснулась от дикого холода, который пронизывал все мое тело. Мне было настолько холодно, что даже мое теплое одеяло мне не помогло. Когда я дотронулась до моей руки, и она оказалась горячей. В недоумении я коснулась своей шеи и лба, которые тоже горели. Голова болела и пульсировала. Я хотела встать, я была не в силах даже убрать с себя одеяло. Сегодня была суббота, и я знала, что мама наверняка дома. Я оглянулась. Комната была не как обычно белая, скорее все вокруг отдавало ярко желтым цветом, который слепил мои глаза так, что они слезились. Я закрыла свои глаза, положила руку на голову и прислушалась к моему телу. Голова пульсировала, словно на нее давил огромный камень, сдавливая ее с каждым разом все сильнее и сильнее. Изнутри меня пронизал холод, который перемещался снизу вверх, оставляя после себя неприятные покалывания. От каждого движения мне будто становилось еще хуже. Сердце стучало словно бешеное, распределяя кровь по всему телу. В горле пересохло, и мне казалось, что хуже уже быть не могло. Не выдержав, я позвала маму. Из-за осипшего горла, мне получилось издать лишь тихий писк. Я вздохнула сильнее -набрав в легкие как можно больше воздуха – и крикнула как можно громче. Мне удалось все-таки позвать маму, она пришла в мою комнату спустя минуту.

– Почему ты все еще в постели? Уже час дня, – сказала мама, закрывая за собой дверь в моей комнате. Я вспомнила, что уснула в пять часов утра. Интересно, как за такой промежуток времени мне стало так плохо?

– Мам…– сказала я жалостным голосом, смотря на ее лицо, что выражало недоумение. Сейчас, под светом яркого солнца я видела на лице мамы маленькие морщинки на лбу. Стресс и депрессия за прошлых два года сильно повлияли на нее, но она готова жить дальше. В этом она достаточно сильна.

– Мне плохо. Прикоснись ко лбу. Кажется, у меня поднялась температура.

Лицо мамы сменилось на беспокойство. Она быстро подошла ко мне, дотронулась своей рукой до моего лба, затем губами, чтобы точно убедится в том, что я, кажется, заболела.

– Похоже у тебя и вправду температура. Как ты себя чувствуешь?

Я рассказала маме свои симптомы и предположительный "диагноз". Она покачала головой и вышла из комнаты за градусником, лекарствами, и водой.

Я только восемь часов назад была здорова, как я так резко простудилась? Может быть это была не простуда, а отравление? Все же вчера меня качало, да и пунша я перепила. Сейчас от моего организма можно было всего ожидать. Помню, однажды в 8 лет, я и Линдси остались ночевать у меня дома. Мы включили мультфильм Барби и смотрели его тихо у меня в комнате. Тогда был один единственный день, когда мама разрешила мне поесть чипсы. Она купила две больших пачки со вкусом сыра и вручила их нам. В тот момент я была счастлива, как никогда. Мне быстро стало не хорошо, и я остановится на половине. За то Линдси съела целую пачку. Потом еще и пальчики облизала. Я отложила чипсы на стол, и мы пошли спать. В 4 часа ночи я услышала, как кто-то быстро выбежал в коридор. Когда я включила мой детский ночник в виде бабочки, то поняла, что это была Линдси. Она выбежала в коридор, и быстро зашла в туалет. Я подумала, что ей наверно просто захотелось в туалет вот и все. Выключив ночник, я положила голову на подушку в надежде уснуть. Внезапно, я услышала голос мамы, которая с беспокойством спрашивала: " Что с тобой Линдси? Бедненькая." Я помню, что в тот момент мне сильно хотелось спать, поэтому мои глаза стали закрываться и я уснула. Через два часа я проснулась от боли в животе, затем я почувствовала, как постепенно слюна набирается в рот. Я понимала, что меня тошнило, поэтому мигом выбежала в туалет.

Мама в тот день нас сильно ругала и проклинала себя за то, что вообще купила эти чипсы; хотя переела их Лин, а не я. Но Линдси стало лучше через день, а я лежала так еще целую неделю.

Мама зашла в мою комнату спустя пять минут. Она держала в руках разные лекарства, градусник и стакан воды.

– Вот, держи, измерь температуру, – сказала мама и вручила мне белый электронный градусник. Нажав на кнопку, я стала мерить свою температуру. Через несколько секунд он запищал как будильник. Я осторожно взглянула на цифры. Там было четко написано: 101.6 oF 3

3 106.6 градусов по Фаренгейту ~ 38.7 градусов по Цельсию

Я предполагала, что у меня была такая температура, но все же надеялась, что она не будет такая высокая.

– Когда ты успела заболеть? – спросила мама, смотря на градусник. В ее лице отразилось беспокойство.

– Не знаю, – ответила я хриплым голосом.

– Вчера во сколько ты пришла домой? – спросила она неожиданно. Мама, конечно, ругать меня не станет (она редко злится), но мне не хотелось говорить во сколько я точно приходила, поэтому слегка соврала.

– В двенадцать.

Мама хотела возразить, но остановилась.

– Наверное ночью холодно было, ведь ты шла пешком? – спросила мама, глядя на меня пристальным взглядом, в ожидании ответа. Я кивнула ей осторожно.

– Ох, Лиз, Лиз. Держи.

Мама вручила мне таблетку, затем еще две желтых маленьких таблетки. Я не задавалась вопросом, что это за таблетки. Моя мама хоть и не была врачом, она знала в этом толк. В детстве я часто болела, и мне прописывали разные лекарства, так что она знала, какие они и от чего. Мама оставила меня одну в комнате, сказав, чтобы я лежала и не вставала. Хотя у меня и в мыслях этого не было. Сама она собралась идти за продуктами.

– Придется мне сегодня не ходить к Джейн, – сказала мама, вздохнув. Сегодня намечался маленький девичник мамы и мамы Лин, но из-за того, что я заболела – она не собирается туда идти.

– Мам, ты можешь пойти. Мне уже не шесть, – ответила я тихим голосом. Горло болело, поэтому издавать звуки было не очень-то легко.

– А если тебе станет плохо или температура поднимется еще

выше? – спросила она, трогая мой лоб. Ее улыбка была такая искренняя, а глаза были такими теплыми, что мне захотелось ее обнять. Хотя сил у меня на это совсем не было.

– Мы сможем посмотреть какой-нибудь фильм и с тобой.

– Конечно, мама, – ответила я с долей сарказма в предложении. – Честно, я могу сама о себе позаботится, – серьезней уже ответила я.

Мама поглядела на меня, задумалась и вздохнула.

– Тогда может Лин и Миссис Джейн придут к нам? Мне бы не помешала компания Лин, – ответила я. Я и вправду не отказалась бы от теплой беседы со своей лучшей подругой. Мама на минуту задумалась, потом ее глаза загорелись от этого предложения, и она согласилась.

– Отличненько. Тогда я сейчас же позову Джейн и Линдси к нам домой на ужин, – сказала мама, и поцеловав меня нежно в лоб, вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Я попыталась заснуть. Удивительно, но мне это удалось даже с первого раза. Лекарство, которое дала мне мама, сняло весь холод и вновь мне стало тепло. Хоть и голова все еще болела, мне это не помешало заснуть крепким сном. Странно, не правда ли? Проснуться, и снова заснуть. Это было вполне нормально для больного человека, ведь больным рекомендуется спать. Сон – лучшее лекарство.

Миссис Кеннеди и Линдси пришли к нам на ужин к восьми часам. Я проснулась к пяти и пролежала в постели просто так, время от времени поглядывая на часы, и отсчитывая каждую минуту. Оказывается, когда просиживаешь время в одной комнате, то начинаешь замечать самые маленькие и не заметные детали. Я увидела маленькую расщелину в стене возле плинтуса, откуда удивительно, росла маленькая зеленая веточка. Еще я заметила, что в моей комнате есть некая симметрия, две картины с разных сторон стены. Два настенных светильника противоположных друг к другу. В этом не было ничего необычного, но было интересно заметить это.

– Ну как там поживает, Эллизабет Холмс? – сказала Лин с интонацией, как у доктора. На ней была белая медицинская маска, ее волосы были закреплены в конский хвост, а из одежды на ней была белая футболка и джинсовые шорты.

– Доктор, как думаете со мной все будет хорошо? – подыграла я ей своим осипшим голосом.

– Ну, я видела отчет ваших анализов и похоже… – играла Лин, опуская голову с грустным видом на лице.

– Что? Доктор! Говорите! – продолжала я свою роль.

– Ваш диагноз.... – выдержала она паузу – "Парадоксальный единорожный психоз" – ответила она с максимально разочарованным лицом.

– Не-е-т! Только не ПЕП!

Мы обе засмеялись. Было так весело снова окунуться в нашу дружную детскую атмосферу. Раньше мы с ней часто проигрывали такие сцены. Только участвовали в них куклы барби.

– И как ты умудрилась заболеть? – спросила меня Лин, с тоном яростной мамаши.

– Это же Эллизабет Холмс. Человек с "невероятным" иммунитетом! – ответила я, показывая на себя, и немного откашливаясь.

– Эх, ты. Последние деньки лета, а ты пролежишь дома. Я сделала грустное личико, как у капризного ребенка. Линдси не выдержала и потянула меня за щеки. Я пыталась отмахнуться, но мои попытки были тщетны, и вскоре, оставшись без сил, я сдалась. Лин заулыбалась, и на миг ей немного стало грустно; не знаю, отчего. Возможно, оттого что я заболела и не смогла провести эти последние дни с ней.

– Кстати, как прошел танец с Аланом? – спросила я, сменяя тему.

– А?

Линдси ответила так, будто пробудилась от недолгого сна. Она о чем-то задумалась, что возможно, не давало ей покоя.

– Все прошло хорошо, – выдала она лишь легкую улыбку.

– Что с тобой? Ты немного грустная – спросила я, не выдержав.

– Я просто задумалась. Не бери в голову.

Я знала, что Лин не хотела разговаривать об этом, так что и я решила не допрашивать ее. Мы сидели смотрели разные ролики в интернете и пили горячий чай. Моя температура не спадала, но, по крайней мере, мне стало чуточку легче от компании Лин. Мы начали смотреть фильм, на который случайно наткнулись в интернете, но часы пробили одиннадцать часов, так что Миссис Джейн уже собиралась уходить. Я и Лин хотели, чтобы она осталась у меня с ночевкой, но Джейн сказала, что Линдси тоже может подхватить простуду. Поэтому я не стала возражать. Но она все же разрешила ей остаться допоздна. Мы продолжали смотреть фильм в тишине. На улице было темно, и мы решили закрыть занавески, включив тот самый детский ночник в виде бабочки. Было уютно, даже очень. Теплый чай, фильм, одеяло, и ночник. Вся эта атмосфера делала меня еще более счастливой.

На середине фильма у меня завибрировал телефон, я с неохотой потянулась к нему и зажгла дисплей. Как оказалось мне пришло сообщение. Открыв окно сообщения, я обнаружила слова, адресованные мне:

Не хотела бы сейчас прогуляться?

Я сразу поняла, что это был Дилан. Мне стало грустно оттого, что я не смогу сегодня выйти к нему. Черт бы побрал эту простуду. Я украдкой взглянула на Лин, которая была полностью погружена в атмосферу фильма. Убедившись, что она не видела я начала строчить смс-ку Дилану. Следом завязался диалог.

– Я не могу, заболела.

– :с

– Тогда я приду к тебе.

– Прошу, не надо.

Он не отвечал еще минут десять, но было ясно, что он уже направлялся ко мне. Даже так – через все обстоятельства – внутренне, я желала, чтобы он пришел. Я посмотрела на Лин, которая точно не собиралась покидать фильм на половине, и время. Казалось, словно двадцать минут превратились в две. Я начала кусать нижнюю губу.

– Поздно. Выгляни в окно.

И вот он уже здесь. Под моим окном. Дилан.

– Выглянешь хоть на минутку?

– Я не могу даже подняться с постели (я соврала)

– Тогда я иду к тебе. Здесь совсем не тяжело. Надеюсь, мне удастся открыть окно…

Было слишком поздно. Вот-вот он мог ворваться через окно, напугав Лин и тем самым обнаружить себя. Я вовсе не была против их встрече. Пусть и слегка неожиданной. Но почему-то эта идея об их знакомстве пугала меня. Сильнее, чем страх быть

Через минуту я услышала стук в окно. Лин тут же встрепенулась и бесстрашно направилась в сторону звука.

– Лин, постой, это Ди…

Я не успела договорить, как Лин открыла занавески. Как оказалось, его там не было. Странно. Буквально секунду назад назад он стучался. Мы обе отчетливо услышали стук. Вглядываясь в окно, я убедила себя еще раз, что его там точно быть не могло. И похоже, внизу его тоже не оказалось, так как Линдси все осмотрела. Возможно, это была лишь шутка и он действительно ко мне не направлялся? В конце концов, как далеко он находился и чем занимался в столь позднее время один? Решив отбросить все эти мысли в сторону, я снова окунулась в фильм. Занавески остались стоять открытыми, пропуская ночь в мою комнату.

После окончания фильма, Лин пожелала мне скорейшего выздоровления, и попрощавшись, ушла. На часах было 11:58 ночи. Я потянулась за градусником чтобы измерить температуру. Он выдал мне цифры 99.5 (37.5 oC). Однозначно, моя температура падала, что уже было хорошим знаком. Я попыталась снова уснуть, но мне не удалось. Поэтому я достала «Вино из одуванчиков» и принялась перечитывать ее очередной раз, пока веки сами не начали тяжелеть.

1:24

Я проснулась от жуткого холода. Скорее от сквозняка, нежели от озноба. Из-за того, что я только что проснулась, мне трудно было мыслить здраво и в целом разглядеть всю обстановку. Увидев, что мое окно было открыто нараспашку, я тут же насторожилась. В голову стали лезть разного рода жуткие мысли. Я медленно оглядела комнату. Мой взгляд застыл, когда я поняла, что мои предположения оправдались. Сквозь (пусть и сонные) глаза, я увидела в темноте силуэт, который словно сидел на кресле в углу. Испугавшись, я схватилась за подушку – не совсем хорошее оружие, но зато неплохой блок. Я боялась пошевелится, так как думала, что незнакомец, возможно, не видел, что я проснулась. Он сидел бездвижно. Казалось, он даже не дышал. Его лицо было не разглядеть из-за темноты. Я все-таки решилась блеснуть шансом и притянуть к себе подушку, приставив ее перед собой, словно щит. Услышав шорох, незнакомец повернул голову в мою сторону, и я поняла, что я пропала. В голове я сразу же прокрутила возможный сценарий. Будто он подбегает с ножом, пытаясь пырнуть им меня, но удачно промахивается в подушку. Это задерживает его и дает мне хоть какой-то шанс убежать. Я бегу, открываю дверь, закрываю ее, и несусь к маме. Разбудив ее, мы обе выбегаем на улицу с криками о помощи. Все эти псевдо-события я придумала за какие-то пары миллисекунд. Мое сердце стучало с бешенной скоростью, а руки, вцепившиеся в подушку, предательски дрожали. Незнакомец встал с кресла, и очень медленно, будто опасаясь меня, начал подходить все ближе и ближе. Я уже хотела закричать, но он резко прикрыл мне рот своей рукой. Мои глаза были закрыты – я не хотела их открывать – а руки метались туда-сюда. Я хотела отмахнутся от него, ударить, закричать – хоть что-нибудь, чтобы спастись. В голове я уже погибла, умерла; лишь тело не сдавалось. Внезапно, я услышала до жути знакомый и мелодичный голос, который проговорил лишь одно слово. А точнее мое имя.

– Эллизабет.

Это был Дилан. Перестав наконец биться, я осторожно открыла глаза и увидела его. Глаза Дилана смотрели на меня удивленно. На его лице выступил пот.

– Ты в своем уме?! Я чуть не умерла! Как ты вообще умудрился залезть ко мне в окно?! Еще и посреди ночи! – прокричала все это я через его холодную ладонь.

В мыслях это звучало более эмоционально и открыто, а наяву, я просто все пробубнила.

– Тшш… – проговорил он, прикладывая указательный палец к своим губа, – Я сейчас осторожно уберу руку, хорошо?

Как только я кивнула ему в ответ, он сразу же убрал руку.

– Ты понимаешь, что это незаконное вторжение в дом? – сказала я уже тише.

– Знаю.

Его ухмылка вовсе была не к месту.

– Ты хоть знаешь, как я испугалась? Я уже прокрутила в голове весь план побега, – кричала я в полголоса.

Вся ситуация лишь забавляла его еще сильнее. Он начал смеяться, после чего легко поцеловал меня в щеку. Вот и снова будто все в миг улетучилось. Как это работает?

– Прости меня. Как ты? – спросил он, уже забеспокоившись.

– Температура прошла, но у меня все еще немного болит голова.